Верни яйцо! P.S. Кощей

Глава 1

Сидела женщина скучала. С этого и начались мои неприятности. Именно так думала я, находясь в лесу в полночь с лопатой. А что? Разве у вас такого не бывало? Странно. Так, ладно, надо успокоиться, обнять берёзу, почувствовать силу земли-матушки и…встретить Кощея?! Да, моё везение на высоте.

Ах да, забыла представиться. Непруха, количество одна штука. Но если серьёзно, то в паспорте написано Прасковья Непруха, но по имени меня редко называют, поэтому… Ах, эти сантименты. Я ведьма в фиг знает каком поколении (я не уточняла, лень было…или забыла). По должности я Баба Яга. Ага, та самая страшная старушка. Но я не старушка, мне всего-то сорок лет, молодость.

Но из сказки я сбежала еще в юности, когда меня захватил дух бунтарства и…глупости. И вот теперь посреди тайги я провожу очередной ритуал по изгнанию нечисти (одной и вполне конкретной), а для этого всего-навсего нужно зарыть один очень интересный предмет, который достался мне по наследству.

Как только я закопала амулет, в который запечатала всю негативную энергию, и закинула лопату на плечо, раздался голос:

— Вот это удача, — произнёс кто-то с таким бархатистым, мягким баритоном, что меня мгновенно окатило волной мурашек.

Я резко обернулась… и чуть не уронила лопату себе на ногу. Он стоял метрах в пяти, скрестив руки, как будто наблюдал за мной уже давно. Высокий, стройный, с идеальной осанкой и каким-то опасно-медленным достоинством. Его волосы цвета вороньего крыла были слегка растрёпаны, как у рок-звезды после концерта. На глаза надвинуты очки с красными стёклами — совершенно бессмысленные в полночной темноте, но, как я поняла, не для него. Чёрный костюм сидел на нём, как литой: приталенный пиджак, алый жилет и рубашка оттенка свежей крови, чёрный галстук с зажимом, перчатки… Даже платок в нагрудном кармане был подобран идеально.

На запястье поблёскивали дорогие часы, в ухмылке — спокойная уверенность, граничащая с наглостью. И при всём этом — да, черт побери, он был красив. До возмутительного, нечестного безобразия красив.

Я сглотнула и, стараясь, чтобы голос не дрожал, процедила:

— Кощей…

— Бессмертный, — любезно подсказал он. — Рад, что ты меня помнишь. А я вот скучал. Правда. Так редко встречаешь ведьму, которая добровольно роется в земле в полночь.

Я опустила лопату.

— Ты следил за мной?

Он пожал плечами:

— Назовём это… профессиональным интересом. Ты только что запечатала амулет, верно? Прекрасно. Мне как раз нужен он.

— Поздно, — сквозь зубы прошептала я. — Он в земле. И ты его не получишь.

Кощей шагнул ближе, и в его улыбке блеснуло что-то хищное:

— Вот и начнём переговоры. Только давай без этой... — он мотнул подбородком в сторону лопаты. — ...агрессии. Хотя, честно говоря, ты с ней — особенно очаровательна.

Я знала, что влипла. Вопрос был только в том — насколько сильно.

Сделав шаг вперёд, я перехватила лопату двумя руками — крепко, по-настоящему. Словно это была не просто ржавая совковая подруга, а меч-артефакт древних времён. Сердце глухо бухало в груди. Я не знала, зачем ему понадобился амулет — может, чтобы вернуть себе часть утраченной силы, может, просто из принципа, как коллекционер редкостей. Но я точно знала одно — сталкиваться с Кощеем мне никак не хотелось. Да и вообще это не очень хорошая примета.

На то были весьма веские причины. Во-первых, он был моей причиной свалить из Белогорья. Именно он, с его вечными интригами, теми взглядами и намёками, от которых моя ведьмовская натура начинала подёргиваться нервным тиком. Во-вторых, он злодей. Официально. Печатями, архивами, детскими сказками и магическими реестрами признанный. И никто ещё не выходил из сотрудничества с ним сухим — в лучшем случае мокрым по пояс и с белыми, ну то есть седыми, волосами. В-третьих, вместе с магией по наследству мне досталась вещь. Не просто безделушка, а его личная вещь, с помощью которой можно было да, уничтожить Кощея. О чём я долгое время успешно забывала… пока он снова не объявился. И если он знает об этом — мне конец. Не в поэтическом смысле. В прямом. Пламенный. Или ледяной. Он умеет по настроению.

