Сложное дело о Золотой Бабе
Александр Сеземин
Сложное дело о Золотой Бабе
Первая часть. Золотая Баба
Поиски пропавшего деда Митрофана
Со времени событий, связанных с ограблением сберкассы, в областном центре прошло наверное около года, а может и меньше. Максимов уже стал и забывать о том нашумевшем случае. Дерзкий вооруженный налет бандитов, в результате которого погибло несколько человек, наделал много шума. Случай оказалось резонансным, но милиция раскрыла преступление и задержала единственного оставшегося в живых преступника. Он был приговорен к высшей мере наказания, а Максимов награжден орденом.
Работе по этому делу сопутствовали и другие интересные моменты. Максимов, начальник уголовного розыска областного УВД для задержания преступника выезжал на север области, где когда-то начинал службу в органах милиции. И в тех местах попутно произошли разные события. Случайно была обнаружена статуя - золотая Баба, Мать, как ее оказывается называли, предположительно отлитая из золота. Она стояла в Яшкиной пещере и могла предназначаться для культовых ритуалов древних жителей этих мест, а может и для более серьезных целей, так и оставшихся не разгаданными.
Рядом с золотой бабой был найден труп человека, давно истлевший. Максимов обследовал этого бедолагу и обнаружил во внутреннем кармане телогрейки справку об освобождении на имя Первушина Якова Григорьевича, 1905 года рождения. Печать на справке имелась, а фотографии не было. Так что доподлинно установить, кто погиб в пещере, так и не удалось. Запросили конечно архивы, но и там не оказалось никаких сведений о найденном каторжанине. Да и был ли тот человек на самом деле каторжанином. История забылось, не до нее было Максимову, новых дел хватало, тем более должность у полковника была очень горячая, расслабляться не приходилось.
И вот, изучая сводку происшествий за сутки, Максимов наткнулся на знакомое имя - Митрофан. Полковник сначала никак не связал это имя с хорошо ему известным дедом Митрофаном, но прочитав место случившегося, Ражино, насторожился и рука тут же потянулось к телефону. Однако как потянулась. так и вернулась обратно, а пальцы забарабанили по столу.
- Кому звонить, - подумал Максимов. - В Юзьву? Вроде бы туда надо, они в сводку включили. Разводов Митрофан Иванович, житель деревни Ражино, наш это дед Митрофан, 1909 года рождения. Не было больше в Ражино Митрофанов такого возраста. Без вести пропал, в конце ноября прошлого года ушел на охоту и не вернулся. Без вести пропал, тоже мне пишут, грамотеи. Для объявления без вести пропавшим срок не вышел. Прошло-то всего чуть больше трех месяцев. - Максимов посчитал, загибая пальцы. - И почему дед вдруг в Ражино оказался, он же с Машей на хуторе жил, на том самом хуторе.
Эх, самому бы поехать, на месте разобраться. Только кто теперь по такому делу, пропаже старика, отпустит. Это с бывшим генералом говорить на эти темы можно было, а с новым нет, не тот человек. Хороший конечно, руководитель толковый, только заточен на другое… время теперь другое… клады, золото, пещеры, - Максимов усмехнулся, - ведьмы тем более, чудеса разные… все в прошлом. Другая жизнь началась, конкретная, не до мистики сейчас.
Полковник подошел к окну, открыл форточку и закурил шипку, от любимого казбека пришлось отказаться, кашлять начал. - Бросать надо курить, легкие поберечь. - Затушил недокуренную сигарету и вернулся за стол, начал отмечать в сводке сообщения, заслуживающие внимания. Подходило время доклада генералу. Сначала сводку происшествий начальнику УВД докладывал начальник дежурной части. Генерал сам отмечал происшествия, заслуживающие внимания. Потом к нему шли начальники профильных отделов и управлений с той же суточной сводкой уже с предложениями по своим линиям. Решения принимались оперативно, исполнение ставилось на контроль. В общем-то толково было придумано.
По линии УГРО сутки прошли более менее спокойно, работа в городских и районных отделах по линии розыска была организована, исполнение взято на контроль. Доложил Максимов и о работе своего управления, за сутки были подвижки. На пропажу в деревне Ражино Разводова генерал внимания не обратил, и Максимов не остановился на этом происшествии. Чтобы донести до нового начальника управления случаи, которыми полковник занимался в привязке к пропаже деда Митрофана, потребовалось бы несколько часов.
