История моей... ненависти?
- Господин Лорт, - позвала я, но моё обращение вышло сиплым и тихим так, что торговец даже не обернулся. – Господин Лорт! – кое-как повысила я голос, отчего он стал похож на воронье карканье.
Этьен Лорт вздрогнул и обернулся ко мне вместе со своей женой, которая вдруг охнула и прижала ладони к губам.
- А, - почему-то растерялась я, глядя на их странно перепуганные лица, - где мой дедушка?
Господин Лорт поспешил навстречу ко мне. Было заметно, что пожилой мужчина сильно устал, отчего его ноги сильно шаркали и походка была довольно шаткой.
- Ох, Эйвери, твой дедушка, - сказал он и его губы как-то скорбно изогнулись.
- Что мой дедушка? – липкие щупальца неприятного предчувствия обвили сердце, отчего стало как-то не по себе.
- Было так жарко, - пробормотал он, - я говорил Андре, что это не лучшее время для поездки…
- Что с моим дедушкой? – как заведённая повторила я.
- Понимаешь, может и хорошо всё же, что мы были в Руттене, там и госпиталь побольше. Говорят даже лекари поспособнее!
- Что с ним?! – не выдержав, подбежала я к мужчине и чересчур повысила голос.
- С ним случился удар, но он жив, жив, - поспешил успокоить меня мужчина, пока я пыталась удержать привычную картину мира перед расплывающимся от слёз взором.
Дальнейшее помнится мне с трудом. Более-менее я пришла в себя уже на пути в Руттен сидя на телеге тетки Бриджит. Мы выехали глубокой ночью, а на тракте оказались уже аккурат с первыми проблесками рассвета. Я сидела, поджав колени к груди и молилась всем богам и духам прародителям, чтобы всё обошлось. Лошадью правил отец Трикси, а напротив меня расположилась сама тётя.
- Мой отец уже стар, - вдруг заговорила она. – Я давно говорила ему, что пора отходить от дел и просто позволить мне позаботиться о нём, - сказала она, а я вдруг внутренне напряглась.
Бриджит была моей родной тётей, но осознание родства не делало нас близкими друг другу. У меня были соображения о том, что, возможно, когда-то очень давно её сильно обидела моя мать. В отличии от деда ей это мешало безоговорочно принять меня. А, может быть, я просто не была частью того круга, который она готова называть семьёй. Наши отношения с Трикси были приятельскими. Нам было нечего делить, и мы могли позволить себе быть доброжелательными друг с другом. С Бриджит было иначе.
- Из госпиталя я заберу его к нам и это не обсуждается. Ты не сможешь организовать ему достойный уход. А как вернёмся сходишь в колледж и подпишешь все документы, чтобы получить положенный тебе грант, - поджала она тонкие губы, втянула побольше воздуха и тут же разразилась гневной тирадой. - Хватит уже страдать ерундой! Вы с отцом, как с одной картины писанные. Кому вообще сдался ваш пункт приема металлолома?! Тебе предложили стажировку в таком месте! В Академии! Для тех, кто учится по льготным грантам Академия оплачивает форму, питание, книги, проживание! Я узнавала, между прочим! Только представь, какой выбор по трудоустройству есть у столичных артефакторов и что ты можешь получить в Остинсе? Сидеть всю жизнь на шее у отца, а потом до старости перебирать металлолом?! Его лавку я сдам в аренду и это покроет расходы на лечение! Так, что хватит дурить и лучше подумай пока над тем, что возьмёшь с собой.
- Я могла бы помочь тебе с уходом…
На моё робкое предложение Бриджит тонко улыбнулась и вкрадчиво поинтересовалась:
- Каким образом? Я же сказала, лавку отца я сдам в аренду. Как ты собралась помогать? Переехав ко мне в дом и сев к нам с Берни на шею? Я не мой отец и если Миллиса всучила ему тебя, как нечего делать, то я на подобные подвиги по воспитанию чужих детей неспособна. Хватит, - жестко осекла она, - просто сделай так, как будет лучше для всех. Сними камень в своем лице с наших шей. Сейчас не до тебя. И потом, ты всегда можешь писать мне и узнавать о состоянии отца, но этого достаточно, - поджала губы тетя, устремив потемневший взгляд на золото проезжаемых нами полей.