А в-четвёртых… Я не успела додумать. Потому что Кощей, с совершенно непрошеной нежностью в голосе, сам озвучил этот пункт:

— Как жаль, что ты сорвала помолвку.

Я чуть не выронила лопату.

— Помолвку?.. — переспросила глухо.

— Да-да, — кивнул он, глядя на меня поверх очков, будто разглядывал сквозь душу. — Тебя ведь растили как будущую жену злого темнейшества. Меня, если быть точным.

Я молчала, потому что приличных слов в словарном запасе не хватало. Хотя сейчас, в свои сорок, если подумать… Может, это был не самый худший брак. По крайней мере, у него были стиль и чувство цвета.

Кощей сделал ещё один шаг вперёд. Его аромат — пряный, дорогой, с примесью чего-то опасного и магического — ударил в нос. Я сжала лопату покрепче и приготовилась врезать ему по репутации, если подойдёт ещё ближе.

Но вдруг… из леса вывалились двое. Обычные смертные. Мужики, лет по сорок с хвостиком, в спортивных куртках и с бутылкой в руках. Видимо, ехали ночной маршруткой и решили выйти по малой нужде, а заодно и костёрчик бы не прочь развести. Один из них замер, уставившись на нас:

— Вася, ты это видишь? Там… это… ведьма с лопатой и… вампир какой-то.

— Это шо, ролевики?

Мы замерли. Кощей — с приподнятой бровью, я — с занесённой лопатой. Ситуация была настолько сюрреалистична, что даже комментировать не хотелось.

Всё, что мне оставалось — тихо прошептать:

— Как же мне везёт…как утопленнику.

А Кощей, конечно, улыбнулся — спокойно, уверенно, будто сейчас он не просто Кощей, а актёр в чёрной комедии, получающий удовольствие от каждой сцены.

— Похоже, наш уикенд будет насыщенным, Прасковья.

14 захватывающих историй, которые никого не оставят равнодушными!

Повзрослев, ты перестаёшь верить в сказку. А что, если она окажется реальной? Но всё будет уже не так волшебно, как в книге...

Найти все истории литмоба можете по тегу литмоб_реальная_сказка

Глава 2

Детство моё прошло в Белогорье — том самом, где сказка не кончается, а только начинает крутиться новыми витками. Рядом со мной всегда была прабабушка Глафира, великая и ужасная Баба Яга. Ну… на бумаге ужасная. А на деле — добрая душа.

Нет, правда. Никого она в печи не жарила, на летающей ступе в магазин за мукой не гоняла, а избушка у неё и правда была — не на курьих ножках, но очень даже уютная. Там пахло сушёными травами, липовым мёдом и вареньем из одуванчиков.

Глафира Платоновна занимала пост Бабы Яги почти сто лет — лечила, зелья варила, помогала несчастным сердцам найти друг друга, детей колыбельными успокаивала, а уж сколько свадеб на ней держалось — и не сосчитать. В баньке попариться давала, напоила, накормила, обогрела, а если надо — проклятие снимет, сглаз отведёт и родовой амулет почистит. Люди к ней тянулись, хоть и побаивались.

Когда пришло моё время, она передала мне дар. Передала с такой нежной верой, будто бы я — достойная наследница великой ведьминой линии, хранительница древнего.

Я... не оправдала. Не потому что злая. Просто... хотелось большего. Мир посмотреть. Почувствовать, что там — за пределами чаромутного леса и сторожевых границ Белогорья. Я всегда была немного не в себе, в хорошем смысле. Любопытная до безобразия.

Так что я однажды открыла портал. Да, в одиночку, без разрешения Совета. И шагнула в другой мир. Мир, где магии нет — но в неё почему-то все верят.

Москва.

Громкий, сверкающий муравейник. Меня там чуть не сбила маршрутка, в аптеке мне продали что-то непонятное под видом ромашки, а в парке ко мне подошёл мужчина и предложил «астральную чистку». Я была в шоке. Он тоже, когда я прочистила его поле по-своему.

