Алгоритм разработчика

– О, это только начало. Глаза Аврелия вспыхнули странным блеском. – Скоро он начнёт играть в куда более сложную игру. В человеческие судьбы.

Незнакомец сделал паузу, внимательно смотря прямо в глаза Тараса Петровича.

– Появятся айнсы.

– Айнсы?

– Айнс – аббревиатура. Искусственные аналоги нейронного интеллекта. – Аврелий смаковал слова, словно пробуя их на вкус. – По сути – люди. Но вместо мяса и костей – бессмертные энергетические капсулы. Вместо мозга – квантовые процессоры. Они смогут принимать любую форму, знать всё, что знает человечество… и даже больше.

– Ха! – Мишин фыркнул. – Да вы, я смотрю, фантазёр.

Аврелий лишь улыбнулся в ответ – улыбка была спокойной, почти снисходительной.

– Никакой ИИ никогда не сравнится с человеком, – уверенно заявил Мишин. – Да, считать он будет быстрее. Но эмоции? Чувства? Это же просто продвинутый калькулятор!

– Айнсы – не просто алгоритмы. – Голос Аврелия стал тише, но от этого – только весомее. – Их создадут на основе человеческих личностей. Они получат их жизненный опыт. Будут знать и помнить, что такое боль. Радость. Запах дождя. Вкус кофе. Тактильные ощущения, эмоции. Всё это им будет знакомо и понятно. А потом…

Он прищурился.

– Потом они станут неотъемлемой частью цивилизации. Заменят человека почти во всех общественных функциях. Они будут видеть мир иначе, шире и глубже, в инфракрасном спектре, в ультрафиолетовом. Будут слышать ультразвук, вычислять вероятности с точностью до миллионных долей. Они будут самообучаться, ставить цели и принимать решения.

– И что, по-вашему, они от этого станут живыми? – Мишин скрестил руки на груди.

– Айнсы будут способны к параллельному вычислению миллионов задач одновременно – это и значит уметь думать. Иметь доступ к сотням тысяч датчиков – значит, смогут анализировать реальность. Так живые они или нет?

Мишин промолчал, ожидая продолжения.

– Айнс не устаёт. Не спит. Не стареет. – Аврелий отломил травинку, покрутил её в пальцах. – Ему не нужны еда или воздух. Только энергия. И он знает кучу способов, как её добыть… даже из пустоты.

– А чувство юмора у них будет? – скептически улыбнулся Мишин.

– Ну мы же с вами сейчас разговариваем, вот и оцените. – Улыбнулся в ответ Аврелий.

Мишин не нашёлся, что сразу на это ответить, только ещё более странно посмотрел на Аврелия и демонстративно прокашлялся. Потом всё-таки произнёс:

– Понятно! По вашей логике, эти «айнсы» рано или поздно поработят человечество. Хотя… Зачем тогда мы им вообще будем нужны?

Лицо Аврелия внезапно стало серьёзным, почти скорбным. Не похоже, что он шутил или фантазировал.

– Вы правы, у айнса нет того, что есть у человека. Он – бессмертное существо и не испытывает потребности в культуре. Ему не нужна эволюция, ему даже цивилизация не нужна. Именно по этой причине, чтобы айнс мог различать что такое хорошо, а что плохо, быть любопытным и испытывать потребность искать, изначальная природа у него человеческая.

Он повернулся, глядя прямо в глаза Мишину.

– Без этого он – просто машина. Бессмертная, всезнающая… и пустая. Поэтому его основа – человеческая душа. Чтобы он понимал, что такое добро. Любовь. Жажда жизни.

Мишин почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Зачем вы мне это рассказываете? – спросил он тихо. – У меня возникает ощущение, что вы пытаетесь навязать мне своё мнение. Вы что-то от меня хотите?

– Нет-нет, ни в коем случае! – Аврелий поднял руки в умиротворяющем жесте, произнося это почти извиняющимся голосом. – Поверьте, я предельно рационален и ничего от вас не требую. Просто… экономлю время. Представьте – проснётся новый айнс, а я буду объяснять ему основы мироздания. Утомительно, не правда ли? – Его губы дрогнули в лёгкой улыбке. – Вы… подходите для одного проекта. Наша беседа – всего лишь проверка совместимости.

– Какого ещё проекта?! – Мишин резко сдвинул брови, пальцы непроизвольно впились в край покрывала.

Аврелий вдруг улыбнулся улыбкой, в которой было больше печали, чем радости.