Вернувшись к себе в кабинет, Максимов опять хотел закурить, но бросил пачку с сигаретами в ящик стола подальше от вредного соблазна, нажал кнопку секретаря и вызвал к себе.
- Чай приготовить? - Не отбиваясь спросила секретарь.
- Да, пожалуй. Лимон у нас есть?
- Есть. Тогда через пару минут.
- Хорошо, - согласился Максимов, а про себя подумал, - вот ведь какая секретарская школа, вымуштрованы. Сам про чай не скажешь, напомнят. А все почему? Угодить хотят, за место держатся. - Может и предвзятое у полковника сформировалось мнение по этому вопросу.
Секретарь зашла с маленьким подносом, на котором стоял стакан чая с лимоном в подстаканнике, и вазочка с печеньем и конфетами. А в стакан уже было положено два кусочка сахара, еще не успевших раствориться.
- Слушаю, Петр Сергеевич, - секретарь поставила поднос на приставной столик с телефонами, и у ней в руке тут же оказался блокнот с ручкой.
- Вот что, Наташа, - Максимов помешал в стакане, и кубики сахара закрутись вслед за ложкой. - Попробуй дозвониться в Ражино, это Юзьвенский район, в контору, там один телефон. Не важно, кто ответит, попроси разыскать Дмитрия Осташова, он там сейчас бригадир. И пусть перезвонит, скажи срочно надо. Я ждать буду.
- Хорошо, - секретарь записала поручение и вышла в приемную.
- И меня засосала эта бюрократия, - Максимов тяжело вздохнул. - Но деваться некуда, здесь все так живут. - Полковник отхлебнул горячего чая, прикрыл глаза, и мимо побежали леса, горы и журчащие источники с хрустальной и по своему волшебной водой. Волшебство действовало далеко не на всех, очень избирательно и по разному, могло не только помочь, но и навредить, вплоть до устранения человека.
Рабочий день катился своим чередом, не сказать, что был напряженным, скорее нудным. Максимов читал документы, приходящие от руководства, расписывал подчиненным. Приходили и подчиненные, отчитывались, разбирались конкретные дела и ситуации. Бюрократическая машина работала не быстро и не медленно, по своему. Звонили телефоны, внутренние, городской, только нужного звонка из Ражино все не было.
Полковник в этот день пропустил даже обед. Секретарь Наташа доложила, что до Ражино дозвонилась, ответила бухгалтер, но Бригадира Осташова пока на месте не было. Бухгалтер пообещала, что его разыщут и передала привет Максимову. - Так и сказала, Максимову привет. - Секретарь не понимала, что к полковнику могут так запросто передать привет из какой-то деревни.
- Ничего, - усмехнулся Максимов и пояснил. - Я там участковым работал. Не назвалась?
- Нет, больше ничего не сказала.
Рабочий день закончился, секретарь ушла домой и переключила городской на Максимова. А он все сидел и ждал, когда зазвонит телефон. Он должен был звонить по особому, короткими и частыми звонками. Так работала междугородняя станция, где соединения с дальними районами все еще отрабатывались вручную. Телефон наконец сработал как надо. Как полковник не ждал, все равно вздрогнул и снял трубку. - Слушаю, Максимов!
- Начальник, я это, Колян Ручкастый! - Закричал в трубку на том конце старый знакомый Максимова. Чем громче он кричал, тем в трубке трещало громче.
- Митяй где? Ты не ори так, в трубке трещит.
- Да нету его, уехал на реку на несколько дней.
- На щуку? - Максимов вспомнил, как первый раз увидел Митяя и других рыбаков, ставивших под лед сети.
- Да не знаю я, не рыбак… Митрофан пропал!
- Может не пропал? - Усомнился полковник, - опять по тайге бродит… Погоди, а он что, с хутора ушел?
- Так Маша его отправила...
- А она с кем осталась?
- С Федькой она теперь живет...
- Дед что, помешал им?
- Да нет, не так все было, - Колян замялся. - К золотой Бабе Маша его отправила.