Шумная она, эта Москва. Не по мне. Поэтому я пустилась в странствия — поездом, попутками, однажды даже на телеге, пока не оказалась там, где моё ведьминское сердце вздохнуло с облегчением.

Колекъеган. Маленькая деревня в Нижневартовском районе Ханты-Мансийского автономного округа — Югры. Где природа дышит величием, люди говорят мало, но по делу, а сотовая связь — это почти магия. Здесь я и осталась.

Построила домик — простой, но с толком. Травы собирала, зелья варила, помогала: кому давление сбить, кому любовь вернуть, кому судьбу наладить.

Слухи обо мне особо не ходили — только по нужным людям, то есть круг был очень и очень маленьким. Меня называли тихо: «Та, что в лесу живёт… Баба Яга». Иногда приходили с травяными чаями и просьбой, иногда — с пирожками и благодарностью.

И впервые в жизни я поняла, что такое настоящий покой. Работа ведьмы — это ведь не грохот, не показуха, не проклятия. Это забота. Это тепло. Это та самая доброта, которой учила меня прабабка Глафира. Похоже, я всё-таки не так уж всё и испортила.

Я знала, что меня ищут. Белогорье не прощает беглецов, особенно если ты последняя в роду ведьма, да ещё и унаследовала кое-что, что вообще-то положено было передать по велению Сварога. Но я упорно оставалась вне зоны доступа — не только магического, но и ментального. Охраняла себя, как могла. И пока это удавалось, я жила.

Я полюбила этот странный мир без магии. Может, потому что именно здесь почувствовала себя… значимой. Не избранной, не наследницей, не частью великого замысла, а просто — нужной. Люди приходили ко мне, не потому что обязаны, а потому что верили. Верили в травы, в слово, в помощь. И я помогала. Варила настойки, заговаривала порезы, собирала травы по лунному календарю, слушала, как люди плачут — и как благодарят.

Мне удавалось долго скрываться. До той самой ночи. Сначала ко мне прибежала бабушка Аграфена — хрупкая, с глазами, полными ужаса.

— Доченька, сущность у меня в доме… не в виде гномика, не домового, нет… — она тряслась и всхлипывала. — Злой он, проклятый, в стене шуршит, лампы разбивает, шепчет…

Я не могла ей отказать. Бес оказался вредным, как голодный хорёк. Шкодливый, злобный, всё портящая тварь, явно притянутая кем-то из потомков с дурной энергетикой. Я, конечно, быстро с ним управилась: замкнула в амулет, трижды прошептала нужные слова, и он уже злобно царапался изнутри, как мышь в коробке.

И вот, ночью, с лопатой наперевес, я пошла его зарывать. Надо было подальше от людских домов. Надёжнее. С печатью, как положено.

Кто ж знал, что именно в полночь, среди тайги, я снова встречусь с Кощеем?

Пауза затягивалась. Мы стояли друг напротив друга: он — как картина из глянцевого кошмара, я — уставшая ведьма с лопатой.

А мужики… они всё ещё были здесь. Стояли, хлопая глазами, будто мы с Кощеем были живым воплощением фильма, который ещё не вышел.

Один из них вдруг ткнул в меня пальцем:

— Это же вы! Вы мне настойку давали! Сын встал на ноги после аварии… Вы… Спасибо вам!

Я вымученно улыбнулась, чувствуя, как трещат мышцы от напряжения, а надежда рассыпается, превращаясь в пепел. И в этот момент Кощей подошёл ко мне ближе и легко, почти по-домашнему, приобнял за плечи. Ледяная змейка прошлась по позвоночнику.

— У нас вечерний променад, — сказал он с той самой ленивой, убийственно чарующей улыбкой. — Нам не нужны свидетели.

Мужики переглянулись. Видимо, что-то поняли. Или просто инстинкт самосохранения сработал. В любом случае, они быстро нырнули в чащу, оставив нас в молчании под луной.

Я чуть повернула голову, собираясь двинуть Кощею лопатой с размаху. Но не успела. Резко, будто кто-то дёрнул за невидимую нить, моё тело онемело. Руки повисли, мир поплыл. Воздух стал густым, вязким, как патока. Всё вокруг покрылось тенью, звук отдалился, и последним, что я увидела, был взгляд Кощея — всё тот же: ласково-спокойный, но с холодным огоньком в глубине.

А потом — темнота. И полное, абсолютное забвение.