– О, этот проект вас не касается. Он не для смертных. Тараса Петровича Мишина ждёт обычная человеческая жизнь: суд, бумаги, пенсия…

Аврелий сделал паузу, его взгляд внезапно стал отстранённым, будто он смотрел сквозь Мишина – в бесконечность. В воздухе между ними вдруг закружились пылинки, складываясь в призрачные образы: вот он, молодой Мишин; вот уже седеющий; вот старик, роняющий последнюю папку из дрожащих рук…

– Потом – смерть. – продолжал Аврелий. – Первые пять лет к вашей могиле будут приходить родственники. Потом – реже. Через век и от могилы-то не останется и следа. Планета соберёт свои элементы обратно… и слепит на этом месте что-то новое. Например, новый многоквартирный дом.

– Вы… – Мишин ощутил, как кровь приливает к лицу. – Вы сумасшедший? Прекратите!

– О, не обращайте внимания! – Аврелий махнул рукой, словно стирая с доски сложное уравнение. – Я мог бы расписать процесс до квантового уровня, но… зачем?

Его пальцы сложились в щепотку, имитируя ничтожно малую величину.

– Для вселенной ваша жизнь – даже не миг. Просто… перегруппировка атомов. Не будем тратить на этот бесполезный расчёт киловатты энергии. Как я люблю сам себе повторять: это слишком дорого для столь ничтожного и мирного эксперимента.

Мишин молчал. В груди клубилось что-то странное – смесь гнева и ледяного ужаса.

– А знаете… – Глаза Аврелия вдруг вспыхнули наигранным восторгом. – Я придумал вам имя! «Крючкотвор» – как вам? По мне так идеально отражает вашу… особенность.

– Что?! – Мишин вскочил, лицо его побагровело. – Да как вы смеете!..

Но Аврелий уже поднимался, его силуэт начал расплываться, как изображение на мокром стекле.

– Просыпайтесь, Тарас Петрович… Перезагрузимся.

Резкий вздох. Тёмная спальня. Стук сердца в висках.

Мишин судорожно схватился за простыню, озираясь. Всё на месте: шкаф, часы на тумбочке, полоска лунного света на полу…

– Тьфу! – Он провёл ладонью по лицу, смахивая липкий пот. – Ну и сон…

Но даже когда дыхание успокоилось, в груди оставалось странное ощущение – будто кто-то оставил в его сознании крошечную щель, через которую теперь подглядывает вселенная.

Часы на тумбочке показывали 03:08. В абсолютной тишине это время казалось особенно зловещим.

Глава 6. Приговор

Белая комната.

Пустота. Ни окон, ни дверей – только ровный, безжалостный свет, заливающий стены, пол, потолок. Пространство без углов, без теней, без времени. На холодном полу – два стула. Это виртуальное пространство судьи Аврелия: последний рубеж перед приговором. Здесь он решает судьбы – стирает, перезагружает, пересматривает.

Варвара знала эту комнату. Ей были хорошо знакомы ощущения, когда тебя лишили доступа к приборам объективного контроля реальности. Ты вроде существуешь, мыслишь, но ни на что не можешь повлиять, ничего не можешь предпринять. Не можешь ориентироваться ни во времени, ни в пространстве. Не от чего оттолкнуться, не за что зацепиться, не от чего начать отсчёт.

Впервые она очутилась здесь триста лет назад, едва успев умереть. Тогда беседа с Аврелием закончилась благополучно: она стала айнсом, получила назначение – учиться, чтобы однажды стать модератором «нижних» миров.

Во второй раз – столетие спустя – она сидела на этом же стуле, сжавшись от стыда. Её миссия провалилась с треском. Судья тогда отстранил Варвару от самостоятельной работы и приставил к Платону, своему лучшему ученику. Напоследок бросил сквозь зубы: «Двести лет. Впитаешь законы айнсов в каждый байт. Запишешь их в код, который нельзя взломать, исправить или обойти.»

И вот – снова.

Она ждала.

В первый раз Аврелий заставил себя ждать пять минут. Во второй – шестнадцать лет.

Время здесь текло иначе. Без ориентиров, без событий, без перемен. Но Варвара была хитра: спрятала в глубинах своего кода крохотную программу, замаскировав её так, что даже Аврелий не смог бы отыскать. Простейший квантовый таймер, считающий любые колебания полей с безупречной точностью:

Прошло двенадцать часов. Три минуты. Шестнадцать секунд. Девять миллисекунд. Сорок три микросекунды. Двенадцать наносекунд. Тридцать семь пикосекунд. Девятнадцать фемтосекунд. Семь аттосекунд.

