Между чёртом и водяным

Глава 3. Сущие

Всю ночь Лене снились летающие вещи и светящиеся нитки. Утром она опять встала с первыми криками петухов ещё более разбитая, чем вчера. Поэтому, как только зашла на кухню, сделала себе полулитровую кружку кофе. Растворимого. Но выбирать не приходилось.

— Так на суп тебя пустить охота, — угрожающе протянула Лена, сидя на корточках перед курятником и смотря на голосистого говнюка. Он встрепенулся, будто понял, что она сказала, расправил чёрные крылья и коротко вскрикнул. — А бабушки нет. Здесь лишь ты и я. Соображаешь, к чему веду?

Докатилась… до угроз петуху.

Лена встала в полный рост и заглянула за забор соседнего вольера, где с не менее важным видом разгуливали индюки. Один особенно крупный, тянущий килограмм на тридцать, встретился с ней взглядами и встряхнул своей лиловой и морщинистой соплёй. Этих бубенцоголовых она не любила ещё сильнее, чем крикунов. В детстве, когда бабушка отправляла их покормить, всегда находилась тварюга, что нападала исподтишка и больно клевала. Аж до крови!

Прогулявшись по задней части двора, где съела прямо с ветки пару сладких слив и контрастно кислых виноградинок, Лена вернулась на кухню. Только она собралась готовить завтрак, как бабушка тоже заскочила и быстренько прогнала от плиты, не позволив даже яйца пожарить.

— Успеешь ещё за жизнь накашиваться-то, радуйся, покель бабка твоя жива да при своём уме.

— Конечно, я этому рада, но тоже уже давно не беспомощный ребёнок. И как минимум завтрак уж нам точно могу приготовить.

— Дурная голова ногам покою не даёт, — проворчала сама себе под нос бабуля.

— Ладно, тогда я готова к серьёзному разговору, — подытожила Лена и села за пустой стол, сложив руки перед собой, как прилежная ученица. — Рассказывай, что вчера мы делали и для кого.

— Дык чё тут рассказывать-то — носки для Лёньки шили.

— А Лёня кто?

— Чёрт.

— В смысле?.. Ты имеешь в виду, что ведёт себя как чёрт?

— Чёрт он и в Африке чёрт. И повадки у него чертячьи — копытцами отплясывает, коли серчает, — рассказала бабушка, деловито постукивая деревянной лопаткой о чугунную сковороду.

Лена зажмурилась, закрывая лицо ладонями, и мученически простонала:

— Я не понимаю-ю-ю, ты сейчас шутишь или говоришь серьёзно.

— Чё мне хохмы мочить, коли ты как Фома неверующая.

— Но это!.. — она воскликнула и тут же замолчала на полуслове, не в силах закончить мысль о невозможности существования чертей. После вчерашних летающих носков у неё рамки нормальности самую малость пошатнулись. — Реально чёрт?.. С рогами и копытами?

— И свиным пятаком, — поддакнула бабушка.

— Да ну нафиг, ты точно прикалываешься!

— Вот приедет Лёнька, ты поищи слов ласковых, понахваливай его — мол, до чего гарный хлопец! Сама тогда увидишь, как свиной пятак наружу вылезет.

Она накрыла стол, разложив привычную поляну, но Лена твёрдо решила съесть только яичницу. И так в последние дни сильно перебирала по калориям. Если пустить всё на самотёк, откормят её тут за месяц, как поросёнка.

— Среди людей водятся те, что в старину-то нечистой силой кликались, а таперича они зовутся — сущими, — снова заговорила бабушка после того, как села за стол. — Неведомо мне, чё за сущие такие, откудова взялись. Я их по старинке нечистью зову. Чёрт, леший, водяной — нечисть это, почитай, вся, да и только.

— Но зачем мы помогаем нечисти? Разве они — не зло?

— Человек — зло куда посильнее будет. А эти просто жить хотят. И пущай живут, покель людей не трогают. Да только в семье не без урода. Есть и такие, у кого злоба внутри лютует, да за ними быстро приходят.

— Кто приходит?

— Откудова мне знать-то? Каки-то охотники-лиходеи, чтоб им икалось. Им чё правый, чё виноватый — без разбору всех под корень кромсают. Поэтому-то мы, внученька, и подсобляем тем, кто совсем ещё зелен да хорониться толком не научился.