Какое-то время я смотрела на её сердитый профиль размышляя о том, какие могла бы привести аргументы в споре с ней. Что бы могла предложить, чтобы она разрешила остаться? Но почему-то не могла заставить себя открыть рот и попросить. Ощущение того, что, когда от тебя отказываются это нужно принять и стерпеть, как бы сильно не кровило всё внутри, было чем-то, что я приняла очень давно как должное. Если тебя не любят, если ты не нужна, то чтобы ты ни делала это ничего не изменит. Тебя все равно оставят…
- Я могу приезжать хотя бы на каникулах? – робко поинтересовалась я.
- Если отцу станет лучше, то думаю с этим не возникнет проблем, - бросила Бриджит, так и не взглянув на меня.
Лекарь не разрешил забрать деда в тот день, сказав, что он пока нестабилен и перевозить его небезопасно. Как в прочем он и не пустил нас к нему, сообщив, что сейчас пациент в стазисе и он проводит ряд мероприятий, чтобы минимизировать эффект от кровотечения, что произошло у него в голове. Зато вполне чётко обозначил сумму, которую нам следовало приготовить, чтобы оплатить его недельное прибывание и лечение. Видя, как от озвученной суммы мрачнеет тётя, я решила обозначить, что в состоянии покрыть эти расходы.
- Я много работала, Бридж, и что-то откладывала, так что я заплачу, - тихо сказала я, стоило нам оказаться за пределами больницы.
Совсем уж наивной я не была и большую часть своих накоплений взяла с собой на случай, если нужно будет оплатить что-то прямо сейчас. От предложенной помощи по оплате счетов Бриджит отказываться не стала и деньги мои приняла.
- Я не знаю, как всё устроено в столице, но постараюсь найти подработку, чтобы что-то высылать, - начала я, как тётя меня тут же перебила.
- Я же сказала, что буду сдавать лавку отца, - сквозь зубы процедила она и я покорно замолчала.
Что ж, будет видно, что там и как, но я ещё раз непременно с ней поговорю об этом.
На следующий день, не испытывая ни малейшей толики воодушевления, я отправилась в родной колледж, который вот-вот должен был закрыться на каникулы.
На самом деле в нашем мире по-настоящему одарёнными считались представители Сияющих семей. Сама я никогда прежде не встречалась с кем-то из них и все мои знания основывались на слухах, книгах и той информации, что нам давали учителя. Все их представители встречались в основном либо в больших городах, либо там, где обычно водились неприлично богатые и знаменитые.
Так вот, если брать за основу легенды, то в крови тех, кого обычные смертные называли Сияющими текла древняя драконья кровь, что даровала огромный магический потенциал, долголетие и особое привилегированное положение в Лаерт. Так же, поговаривали, что «сияющие» они потому, что нельзя встретить в этом мире существ более прекрасных. Наверное, это выдумывали уже восторженные девчонки, что мечтали стать Искрой для одного из представителей древней крови.
Все знали, что то, что дозволено Сияющим не позволено обычным людям. Легенды гласили, что для того, чтобы пробудить древнюю кровь Сияющему нужна его Искра, то есть человек или другой Сияющий идеально резонирующий с ним на энергетическом уровне. Но об этом я и вовсе ничего не могла сказать. В Остинс привозили газеты, которые нам отдавали соседи после прочтения, чтобы было во что заворачивать кое-какие детали. Так вот, в этих газетах порой встречались статьи по типу: «Сияющий господин М обрел свою Искру в лице Сияющей госпожи Н». Потом шли красивые маг-фото пары и описания предстоящих торжеств, банкета и списка приглашенных гостей. Ни разу мне не встречалось статьи о том, что у кого-то пробудилась древняя кровь или что-то подобное. Не говоря уже о заголовках, где было бы написано: «Сияющий господин М обрёл свою Искру в лице простой человеческой девушки или парня». Это был бы анекдот, я думаю. Так, что все эти сказки про «искр» на мой взгляд нужны были, чтобы соблазнять таких дурочек типа моей матушки. Обычные девчонки очень любили подобные истории и частенько воображали себя потенциальными Искрами Сияющего господина.
А, может быть, я недостаточно интересовалась данным вопросом. Всё же эти статьи я и рассматривала больше мельком, нежели вчитывалась в них и лишь благодаря порой не очень удобной способности запечатлевать информацию с листа лишь раз увидев, мой мозг уже позже транслировал мне её в основном перед сном.
