Пайдмент

- Не могу устоять, не в моей это природе, - задумчиво пробурчал кот. – Если что-то движется, то хочешь, не хочешь, а внутренний голос велит догнать, поймать и присвоить.

- И что, ужаленные бока не отбивают природные желания? – поинтересовался ехидный голос сверху. - Не учат ничему?

Голос сверху принадлежал очаровательному комочку перьев, который разминал крылья после долгого сна и зевал. Очаровательным он был только с виду, этот милаха умел извергать огонь, а когтями раздирал металл, когда был не в духе, что случалось довольно часто и подтверждалось стабильным отсутствием кастрюль на кухне. Точнее, они были, но Глэч их уже привык прятать подальше, чтобы не попались пернатому под крыло, когда тот сердился и выплёскивал гнев на посуду. Особенно он оберегал свой любимый набор кастрюль, который ему подарила Эф, сделанный на заказ. Красного цвета, с различными узорами по бокам, напоминающими буквы G, и головами зверей вместо ручек. На са́мой большой крышке, разумеется, была голова кота.

- Отбивают? Нет, наоборот, возникает азарт. Угонишься ли за ними? Успеешь удрать? Больно ли ужалят в этот раз? – задумчиво перечислял причины вторжения в осиный рой хвостатый.

Попугай слетел с кухонного шкафчика, одного из любимых мест в доме, и приземлился на стол. Эф уже налила ему кофе в маленькую, почти игрушечную чашку, и поставила перед ним вместе с сырниками. Пернатый укоризненно взглянул на неё.

- Сырники? Творог? Где мясо, Эф? Я всё-таки хищное, грозное и мясолюбивое создание. Ты мне ещё овса с зерном насыпь, - возмутился он.

Глэч тихонько засмеялся, но скорость поедания сосисок значительно увеличилась. Делиться ему ими не хотелось.

- Ты таким был раньше, а сейчас у тебя должен быть другой рацион питания. Мясо тебе вредно, - устало ответила на претензии к ужину Эф.

- А коту виски полезно? – справедливо был задан встречный вопрос. – А ты? – повернулся он к девушке, - сколько плиток шоколада в день проглатываешь? Так почему только ко мне претензии по питанию?

Подобный спор возникал регулярно, и победители в нём постоянно менялись. Это зависело от того, был ли пернатый настолько голодным, что всё равно принимался за еду, ворча по привычке, или же сдавалась Эф, отрезая ему колбасы или грея вчерашнюю котлету, и которой не хотелось в очередной раз доказывать, как вредна подобная диета попугаю, хоть и огнедышащему. Вот и сейчас голод победил, и птаха начала клевать изюм в сырниках.

- Ну что, ты нашёл всё, что хотел? – поинтересовалась Эф, подливая себе горячего чая и снова возвращаясь за стол.

Глэч на три дня уходил в небольшой поход в северный лес, чтобы собрать травы и цветы, которые имели свойство цвести только ночью. Собирать их нужно было тоже ночью, чтобы сохранить их ценные свойства. Он, как опытный травник и зельевар, не мог пропустить такой шанс пополнить свои запасы уникальными экземплярами.

- О, да, и даже больше. Представляешь, я наткнулся на алый хвостик. Теперь сможем с Трисс читать книгу снов дольше одиннадцати минут, прежде чем нас вырубит сонная магия, - довольно сообщил он. - Смотрите, кажется, Клифф-Рокк наконец обзавёлся хозяином, - кивнул Глэч в окно, указывая на свет у дальней стороны леса. - Как думаете, кем окажутся наши соседи? Ставлю на вампуров, в их стиле домишко.

«Домишком», как окрестил его Глэч, был трёхэтажный каменный особняк, вплетённый в скалу. Эф уже не помнила, кто построил и был первым хозяином этого особняка, он давно стоял пустым и тихим, и словно никого к себе не подпускал. Дом не был страшным или мрачным, как какой-то стереотипный дом из фильма ужасов, а казалось, что он просто устал и просил оставить его в покое. Он словно заснул на время, дожидаясь, когда в него снова вдохнут жизнь. Было видно, что особняк очень древний, способный много чего поведать. А сейчас это просто ещё одно создание, погружённое в забвение. Высокий забор с воротами, на которых виднелся тёмный герб с птицей, запущенный сад с дикими цветами, которые, казалось, не укротит уже ни один садовник, и покой. Дом и вся территория были погружены в глубокий сон.