— Не поняла, кто и от кого хоронится? — тщетно пыталась разобраться Лена, но чем больше бабушка рассказывала, тем сильнее путалась. — Лёня же среди людей ходит, ни от кого не прячется… Или ты имеешь в виду, что они именно от охотников вынуждены скрываться?

— Так они ж ненашенские. Мы все живём в мире, что явью зовётся. А они лезут с обратной стороны — из нави. Там жизни-то нет, один холод да голод. Но когда они к нам пролезают, то сразу не умеют нормально за человечьей шкурой хорониться. — Она отломила кусок хлеба и макнула в жидкий желток. — Ты к Лёньке присмотрись повнимательнее-то, и поймёшь, о чём я толкую.

— Хорошо, присмотрюсь.

— Мы шьём одёжку молодняку, чтобы помогать удерживать вот эти человечьи маски. Чтобы они людей не стращали. Люд-то он какой? Тёмный. С вилами попрёт на то, чё в толк не возьмёт. А кто ж даст себя али близкого своего в обиду? Никто! Всякий станет обороняться. Да только коли нечисть отпор даёт, калечит кого насмерть — вот тады и охотники враз прискакивают. И разговор у них короткий.

— Ну да, несправедливо получается, — тихо подметила Лена, подумав о нечисти, как о беженцах, которые сталкивались с дискриминацией по одному лишь факту рождения с неправильным цветом кожи.

Накануне поездки в деревню она смотрела документальный фильм, в котором предков современных афроамериканцев отлавливали как каких-нибудь животных, засовывали в тесные клетки и везли на кораблях в трюмах. Бедные люди в огромных количествах умирали в условиях дичайшей антисанитарии. А что с ними потом творили хозяева — рабовладельцы, считающие себя людьми высшего сорта, Лене даже вспоминать было неприятно. Ужастики нервно курили в сторонке перед лицом реальной истории.

— Неволить я тебя не стану, — начала говорить бабушка и резко замолчала, смотря на стену с календарём. — Дорогу ты сама выбрать должна, по сердцу. Я-то в своё время решилась на этот путь, покуда близко мне это всё ведьмовское. Но нашенская порода тебя, внученька, ни к чему не неволит. Никого из нашей крови насильно в это дело не затаскивали.

— То есть, вчерашняя демонстрация летающих носков, это была неторжественная передача мастерства?

— Нет, чай, это я тебя чуток поднапрягла ради долгов своих старых, — отмахнулась бабушка, возвращаясь к завтраку. — Задолжала я паре нечистиков за их подмогу. Не могу отойти от дел, покель им вещицы не справлю. С носками Лёньки вот вчера разобрались, осталось ещё рубаху Володьке. Да и всё.

— Всего два заказа? А сказок-то об очередях бесконечных было. Не такой уж ты и популярностью пользуешься.

— Ты чё это удумала, сопля мелкая? — Сурово спросила она. Но только притворялась разозлившийся, сеточка морщинок вокруг глаз выдавала её истинное расположение духа. — Бабку свою на слабо взять?

— Ну ты же сама рассказывала, что к тебе со всей России покупатели съезжаются, отбоя от них нет.

— Так и было, да тольки я последние годы никого и на порог не пускаю — всем от ворот поворот даю. Сил-то во мне больше нет, и тебя неволить не стану. Захочешь — продолжишь моё дело. Молва — она быстро разносится. Моргнуть не успеешь, как нечисть сбежится.

— А мама в курсе твоего ведьмовского бизнеса?

— Нет, она же чернявая, в деда твоего пошла, ни капли нашенской породы ей не вышло.

После сытного завтрака бабушка резво подскочила и собрала со стола тарелки, точно не восьмидесятилетняя старушка, а молодая и полная сил женщина. Она откинула руки Лены, попытавшейся ей помочь, и протёрла стол краем фартука.

— Дело у меня для тебя есть, — объявила бабушка, закончив с уборкой. — Таперича надо бы нам к Володьке сходить, мерки с него снять сызнова. Я последний раз кафтан ему правила годов двадцать назад, почитай, целая вечность уплыла. Не сохранилось у меня в записях ничё.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.