Томить на медленном огне

Глава 3

Оставалось дело за малым — убедить в этом саму Таланастэ. Зар в отличие от многих царедворцев не страдал иллюзиями, что должность во дворце — это безусловное благо. Сам он в своё время изрядно повзвешивал за и против, прежде чем решиться и пойти к Азмараэз. При власти сытно, но страшно. И это он — с воспитанием, с приличной кровью, с годами обучения у непоследнего специалиста за поясом. А тут орочий выкормыш.

И всё же оставлять этот самородок здесь нельзя. Азмараэз на то дала прямое указание. А значит, её нужно убедить. И Зар, опять же, не вчера родился, чтобы начинать убеждать прямо с объявления того, в чём убеждать собрался. Надо сначала подготовить почву, заманить, вызвать любопытство. Сделать так, чтобы девушка сама попросилась. А тогда уж великодушно разрешить.

Пока Зар всё это обдумывал, Наська принялась резать новую тыкву, и шло дело нелегко. Тесак, которым она орудовала, явно не из гномьего каравана к ней пришёл — бронзовый, с узкой полоской железа только на кромке, к тому же железа не лучшего сорта. Зар ухмыльнулся: вот и первый шанс для убеждения.

Он снял с пояса свой кинжал — морримская работа, посеребрённое лезвие в узорах, гномья сталь, изящная гарда, хваткая рукоятка из черепашьей кожи, ножны, отделанные перламутром. Кинжал этот Зар справил ещё в караванные времена, тогда он был нужен для защиты, но с тех пор, как его хозяин обосновался во дворце, не покидал ножны. Да и теперь Зар мог себе позволить что-то побогаче, с сапфирами там или золотой финифтью…

— Держи, дарю, — сказал он буднично, протягивая средство убеждения рукоятью вперёд.

Наська отвлеклась от тыквы и уставилась на кинжал. Потом подняла взгляд на Зара. Какой-то не такой взгляд, как должен быть у только что одарённой драгоценностью сироты.

— Ты это серьёзно? — странным голосом спросила она.

Зар приподнял точёную бровь.

— Конечно. Я управляющий садами Её Высочества, мне не пристало шутить.

Девушка снова перевела взгляд на кинжал. Вроде бы во взгляде том читалось должное восхищение, но как будто не только оно. Зар представлял себе её реакцию несколько иначе.

Таланастэ оставила тыкву, вытерла руки о передник, подошла и приняла кинжал в обе ладони. Не смыкая пальцев, рассмотрела, словно боялась, что сломает неосторожным движением.

— Это боевой кинжал, — заметил Зар. — Но с тыквой тоже справится.

Наська серьёзно кивнула, а потом, не говоря ни слова, выбежала из шатра.

Зар так и застыл в растерянности. Она что, плакать побежала? Неужто так впечатлилась?

Наська меж тем побежала вовсе не плакать. Путь её лежал к шатру главорка — закоулками, чтобы добрые соседи не увидели и не отобрали подарок. Потом-то уж все узнают, но, надо надеяться, на такую важную вещь не позарятся, ну или хоть морримского посла побоятся, за ним же весь Эжедмож.

Главорк заседал с Буртом за чаркой того, что у Наськи не вышло сделать вместо бекмеса, хотя она отметила, что чурчхелой оба всё-таки закусывали. А ещё высмотрела, из чего главорк пьёт, и сердце её ухнуло в колени. Такого кубка раньше не было, а караваны уж полгода как не грабили. Значит, гость подарил. И главорк принял — то есть судьба Наськина решена.

Едва зайдя, она бухнулась на колени и поползла, не поднимая глаз, а кинжал держала перед собой на вытянутых руках.

— Не прибей, воевода, не скрывала, не пользовалась, получила в дар! — завыла она на орочьем с обязательной плаксивой ноткой, с какой требовалось обращаться за милостью.

Главорк коротко глянул на кинжал, не удостоив взгляда саму Наську.

— Ну.

А что ну? Сама не понимает, что ли? Чужак пришёл в станицу, один подарок воеводе, другой — избраннице, всё как по писаному, ясно же, что в мужья набивается. Только вообще-то моррим должен был при воеводе подарок Наське вручить, но что с него взять, в обычаях не силён. Воевода же должен решить, дозволить ли союз. Читай — отдать ли Наську чужаку на съедение. Прямо о таком не спрашивают, у орков вообще о нежностях вслух не говорят, потому нужно делать вид, что якобы подарок чересчур дорогой, и негоже такой получать в обход воеводы, как бы он не прогневался. Вот Наська тут на коленях и ползала.