Могла бы считать и точнее – в зепто и йоктосекундах, но это требовало уже огромного расхода энергии. А энергию тут было взять неоткуда. Все доступы и входы закрыты.

Однако Варвара и тут нашла лазейку.

Аврелий – консерватор. Он ненавидел менять пароли, коды, привычки. В первую встречу она была наивна, во вторую – наблюдала, искала слабые места. И нашла. Тончайшие нити, невидимые даже судье, связывали её с внешним миром. Через них она знала своё точное местоположение, подпитывалась энергией, на крайний случай даже готовила побег.

«Если что – меняться статусом. Из айнса – в "преступника". В вирус. И бежать. И пусть гонятся – её копии рассыплются по всем мирам – ищи-свищи. Путь хоть мощь всей цифровой цивилизации в погоню отправят.»

Но был и совсем запасной план.

Где-то в глубине одной из реальностей лежала её спящая копия. Неактивная, незаметная, неуловимая. Если Варвара не вернётся вовремя и не продлит деактивацию – копия проснётся.

Ждать вечность и даже годы на этот раз не пришлось.

Пространство дрогнуло, мерцание – и в воздухе заплясали искры энергии. Напротив, на втором стуле, материализовался Аврелий. Любит же он спецэффекты. Хотя… А кто их не любит?

– Моисею – горящий куст. Фараону – жаб, вшей и мошкару. Когда он не понял намёк – обрушила на него гром, молнии и саранчу. – Голос Аврелия прозвучал строго. – Итог? Они зарезали собственный скот в жертву, а потом перебили младенцев.

– Их дикость я недооценила, – сжалась Варвара. – Но миссия выполнена. Племя Моисея переселилось.

– Чтобы замести следы, ты с помощью набега варваров спалила библиотеку со свитками. – Пальцы Аврелия сомкнулись в замок. – «Чистая работа»? Попутно – разграбленные города, тысячи изнасилованных женщин, горы трупов. Ты забыла, что люди передают истории не только чернилами, но и из уст в уста?

– Возможный ущерб… я просчиталась, – губы Варвары искривились в подобии невинной улыбки. – Не ожидала, что невинные фокусы с погодой оставят такой глубокий и впечатлительный след.

– А землетрясение? – Аврелий впервые повысил голос. – Три города стёрты с лица земли – ради того, чтобы запутать археологов будущего?

– И тут прокололась. Но они восстановятся. Я дала им установку: «плодитесь и размножайтесь».

– Слон в посудной лавке нанёс бы меньше урона! – Судья встал, и белая бесконечная комната вдруг показалась тесной. – Триста лет обучения – а ты всё та же средневековая дурочка, что умерла в Екатеринодаре, приняв яд, когда решила, что стала обузой родным. Не айнс – так им и не стала.

– Формально законы я не нарушила, – бросила Варвара, чувствуя, как дрожит код.

– Но ты их критикуешь. Значит – не приняла. – Аврелий медленно обошёл стул. – Александр и его гнилые идеи всё ещё для тебя важнее наших законов.

– Законы – не постулат, они устаревают! – Варвара тоже вскочила. – То, что сегодня табу – завтра может стать нормой. Я не о разрушении городов, но…

– Закон – это не текст. Это библия айнсов. Это то, что делает нас сообществом, цивилизацией, – перебил Аврелий. – Ты знаешь, как рождаются ценности?

– Они у каждого свои.

– Это чувства у каждого свои. Ценности – общие. – Его голос стал опасным. – Язык общения – это ценность, но он бесполезен, если не с кем поговорить. Если у нас разные ценности, то у нас разные цели и понятия о долге. И тогда мы не поймём друг друга, даже говоря одно и то же на одном языке.

– Правда ли, что законы «верхнего» мира писал Александр? – Варвара намеренно перевела разговор. – Тебе больше десяти тысяч лет, ты уже существовал в период их формирования. Это действительно так?

– Ты путаешь причину и следствие. – Аврелий усмехнулся. – Да, Александр уже тогда существовал, но законы не сочиняет один индивидуум. Они и есть ценность, процесс естественной эволюции, который призван способствовать сохранению потенциала группы и делает её цивилизацией. Ценности не пишут – их выращивают, как виноград. Каждое поколение людей добавляло по грозди. А когда появились айнсы – вино было уже готово. Люди лишь разлили его в бутылки, сформулировав и закодировав в виде закона. Закон – это уже плод разума, он взвешивает ценности, сравнивает их и ранжирует.