Сразу за Сияющими шли люди с каплей магического дара, такие, как я и дед, например. Из нам подобных выходили средней руки целители, зельевары, артефакторы, некроманты, что было скорее исключением, поскольку тёмный дар просыпался особенно сильно именно в простых людях. В дремучие времена за такое сжигали, а сейчас наконец-то начали ценить. Примерно с тех самых пор, как нечистые твари стали время от времени прорывать границу с королевством и выползать к мирным людям. Но так или иначе, все некроманты были на особом счету и учились в столичной Академии Сияющих и Одаренных, относясь именно ко вторым. В таких же колледжах, как мой носивших гордое звание Магических искусств из магических специализаций было две: зельеварение и артефакторика. А учитывая то, что среди людей и так-то было мало тех, кто рождался с даром, то выживало заведение исключительно за счет специальностей для обычных людей. Но то, что в колледже учились студенты с даром позволяло директору выбивать кое-какие преференции и повышенное содержание.
- А, Эйвери, одумалась наконец-то? - бросив на меня несколько злобный взгляд черных глаз, поинтересовался куратор моей группы, которому на вид было не меньше ста лет. Сморщенный, точно высохший чернослив, с белоснежным ореолом волос, больше всего напоминавших пух. Он походил на милого старичка, до тех самых пор как открывал рот. Ум господина Риттера был на зависть любому молодому студенту и старел это мужчина исключительно внешне.
- Так складываются обстоятельства, господин Риттер, - тяжело вздохнула я, на что дедок картинно закатил глаза.
- Глядите-ка жертва какая, да переходи твоя награда от тебя к другому студенту в случае твоей неожиданной смерти тут бы уже ни одной живой души не осталось бы включая тебя, - фыркнул он. – Не дури и умей ловить момент, а то так и просидишь на дедовой свалке до старости лет. Не с твоим умом так поступать! – стукнул он по столу ладонью, открыл ящик рядом стоящей колченогой тумбочки и достал невзрачную картонную папку. – Стандартные каникулы в Академии Сияющих и Одарённых один месяц, так что не позже, чем через три недели надо планировать отъезд, - начал он, развязывая шнурки на папке и доставая лежащие внутри бумаги. – Тут всё: бумаги на перевод, решение о награждении, о присуждении королевской стипендии, твой табель успеваемости, характеристика, короче, я всё подготовил, - хлопнул он в ладоши. – В отличии от тебя, госпожа Ровен, у меня с мозгами всё в порядке и я и помыслить не мог, что ты в серьёз откажешься, - забрюзжал профессор, выложив отдельно лист и ткнув в него узловатым пальцем. – На, подпиши, что получила.
Дедушку разрешили забрать из госпиталя спустя две недели. Как сказал лекарь, самого худшего в виде парализации удалось избежать. Но, так или иначе, дед был очень слаб и пока мог только лежать, садился и вставал с большим трудом. Бриджит сразу же из госпиталя повезла его к ним домой. Я не представляла, как объяснить ему, что теперь он будет жить у неё, а я в такой момент просто бросаю его и уезжаю учиться в столицу?! Я чувствовала себя предательницей. Но тут весьма ловко включилась в разговор моя тётка, пока мы везли деда из больницы домой.
- Ты знал, - ворковала она над дедушкой точно заботливая курочка, поправляя одеяло и подушку, чтобы в процессе езды ему было удобнее. – Наша Эйвери выиграла грант на обучение в Академии Сияющих и Одарённых, - восторженно воскликнула она, следя за реакцией отца.
- Правда?! – слабо отозвался он и его прозрачно-голубые глаза влажно заблестели, а на губах появилась едва заметная улыбка.
Я лишь судорожно кивнула.
- Как хорошо, - продолжал он радоваться.
- Через неделю Эйвери нужно будет отправиться на обучение, сам понимаешь такой шанс выпадает не каждому, - дед внимательно слушал и согласно кивал. - Потому этот год ты поживёшь у нас, хотя бы пока не окрепнешь, хорошо? – вкрадчиво поинтересовалась она.
- А, как же лавка? – поинтересовался он.
- Не беспокойся об этом, - точно обращаясь к маленькому ребёнку, ласково проворковала Бриджит.
Оставшуюся часть пути дедушка проспал. Потом дядя Берни помог перенести его на второй этаж их небольшого каменного домика. Бриджит переделала чердак под жилую комнату. На самом деле мне не очень понравился такой выбор места. Летом тут было чересчур жарко, а зимой наоборот. И, потом, как дедушка сможет выходить на улицу, когда начнёт ходить.