— Возьмёшь ли из моих грязных рук? — уточнила Наська с затаённой надеждой сама не зная на что. То ли — что главорк отберёт подарок и брак запретит, то ли наоборот, что позволит.

Главорк отмахнулся, а Бурт довольно рыгнул:

— Такая зубочистка у них у каждого второго на поясе, эт не редкость. А воеводе он вона чё преподнёс.

Главорк приложился к кубку и повертел его, рассматривая яростные орочьи морды.

— Принимай, — бросил он. — Я дал согласие, он слышал. Проводы завтра.

Наська облизнула пересохшие губы. Вот так, значит, за кубок её подарили чужаку. Она тут почти всю жизнь прожила, она им бекмес варила, мастерила всякие мельницы, воду добывала посреди степи, мясо заготавливала, чтобы не портилось месяцами… Но кубка с орочьими мордами оказалось достаточно, чтобы её отдали за первого встречного-поперечного.

Нет, сам по себе этот встречный Наську впечатлил до кончиков ушей. Явился из ниоткуда посреди бела дня высокий холёный красавец, весь в шелках и золоте, в клубах обворожительного аромата — это посреди орочьей степи-то! Наську взглядом обжёг, а потом ещё пальцы принялся облизывать этак многозначительно, один за другим. И имя Наськино спросил, как будто это драгоценность какая. Орки-то в лучшем случае её просто Ушастой кликали, а чаще — задохликом, оборванкой и прочими приятными словами. А имя её на орочьем и вовсе значило что-то вроде «тупая железяка» — так орк назовёт негодное оружие или непонятный механизм, а Наська была и тем, и другим.

И тут вдруг морримский лорд для неё пальцы облизывает!

Наська карман шире и раскрыла. Думала, обломится ей внимания господского. И то сказать, на фоне орков для морримки она должна смотреться выгодно, хотя и понятно, что ни в какое сравнение с настоящими морримками не идёт. Те все сильные, быстрые, опасные. Кинжал вон в перламутре у каждого второго. А Наська что? Оборванка и есть. Но на разок могло и прокатить. Было бы хоть потом что вспомнить — с целым эльфийским лордом довелось.

Однако одно дело — поразвлечься разок и дальше своими дорогами, и совсем другое — поступить лорду в собственность. У него небось гарем эльфов сто, не меньше. Если уж у главорка двадцатеро на одну небольшую станицу! А в гареме все гладкие, лоснящиеся, с круглыми щеками и густыми чёрными бровями, сросшимися над переносицей. Там у баб некоторых даже бороды растут, хоть для орков это редкость. Таких воевода особенно любит, даже как-то поймал человеческого художника и велел их рисовать целый месяц. Потом сожрал, конечно, нельзя же отпустить человека, который гарем главорка видал.

Так вот, у лорда-то морримского небось вообще все бородатые. А у Наськи ни щёк, ни лоска, брови и те — ниточки. И сразу понятно, на каком месте она среди этих смарагдов окажется. А в гареме с тем, кто не в фаворе, разговор короткий — будешь у всех на побегушках собачкой для битья.

Наська посидела ещё на коленях с кинжалом на вытянутых руках, но старшие вовсе перестали на неё внимание обращать, а потом главорк и вовсе клыком цыкнул, что означало, мол, вали уже, чего сидишь. Наська и свалила. Но домой не пошла — присела за Буртовым шатром в тенёчке и думать стала, что же теперь делать.

Если главорк её продал, остаться в станице точно не получится. С этим у орков строго. Наська им и так чужая, а теперь и официально из клана вычеркнута. После проводов даже случайно с роднёй увидеться — плохая примета, тут все концы обрубают под корень. Значит, уехать с лордом придётся.

Податься в другую станицу? Да кому она там будет нужна кроме как на ужин? Она и тут-то прижилась только потому, что детёнышем была, а у Бурта как раз первенец родился, вот и взыграло что-то такое в чёрствой орочьей душе. И то всю жизнь что ни день изо всех сил старалась пользу приносить, то это придумает, то то, чтобы только орки не забывали, зачем её терпят и до сих пор не пустили на суп. Устроиться хоть так в новой станице — шансов нет, ей там никто слова сказать не позволит.

