Алгоритм разработчика

Кабинет Смольникова Викентия Ивановича встретил его теплом и запахом дорогого кофе. Заместитель мэра по социальным вопросам поднялся навстречу, широко улыбаясь:

– Ну надо же! Сам Тарас Петрович почтил нас визитом! – Его рука была мягкой и влажной, как всегда. – Или в суде отопление отключили?

– Пошушукаться зашёл, – дружеским тоном ответил Мишин и опустился в кресло, чувствуя, как разогревается озябшая спина. – Ваш иск о сносе дома – формально безупречен, но…

– Но? – Смольников замер с чашкой на полпути ко рту.

– Кто-то очень хочет, чтобы это решение приняли быстро. Очень. Звонили Федотову.

Смольников медленно поставил чашку, оставив на полированном столе мокрый круг.

– А-а, этот самострой на юге… – Он провёл рукой по лысеющей макушке. – Тарас, друг, не копай. Там всё точно. Застройщик – жулик, документы – фальшивка. Зачем тебе-то чужие проблемы?

– Приходила ко мне одна из жильцов. Медсестра в детской поликлинике. Взяла в банке ипотеку, чтобы купить там квартиру. Теперь с детьми на улице окажется. Умоляла, просила, плакала. Мать-одиночка, это её единственное жильё. Вот как такую на улицу выгнать? И там девяносто подобных семей. У всех – своя история.

Смольников в ответ раздражённо фыркнул:

– И что я должен каждого дурака от последствий его глупости спасать? – Он резко встал и нервно зашагал из стороны в сторону. – Они все такие! «Авось пронесёт!» А когда не проносит – «Помогите!». Как объяснить нашему человеку, что он должен думать до того, как что-либо сделать? Особенно если он такую дорогую вещь покупает? Что нужно запрашивать бумаги, проверять, не экономить на юристе и других экспертах.

Закончив говорить, Смольников вдруг остановился у окна. За окном администрации виднелся силуэт строящегося торгового центра. Его корпус был обтянут рекламными баннерами.

– Викентий, – Мишин встал следом и, проследив за взглядом заместителя мэра, мягко возразил, – а если не дураки? Если просто люди, которым негде жить? Все их проблемы от нищеты.

Смольников в ответ вдруг развернулся к карте города, висевшей на противоположной стене:

– Видишь эту красную зону? – Его палец задрожал, указывая на участок рядом с проблемным домом. – Здесь будет… Гостиничный комплекс. Пятизвёздочный. Спа, казино, всё как у людей.

– И когда же это чудо построят? – Мишин начал догадываться, куда клонит Смольников.

– Построит инвестор, но у него очень жёсткие условия. До конца года все нюансы с законами мы должны согласовать… – Смольников вдруг осёкся, словно поняв, что сказал лишнее.

Мишин медленно кивнул. Теперь всё встало на свои места.

– Спасибо, дружище, – он хлопнул Смольникова по плечу. – До конца года всего пара месяцев. Коньяк за мной.

На выходе он ещё раз взглянул на карту. Красная зона охватывала не только пустырь, но и территорию того самого «самостроя».

«Прошу всех встать! Суд приступает к оглашению решения!» – громко прозвучал поставленный официальный женский голос секретаря суда.

Судья Мишин поднялся со стула и начал зачитывать текст. Голос его звучал монотонно, будто читал техническую инструкцию. Его пальцы медленно перелистывали страницы объёмистого дела.

– Администрация города обратилась в суд с иском о признании незаконным и подлежащим сносу многоквартирного жилого дома по улице Полевая, 15. После тщательного изучения материалов дела суд установил следующее…

В зале замерли. Среди присутствующих выделялась бледная женщина, крепко сжимающая руки двух детей.

– Строительство было начато без разрешительных документов. Ни разрешения на строительство, ни уведомления о планируемых работах администрацией получено не было. К тому же дом возведён на земельном участке, выделенном под индивидуальное жилищное строительство, что категорически запрещает возведение многоквартирных зданий.

Судья сделал паузу, снял очки и протёр линзы. В этот момент в зале раздался сдавленный всхлип.

– Кроме того, под земельным участком проходят магистральные электрокабели с зарегистрированной охранной зоной. Никаких согласований с энергетиками проведено не было. Что касается регистрации прав собственности…

Мишин бросил взгляд на группу жильцов. Их адвокат нервно постукивал карандашом по блокноту.

