Невеста последнего палача

— Вы действительно верите в то, что делаете?

Каэл некоторое время молчал.

— Когда-то верил.

— А теперь?

— Теперь я слишком долго живу, чтобы позволять себе подобную роскошь.

Карета свернула на широкую улицу. Каменная мостовая сменилась гладкими плитами, а дома стали выше и наряднее. На перекрёстках стояли королевские стражники, а вдоль тротуаров тянулись железные ограды с острыми пиками.

Впереди показалась высокая арка.

За ней начинался Верхний город — место, куда жители нижних кварталов попадали редко и исключительно по неприятным причинам.

Вера отвернулась от окна.

— А что происходит с душами людей, чью смерть вы забираете?

Впервые за всю дорогу Каэл посмотрел на неё с явным интересом.

— Почему вы спрашиваете?

— Потому что вы сказали, что видите казнённых во сне.

— Я этого не говорил.

Вера замерла.

Она действительно не помнила, чтобы он произносил подобные слова. Но в ту ночь, ещё до появления стражи, она услышала чей-то голос. Тихий, почти неразличимый. Голос, который доносился из глубины его души.

Она была уверена, что не придумала его.

— Тогда, возможно, я перепутала вас с кем-то другим, — сказала она.

— Вряд ли.

— Почему?

Каэл подался вперёд.

— Потому что вы всё ещё не ответили на мой вопрос.

— На какой?

— Что именно вы увидели в воспоминаниях Эдгара Молла?

Вера сжала руки на коленях.

Она могла рассказать ему о королевском зале, о человеке с мечом, об убийстве. Могла даже описать девушку в сером платье.

Но что-то удерживало её.

Слова, произнесённые перед исчезновением видения.

Не позволяй ему полюбить тебя.

Она не знала, кто была эта девушка и почему выглядела точно так же, как она. Не знала, откуда та могла знать о Каэле Вейре. И уж точно не понимала, почему её собственный голос прозвучал в воспоминаниях совершенно незнакомого мужчины.

Но если палач узнает правду, он может решить, что она опасна.

А Вера не собиралась умирать из-за чужих секретов.

— Я увидела человека, который убил Эдгара, — ответила она. — Лица не разглядела. Он был одет в чёрное и говорил спокойно. Очень спокойно.

— Вы слышали его голос?

— Да.

— Узнали бы его, если услышали снова?

— Возможно.

Каэл отвёл взгляд.

— Тогда, когда мы прибудем во дворец, вы повторите всё, что видели, королю и его советникам.

— А если я откажусь?

— Вас обвинят в сокрытии сведений об убийстве наследника престола.

— Вы умеете убеждать.

— Я не убеждаю. Я объясняю последствия.

— И что вы сделаете, если я солгу?

— Узнаю.

— Каким образом?

Каэл посмотрел на неё.

— Я умею отличать ложь от правды.

Вера хмыкнула.

— По выражению лица?

— По вашему сердцу.

Она невольно положила ладонь на грудь.

— Вы слышите, как оно бьётся?

— Иногда.

— И что оно говорит сейчас?

Каэл задержал на ней взгляд.

— Что вы боитесь.

Вера усмехнулась.

— Поразительная догадливость. Меня обвиняют в убийстве принца, везут к королю, а напротив сидит человек, который может казнить меня одним приказом. Удивительно, что я ещё не попросилась домой.

— Вы боитесь не меня.

— Неужели?

— Вы боитесь того, что увидели в воспоминаниях.

Вера почувствовала, как внутри всё напряглось.

Каэл не мог знать о девушке. Не мог знать о словах, которые она произнесла. Не мог знать, что видение оставило после себя ощущение, будто кто-то заглянул в её душу и нашёл там нечто чужое.

И всё же он смотрел на неё так, словно уже догадался.

— Вы ошибаетесь, — сказала Вера.

— Возможно.

Он снова надел перчатки.

— Но если вы продолжите лгать, вам будет труднее выжить.

Вера отвернулась к окну.

Впервые за долгое время ей захотелось оказаться где угодно, только не здесь.

Дворец Эйрвенских королей построили на месте древнего кладбища.

По крайней мере, так утверждали городские легенды.

Согласно одной из них, первый король приказал возвести крепость на холме, где были похоронены тысячи погибших во время великой чумы. Он хотел, чтобы мёртвые охраняли его потомков. Согласно другой, никакого кладбища там никогда не существовало, а легенду придумали нищие, чтобы пугать богатых.

Вера не знала, какая версия правдива.

Но, увидев дворец, поняла, почему люди предпочитали не обсуждать его после захода солнца.