Значит, надо ехать с морримом в Эжедмож, а там… Надо надеяться, как только Наська на фоне остального гарема лорду разонравится, о ней и позабудут, вот тогда она и сбежит. Эжедмож большой, авось где-нибудь да пристроится. Ну или к людям… Для них морримы — диковинка, там если, скажем, плясать выучиться пособлазнительней, можно неплохо жить.

Однако чтобы воплотить этот план, для начала надо было до Эжедможа доехать, а это несколько дней. И за те дни лорд мог десять раз рассмотреть, что это он тут подобрал из грязи да решить потихоньку это обратно прикопать, пока не застыдили свои. Чище, красивее или образованнее Наська стать не могла, а значит, её задача — быть тише воды, ниже травы. Супружеские обязанности исполнять по первому взгляду, ноги целовать и проявлять положенное для такого неравного брака подобострастие.

Кинжал Наська засунула за пояс штанов, прикрыла рубашкой и шмыгнула между шатрами в степь. Может, особо сильным воином она и не была, но уж куропатку поймать да зарезать — это даже маленький орчонок может.

Куропаток попалось аж три штуки, жирненьких. Наська работала аккуратно, чтобы подарок пристойно выглядел.

Зажав их подмышкой, она пробиралась обратно, когда на её пути вырос Бурт. Наська попятилась. Большой орк, скорее всего, не станет отбирать у неё добычу. Однако кинжал-то он видел, мог и позариться. И ему, в отличие от воеводы, можно и взять — это дела частные и на решение отдать Наську никак не повлияют.

— Что, мелкая, нравится, какого жениха я тебе нашёл? — усмехнулся Бурт, слегка покачиваясь после заседания у главорка.

Наська для приличия кивнула, но глаз не подняла. Бурт — посол, а в послы идут только умные. Умных среди орков вообще не очень много, и это не особо ценится, но как раз от посла ожидают, что он сможет по выражению лица понять, что ты на самом деле думаешь. Вот Бурт и понял, несмотря на то, как Наська скрывалась.

— Что, не нравится?

Наська дёрнула плечом.

— Мне и без жениха было неплохо. А у этого, небось, таких, как я, целая сотня. Долго ли продлится его милость?

— Ничего ты не понимаешь, — уверенно заявил Бурт, подняв квадратный палец. — Он как про тебя услышал, сразу ушки на макушке и бегом паковаться. А какой подарок за тебя воеводе подарил — ты сама видела.

— Он этот кубок подарил, ещё меня не видавши, — возмутилась Наська.

— Ну, — Бурт почесал в затылке и нашёл повод для гордости, — значит, на слово мне поверил. Я тебя хорошо расписал!

Наська вздохнула. Бурт был почтенным орком, а почтенный орк никогда в жизни не признается, что в чём-то неправ. И что бы Наська теперь ни сказала, Бурт всё себе зачтёт за заслугу.

— Что я там делать буду? — заныла Наська. Обвинять Бурта было бессмысленно, но разжалобить ещё оставался шанс. В детстве же прокатило. — У меня бекмес варится, чурчхела сохнет. Как я всё это брошу? А главное, там-то мне что делать? В горах же не растёт ничего. Да и кто мне даст там вот это всё хозяйство развести? И что мне, только и делать, что красиво сидеть у водопада, как морримские бабы в песнях? Так на весь гарем водопадов не хватит.

— Да шо ты заранее из ничего проблему делаешь, — отмахнулся Бурт. — Варево твоё и тут никому не нужно. А Эжедмож не так страшен, как говорят, я только что оттуда. Жратва скудная, зато одёжа богатая, вон сколько на эльфе золота. Ты главное потише сиди, не высовывайся, авось забудет.

Наська только вздохнула. Похоже, Бурт за неё вступаться не собирался. Не в этот раз. Детство кончилось, да и молодость — тоже, и свобода вместе с ними.

— Отдаёшь, значит, меня чужаку, — буркнула она из чистой злости, уже не ожидая никакого результата.

Бурт поскрёб щёку.

— Так он тебе разве чужой? Он-то как раз твой соплеменник. Это мы тебе тут чужие.

Наська прикусила щёку, чтобы не расплакаться. Она тут всю жизнь прожила, а они по-прежнему так считали. Какой ей моррим соплеменник? Она понятия не имеет, как морримы живут, из детства мало что помнит — мелкая была совсем, да и жили они по-походному, с другими морримами мало встречались. Она только язык и помнит, может, ещё несколько песен. Кроме того — ничего.