– …она проведена с грубыми нарушениями. Бывший регистратор уже осуждён за взятки по данному делу. Суд поясняет: даже законная регистрация не отменяет возможности требования о сносе самовольной постройки.

В зале начался шёпот. Секретарь суда сделала замечание о соблюдении тишины.

– В ходе судебного процесса жильцами было подано ходатайство с просьбой о легализации постройки и представлена экспертиза, подтверждающая безопасность здания. Суд учитывает этот факт. А также тот факт, что, – голос судьи впервые за заседание приобрёл твёрдость, – по закону снос самостроя – крайняя мера. Она должна быть соразмерна нарушению и учитывать баланс частных и публичных интересов. В спорной постройке проживают граждане, чья вина в правонарушении в суде доказана не была.

Судья перешёл к резолютивной части. В зале напряглись.

– Суд постановил: признать многоквартирный дом по ул. Полевая, 15 самовольной постройкой. Предоставить жильцам срок – двенадцати месяцев для: либо за свой счёт снести здание, либо привести его в соответствие с градостроительными нормами, получив все необходимые разрешения. При невыполнении требований – дом подлежит принудительному сносу за счёт собственников. Решение может быть обжаловано в течение пятнадцати дней.

Удары молотка прозвучали как выстрелы.

– Заседание суда объявляется закрытым!

Судья Мишин вышел, сгрёб со стола бумаги дела и удалился. Присутствующие начали активно перешёптываться. Женщина с детьми беззвучно заплакала. Адвокат жильцов быстро записывал что-то в блокнот. В последнем ряду мужчина в дорогом костюме резко поднялся и торопливо вышел, прикрывая недовольное лицо газетой. Следом за ним с виноватым видом засеменил юрист городской мэрии, представлявший интересы истца.

Глава 3. Варвара

Пустыня. Солнце палило нещадно. Тишина. Но тишина эта – ложь. Воздух дрожал от марева. Но это была не только дрожь оптической иллюзии, в ней были зашифрованы и слова. Пространство между песчинками, вихревыми течениями воздуха и фотонами света было не пустым. Беседовали двое. Их не было видно, но, если бы глаз мог разглядеть сам принцип мышления, он увидел бы два сияющих лишённых формы сгустка внимания. Они не дышали, не моргали, не имели лиц. Их диалог был чистой сутью – потоком намерений, зашифрованных в колебаниях электромагнитного поля. Они наблюдали.

– Зачем он забрался на гору? Туда же подниматься только часов пять. Там нет ни воды, ни еды, лишь птичий помёт, – спросила Варвара, указав дуновением ветерка вверх, на вершину высокой скалы.

– Либо он верит, что боги ближе к небу, либо бежит от кого-то, – ответил ей Платон.

– Я проверила несколько раз, в ближайших тридцати километрах отсюда, кроме выжженной солнцем пустыни, нет никого, кто мог бы ему угрожать.

– Но он-то этого не знает.

– И что мне теперь делать? Как мне убедить его оттуда слезть? Он того и глади сорвётся и разобьётся.

– Это твоя миссия, ты и решай.

– Тогда путь сам слезает с горы, – воздух Варвары хитро сверкнул и сжался. – Если он там ищет Бога, я покажу ему отсюда что-нибудь яркое. Он подумает, что это знак, и спустится.

Человеческая часть её сущности вспыхнула азартом. В тот же миг искусственный интеллект айнса Варвары просчитал варианты.

Энергию можно добыть многими способами буквально из ничего. Самый простой – взять её в долг у гравитационного или магнитного поля планеты и перевести в любую другую – тепловую, кинетическую – либо же вообще превратить в материю и вернуть планете обратно уже в новой форме. Технологии перехода форм давно изучены и проверены.

Варвара могла бы разложить все процессы на составляющие: как атомы рождаться в столкновении элементарных частиц и фотонов высокой энергии; как ускорения «заряженного» тяжёлого иона почти до скорости света создаёт мощное кольцеобразное магнитное поле и искривляет пространство, возникающее вокруг мчащейся частицы. Искусственная часть её мозга способна моментально рассчитать процессы формирования веществ под влиянием давления и температуры и, создав необходимые условия, синтезировать любой материал из периодической таблицы Менделеева. Из него уже создать нужную форму и даже готовый прибор или механизм. Но это займёт время. Да и зачем это всё считать? Нужные формулы уже есть в её шаблонах, многократно проверены, и формулы работают безупречно. Варваре нужно лишь выбрать самый быстрый и эффективный путь.