- Зачем?
- А кто знает… Маша сказала, Митрофан пошел...
- Давно ушел?
- Три месяца, как прошло, так и не вернулся… А ты что, не прочитал?
- Где? - удивился Максимов.
- Митяй, пока здесь был, Ваньке звонил, тот обещал, как это… материал зарегистрировать.
- Ах это, - усмехнулся полковник. - Читал конечно. Вон значит как.
- Ну а как еще! Приезжай, без тебя не разберемся.
- А Иван что же? Он вроде ваш участковый...
- Да нет, уже не участковый, в округе он, в окружном управлении.
- А там кем,
- В сыскари подался, говорит кругозору поболе будет… Приезжай, Сергеич!
- Вот незадача. Да я то с радостью… Не от меня теперь зависит. У нас генерал новый, под ним хожу, не отпустит… А ты что же, Ключник! Такое у тебя новое погоняло. Забыл?
- Да ничего я не забыл. Только...
- Маруся?
- У тебя генерал, а у меня вот Маруся, свой генерал.
- Ты вроде с ней тогда договорился.
- Так это когда было, год назад! Да-к я по тому случаю и договорился, а сейчас опять значит… Все сызнова начинать надо.
- Цилиндр, пластины с письменами...
- У ней все, Сергеич, и не знаю где схоронила...
- Ты вроде водичку тогда пил… и у Матвея, и в пещере...
- Да какая тут водичка против Маруськи, пшик один и только… Так что, не приедешь?
- Сирый как? Он у золотой бабы был...
- У Сирого свое хозяйство, ты же знаешь. Да и возраст...
- Сдавать начал?
- Есть такое! Все на понял - понял. Не просто.
- А Ильюха как тебе?
- Люха? - Встрепенулся Колян. - Посылай, если можешь. Он так и есть водила?
- В нашем гараже работает. Не обещаю, но попробую.
- Давай, давай, не пробуй, посылай!
- Ты с Маруськой сначала договорись, а то приедет Люха, а не выйдет ничего.
- Найдем чем заняться, не переживай.
- Завтра в это же время звони. К Маруське дуй. Смотри, не перестарайся, а то как бы хуже не вышло.
- Я осторожно...
Колян Ручкастый положил трубку на телефон, встал со стула и повернулся к двери, хотел уже идти домой, договариваться со своей фельдшерицей, только замер и даже попятился. В дверях стояла Маруся, а глаза ее метали огненные искры.
Уйти от женщины и вернуться
- Опять! Опять! - Маруся имела ввиду планы Коли улизнуть в тайгу и такими возгласами подзадоривала себя. - Года дома не просидел! Новых приключений на одно место захотелось?! Еле отходила тебя в тот раз!
- Да, я, - попытался оправдаться Коля, но замолчал, понял, бесполезно.
И Маруся вдруг поутихла, а потом спросила, - Максимов звонил? Еще один золотоискатель. Опять приедет? Вот как не буду вас больше шить!
- Да кто ж его теперь отпустит, жаловался, генерал у него новый. Максимов из кабинета не выходит, какая ему теперь тайга.
- Ну хоть на одного управа нашлась. Генерал теперь Даше в помощь. А на тебя, что думаешь, управы нет?! - Похоже Маруся опять начала заводиться.
- Дверь закрой, - неожиданно попросил Коля.
- Чего? - Не поняла Маруся. Быть может подумала, что Коля выгоняет ее, дверь надо закрыть с улицы и тихо уйти.
- Заходи, - Коля понял свою ошибку, - контору выстудишь.
- Ну, - Маруся зашла и остановилась у порога, на резиновые сапоги налипла грязь. - Чего звонил-то?
- Дед Митрофан пропал!
- Да куда ему пропадать, как пришел с хутора от Маши, так и спит целыми днями в своей избе.
- Правильно, только как Митрофан вернулся, уже три месяца прошло! И нет его в деревне.
- Значит обратно к Маше ушел, ему собраться, только подпоясаться.
- А ты знаешь, зачем он к нам в Ражино приходил?
- За вещами своими приходил, поизносился. Сам мне так сказал. Таблеток ему еще с собой дала. Носом все швыркал.