Эф выглянула в окно. Сейчас на территории Клифф-Рокка действительно виднелись огни. Новые хозяева обживались. Дом пробуждался.

- Почему обязательно вампиры? Могут же здесь обитать и обычные люди, - возразил Пион коту скорее из принципа, чем из логических предположений, наконец дожевавшему все сосиски и лениво игравшемуся с занавесками.

- «Нормальные» здесь не водятся, сам знаешь. Места такие. Земля их выплёвывает отсюда, как арбузные семечки. Разве не поэтому мы все здесь?

- Да, наверное, - рассеянно ответила вместо Пиона Эф.

- Интересно всё же знать, кто наш новенький изгой и что привлекло его. Просто так сюда не переезжают и летний отдых не планируют. Может, сходим завтра и поприветствуем новых соседей? Надо же всё-таки знать, запасаться нам кольями или берушами.

- Вряд ли там сирены, Глэч. Морских водоёмов здесь нет, только река, да и та в другой стороне. И ходить мы туда не будем, нечего привлекать излишнее внимание, - ответила Эф, вспоминая прошедший день.

- Тогда давай пернатого отправим на разведку, пусть и от него польза какая-никакая будет. А то летает ночами по лесам не пойми где, а днём дрыхнет так, что от храпа полы дрожат.

- Пернатый не летает не пойми где, - передразнил попугай кота, - пернатый территорию охраняет и за Эф приглядывает, - проговорил он уже тихо последнюю фразу. - Но да, я могу полетать мимо, может, выведаю что-нибудь интересное.

- Так, оба, прекратили перепалку. Никто никуда не ходит, не летает, не разведывает и не подглядывает. Мы не лезем ни к кому, чтобы никто не лез к нам. Все всё поняли?

- Ладно, ладно, - лениво пробурчал Глэч. Спорить ему не хотелось. Хотелось ещё десяток сосисок.

- Там некромаг поселился, теперь он отвечает за кладбище, - решила всё же рассказать Эф, опасавшаяся, что любопытные носы с клювами всё-таки сунут их куда не следует.

- Так поэтому ты меня расспрашивала об их магии? – вспомнил Глэч их разговор недельной давности и подозрительно уставился на Эф.

- Да, интересно стало. Раньше же некромагов у нас не водилось, - вспомнила девушка слова мистера Пи, который представлял ей нового коллегу, - нужно знать, что они из себя представляют.

- Интересно, ну-ну, - недоверчиво проворчал четырёхухий, и если у него и остались вопросы, то задавать он их не стал. – И кстати, некромаг у нас уже бывал. Просто очень давно, да и пробыл недолго.

- Некромаг? С мертвяками что ли нянчиться будет? - хихикнул комок перьев. - А что, такой кадр не помешает. Нам бы его ещё пораньше, когда мистер Мерман никак не хотел почивать вечным сном в своей могилке, - припомнил он историю семилетней давности.

А дело было в том, что вдова вышеупомянутого мистера Мермана никоим образом не желала мириться с его скоропостижной, - всё-таки двести тридцать четыре года для водника пустяки, считай, умер в самом расцвете сил, - смертью. Которая, к тому же, была довольно нелепой - подавился, кто бы мог подумать, газированной водой. Поэтому, не придумав ничего лучше, миссис Мерман обратилась к местной ведьме, которая, мягко говоря, была уже не в своём уме от постоянных спиритических сеансов. И вместо того, чтобы просто вызвать дух мистера Мермана, она пробудила его из могилы, а точнее тело, и уже довольно подпортившееся. Крик миссис Мерман, когда её бедный муженёк ломился к ней в дом, куда привели его по привычке ноги, слышал весь город. Ловили и упока́ивали повторно беднягу два дня. К удивлению многих, оказалось, что зомби довольно шустрые и изворотливые.

Эф решила сменить тему.

- Снова ночью полетишь в лес? - поинтересовалась девушка, когда пернатик попросил вторую порцию кофе. Тот утвердительно кивнул.