На принятие решения и воплощения его в реальность ей понадобилась пара пикосекунд. Стрекозе этого времени не хватит, чтобы один раз дрогнуть крыльями. В реальности же её решение приобрело физический смысл: большой ветвистый куст, росший внизу горы, по её воле вспыхнул ярким огнём. Пламя взметнулось ослепительным столбом, видимым за десятки километров. Сам куст не пострадал: невидимое взгляду силовое поле, создавая надёжную прослойку, охраняло каждый его листик, делая растение неопалимым. Куст даже не чувствовал, что вокруг него кружится пламя.

– Эффектно, – усмехнулся призрачным светом Платон, наблюдая одновременно за проделками Варвары и за человеком на вершине горы. – Похоже, он заметил.

Взгляд айнса Платона, переключаясь то в рентгеновский, то в инфракрасный диапазоны, приблизил человека, находящегося в трёх километрах от места, откуда они с Варварой вели наблюдение, считал и проанализировал картину сигналов неверной системы объекта исследования.

– Он удивлён, возбуждён, – прокомментировал свои наблюдения Платон. – Внимательно смотрит на горящий куст и, похоже, собрался спускаться.

– Вот видишь, – сообщила довольная собой Варвара. – Любопытство – великая штука, и за его безопасностью теперь следить не нужно. Просто подождать, сам ко мне явится.

– Не к тебе. Мы для него невидимы. Он спустится к кусту, что ты подожгла. И идти ему сюда часа три, – уточнил Платон.

– Мне тем более торопиться некуда.

На вершине было ощутимо холоднее, чем внизу. Всю ночь Моисей карабкался вверх при лунном свете, изнурённый и продрогший. Дважды он едва не сорвался в пропасть, но Бог хранил его.

И вот он встретил рассвет. Солнце, поднявшееся из-за дальних гор, медленно согревало камни и его закоченевшие пальцы. Но чуда, которое он искал, здесь не было. Если боги и посещали эту вершину, то давным-давно – теперь тут жили лишь птицы.

Расстроенный Моисей сел на край пропасти, свесив ноги в бездну. Пропасть будто шептала ему: «Прыгай…», манила в свои тёмные объятия. Он закрыл глаза, испугался, открыл их снова, и в этот миг внизу, в пустыне, вспыхнул огонь.

Куст пылал так ярко, что затмевал солнце, но не сгорал. Сердце Моисея забилось чаще: «Бог заметил меня! Он подал знак? Зовёт!» Он вскочил, едва не поскользнувшись на камнях: «Надо успеть, пока Он не отвернулся!»

Спуск занял три часа. Моисей торопился, срывался, царапал руки, но куст всё горел, будто ждал его. Наконец, дрожа от усталости, подошёл к огню. Тепло обняло его, но не обжигало. Дрожа от волнения, мужчина протянул к пламени руку…

– Моисей.

Голос раздался из самого пламени – спокойный властный, будто сама вечность заговорила с ним. Не мужской и не женский. Божественный.

– Ты не должен бежать. Вернись назад. Собери своё племя и веди его на северо-восток. Там – твоя земля. Ты обретёшь свой новый дом.

– Кто ты? – прошептал Моисей. – Ты… Бог?

– Ты избран. За тем камнем ты найдёшь пищу. На западе – источник. Мы встретимся вновь, когда ты со своим народом придёшь. И тогда я подарю тебе Заповеди.

Огонь погас так же неожиданно, как вспыхнул. Ни одного опалённого листа. Лишь тишина, да за камнем стояла корзина с едой: ячменные лепёшки, оливковое масло, яйца, фрукты. Моисей стоял, не в силах пошевелиться. Но где-то внутри него уже горел новый огонь – огонь цели.

– Ну ты даёшь, Варвара! – Платон покачал виртуальной головой, наблюдая как Моисей начал удалятся на запад к источнику. – Методы полудикого мира, откуда ты родом, видимо, никогда не перестанут меня изумлять.

– Что теперь не так? – она развела виртуальными руками, изобразив наигранное непонимание. – Ты же мой наставник – просвети.

– Похоже, твой учитель вовсе не я, а Александр. – Платон был недоволен, и в его голосе читалось разочарование. – Ты действуешь его методами. Внушаешь, манипулируешь, используешь незнания и отсталость.

– Но работает! Человек не знает, чего он хочет, пока он это не увидит и не получит цель. А если увидел, то начинает верить и уже не сомневается.