Бурт, похоже, всё же впечатлился её кислой физиономией. Подумал, посопел, а потом стащил с правой руки кастет. Слезал тот плохо: за годы он изрядно врос в орочью лапу, а кожа под ним была бледно-зелёная, как молодой росток. Бурт покрутил железяку, подышал на неё, рукавом протёр и сунул Наське.

— Будет совсем плохо — бей! Они нежные, пробьёшь легко. А ежели сама не сдюжишь, то пришли мне вот это. Получу — так пойму, что надо твоего лорда в бараний рог сгибать. Как смогу — приеду.

Наська схватила кастет ещё до того, как Бурт договорил, и только потом осознала его слова. Железо было тёплое, вытертое до гладкости. В носу защипало. Наська утёрлась рукавом, пока Бурт не засмеял её, потому что орки, в отличие от морримов, плакать не умеют. Вот и ещё одно напоминание, что её место не здесь.

— Ладно, — сказала она ломким голосом.

— Но по пустякам не зови! — пригрозил Бурт и ушёл довольный, с видом орка, сделавшего всё как надо.

Девчонка куда-то пропала, а Зар принялся осматривать её инвентарь. Конечно, на пантере такое не увезёшь, но бросать тут совершенно точно нельзя. Оркам оно не нужно, а заново всё это строить на месте — кучу времени потерять. А тыква не ждёт. Она вроде бы долго хранится, но зачем создавать себе лишние трудности?

Поэтому Зар пошёл к главорку договариваться насчёт телеги. Тот был не в восторге, так что Зару пришлось ещё кое-что ему подарить. Но в конце концов они расстались довольные друг другом.

Зар опасался, что его, как посла дружественного государства, будут усаживать за общий стол, а орочьей еды он избегал. Во-первых, неизвестно, чьё там мясо — как бы не соплеменников, да и тухлое может быть. Во-вторых, мало ли в чём повар руками ковырялся, орки же без понимания. Ну и вообще, могли и отравы подложить, и даже не по злобе, а потому, что орочьи желудки куда крепче эльфийских.

Однако орки не рвались приглашать его отужинать, и Зар спокойно перекусил привезёнными с собой припасами, да ещё пантеру свою покормил, хоть она от вяленого мяса и кукурузных лепёшек была не в восторге. Вернувшись, он принялся делать опись оборудования, чтобы можно было пересчитать и с носильщиков спросить. Даже зарисовал особо сложные предметы, чтобы никакие детальки не потерялись. Но дело кончилось, а бездельничать было скучно, так что возвращению Наськи Зар обрадовался даже слишком сильно.

А вот сама Таланастэ выглядела невесело. Физиономия унылая, вся какая-то сгорбленная. Под мышкой — три куропатки. Она подошла к Зару, на вытянутых руках подала их и поклонилась.

— Это что? — Заранарар моргнул, рассматривая птиц, явно только что добытых, даже не ощипанных.

— Ужин, — буркнула Наська.

Зар приподнял верхнюю губу. Он как-то привык, что ужин выглядит несколько иначе. Нет, конечно, в дни работы в караване случалось и такое, что приходилось самостоятельно дичь свежевать. Но на то Зар и устраивался при дворе, чтобы больше не пачкать руки потрохами.

— Ты предлагаешь мне самому их готовить?

Наська глянула из-под белёсой чёлки, притянула куропаток обратно к груди и пошла к очагу. Казан, что там булькал, уже почти затих, угли подостыли, так что Наське пришлось их разворошить. Птиц она бросила в бадью с водой.

Зар поморщился. Он вообще думал, что вода питьевая, ну или хотя бы руки помыть пойдёт. А после птиц как-то брезгливо. В степи воду добыть — дело непростое. Однако Наська вышла наружу и притащила два здоровенных кувшина, чуть не больше неё самой, под горлышко наполненных водой.

— Это ты откуда взяла? — поинтересовался Зар.

— Это я росу собираю, — буднично ответила Наська и залила воду в кастрюлю. — Видал сетки за околицей? На них утром туман оседает, в желобок капает, и по нему в бочку скатывается. Сама придумала.

Рассказывая, она принялась ощипывать куропаток, и отчего-то зашмыгала носом. А Зар понял, что тыква тыквой, но эта изобретательница ему пригодится не только для варки сладких палок. Страшно подумать, как мог проявиться её гений, когда освободится время ото всяких бытовых глупостей вроде приготовления еды.