- Я в состоянии позаботиться о собственном отце, - процедила Бриджит, стоило мне озвучить свои вопросы. – Всё, иди прощайся и ступай к себе, нам ужинать скоро пора.
Глубоко вздохнув и пообещав себе наведываться домой при каждом удобном случае, я поднялась на второй этаж. Дед не спал и выглядел встревоженным.
Подойдя к его постели, я опустилась на самый край и осторожно взяла его за теплую морщинистую руку, на которой знала каждую трещинку.
- О, чем задумался? – стараясь звучать как можно более легкомысленно, поинтересовалась я.
- Я знаю, ты не любишь говорить о Миллисе, - вдруг вспомнил он о той, о ком действительно не имело смысла вспоминать.
Она исчезла из нашей жизни пятнадцать лет назад, отправившись устраивать свою. Надеюсь, там ей действительно оказалось хорошо, поскольку Миллиса так больше и не вернулась. Хотя, иногда приходили от неё поздравительные открытки. Просто красивые карточки с цветами или тортами. Зачем она их отправляла? Она ли? Я не знала и давно перестала интересоваться.
- Но тебе следует знать кое-что прежде, чем ты окажешься в Академии. Когда твоей матери исполнилось восемнадцать она отправилась в поисках счастья в столицу. Миллиса всегда была порывистой и верила, что не такая, как все, - тяжело вздохнул он, а я лишь горько усмехнулась.
Особенностью моей памяти была не только способность к запоминанию увиденных текстов с одного взгляда, но и тем, что я прекрасно помнила себя с самого юного возраста. И мне не нужны были рассказы других, чтобы знать, какой была Миллиса.
- Однажды она вернулась и сказала, что стала Искрой для одного Сияющего господина и что больше не вернётся, поскольку теперь её жизнь будет протекать на совершенно другом уровне. Я не знаю, правда ли она была чьей-то Искрой или её кто-то жестоко обманул, раз она оказалась с тобой на улице… Я просто хотел бы, чтобы ты была осторожна и никому не доверяла на слово. Я знаю, как ты порой наивна, но это большой город и люди там совсем другие, - с тревогой во взгляде посмотрел он на меня.
Я никогда не говорила деду о том, что помню. Не хотела рассказывать, как мы жили с матерью до того, как приехали к нему. Всё же он любил её и переживал о том, что её жизнь не сложилась. Но то, что до всех этих скитаний был большой и теплый дом, где меня регулярно кормили было правдой. В том доме был странный запах, какой-то сладковато-древесный. Должно быть, даже для моей памяти я была слишком мала, чтобы запомнить тот период как следует, но запах…порой он даже снился мне.
- Не волнуйся, - сжала я его ладонь, ощущение от которой боялась однажды забыть и больше не почувствовать вновь. – Что с меня взять? – усмехнулась я. – Мои интересы крутятся исключительно вокруг железяк, а мой извозюканный в смазке комбинезон вряд ли способен привлечь к себе хоть какое-то внимание. В любом случае, это всего лишь на год, и я буду приезжать на все каникулы, ты не успеешь глазом моргнуть, как я вернусь! – постаралась беззаботно улыбнуться.
Глава 2
Мой отъезд напоминал какой-то растянувшийся во времени сон. Честно сказать, я с трудом понимала, что все происходящее взаправду и…
«Зачем тебе эта тряпка?» голос Вольта теперь постоянно звучал у меня в голове, так как последние дни перед отъездом я элементарно боялась его забыть, потому носила у себя на голове в качестве заколки для волос.
Документы из колледжа убрала в самый низ сумки, так как вполне могла оставить и их. Это было как раз в моём духе. Билеты на дилижанс убрала в боковой карман сумки и на всякий случай перепроверила там ли они уже раза три. Долго думала над тем брать ли свой блокнот с чертежами и идеями, но потом решила, что и так всё помню. Хотела было просто оставить его на столе, как тут же возмутился Вольт моей непроходимой наивности и заставил сжечь его, чтоб не достался он «этой грымзе», как он называл Бриджит. На мой скептический вопрос, на кой он ей сдался. Вольт выразительно промолчал, а потом многозначительно сказал, что моя простота хуже воровства.
- А, что? Милое, вроде… - пробормотала я, разглядывая нежно салатовое платье, некогда принадлежавшее Трикси, но в виду её набора лишнего веса ставшее ей ненужным.
«Было», буркнул паук и тут же добавил: «лет десять назад. И, потом, салатовый цвет несварения! Тебе не идёт».