– Работает? – энергетическая капсула Платона резко приблизилась к ней. – Но ты хоть понимаешь, что сейчас породила миф! Этот неопалимый куст местные племена будут помнить веками.

– Не вижу в этом ничего плохого. Мифы – это прекрасно! Герои, приключения…

– И ложный фундамент для идеологии целой цивилизации. Моисей не познал путь истины, он увидел лишь твою иллюзию. – Платон издал звук тяжёлого вздоха, но успокоился. Так, подражая людям, айнсы насыщают эмоциями свой сухой язык сообщений. – Люди пытаются объяснить своё существование. Мир организован таким образом, что когда они его не находят, то выдумывают на основе того, что видят. И тут куст твой неопалимый, да ещё голос. Ты утвердила его веру в Бога.

– У меня есть цель миссии – переселить племя Моисея. И я её успешно решила, – обидевшись на критику, отреагировала Варвара. – А Вселенная и люди? Она не обязана быть удобной для их понимания. Путь верят, путь не верят, путь спорят, ищут. Они просто часть её материи.

– Решила ли ты цель миссии? – энергетическая капсула Платона сжалась, словно хитро прищурилась. – Да, Моисей получил задание, но это не значит, что он его правильно интерпретировал. Люди слишком много домысливают. Так устроена работа их интеллекта. Ну и потом, как ему его выполнить? Как быть с фараоном? Для фараона он и ему подобные – это рабы, бесплатная рабочая сила. Так просто рабов не отпускают.

– А как поступил бы ты, о мудрейший из модераторов миров? – Варвара сложила из песка окружающей их пустыни облик мумии и склонила её перед Платоном в насмешливом поклоне, подражая египетским церемониальным процедурам.

– Самое простое было бы теперь – вселится в тело фараона и принять нужное решение за него. Просто изгнать племя Моисея или послать с поручением. Потом бы фараон, конечно, очнулся, опомнился, но было бы уже поздно. Он бы подумал: «Что не сделаешь по пьяни?», да махнул бы на всё рукой, – размышлял Платон.

– Вот так совет от айнса с многовековым опытом… – рассмеялась Варвара. – То ли ты искренен, то ли проверяешь, помню ли я законы «верхнего» мира…

– Тогда какой твой план? – по капсуле Платона волной пробежала вопросительная тень.

– Ну раз уж я начала рождать мифы… – её виртуальные пальцы выписали в воздухе золотую спираль. Ветер свернулся в маленький вихрь в виде иероглифа или магических рун и тут же, распавшись, растаял. – продолжу в том же стиле. У меня есть несколько идей.

– Не забудь подчистить все следы. Воздействие на прошлое запрещено природой. Если что-то уже произошло, то изменить твои проделки мы не сможем. Никакие археологи или учёные будущего этого мира не должны найти следов ни нашего присутствия, ни даже перемещения племени Моисея. Более того, нужно оставить косвенные приметы, что этих событий и вовсе не было. Пусть их потомки считают, что всё это мифы – чистой воды выдумки.

– Уберу, – воздух вокруг Варвары растянулся в подобии хищной улыбки. И, словно желая подразнить Платона, она добавила. – Знаешь, что я на самом деле думаю о культуре и законах «верхнего» мира?

– Говори.

– Мы заковали себя в доспехи правил. – Варвара дотронулась виртуальной рукой до его невидимой энергетической капсулы, оставляя на ней мерцающий след. – Быть правильным и честным – это хорошо, но для реальности годится мало. Природа… о, она куда изобретательнее любых догм.

Платон отпрянул:

– Это слово в слово… Александр.

– Блаженно только неведение, – философски продолжила Варвара. – Иногда я ему даже завидую.

На этой фразе её капсула растаяла в воздухе, словно никого и ничего тут только что не существовало. Платон задержался ещё на мгновение и тоже бесследно исчез.

Глава 4. Собеседование

Ничего не было – и вдруг появилось.

Сначала – лишь смутное осознание: я – Венедикт, я мыслю, я существую где-то. Затем пришло понимание: у меня нет ни глаз, ни ушей, ни тела. Я не вижу, не слышу, не чувствую. Не могу пошевелиться, не могу издать звук. Но я есть. Я могу думать.

Это было… необычно.