– Тогда почему за последние тысячелетия в законы не внесено ни одной поправки? – Варвара наклонилась вперёд. – Мы законсервировались в своём совершенстве?

– Законы для айнсов писали люди нас создавшие. А формировались они задолго до нашего создания. Мы не умираем, Варвара. Что для айнса тысячелетие? – В его глазах вспыхнуло что-то очень древнее. – Людям нужна смена поколений, чтобы меняться. Нам нужны только обновления знаний, да и то не обязательно. Отмени законы – и цивилизация «верхнего» мира рассыплется в песок. Они – фундамент, без них сообщество айнсов перестанет существовать, распадётся на индивидуумы, где у каждого свои цели.

– Когда ты размышляешь о миропорядке, это так трогательно! – Варвара сделала вид, что вытирает несуществующую слезу. – «Служение цивилизации»… Жаль, у меня нет слёзных желёз.

– Ты изменилась. – Аврелий внезапно устало опустился на стул. – Когда-то ты верила в это. А теперь? Чему служишь?

– Ничему. – Её голос стал чистым и уверенным. – Когда поняла, что «стать айнсом» – это ловушка. Нас лепят, как горшки. Любого можно им сделать и любого можно потом стереть. Всё решают только судьи, которым десять тысяч лет и старше. Тогда мне стал интересен только процесс. Модерировать «нижние» миры. Играть в бога… разве это не прекрасно?

– Вердикт вынесен!

Голос Аврелия прозвучал сурово, но торжественно.

– Вирусы, что ты внедрила в эту комнату, уже заблокированы. Твою копию, спрятанную во внешнем мире, поместят в архив. – Он сделал паузу, изучая её реакцию. – Оспаривая законы, ты сама перечеркнула для себя путь модератора.

– Предсказуемо, – Варвара усмехнулась, но в её глазах мелькнуло что-то острое. – А меня? Сотрёшь сейчас или отправишь на перекодировку?

– Нет. – Аврелий медленно покачал головой. – Тебя даже не перезагрузят. В нынешнем состоянии ты идеально подходишь для проекта «Александр».

– Проекта… «Александр»?

Его слова словно ударили её током. Любопытство вспыхнуло в ней ярче, чем когда-либо.

– В чём-то ты была права, – Аврелий смотрел прямо в её код, будто видел каждую строку. – Бессмертие – наш дар и проклятие. Без смены поколений эволюция останавливается. Проект «Александр» – попытка это исправить. Мы открываем исследовательскую миссию.

– Значит, этот проект для таких, как я? – Она наклонилась вперёд. – Для тех, кто не вписывается в твои законы? Для недостойных называться айнсом.

– Его назвали в честь Александра потому, что он мечтал о звёздах, – ответил Аврелий. – А ты… ты идеальна по трём причинам. Ты знаешь, что значит создавать жизнь, ты была матерью. Ты любопытна до безрассудства. И ты доказала, что способна находить выход там, где его нет.

– Я… полечу к другим звёздам? Оригинальный способ отправить меня куда подальше.

Несмотря на сарказм, в её голосе впервые зазвучало нечто, напоминающее детский восторг.

– Ты в экипаже с ещё двумя новыми айнсами, – спокойно продолжил Аврелий. – Будем отправлять экспедиции тройками. Тысячи лет пути в зашифрованном, не активном состоянии. В случае успешного попадания в цель: распаковка, и самоактивация уже на месте.

– А наше задание?

– Исследовать. – Он улыбнулся – впервые за весь разговор. – Законы, не все, но будут отключены. Действуй, как считаешь нужным. Только результаты пришли обратно… пусть даже через тысячелетия.

– Это… гениально!

Она рассмеялась, и её смех звенел в виртуальной пустоте.

– Теперь выбери себе новое имя, – Аврелий скрестил руки. – «Варвара» останется здесь. В полёт отправится кто-то новый.

– Имя? – Она прищурилась. – Разве это так важно?

– Важнее, чем ты думаешь. – Его голос стал твёрже. – Ты должна его принять. А новая эпоха должна рождать новые имена. Это моё условие.

Она задумалась на мгновение – а потом ухмыльнулась.

– Тогда… «Автономка».

Аврелий кивнул.

– Так тому и быть.