Придирчиво осмотрев вещь ещё раз решила всё же прислушаться к Вольту. Стыдно признаваться, но в некоторых вещах он был куда умнее меня.
«И, потом, ты же молодая девушка, всё время эти газетёнки разглядываешь…»
- Я в них детали заворачиваю, - пробурчала я, снимая с вешалки темно-синее платье с белыми манжетами и кружевным воротничком.
«Да разве это важно? Вот попроси я тебя найти, например, в твоей памяти первый выпуск Столичного сплетника этого года, ты его вспомнишь?»
- Думаю, да, но я стараюсь забивать этой информацией такие уголки памяти, которые я обычно не тревожу, - пожала я плечами, приложив платье к себе и бросив придирчивый взгляд на своё отражение.
Вот, как по мне так никакой разницы, что темно-синее, что салатовое. Но салатовое, конечно, выцвело на несколько тонов, если сравнивать его с прошлым годом и действительно стало какого-то неприятного оттенка.
«А вот ты потревожь», настаивал он, «и погляди заодно хоть кто-то в этих газетёнках носит подобный фасон и длину?»
Задумавшись ненадолго, я мысленно сдула пыль с газетного архива, запечатлённого в моих воспоминаниях, и прокрутила его в собственном воображении рассматривая маг-фото тех, кто был запечатлён для статей. Под конец нашла статью о том, как из моды выходят скучные макси и теперь принято носить миди. Статья была пятилетней давности. Там же были маг-фото последних популярных моделей и фасонов платьев и юбок, которые взорвали модные круга в прошлом сезоне. И, поговаривают, что совсем скоро станут актуальны брючные костюмы для женщин! Надо сказать, что все эти нововведения прошли мимо провинции Эйдук и Остинса тем более. Во-первых, слишком провокационно. Во-вторых, то, что модно обычно дорого. В моем городе одежда передавалась по кругу от более толстых к худым или богатых бедным, неважно.
- М да, - нахмурилась я, - ну какая разница, а? Я и так нервничаю, и ты прекрасно знаешь, что это всё, что у меня есть, - махнула я рукой в сторону уже почти собранной сумки.
«Надо бы перешить», лаконично заметил он. «Хотя нет, тогда всем будут видны твои истёртые туфли», тяжело вздохнул он. «Вот, я иногда думаю, как боги допустили моё появление в столь стеснённых обстоятельствах? А? Мне кажется, я создан не для того, чтобы влачить жалкое существование в коробке из-под зефира. Думаю, когда я вспомню, кем был при жизни, то непременно вспомню и место, где хранил сбережения на черный день. Куплю себе новую подушечку из темно-бордового бархата с золотой окантовкой и кисточками по бокам. Тебе туфли, пары две, хватит с тебя. А на остальные построю дом, где ты сможешь с комфортом мне служить».
- Ну, ты уж тогда не затягивай с воспоминаниями, - усмехнулась я. – Боюсь ещё одной осени мои туфли не переживут.
Даже сидя в дилижансе, который должен был пройти через две портальные арки, размещённые в городах по ходу нашего следования, чтобы сократить путь до полутора суток, я всё ещё не могла поверить, что это всё всерьёз. Прощание с дедом, закрытие лавки и то, что я покидаю город, улочки которого на всю жизнь запечатлены в моей памяти. Каждый проведённый день и миг.
- Милочка, ну-ка, двигай, двигай, ишь какая тощая, дай-ка мне сесть поудобнее, - вырвала меня из размышлений дородная женщина с огромным саквояжем в руках, от которого одуряюще пахло сдобой и домашней колбасой с чесноком.
Женщина села и меня буквально вдавило в стенку дилижанса с такой силой, что даже рукой было невозможно пошевелить. Вот так началось моё путешествие во взрослую жизнь, где я уже совершенно точно могла положиться только на себя.
«А как же я?» мысленно поинтересовался Вольт. «Хочешь, я укушу её? Ты в курсе, что сделала меня весьма реалистичным?»
«Боюсь, тогда мы ещё долго не тронемся с места», мысленно ответила я по нашей с ним связи.
Но мы тронулись, и я всю дорогу искренне мечтала о скорейшем прибытии на место. Моя соседка истово верила, что благодаря беседе любая дорога проходит быстрее. Она рассказывала мне о своих детях и их женах и мужьях, о внуках и племянниках. Кто, чем занимается, где живет, чем зарабатывает, где и как учится. Эта информация бесконечным хороводом кружилась у меня в голове не желая прятаться в тот же угол, где хранились газеты.