Высокие башни поднимались над городом, словно чёрные пальцы, тянущиеся к небу. Стены были сложены из тёмного камня, который не отражал солнечный свет. На узких окнах поблёскивали серебряные решётки, а вдоль крепостного рва стояли статуи людей с закрытыми глазами.

Некоторые из них плакали каменными слезами.

Карета остановилась перед главными воротами.

Стражники проверили документы Каэла, поклонились и пропустили их внутрь.

За стенами дворец оказался ещё мрачнее.

Во внутреннем дворе не было ни фонтанов, ни цветочных клумб, ни привычной дворцовой суеты. Только ровные ряды голых деревьев, каменные дорожки и чёрные факелы, которые горели даже при дневном свете.

Вера вышла из кареты и остановилась.

Над входом в главный корпус висел огромный колокол.

Его поверхность покрывали сотни имён, вырезанных тонкими буквами.

— Что это? — спросила она.

Каэл проследил за её взглядом.

— Колокол памяти.

— Что он делает?

— Звонит, когда умирает человек, чья смерть меняет судьбу королевства.

Вера перечитала несколько имён.

Некоторые были почти стёрты временем. Другие выглядели свежими.

Она заметила имя Адриана Эйрвенского.

Под ним было вырезано ещё одно.

КАЭЛ ВЕЙР.

Вера медленно повернулась к палачу.

— Почему ваше имя на колоколе?

— Потому что однажды я умру.

— Но вы бессмертны.

— Я не говорил, что бессмертен.

— Вы не стареете сто семьдесят лет.

— Это не одно и то же.

Он направился к лестнице.

Вера поспешила за ним.

— А когда вы умрёте, колокол зазвонит?

— Возможно.

— И что тогда случится?

Каэл остановился у массивных дверей.

— Тогда вы узнаете, зачем королю понадобилась девушка, которая умеет разговаривать с мёртвыми.

Он толкнул дверь.

За ней начинался длинный коридор, освещённый рядами свечей. На стенах висели портреты прежних королей. Их лица были суровыми, глаза — тёмными, а руки покоились на рукоятях мечей.

Вера заметила, что на каждом портрете губы были плотно сжаты.

Словно художники боялись, что мёртвые короли заговорят.

В конце коридора стоял мужчина в бордовом камзоле. Худощавый, с аккуратно подстриженной бородой и длинными пальцами, унизанными перстнями.

При виде Каэла он улыбнулся.

— Наконец-то. Его величество ждёт уже несколько часов.

— Я прибыл, как только получил приказ, — ответил Каэл.

— Разумеется. А это, должно быть, наша знаменитая колдунья?

Мужчина посмотрел на Веру с нескрываемым любопытством.

— Канцлер Освальд, — представился он. — Советник его величества.

— Вера Эстель.

— Знаю, знаю. Девушка из нижнего города, необычный дар, весьма сомнительные знакомства. И, конечно же, убийство наследника престола.

— Вы так говорите, будто уже вынесли мне приговор.

— Милая моя, в этом дворце приговоры иногда выносят раньше, чем обвиняемые успевают открыть рот.

Вера посмотрела на Каэла.

— У вас здесь все такие приятные?

— Нет, — ответил он. — Некоторые ещё хуже.

Улыбка канцлера дрогнула.

— Ваша манера разговаривать с людьми по-прежнему оставляет желать лучшего, Каэл.

— А ваша манера говорить о людях так, словно их нет рядом, по-прежнему отвратительна.

На мгновение в глазах Освальда мелькнула ненависть.

Но он тут же склонил голову.

— Король готов принять вас.

Он распахнул двери.

Вера ожидала увидеть тронный зал.

Вместо этого перед ней оказалась небольшая комната с высокими окнами, тяжёлыми шторами и камином, в котором горел белый огонь. В центре стоял письменный стол, заваленный бумагами. За ним сидел мужчина лет пятидесяти с серебряными волосами и лицом, которое могло бы показаться благородным, если бы не глаза.

В его взгляде было что-то хищное.

Он не носил корону.

Но Вера сразу поняла, кто перед ней.

Король Эдмунд Эйрвенский.

— Оставьте нас, Освальд, — сказал он.

Канцлер поклонился и вышел.

Король перевёл взгляд на Каэла.

— Ты можешь остаться.

Затем посмотрел на Веру.

— А вы, должно быть, девушка, которая видит мёртвых.

— Я вижу их воспоминания, ваше величество.

— Тем лучше.

Он отложил перо.

— Скажите, Вера Эстель, что вы знаете о смерти моего сына?

Вера почувствовала, как пересохло во рту.