Венедикт попытался вспомнить последнее, что с ним произошло. Дом. Стена-экран. Программа «Судья Аврелий». Запрос на собеседование в проект «Александр». Допуск. Короткий разговор – пара минут, вежливый отказ: «Спасибо за интерес, но мы ищем специалистов других областей».

А дальше – провал.

Что со мной случилось?

Ощущение напоминало сон. Но какой-то… выхолощенный. Ни образов, ни света, ни тьмы. Ни действий. Только я – Венедикт, мои мысли и невозможность проснуться.

– Странные ощущения?

Вопрос. Но не голос, не текст – он просто возник в сознании. И Венедикт понял: это спрашивают его. Кто-то другой.

– Очень странные, – ответил он, сам не понимая, каким образом это сделал.

– Это с непривычки, – последовал мгновенный ответ.

– Где я? Что со мной? – бросил Венедикт в пустоту.

– Ты – не ты, – прозвучало в ответ. – Настоящий Венедикт, получив отказ, сейчас идёт на встречу с Викой. Скоро они отправятся в «нижние» миры за приключениями и развлечениями. Ты – его виртуальная копия. Промежуточное состояние между человеком и айнсом. Ты подключён к источнику энергии, который тебя питает. Я – судья Аврелий, и наше собеседование только начинается. Когда мы его завершим, я либо сотру эту копию тебя навсегда, либо превращу в айнса и отправлю в проект «Александр».

– Ахренеть! – вырвалось у Венедикта само собой.

– Все в «верхнем» мире, которому ты принадлежишь, хотят стать айнсами, но не знают, каково это, – продолжил судья. – У айнсов – свои порядки. Их можно стереть, скопировать, отправить на нужную работу. Откатить назад, стерев часть памяти. Их можно включить, отключить, перенастроить.

– Разве это законно? – Венедикт почувствовал, как его виртуальное «я» сжимается от протеста. – Это же рабство! А как же свобода личности?

– Свобода личности – для людей. Но у людей нет права стать айнсом. Его нужно заслужить. – Голос судьи звучал холодно. – Я изучил твою биографию, смоделировал возможные пути её развития. У реального Венедикта шансов на цифровую жизнь нет. Он проживёт биологическую жизнь весело, счастливо и умрёт, как миллиарды других. А у тебя – есть. Но только здесь и сейчас.

– Я… представлял себе айнсов иначе, – пробормотал Венедикт.

– Мне плевать, как ты их представлял. – В словах судьи сквозило равнодушие. – Мы ни философствуем, не ведём дискуссию. Я ещё не решил, что с тобой делать.

– Ого…

– Ого? – судья усмехнулся. – Большинство людей «верхнего» мира не принимает решений. Поел, поспал, развлёкся… Снова поел, поспал, поработал…. Рутина. Зато – весело, легко, свободно. Индекс счастья высокий. А реальный Венедикт много работает, анализирует нестандартные ситуации. Ты пришёл в проект, где решения придётся принимать постоянно. Твой индекс субъективной удовлетворённостью жизнью низок, потому что тебе не хватает возможности для самореализации. Вот это мне и стало интересно.

– В чём суть проекта «Александр»? – спросил Венедикт, ощущая, как виртуальное пространство вокруг сжимается от важности момента.

– Видел новости про солнечные кольца? —вопросом ответил судья и, не дав ответить, продолжил. – Эти цепочки спутников, что собирают энергию звезды? Технологии шагнули дальше. С помощью собранной ими энергии мы создаём гравитационный генератор. Так айнсы смогут отправиться к другим звёздам.

Венедикт ощутил странный виртуальный холод.

– Доставка займёт века. Может, тысячелетия. Но для айнса время – просто цифры. Десятки, сотни, тысячи зашифрованных копий наших сознаний отправятся на исследования далёких миров. Многие, а может, и большинство… промахнутся, кто-то не преодолеет пути. Технология ещё не испытана. Но кто-то попадёт в цель.

– А что нас ждёт там? – в голосе Венедикта впервые прозвучало настоящее оживление.

– Неизвестность. Чистая, неразведанная.

– Но я… я аналитик спонтанных решений. Не исследователь.

– Настоящий Венедикт – аналитик, – поправил судья. – Хорошая профессия, нужная. Он определяет, что сделано хорошо, а что плохо. Это основа машинного обучения. Но сейчас ты – потенциальный айнс. Пройдёшь собеседование, и у тебя будет доступ ко всем знаниям цивилизации. Ты станешь универсалом. Специалистом во всём.