Сказочная история литмоба

“Мажорка и чудовище в стране снов”, Яна Воронова

https://litnet.com/shrt/5IXO

Глава 3

Открыла глаза. Сначала была только мягкость — подо мной, над головой, повсюду. Потом — тепло. И запах: древесина, пыльные страницы старых книг и что-то сладковато-пряное, как ладан, но тоньше. Я медленно приподнялась и осмотрелась.

Комната была… сказочной. И не в переносном смысле. Я лежала в глубокой круглой нише, будто вырезанной в самом сердце библиотеки. Кровать, утопающая в меховом пледе и подушках всех оттенков зелёного и коричневого, была обрамлена резным деревянным арочным проёмом. Полки с книгами обнимали меня полукругом — древние тома, фолианты, свитки в кожаных переплётах. Надо мной нависал потолок, словно свод старинного храма, украшенный резьбой и массивными балками. Окно в углу украшали витражные стёкла, через которые сочился утренний свет.

У печи, в старинном кресле, закинув ногу на ногу, сидел Кощей Бессмертный. Спокойно, расслабленно, будто я не ведьма с характером, а кошка, решившая наконец вернуться домой. В руках у него был... планшет. Да-да, самый обычный электронный планшет с интернетом. Он водил по экрану пальцем и хмыкал, словно листал ленту новостей.

Но моя чуйка говорила однозначно: это Белогорье. Моё — волшебное, древнее и неотвратимое. Где всё начиналось… и, как казалось, должно было закончиться. В углу стояла моя лопата, прислонившись к печке. Она будто грустила.

Я пошевелилась — и Кощей тут же поднял глаза. Улыбнулся. Тот самый взгляд: лениво-хищный, уверенный и, чёрт побери, красивый.

— Добро пожаловать домой, царевна Прасковья, — сказал он с мягкой насмешкой.

Я показала ему язык. Потом скрестила руки на груди, словно школьница, обидевшаяся на учителя истории.

— Ты не имел права меня сюда притаскивать, — буркнула я, всё ещё ощущая ту самую обиду — горячую, глупую, но настоящую.

Кощей только усмехнулся, будто я пошутила.

— Прав не имел? Ах, царевна, разве это когда-то останавливало таких, как я? Тем более, — он наклонил голову, — хочешь ты того или нет, а станешь моей женой.

Я метнула в него взгляд, которым обычно провожают на тот свет. Или в ближайшее болотце. Желательно с кочками и утиной стаей.

— Только попробуй, — сказала я тоном, в котором было всё: ярость, холод, угроза. — Я тебя закапать могу.

Кощей рассмеялся. Не громко, но от души. Словно услышал старую добрую шутку.

— Столько лет прошло, — сказал он, откладывая планшет и поднимаясь из кресла с той вальяжной неторопливостью, от которой по спине бежали мурашки, — а ты не меняешься.

— А я всё равно сбегу, — сказала я, уже не столько уверенно, сколько упрямо.

Он подошёл. Близко. Слишком близко. И навис надо мной, упираясь ладонями по бокам круглой ниши, чтобы я точно никуда не выскользнула. Его голос стал низким и вкрадчивым, обволакивающим, как дым.

— А теперь я всегда тебя найду, Прасковья. Потому что у тебя есть то… что принадлежит мне.

Внутри всё похолодело. Внутренности сжались в ледяной комок. Сердце застучало, как барабан на боевом марше. Он знал. Он знал о том, что я унаследовала. И что носила всё это время. И это значило одно. Я влипла. По-настоящему.

Кощей улыбнулся, совсем чуть-чуть — так, как умеют только бессмертные, для которых вся твоя жизнь — просто маленький каприз времени. Он поднял руку и мягко, но уверенно приподнял мой подбородок двумя пальцами, заставив взглянуть ему в глаза.

— Перестань уже упрямиться, Прасковья, — произнёс он тихо, почти нежно. Я сжала губы в тонкую линию.

Он резко выпрямился, отбросив ту краткую близость, будто она ничего не значила. Развернулся к двери и уже на ходу добавил:

— Жду тебя на кухне. Обед остынет.

И вышел.

Я зарычала в подушку, как разъярённая барсучиха. Несколько раз ударила по ней кулаками — мягко, бессильно, но с удовольствием. Пар выпустила, эмоции сбросила. Осталось только чувство голода и лёгкая ностальгия по… нормальности.