Ты, что… - у Коли чуть не вырвалось слово дура, но он вовремя остановился. - В Яшкину пещеру он ушел, и с тех пор пропал!
- На болота? - Не поверила Маруся. - Делать больше нечего. Да и нет никакой Яшкиной пещеры, сказки одни.
- Да Максимов этого самого Яшку в пещере и нашел. Забыла что ли?
- А и забывать нечего. Вы по углам шептались и на меня все зыркали. А мне надо?!
- Пошли домой, там поговорим, - примирительно предложил Коля.
- Пошли, пошли, - Маруся восприняла эти слова, как свою победу.
А Коля только усмехнулся про себя, тронулся ледок в другую сторону. Дома разговор продолжится. Хотя никакого разговора не полуилось. Маруся успокоилась, а Коля в последующие дни занялся обычной работой в артельном гараже, да и дома дел как всегда хватало.
Торопиться с поисками Митрофана не следовало, надо было сначала дождаться Ильи. Люха, как его прозвали, прошел через пещеру вместе с Максимовым около года назад и мог ориентироваться в подземных ходах. Но с Марусей тему поиска деда Митрофана надо было все равно подогревать. А то опять мог назреть скандал.
- Ты Илью помнишь? - Через несколько дней Коля спросил Марусю за ужином.
- Водилу, который чуть Максимова не убил?
- Так уж и убил бы.
- Запросто, - усмехнулась Маруся, - с моста в Митюхином логу слетели.
- Ну... все же живы остались!
- Живы-то, живы, да сколько швов Максимову наложила. Ох и натерпелся он тогда.
-Сергеич у нас молодец, настоящий мужик!
- Он-то да, - Маруся насторожилась, - а что это ты вдруг про этого… Ильюху?
- К нам едет, Максимов послал. - Безразлично пояснил Коля.
- Зачем это? - Маруся вроде как и забыла про Митрофана. Наверное решила, что он все же вернулся к Маше на хутор. - Кроме него послать некого?
- Он в Яшкиной пещере с Максимовым был, все входы, выходы знает. Но и вроде как свой, проверенный, не подведет.
- Далась вам эта пещера, - заметила Маруся.
А Коля тут же подметил, что женщина видимо имела ввиду и его самого. Уже хорошо.
- Нет Митрофана на хуторе у Маши, - Коля выложил еще один важный аргумент, - не вернулся он туда.
- А ты откуда знаешь? - Опять насторожилась Маруся.
- Митяй к сватам в Юзино ездил, Сирый и сказал. - Это было действительно так, только времени с той поездки прошло недели две.
- Может у Сереги и Веры на заимке прижился? - Предположила Маруся, все хотела как-то положительно уладить дело с пропажей Митрофана.
- Да Серый день, да через день в конторе бывает. Сказал бы уже давно.
- Ну понятно, - Маруся тяжело вздохнула и отложила ложку. - И ты конечно с Люхой своим тоже на пещеру настроился?
- Какой он мой, - Коля, внешне оставаясь безразличным, пожал плечами, а потом тоже отложил ложку и прямо посмотрел на Марусю. - Деда Митрофана жалко, наш он, из нашей деревни… да и фронтовик. Как не помочь. А вдруг раненый где лежит… Что молчишь.
- От Веркиной заимки пойдете? - Похоже Маруся смирилась.
- Люха говорил, там где-то вход в пещеру, ближе к болоту.
- А Маша, зачем она деда в это гиблое место послала? Что на болотах делать?
- Максимов в пещере Золотую Бабу видел...
- Это он сам тебе сказал?
- А кто еще...
- Может, Люха… твой. Ладно, ладно, не твой. Может тогда и мне расскажешь, что за пещера эта такая, да еще с бабой.
- Сказку про Золотую Бабу слышала?
- Ну слышала, и что?
- Здесь эта Баба, у нас под боком… Максимову веришь?
- Верю, если не ему, то кому еще верить.
- Баба эта из золота, в рост человека сделана, стоит на коленях и поднос в руках держит...
- Поднос ей зачем?
- А кто знает?
- Ладно, дальше давай.
- Баба на коленях в нише стоит, ну в стене углубление такое выдолблено. Рядом с ней еще одно есть, только маленькое. И в маленькой нише еще три фигурки...