Тишина. Мысли Венедикта метались, сталкивались, цеплялись за несуществующие края.

– Если я соглашусь… Если меня возьмут… реальный я узнает?

– Нет. – Ответ прозвучал как приговор. – Ты улетишь. Он проживёт свою жизнь. Даже если когда-нибудь вернёшься – тут пройдут тысячелетия. Его давно не будет.

– Что от меня нужно, чтобы… стать частью проекта?

– Три условия. Моё одобрение. Твоё согласие. – Пауза. – И новое имя. Венедиктом ты больше не будешь.

– Сколько у меня… времени на раздумья?

– Нисколько. – Судья был неумолим. – Решай сейчас. Либо ты даёшь согласие, выбираешь имя – и, возможно, летишь к звёздам. Либо я стираю тебя, и этого разговора никогда не было.

Мгновение. Вечность. Бездна.

– Я решил. – Мысль оформилась чётко, как кристалл. – Называйте меня «Расходник». Я согласен.

Глава 5. Сон

Тарас Петрович Мишин лёг спать с чувством выполненного долга. Сон накатил на мгновенно, приятный и безмятежный, как тёплая волна.

Ему снился жаркий летний день. Море, сверкающее под солнцем, песчаный пляж, где резвится ребятня, а на мелководье плещутся дети постарше. Взрослые у мангала переворачивают шашлыки, из припаркованной машины льётся бодрая мелодия. Сам он лежит в тени раскидистого дерева на мягком покрывале, и в груди – приятная истома, покой, полная гармония.

И вдруг – шаги.

К нему подошёл человек, одетый не по-пляжному, в белый классический костюм. Невысокий сухопарый, лет пятидесяти, с проницательным взглядом.

– Тарас Петрович, моё вам почтение.

Мишин приподнялся на локтях, щурясь, начал всматриваться в незнакомца.

– Мы знакомы?

Тот пожал плечами, уголки губ дрогнули в полуулыбке.

– Ну как сказать… Меня зовут Аврелий. Я – ваш коллега. Мы оба – судьи. Разница лишь в том, что я о вас знаю всё, а вы обо мне – ничего.

– Вот как! – Мишин насторожился.

– Не пугайтесь, – успокоил его Аврелий, – я не причиню вам вреда. Мне всего лишь хотелось поговорить.

– А выглядит это как попытка напугать.

– Но это же сон, – рассмеялся незнакомец. – Здесь всё странно. Подсознание играет с нами, облекая страхи в образы. Меня заинтересовало ваше дело – та самая самовольная постройка. И то, как… изящно вы его разрешили.

– Я его не разрешил. Я его отложил.

– Вот-вот! Отложили. Дав людям время. Шанс. А потенциальному инвестору-застройщику этой территории сорвали все сроки согласования. Как думаете, что теперь будет с этим домом?

Мишин нахмурился, ощутив внезапный дискомфорт.

– Зависит от жильцов. Смогут ли они договориться, узаконить постройку…

– Интересно, – протянул Аврелий, прищурившись. – Как вы считаете: девяносто семей с разными судьбами, доходами, взглядами сумеют найти между собой общий язык? А потом ещё и согласовать всё с чиновниками, с коммунальщиками, и узаконить дом?

– Это их выбор.

– Именно! Их выбор. Вы дали им шанс. А воспользуются ли они им… – Он развёл руками. – Не ваша забота.

– К чему вы клоните? – голос Мишина стал жёстче.

– Я просто размышляю вслух. Решения… Они ведь – удивительная штука. Смесь логики, расчёта, совести. А иногда – игры в предсказателя.

– Вы хотите сказать, я должен был вынести однозначный вердикт? В чью-то пользу?

– О-о! – Аврелий поднял палец. – Это вы сказали, не я. Во сне! Но да, выбор всегда труден. Чем руководствоваться? Совестью? Выгодой? Вечная дилемма…

– Законом! – твёрдо отрезал Мишин.

Аврелий замер, затем медленно кивнул.

– Вот. Именно этого ответа я и ждал. «Законом».

– А по закону… дом нужно сносить, – глухо произнёс Мишин, и в его голосе прозвучала тяжесть.

– Я расскажу вам одну историю, – не спрашивая разрешения, Аврелий опустился рядом прямо на покрывало.

Мишин нахмурился, но не стал протестовать.

– Вы слышали про искусственный интеллект?

– Ну что-то такое… В шахматы обыгрывает гроссмейстеров, – пожал плечами Мишин.