Поднявшись, я выбралась из уютного капкана спальни и спустилась по широкой, величественной дубовой лестнице. Каждая ступень дышала вековой крепостью, дерево скрипело ласково, будто приветствовало. Вышла в кухню… и сердце сжалось от неожиданной волны тепла.

Она была волшебной. В самом буквальном смысле.

Деревянные стены, выложенные бревном, живые, с лёгким запахом хвои и печного угля. Огромные панорамные окна в пол, за которыми колыхался сказочный лес. Весь потолок увит плющом, травами и гирляндами с огоньками. Каменная печь со сложенным арочным сводом над плитой выглядела как вход в пещеру домашнего уюта. На полках — банки с приправами, засушенные коренья, какие-то пузырьки, вазочки и бутыльки.

Центром всего был массивный деревянный стол с барной стойкой, будто вырезанной из цельного дерева, с неровным природным краем. На нём — до боли родные вещи: чугунок с горячей картошкой и мясом, пышущей ароматами детства; крынка со сметаной, запотевшая, будто в ней и правда лежала деревенская прохлада; и, конечно — самовар. Настоящий, пузатый, с легким свистом и запахом черного чая с душицей.

Я не выдержала — села. Тихо, будто боялась, что если буду шуметь — всё исчезнет. На стол чернавка (не девка — чистая магия в образе ловкой служанки) поставила красивую глиняную посуду, румяный хлеб, масло и мёд в мисочке.

И тогда я увидела на салфетке… вилку. И ложку. Современные. Из люксового сегмента, не меньше. Я прищурилась, а потом невольно спросила:

— А интернет тут ловит?

Кощей, который уже сидел напротив и разливал чай с самовара, даже не поднял глаз:

— Пароль от вай-фая — Непруха.

— Очень смешно, — пробормотала я, закатывая глаза. Он усмехнулся в ответ.

Интернет. В Белогорье. Да меня бы в юности за одно это на Совет ведьм вызвали бы. Мир явно изменился за сорок лет. И, похоже, я отстала от жизни.

Или, что хуже… снова в неё вернулась.

Сказочная история литмоба

“Рапунцель побег от злой колдуньи”, Ева Куклина

https://litnet.com/shrt/1tA4

Глава 4

Я хмуро посмотрела на Бессмертного, всё ещё не решив, стоит ли швырнуть в него вилкой или просто уйти из кухни, прихватив самовар.

— Где мы? — спросила я холодно, без лишних церемоний.

Кощей вскинул брови, будто действительно удивился моему неведению. Потом лениво откинулся на спинку стула, разложил на хлеб сыр и мёд и, жуя с удовольствием, сказал:

— В Белогорье, Прасковья. Родина, всё как ты любишь.

Я закатила глаза. А он рассмеялся. Искренне, заразительно. Как будто мы не в состоянии заложницы, а на дружеском чаепитии.

— Ты многое пропустила. У царя, как известно, было три сына. И, как водится, они всё потеряли. Один — в любовных дебрях, второй — в торговле, третий — в духовных поисках. В итоге: батеньки не стало, а делить наследство — зубов не хватает. Вот я и… взял инициативу в свои руки.

Я подняла бровь.

— Захватил Белогорье?

— Временно. Пока молодёжь не повзрослеет.

Я вздохнула. Меня это не обрадовало. Но и не расстроило. Белогорью уже давно требовалась встряска, а Кощей, при всей своей мании контроля, умел наводить порядок… хотя и с методами на грани.

Он между делом наливал мне чай, будто между нами не было ни конфликта, ни магической веревки, на которой он меня сюда притащил.

— Интернет я наладил. Покрытие — три сосны на восемьдесят километров. Но крестьяне… — он скривился, — кривозубые. Чураются технологий. Повитухам верят, как мне — нет. На лошадях скакать — пожалуйста. А что такое онлайн-запись к чародейке — не знают. Вот ты мне и нужна, — он подмигнул. — Поможешь внедрить инновации. Так сказать, ведьмин стартап.

Я подперла подбородок рукой:

— А мне это вообще надо?