- Человеческие?
- Максимов сказал, не поняли тогда, кто эти трое. А ниже маленькой ниши в стене три прорези...
- Для чего?
- Подожди, сейчас принесу. - Коля сходил в кладовку, погремел там и вернулся, неся в левой руке металлический цилиндр, а в правой кожаный футляр. - Вот, Максимов мне оставил.
Цилиндр был тяжелым, сделан из металла неопределенного цвета, между желтым и зеленым, помещался в Колиной руке. А в кожаном футляре оказались две золотые прямоугольные пластины с вытравленными на них непонятными символами.
- Эти пластины должны в прорези под фигурками вставляться...
- Вставляли? - Заинтересовалась Маруся.
- Люха хотел, да Максимов не дал. Сказал, если и вставлять, то надо сразу три...
- А третья где? - Теперь и глаза Маруси засветились с интересом.
- Третьей нет, искать надо.
- Цилиндр зачем? - Маруся хотела потрогать его, но тут же отдернула руку. - Током бьет.
- Он такой, - Коля взял цилиндр в правую руку, левой повернул его другой конец. В цилиндре что-то щелкнуло, и он разъединился на две части. В правой руке осталась более длинная, в левой покороче. Внутри цилиндр был не пустым, там размещался непонятный и сложный механизм. Что-то пульсировало, мерцал свет, изменяя интенсивность и цвет. Коля не стал оставлять цилиндр открытым, соединил обе части, поставил его на стол и продолжил:
- Одну пластину Максимов нашел в Дюлино. Там жил… впрочем не важно, кто там жил, погиб он. А вторую в руке Яшка держал...
- Так он действительно был?! - Удивилась Маруся.
- Лежал, вернее все, что от него осталось, рядом с Золотой Бабой.
- А цилиндр откуда?
- Цилиндр особенный, сама видишь, его Маша в золотой пещере нашла… О ней-то знаешь?
- Слухи разные… Расскажешь?
- Конечно?
- А почему Максимов все тебе оставил?
- Он пластины мне оставил, а цилиндр Маша.
- Маша? Провидица наша?
- Она. И погоняло, то есть прозвище, мне еще одно дала...
- Какое же?
- Ключник.
- Что это?
- Цилиндр двери открывает, он ключ. Как бы тебе сказать, они и не двери вовсе. Да и сам толком не знаю. Я теперь хранитель, ключа этого.
- Был ты Колей Ручкастым, а стал… просто Ключником… Уйдешь? - Губы Маруси дрогнули.
- Куда?!
- От меня...
- Зачем?
- Не знаю… подумалось так...
- Да ты что, даже не думал от тебя уходить. - Коля обошел стол, сел рядом с Марусей и обнял ее. - Не надолго я, вернусь скоро...
Поживем, увидим… Вот похоже и Илья приехал. - Маруся с грустью посмотрела в окно и увидела человека у калитки. - Ждать тебя буду, лишь бы живой…
Фигурки существ, не похожих на человека
Илья приехал не с пустыми руками, привез справку на Первушина Якова Григорьевича, того самого Яшку, труп которого в пещере у Золотой Бабы обнаружил год назад Максимов. Он и запросил в архиве сведения на столь исключительную личность. Яшка оказался 1905 горда рождения, с детства помогал отцу, уличному торговцу, промышлявшему любым товаром. Отец в совершенстве знал офенский язык торговцев, без которого денег было не заработать, как и без обмана покупателей.
Яшка быстро перенял у отца необходимые навыки розничной торговли и по фене ботал бегло. Отец скоро оказался не в ладах с Советской властью, не смог забыть порядки при царском режиме и ушел топтать зоны, где и сгинул.
Яшка, помня опыт отца, был осторожнее и хорошо поднялся в годы НЭПа. Только потом трудиться не захотел и продолжал промышлять чем придется, сделался обыкновенным мошенником. Два раза отбывал пустячные наказания, а третий раз уехал в места не столь отдаленные перед самой войной. И решил использовать возможность покинуть лагерь, уйдя на фронт, где можно было искупить кровью вину перед Родиной за асоциальный образ жизни.