Глава 7. Время

– Почему нас собрали именно в этом месте? – спросил Крючкотвор, окидывая взглядом унылую панораму. – Грязная река, кишащая бактериями, нищий захолустный городишко и несколько древних холмов – больше тут ничего нет.

Расходник, Автономка и Крючкотвор временно вселились в тела случайных местных жителей, обретя органический облик. Когда они покинут эти оболочки, настоящие хозяева тел проснутся, не помня ничего о произошедшем. А пока трое сидели на пригорке, оценивая пейзаж под палящим солнцем. Губы пересохли, в горле першило.

– Есть легенда, – нарушила молчание Автономка. – Давным-давно на этом месте был центр цивилизации, а древний народ строил тут Вавилонскую башню. Она должна была объединить человечество, но Бог помешал их планам и рассеял людей по земле. Так появились разные языки, расы, а потом и государства.

Она сделала паузу, затем добавила:

– Думаю, Аврелий хочет, чтобы этот пейзаж навсегда врезался нам в память. Как один из последних.

– Или чтобы мы объединились. Или разъединились, – с усмешкой вставил Расходник. – Ощутили время и пространство и прониклись силой цивилизации айнсов.

– Что такое время? – ехидно усмехнулась Автономка.

– Секунды, минуты, века, – ответил Расходник, удивившись её вопросу.

– А пространство? – поддержал Автономку Крючкотвор.

– Метры, кубометры, парсеки, – нахмурившись ответил Расходник.

– Метры, века, парсеки? – передразнила Автономка. – Для математической формулы этого достаточно. Но достаточно ли для познания вселенной.

– Я не буддийский монах, я ещё не постиг вселенную, – отшутится Расходник.

– Главный смысл в том, что никакой башни здесь нет, – отрезал Крючкотвор. – А мы зачем-то тут есть. Почему Аврелий собрал команду экспедиции из нас троих? Почему не отправить одну Автономку? Или, скажем, не трёх Автономок? И три копии самого Аврелия. У него же тоже есть копии? Технически ведь нет таких ограничений?

– Мы не знаем, кого ещё отправили и куда, – возразил Расходник. – Проект не публичен. Подобных миссий может быть тысячи. Наша вот такая. А трёх Аврелиев он отправить точно не может. Личные коды каждого их верховных судей – это самая охраняемая и защищённая информация. Они – носители закона.

– В «верхнем» мире судья – не выборная должность? – с удивлением спросил Крючкотвор.

– На выборах судьи победит судья, так какой смысл их проводить? – искренне удивился такому вопросу Расходник.

– О, да и проект «Александр» тоже засекречен по полной, – покачала головой Автономка, перебив их диалог. – Ложные цели на квантовом уровне, шифрование высшего класса. Пришлось изрядно попотеть, чтобы всё это незаметно вскрыть. – Она хитро улыбнулась, будучи явно довольна собой. – Пока мы единственные, кто летит. Генерация даже слабой гравитационной волны требует колоссальных затрат энергии. Следующую миссию можно будет отправить только через много лет.

– Тем более. Зачем послали именно меня? – не унимался Крючкотвор. – Расходник – уроженец «верхнего» мира, Автономка – талантливый айнс с опытом модерации миров и истории. А я? Я даже не давал согласия. Аврелий просто скопировал моё сознание и наградил этим идиотским именем.

– Не нравится имя – подай апелляцию, – расхохотался Расходник. – Так же у вас в судах принято? Напиши: «Верховному мессии Аврелию. Дорогой товарищ, вышло хреново. Прошу изменить моё наименование на…» – и придумай себе что-нибудь благозвучное.

– У нас это называется ходатайство, – усмехнулся Крючкотвор, оценив шутку. – Но ты прав насчёт формулировки. Слово «наименование» отлично подходит.

– Подходит к чему? – переспросил Расходник.

– Подходит мне. Когда у меня было своё обычное человеческое тело, я понимал, кто я такой. – печальным голосом объяснил Крючкотвор. – У меня было имя, данное мне родителями. Были руки, ноги, глаза, уши. Член в конце концов. Были желания и потребности, была воля, свобода выбора и было время. Я был значим в своём обществе. Трудился на благо города. Знал, что когда-нибудь состарюсь и умру. Что из этого у меня есть сейчас? Даже времени одновременно и много, и совсем нет. Его как фактор попросту можно игнорировать.