Она угостила меня колбасой и хлебом, и я ожидаемо заляпала своё платье, потому как по неведомой мне причине с самого детства еда вечно падала у меня мимо рта, и я всегда старалась есть дома, неспеша, иначе гарантированно портила одежду и пачкала лицо и руки.
- Ну, что ж ты, - покачала головой госпожа Мартын, достала из своего саквояжа полотенце, ухватила меня за затылок и вполне профессионально утёрла лицо, точно я была её питомцем.
«Хочешь, я вырву ей глаза и сожру их?» вдруг предложил Вольт, пока я приходила в себя от проявленного акта заботы.
«У тебя нет кишечника», вяло отозвалась я.
«Зато у тебя с ним всё в порядке», злобно прошипел Вольт. «Я вырву, а ты сожрёшь».
То ли колбаса оказалась подпорченной, то ли мысли вольта чересчур красочными, но меня едва не стошнило от его последнего образа, и я поспешила уставиться на проносящийся мимо пейзаж и часто-часто задышала носом.
Живя с дедушкой я никогда не покидала пределов провинции Эйдук и все мои перемещения ограничивались в основном такими городами, как Руттен. Единственный раз, когда я путешествовала при помощи порталов было пятнадцать лет назад и сам переход я даже не заметила. Во-первых, Миллиса сидела тогда у окна, а во-вторых, почти всё путешествие я проспала. Сейчас же я могла наблюдать, как дилижанс подъезжает к транспортировочным аркам портала, механики вставляют энерго кристаллы, а оператор выставляет на управляющей панели координаты перемещения. После того, как наш дилижанс переместится энергокристаллы полностью потеряют заряд и отправятся на пункт зарядки, где работают люди с минимальным потенциалом дара, которых не признали способными ни к одной из направленностей и все для чего они могут использовать свои крупицы дара – это бесконечно заряжать вышедшие из строя кристаллы служа проводниками между ними и местом силы, где располагались такие пункты зарядки.
Соответственно такой способ перемещения через портальные арки по королевству стоил недёшево, но в противном случае страшно подумать сколько времени ушло бы на мою поездку. К этому прибавились бы расходы на еду и ночлег.
К сожалению, в нашем мире несовершенство артефактов в плане неустойчивости узлов, неспособности держать длительный заряд, ограниченную энергоемкость кристаллов и быструю разрушаемость некоторых компонентов сильно затрудняло их использование. Многие артефакты и вовсе были одноразовыми и после использования перегорали.
Смазка, за которую я получила грант, была разработана на основе соединения двух направлений – зельеварение и непосредственно артефакторика. На мой взгляд она ещё нуждалась в доработке, но до меня никто ничего подобного не делал. И, наверное, мне бы стоило собой гордиться, но вместо этого я думала над тем, что состав несовершенен и его надо ещё корректировать, как и плетения магической основы. Изобретённый мной состав появился на свет при изготовлении зелья от больных суставов. Поскольку у деда очень сильно болело бедро, а лекарства с магическими плетениями были дороги, то я решила, что почему бы не изучить вопрос и просто не сделать самой. Именно в процессе варки зелья стало понятно, что сами по себе его компоненты были ни чем иным, как проводником для вплетённого целительского заклинания в оптимальном своем составе. Вникнув в вопрос глубже, стало очевидно, что лекарские зелья делятся на два типа: на те, которые состоят из целебных компонентов, которые открываются и усиливаются магией и те, которые являются своеобразными «переносчиками» определённого магического плетения. Всё, что мне оставалось это подобрать оптимально примитивный состав для «перемещения» разработанного мною плетения на нестабильные узлы артефактов, чтобы предотвратить их преждевременное перегорание, что само по себе открывало массу дорог и путей в этом направлении. И тут вся хитрость была именно в сочетании подходящих ингредиентов. Все магические плетения строились на рунах, которые были базовыми для всех направленностей. Грубо говоря, все мы: некроманты, целители, артефакторы использовали одни и те же буквы, вот только слова у нас выходили разными. Я раздробила свое плетение на составные части и подобрала резонирующий с каждой его частью ингредиент от зелий «переносчиков» целительской магии и это сработало. В планах было изучить эту направленность более подробно и посмотреть какие ещё перспективы сможет открыть такой подход. Пока же, все мои расчеты и прикидки на этот счет формировались исключительно у меня в голове и готовились к тому прекрасному дню, когда я за них возьмусь.