Яшка думал, что до фронта не доедет, мызнет по дороге с эшелона, ну в крайнем случае из окопа. Только ничего у него не получилось, охрана и заслоны были не лагерные. Пришлось ему немного повоевать, был ранен осенью 1941, отлежал свое в госпитале, и судимость с него сняли.
Однако из госпиталя в часть Яшка так и не прибыл, потерялся по дороге. И снова в поле зрения органов попал только 1947. ОББ на вооруженном налете задержал банду, за ней охотились долго, и в ее составе оказался Первушин. Если за вооруженный налет в составе банды Яшка получил не так и много, стоял на стреме, то за дезертирство во время войны добавилось прилично. А подвиги Первушина с сорок первого по сорок седьмой годы остались неизвестными. Сам он рассказывать о них из личной скромности не стал.
Свой срок Первушин до конца не отбыл, сделал ноги. А справка об освобождении, которую у него нашел Максимов, оказалась поддельной. Яшке полагалось еще сидеть, да сидеть. И еще одну интересную подробность выяснил Максимов - Первушин и Елохин, по кличке Косорукий, отбывали наказание вместе. Оба погибли, но их странным образом связали две золотые пластины с неизвестными символами. Косорукого, отказавшегося участвовать в ограблении сберкассы, Сыч убил в прошлом году в Дюлино. А Яшка все же добрался до Золотой Бабы, правда случилось это много раньше, когда он подорвал с зоны.
К справке ИЦ была приложена и записка Максимова с рекомендациями по дальнейшей работе. Сразу идти к Золотой Бабе полковник не советовал, сначала надо было попробовать разыскать третью пластину. Дом в Дюлино, где какое-то время жил Косорукий, обыскали год назад хорошо. А Коля и Люха вспомнили, как выручали Максимова, схватившего гранату с прижатым рычагом без чеки, спрятанную в валенке. Пришлось срезать подметку. Илья тогда вместо чеки вставил маленький гвоздик. После в подшитой подметке валенка Максимов и нашел первую пластину. Вторую пластину сжимал в руке Яшка, превратившийся в мумию много лет назад. Его высохшее тело лежало в нише у пола напротив Золотой Бабы в пещере.
- Ты хоть мне расскажи, как выглядит эта баба, - попросил Коля Люху, побывавшему в пещере.
- Да как тут расскажешь, - Илья пожал плечами, - Баба она и есть баба, стоит на коленях на полу, в руках у ней поднос...
- На подносе ничего нет?
- Пустой… Да, справа от нее в стене маленькая ниша, в ней три человечка, не человечка, как обезьянки маленькие. А под этой нишей в скале три прорези для пластин...
- Не пробовали эти вставлять? - Коля показал на две пластины, лежащие на столе.
- Я бы вставил, Максимов не дал.
- Правильно сделал. А что за человечки?
- Да, говорю же, не человечки, зверушки. Головы большие, глаза круглые в пол лица...
- Стоят?
- А что?
- Не помнишь?
- Не запомнил, вроде как на корточках они.
- А руки как?
- Про руки ничего не скажу.
- А пластины точно в прорези войдут? Вообще прорези для этих пластин?
- Ну ты и вопросы задаешь. Да, я то откуда знаю.
- Коль, да не мучай ты парня, - вмешалась Маруся, - он-то откуда знает… Тут и Максимов ничего не скажет.
- Пожалуй, - согласился Коля.
- А не пора ли вам спать, полуночники? - Забеспокоилась Маруся. - Вы вроде как завтра идти собирались.
- Куда еще идти? - Засомневался Илья. - Максимов пишет, в пещеру к бабе не ходить, пластину искать. А где ее искать?
- Я что-то другое не пойму, - опять вмешалась Маруся.
- Что? - Переспросил Коля.
- Вы вроде как собирались деда Митрофана выручать, а сами все про бабу, человечков говорите, пластины разложили. - Пояснила хозяйка.
- И правда что, - согласился Илья.
- Так дед Митрофан к этой бабе и пошел! - Настаивал Коля.
- Максимов вам прямо написал, к бабе без третьей пластины не ходить. - Не унималась Маруся.
- К Черному монаху надо, - неожиданно сказал Илья.