Она могла бы рассказать правду. О королевском зале. О человеке с мечом. О девушке, похожей на неё саму.

Но прежде чем она успела заговорить, король произнёс:

— Не торопитесь с ответом. Мне бы не хотелось, чтобы вы солгали.

Он улыбнулся.

— Последний человек, который солгал мне о смерти моего сына, лишился языка.

Каэл стоял неподвижно, сложив руки за спиной.

Вера посмотрела на него, надеясь увидеть хоть какой-нибудь знак. Предупреждение. Совет. Что угодно.

Но палач смотрел на короля так, словно уже знал, чем закончится этот разговор.

Вера медленно вдохнула.

— Я видела убийцу, ваше величество.

Улыбка короля исчезла.

— Вы уверены?

— Да.

— И вы можете узнать его?

— Если услышу его голос.

Эдмунд Эйрвенский поднялся из-за стола.

— Каэл, ты слышал?

— Слышал, ваше величество.

— Значит, у нас появился шанс найти убийцу.

Король обошёл стол и остановился перед Верой.

— Но сначала я хочу узнать одну вещь.

Он поднял руку и осторожно коснулся её подбородка, заставляя поднять голову.

Вера почувствовала отвращение, но не отстранилась.

— Скажите мне, дитя, — прошептал король, — когда вы смотрите на мёртвых, видите ли вы их души?

— Иногда.

— И можете ли вы вернуть их к жизни?

Вера замерла.

— Нет.

Король пристально посмотрел на неё.

Затем улыбнулся так широко, что эта улыбка показалась Вере страшнее любой угрозы.

— Как жаль.

Он отпустил её подбородок и вернулся к столу.

— Тогда нам придётся воспользоваться другим способом.

— Каким? — спросила Вера.

Король посмотрел на Каэла.

— Завтра на рассвете вы проведёте обряд.

Палач не шелохнулся.

— Какой обряд, ваше величество?

— Тот, который ты поклялся никогда больше не проводить.

В комнате стало тихо.

Даже белый огонь в камине, казалось, перестал потрескивать.

Каэл медленно поднял голову.

— Это невозможно.

— Напротив. Теперь у нас есть всё необходимое.

— Вы не понимаете, что просите.

— Я прекрасно понимаю.

Король положил ладонь на раскрытую книгу, лежавшую на столе.

Вера увидела на её пожелтевших страницах рисунок: человеческое сердце, оплетённое чёрными корнями.

Под ним было выведено несколько слов на старинном языке.

Она не знала этого языка.

Но всё равно поняла смысл надписи.

«Пусть мёртвый вспомнит, каково это — быть живым».

Король закрыл книгу.

— Завтра мы узнаем, кто убил моего сына.

Он посмотрел на Веру.

— А если всё пойдёт так, как я надеюсь, вы сможете вернуть мне то, что я потерял много лет назад.

Вера хотела спросить, что именно он потерял.

Но в этот момент Каэл шагнул вперёд.

— Нет, — произнёс он.

Это было первое слово, сказанное им за всё время разговора, в котором не слышалось ни равнодушия, ни насмешки.

Только холодная, неподдельная ярость.

Король даже не взглянул на него.

— Завтра на рассвете, Каэл.

— Я не стану этого делать.

— Станешь.

— Я поклялся…

— Ты поклялся мне, — перебил король. — И пока ты носишь на себе мой дар, твои клятвы принадлежат мне.

Вера перевела взгляд с одного мужчины на другого.

Теперь она понимала, что её привезли во дворец не для расследования.

Она была нужна королю для чего-то гораздо более страшного.

И Каэл Вейр, последний палач королевства, впервые за всё утро выглядел человеком, который действительно боится.

Король снова посмотрел на Веру.

— Отведите её в западное крыло. Пусть подготовят комнату и проследят, чтобы она ни с кем не разговаривала.

Двое стражников появились у двери.

Вера не двинулась с места.

— А если я откажусь участвовать в вашем обряде?

Король улыбнулся.

— Тогда, дитя, Каэлу придётся казнить вас до рассвета.

Вера почувствовала, как холодеют пальцы.

Она повернулась к палачу.

И увидела, что он смотрит не на неё.

На его запястье снова проступил чёрный знак.

Только теперь он поднимался выше, к локтю, словно под кожей медленно прорастали тонкие корни.

Каэл сжал руку в кулак.

И Вера услышала тихий голос.

Не голос короля. Не голос стражников.

Голос, доносившийся из глубины чужой души.

Убей её.

Каэл побледнел.

А голос повторил:

Убей её, пока она не вспомнила.