Зар наелся припасами, но отказываться от угощения наверняка было невежливо, так что он попросил одну из птиц для Жрафаэчки. Одним вяленым мясом она сыта не будет, а то и, не дай великая паучиха, орками закусит. Это же дипломатический инцидент! Да и почесать котяру за ушком надо на ночь, она же одна тут, скучает по сёстрам.

Когда Зар вернулся, по шатру уже плыл сытный запах куропаточной похлёбки, а на очаге булькал котелок, в котором помимо птичьего мяса всплывали какие-то коренья и зелень. Наська кивнула ему на отгороженный занавеской уголок шатра, где стояла бочка и лежал кусок мыла. Зара не пришлось просить дважды.

Только смыв с себя степную пыль и выйдя в шатёр в чистой мантии, Зар понял, что вокруг стало как-то пустовато. Все котелки сгрудились на большом плоском камне у дальней стены, а разбросанные по всему шатру вещи куда-то подевались. Занавеска над спальным местом была отодвинута, и Зар увидел, что на скатке стоит небольшой узелок из мешковины.

— Ты вещи, что ли, собрала? — спросил он, не особо понимая, зачем бы Наське такое делать. Ведь он её ещё никуда не приглашал.

— Да, — помешивая похлёбку, кивнула Таланастэ. — Чего время терять?

Зар уставился на неё озадаченно.

— Ты поедешь со мной?

Наська наконец подняла глаза от котелка и встретила его взгляд.

— Конечно.

Сказала она это с каким-то странным выражением, но Зару было не до анализа. Его убеждение сработало отменно! Он ещё сделать ничего не успел, ножик один подарил, а убеждаемая уже со всем согласна и даже вещи собрала.

Зар похвалил себя за дипломатический успех и широко улыбнулся.

— Умница! Ты сделала очень правильный выбор. Я тебе обещаю, что под моим началом у тебя будет достаток и уважение.

Плечи Наськи как будто чуть-чуть расслабились, и она принялась накладывать Зару похлёбку, выбирая самые мясистые куски. Зар чуть руки не потёр от предвкушения. Так быстро и качественно завербовать изобретательницу — это же не каждому под силу. Ему будет чем похвалиться перед принцессой! Да и еда пахла так, что сытость отступила. Значит, девушка и в этом не промах, а принцессе хороший повар тоже не помешает!

Ещё бы понять, где Зару предстоит ночевать, а то как бы не пришлось к пантере под бок укладываться.

Однако после ужина Наська постелила чистую тряпку на лежак и указала на него, а сама пошла совершать омовения. Зар огляделся. Никакого другого спального места в шатре не было. А с учётом того, как девушка перед ним хвостом крутила, похоже, она решила, что ночью их отношения выйдут на новый уровень. Зар почувствовал, как пробуждается его интерес, и изо всех сил постарался его подавить.

Это следовало пресечь в зародыше. Зар не любил смешивать деловое с личным, особенно в такой ситуации. С кем переспать найти не штука, а вот изобретательница-самородок — вещь уникальная, и если она из-за какой-нибудь глупости обидится и начнёт вредничать, спросят-то с Зара. К тому же Зар в своё время и сам был не дурак поманипулировать начальством через постель и подставляться под такое не желал.

Поэтому когда мелкая вышла из купальни, завёрнутая в одну недлинную тряпку, у Зара уже были заготовлены слова:

— Давай проясним один момент, — начал он с напором и сбился, потому что отмытая и полуголая девушка выглядела вообще не так, как Зар себе представлял. Жилистая, изящная, стройная, а не тощая, с бронзовой кожей и сверкающими, как снежные вершины, волосами, она так и притягивала взгляд. Да что там взгляд, Зар бы и пощупать не отказался! Но дело первее. — Спать я с тобой не буду, — выпалил он вторую половину заготовленной фразы, хоть и скомканно.

Таланастэ помолчала, рассматривая его, потом внезапно покладисто кивнула, стащила с верёвки занавеску и с ней вышла из шатра. Зар постоял, потоптался, но так и не дождался её возвращения.

«Должно быть, ночует у приятельницы», — решил он, и от этой мысли жгуче кольнуло внутри. Но Зар подавил внезапное чувство и лёг спать, запретив себе искать запах Таланастэ на подушке.

Глава 4

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.