Кощей улыбнулся. Медленно, по-хищному. Губы чуть изогнулись, взгляд стал мягким, почти вкрадчивым:

— Я отреставрировал домик твоей прабабки. Всё как было: ступа у крыльца, лавка у печи, сушка трав на балке. Можешь варить зелья, снимать сглазы, или… — его голос стал чуть тише, — накладывать.

Я фыркнула, глядя в чашку. Ну, конечно. Прямо знает, на что давить. Ведьма я или кто? Хотя — если честно — заниматься магией мне нравилось. Всё это: травы, заклинания, тайные знания, ночные заговоры и люди, приходящие со своими бедами — было моим. Родным. И если сбежать прямо сейчас не получится…

Что ж. Стоит усыпить бдительность этого гада. Сыграть роль послушной ведьмы. Соглашаться, кивать, делать чаи и отвары. А потом — найти его слабое место. Или хотя бы вернуть своё.

Кощей вдруг отставил чашку и заговорил так спокойно, что я даже не сразу поняла, что это обращение ко мне:

— Я не жду, что ты вот так просто возьмешь и полюбишь меня, Прасковья. Тем более слухи обо мне, мягко говоря, не в мою пользу.

Я чуть не подавилась сметаной.

— Ты серьёзно? — язвительно вскинула бровь. — Ты меня похитил. Притащил сюда против воли. Удерживаешь силой. И это, прости, вряд ли приблизит тебя к цели. Если ты, конечно, не перепутал любовь с синдромом стокгольмским.

Кощей усмехнулся, поигрывая чайной ложкой.

— Не перепутал. Но и сдаваться не намерен. Я докажу, что всё не так, как люди болтают. Я не чудовище, каким кажусь. По крайней мере, не всегда, — он снова подмигнул, но уже чуть печальнее. — У тебя будет выбор. Со временем.

Я отложила вилку, отодвинула тарелку и медленно выдохнула.

— Сыта по горло. Я хочу отдохнуть.

— Конечно, — кивнул он мягко. — Весь дом в твоем распоряжении. Но, — он пристально посмотрел мне в глаза, — не пытайся сбежать, Прасковья. Всё равно найду. И верну.

Я фыркнула, не удостоив это ответом, и поднялась наверх. Широкая дубовая лестница глухо стонала под шагами, как будто предупреждала: «Знаем мы такие истории… ничем хорошим не заканчиваются».

Зайдя в комнату, я с шумом захлопнула за собой дверь и повернула ключ. В комнате было всё на своих местах — мягкий полог кровати, шелестящие занавески, старинные книги. И, конечно, лопата. Всё та же, прислонённая к печке, будто ждущая своего часа.

Я смотрела на неё долго, с нарастающим искушением. А что если..? Если разнести тут всё, устроить маленький апокалипсис? Но потом тело сдалось. Усталость навалилась тяжестью. Всё внутри болело: не от боли — от обиды, злости и странной тревоги. Я легла на кровать, и как только щека коснулась подушки — провалилась в сон.

Будет новый день.

Будет новый подвиг.

Сказочная история литмоба

“(не)спящая Красавица”, Кристина Миляева

https://litnet.com/shrt/gp54

Глава 5

Я проснулась еще до рассвета — лес за окном медленно светлел, окутанный молочной дымкой. Несколько секунд я лежала, разглядывая резной потолок, а потом по привычке потянулась за смартфоном. Один щелчок — и к моему удивлению, полоски вай-фая действительно ожили. «Непруха» — пароль оказался не шуткой, и интернет в Белогорье был самым настоящим.

Новости, правда, радовали мало. Мир за пределами этих волшебных земель жил по-прежнему — войны, политика, тренды, котики... А в самом Белогорье — тишина. Будто бы время здесь текло иначе, сжимаясь в кольцо и шепча на ухо древними голосами. Почти никто из местных не пользовался интернетом. Кощей не соврал — они всё ещё верили в знахарок, ворожбу и дурной глаз.

Я огляделась. Комната была уютной, но тесной, возможно из-за того, что Кощей меня сюда притащил силой. Что-то щёлкнуло внутри. Хватит сидеть.

Я встала, накинула кофту, обулась и, схватив лопату, вышла наружу. Земля под ногами была мягкой, трава влажной от росы, прохлада щекотала щиколотки, как когда-то в детстве. Сквозь густую зелень вела старая, едва заметная тропинка, словно вытканная из мха и времени.