Глава 3. Западное крыло

— Убей её, пока она не вспомнила.

Голос прозвучал так отчётливо, что Вера невольно обернулась.

За её спиной никого не было.

Только король, двое стражников и высокая дверь, ведущая в коридор. Белый огонь в камине отбрасывал на стены длинные тени, а за окнами собирались тучи, хотя ещё несколько минут назад небо над дворцом было ясным.

Вера снова посмотрела на Каэла.

Он стоял неподвижно, сжав правую руку в кулак. По его лицу невозможно было понять, что происходит, но на шее под тонкой кожей пульсировала тёмная жилка. Чёрный знак на запястье поднимался всё выше, расползаясь по руке тонкими ветвями.

— Каэл? — произнёс король.

Палач не ответил.

— Каэл, я обращаюсь к тебе.

— Я слышу, ваше величество.

— Тогда объясни, что происходит.

— Ничего, что требовало бы объяснений.

Король медленно поднялся из-за стола.

— Ты забываешься.

— Нет. Я слишком хорошо помню.

Эти слова повисли в воздухе.

Вера посмотрела на короля и впервые заметила, что тот не столько рассержен, сколько напуган. Его пальцы сжали край стола. На лбу выступила испарина, хотя в комнате было прохладно.

Он боялся Каэла.

Или того, что находилось внутри него.

— Уведите девушку, — приказал Эдмунд.

Стражники шагнули вперёд.

— Подождите, — сказала Вера.

— Вам было приказано молчать, — отрезал король.

— А вам, кажется, было приказано объяснить, зачем вы собираетесь проводить какой-то обряд. Но мы оба понимаем, что сегодня не день исполнения желаний.

Один из стражников схватил её за локоть.

Вера резко вывернулась.

— Руки убрал.

— Довольно! — рявкнул король.

В этот миг Каэл поднял голову.

— Не трогайте её.

Стражник замер.

Вера тоже.

В голосе палача не было ни угрозы, ни повышения тона. Однако оба стражника отступили, словно между ними и Каэлом внезапно возникла пропасть.

Король побледнел.

— Ты забыл своё место.

— Моё место — рядом с теми, кого вы приказываете казнить. Не рядом с теми, кто выносит приговоры.

— Осторожнее, Каэл.

— Я осторожен уже сто семьдесят лет.

Палач разжал кулак.

Чёрные линии на его руке начали медленно исчезать, втягиваясь под кожу. Он смотрел на них с выражением человека, который наблюдает за приближением неизбежной катастрофы.

Вера не выдержала:

— Что это за голос?

Каэл резко повернулся к ней.

— Какой голос?

— Тот, который приказал вам меня убить.

На лице короля отразился неподдельный ужас.

Всего на мгновение.

Но Вера успела его заметить.

Каэл подошёл к ней так быстро, что она не успела отступить. Он схватил её за плечо и наклонился к самому уху.

— Вы ничего не слышали.

— Я прекрасно слышала.

— Тогда забудьте.

— Если бы я умела забывать всё неприятное, что со мной происходит, моя жизнь была бы значительно проще.

Его пальцы сжались сильнее.

— Вера, послушайте меня. В следующий раз, когда услышите этот голос, не отвечайте ему. Не задавайте вопросов. Не пытайтесь понять, чего он хочет.

— Почему?

Каэл посмотрел ей в глаза.

— Потому что он тоже вас слышит.

Он отпустил её.

Вера почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Что это значит?

— Значит, что вам следует отправиться в свою комнату.

— Вы не можете просто сказать такое и уйти!

— Могу.

— Тогда я буду кричать.

— В западном крыле толстые стены. Можете кричать сколько угодно.

— Вы невыносимы.

— Мне часто об этом говорят.

Каэл отвернулся к королю.

— Обряд не состоится.

Эдмунд медленно выпрямился.

— Ты не в том положении, чтобы решать.

— Возможно. Но вы всё ещё не знаете, что именно привезли в свой дворец.

Король побледнел ещё сильнее.

— Я знаю достаточно.

— Нет, ваше величество. Вы знаете лишь то, что вам позволили узнать.

Несколько секунд мужчины смотрели друг на друга.

Затем Эдмунд произнёс:

— До рассвета, Каэл. У тебя есть время до рассвета.

Палач ничего не ответил.

Он направился к двери, но, проходя мимо Веры, тихо сказал:

— Не доверяйте никому в этом дворце.

— Даже вам?

Каэл остановился.

— Особенно мне.

И вышел.

Вера осталась стоять перед королём, пытаясь понять, как за одно утро её жизнь успела превратиться в дурную сказку, в которой даже самый страшный персонаж предупреждал её об опасности.