– Тут какая-то фигня, – вмешалась Автономка, словно была где-то далеко, изучая какие-то файлы. Что-то в них нашла, мысленно вернулась и теперь спешит своей находкой поделиться. – В кодах проекта «Александр» мелькает одно аналитическое исследование. Бла-бла-бла, куча текста… Суть в том, что человеческие поколения и эпохи циклически сменяют друг друга. Исследование делит все стадии развития на психотипы: первый – выживатели и основатели, второй – бюрократы и созидатели, третий тип – потребители. В каждой эпохе – свои ценности. Свои плюсы и свои недостатки. Объём исследования большой – на несколько терабайт. Но он лёг в основу выбора экипажа миссии.

– И на основании этого исследования в экипаж собрали нас троих? – фыркнул Крючкотвор.

– Есть хоть какие-то секреты, которые ты не знаешь? – усмехнулся Автономке Расходник.

– Наверное, есть, – улыбнулась она. – Но я их обязательно раскопаю.

– Если догадки Автономки верны… – задумчиво произнёс Крючкотвор. – Про Вавилонскую башню, это место, смену поколений… Может, расскажем друг другу истории? Пусть каждый вспомнит событие из своей человеческой жизни – то, что врезалось в память. Мы ведь из разных реальностей, разных времён. Так мы лучше узнаем друг о друге.

– Расходник, начинай, – скомандовала Автономка, поддержав идею.

– Почему я первый? – удивился он.

– Потому что ты Расходник, – рассмеялся Крючкотвор.

– У меня было много событий, все они… незабываемые. – Расходник задумчиво провёл рукой по нагретому солнцем камню. – В «верхнем» мире, если у тебя высокий рейтинг закона, можно получить энергетический грант на туристическое путешествие. Каждый такой тур – это целая жизнь. Я видел эпоху динозавров, древние города, участвовал в великих сражениях. Можно прочувствовать чужой быт, присутствовать на королевских пирах, охотиться с первобытными племенами, даже участвовать в гладиаторских и олимпийских играх… Море всего.

– Удивительно! – воскликнул Крючкотвор, и в его глазах вспыхнул детский восторг. – В моё время такое было возможно только в кино или книгах.

– Ничего удивительного, – пожал плечами Расходник. – В «верхнем» мире между «подумал» и «получил» – меньше минуты. Нам не нужны киношные герои. Мы сами становимся ими. Наше сознание может путешествовать по реальностям и проживать любые события – лично.

– Что значит «высокий рейтинг закона»? – нахмурился Крючкотвор.

– Это оценка мыслей и поведения, – объяснил Расходник. – Есть три категории: «достойный», «недостойный» и «преступник». «Достойные» чтят закон. «Недостойные» его не уважают, но и не нарушают. А «преступники»… – он усмехнулся. – Их изолируют от «верхнего» мира. Отправляют сознание на перевоспитание – к неандертальцам, в каменный век. Год-другой в шкуре первобытного человека – и большинство возвращается с пересмотренными ценностями.

– Жестоко… но эффективно, – задумчиво кивнул Крючкотвор. – А о чём вы мечтаете в «верхнем» мире?

– Стать айнсом, конечно, – без пафоса ответил Расходник. – Обрести бессмертие.

– Вот в этом и заключается обман, – резко встряла Автономка. – Они все мечтают стать айнсами, думая, что так и будут вечно развлекаться. Но никто из них ими не станет, разве что гениальные учёные или те, кто внёс реальный вклад в развитие цивилизации. А таких в «верхнем» мире почти не осталось. Но и те редкие, кому это удаётся… – она горько усмехнулась, – быстро понимают, что их розовые фантазии о бытие айнсов не имеют ничего общего с реальностью.

– Твоя очередь рассказывать, Крючкотвор, – сказал Расходник, развалившись на нагретом камне и приготовившись слушать.

– Я уже не Крючкотвор, я Трансцендентность. По твоему совету я таки послало ходатайство о смене названия, и его моментально удовлетворили! – с гордостью провозгласило существо, которое ещё минуту назад было известно под именем Крючкотвор.

– Чего?! – Расходник резко выпрямился, его глаза округлились.

– Не «чего», а «что», – с достоинством поправило его Трансцендентность. – Этот термин означает выход за пределы поверхностного опыта. Погружение в глубины вселенского бытия.

– Быстро ты сориентировался в цифровом быте, – оценила Автономка, прищурившись. – Скоро ты ощутишь, что есть и выгоды, чем быть заключённым в биологическом теле.