— Уведите её, — устало приказал Эдмунд.

На этот раз Вера не сопротивлялась.

Но, прежде чем стражники вывели её из комнаты, она обернулась.

Король стоял у камина, глядя на огонь. Его губы беззвучно шевелились.

Вера не слышала слов.

Зато прочитала их по движению рта.

Пожалуйста. Только не снова.

Западное крыло находилось в старейшей части дворца.

Коридоры здесь были узкими, потолки — низкими, а стены сложены из такого тёмного камня, что даже при свете факелов казались почти чёрными. Окна встречались редко. На дверях висели тяжёлые замки, а в углах потолка темнели пятна, напоминавшие следы давнего пожара.

Вера шла между двумя стражниками.

Один был молодым, с пушком над верхней губой и слишком большими доспехами. Второй, пожилой и сутулый, хромал на левую ногу.

— Давно работаете во дворце? — спросила Вера.

Молодой стражник промолчал.

Старший покосился на неё.

— Достаточно.

— И часто к вам привозят обвинённых в убийстве принцев?

— Замолчи, девка.

— Понимаю. Тяжёлые времена. Служба, наверное, нервная.

Старший остановился и повернулся к ней.

— Послушай меня внимательно. Я не знаю, что ты за ведьма и какие игры затеяли король с палачом. Но если хочешь дожить до завтрашнего утра, перестань задавать вопросы.

Вера посмотрела на него.

— А если я не хочу?

Старик приблизился.

От него пахло табаком, мокрой шерстью и чем-то горьким.

— Тогда тебя здесь похоронят.

— В западном крыле?

Он не ответил.

Вера улыбнулась.

— Значит, я угадала.

Старик схватил её за плечо, но молодой стражник неожиданно вмешался:

— Оставь её, Хальд. Приказано доставить заключённую в комнату, а не избивать.

— Ты ещё слишком молод, чтобы учить меня службе.

— А ты слишком стар, чтобы забывать приказы.

Старик отпустил Веру.

Они продолжили путь в молчании.

В конце коридора находилась дверь из тёмного дуба. На ней не было ни ручки, ни замочной скважины — только серебряная пластина с изображением закрытого глаза.

Молодой стражник достал ключ и приложил его к пластине.

Раздался тихий щелчок.

Дверь открылась.

— Заходите, — сказал он.

Вера переступила порог.

Комната оказалась неожиданно просторной. В ней стояли кровать с балдахином, письменный стол, два кресла и высокий шкаф с резными дверцами. У стены находился камин, в котором уже потрескивали дрова. На подоконнике стоял кувшин с водой и лежало несколько свежих яблок.

Всё было чистым, аккуратным и почти уютным.

Именно это насторожило Веру.

— Какая забота, — произнесла она. — А цепи где?

Старший стражник захлопнул дверь.

— Не шути с тем, чего не понимаешь.

Щёлкнул замок.

Вера подошла к двери и подёргала её.

Заперто.

Разумеется.

Она осмотрела комнату. На первый взгляд обычная спальня, но за тяжёлыми шторами обнаружилась узкая металлическая решётка, а на внутренней стороне двери были вырезаны мелкие символы.

Вера знала некоторые из них.

Защитные знаки.

Только предназначались они не для защиты человека от внешнего мира.

Они не позволяли чему-то, находившемуся внутри комнаты, выйти наружу.

Вера медленно отступила от двери.

— Прекрасно, — пробормотала она. — Просто замечательно.

Она проверила шкаф, заглянула под кровать и ощупала стены. Ничего подозрительного не нашла, если не считать того, что на столе лежал чистый лист бумаги, а рядом стояло чернильное перо.

Вера подошла ближе.

На листе было написано её имя.

Не просто имя.

Полностью.

Вера Эстель.

Под ним стояла дата её рождения.

А ниже — дата, которой ещё не существовало.

Вера перечитала её трижды.

Через семь дней.

Она почувствовала, как похолодели пальцы.

— Что за…

В этот момент за стеной раздался стук.

Три коротких удара.

Вера замерла.

Стук повторился.

Она осторожно подошла к стене и приложила к ней ладонь.

Камень был ледяным.

— Кто там? — прошептала она.

Ответа не последовало.

Вера уже собиралась отойти, когда услышала женский голос.

Тихий, хриплый, словно доносившийся из глубины колодца.

— Вера…

Она отдёрнула руку.

Голос произнёс её имя снова.

— Вера Эстель…

На этот раз Вера узнала его.

Тот же голос звучал в воспоминаниях Эдгара Молла.