Пернатого звали Пионом не просто. Точнее так его прозвала Эф, которой он напоминал этот цветок, благодаря своим бесчисленным слоям крыльев. Настоящее имя его было таким длинным и сложно произносимым, что Эф с Глэчем сразу же оставили все попытки его запомнить. А особенную схожесть с цветком он приобретал, когда хохлился. И получался необычный, живой бутончик, у которого разве что иногда дым из клюва шёл, если птица сердилась. Перья его были красивые, золотистые с разнообразными переливами, от золотого медового до нежно оливкового, и непробиваемые, как броня, ну или как чешуя дракона.

Оставив двух чудных созданий природы доедать ужин, Эф вышла на деревянное крыльцо и присела прямо на старые доски. Вечерело, и девушка с наслаждением вдохнула прохладный воздух, в котором витал запах медовых слив и черёмухи.

Это была окраина городка Па́йдмент. У него даже было отдельное название – Фронтон. Но все местные давно прозвали его Чердаком. Как то место в доме, куда редко заглядываешь. Тихий и спокойный, таящий в себе особые тайны, которые непозволительно видеть посторонним, и словно застывший во времени, Чердак разительно отличался от своего яркого и жизнелюбивого соседа. Сюда могли прийти только разве что на кладбище, навестить близких. Да и то, так как оно было напротив въезда в деревушку, гостей этот отшельный район принимал редко.

Чердак представлял собой не больше пары десятков домов, разбросанных в спрятанной от дороги стороне. От Пайдмента до него можно было добраться пешком за полчаса, идя мимо полей. Обычно они утопали в цветах, которые сменялись каждый сезон. Даже зимой из-под снега торчали синие бутоны. На половине пути поле кончалось и сменялось берёзовой рощей, где негласно начиналась граница Чердака. Высокие белоснежные хранительницы представали перед путниками очень тихими и будто грустными, ничего не замечающими, погружённые в свои мысли. Почти в самом конце дороги, слева от неё раскинулось старинное городское кладбище. Оно возвышалось перед оврагом, который зарастал огромным морем земляники.

Напротив кладбища был поворот направо, где и начиналась деревушка. В самом начале дороги была огромная яма, из которой было довольно сложно выбраться. Почему-то её упорно не хотели заделывать сами жители, не раз прогоняя рабочих, пытавшихся её засыпать и проложить асфальт. Она словно была защитной преградой от чужаков. А тем, кто жил здесь на постоянной основе, были известны хитрости объезда.

Дома начинались с левой стороны, и седьмым и последним из них на улице Неддл был дом Эф. Из-за ярко-красной крыши он получил имя «Рэ́дшелтор». Все дома в Пайдменте как-то назывались, и жители ориентировались исключительно по этим названиям, не обращая никакого внимания на улицы, что были названы исключительно формально.

Это была прекрасная территория, почти не огороженная забором, чем и пользовались соседские куры, чувствуя себя здесь как дома, и которых из вредности часто гонял Пион. У самой дороги был колодец-колонка. А так как с водопроводом в деревушке иногда случались перебои, ей пользовались соседи, чьи дома стояли неподалёку.

Сам дом занимал место посередине участка и имел два входа. Эф позже поняла, что, скорее всего, дом не изначально имел такой вид, а приобрёл его в результате достройки прежними хозяевами. Они с Глэчем и Пионом сами ремонтировали его: красили, ломали, меняли и достраивали. Но всё равно решили оставить и что-то из его прошлого, как дань уважения и памяти: тяжёлые резные двери, которых, казалось, время даже не тронуло, стеклянную перегородку на кухне, которая меняла цвет в зависимости от падения лучей солнца. Камин в гостиной, знавший всю историю дома и являвшийся его сердцем. Но особую любовь Эф заняло витражное окно на чердаке. Ни окно, ни чердак не были изначально частью дома, однако чердак появился так давно, а окно куплено в самом начале их жизни в Пайдменте, что Эф и остальные со временем начали считать его тем, что было здесь до них.

Это было круглое цветное стекло, которое разделялась на десять частей с таким же кругом по центру. Каждая часть представляла собой отдельную историю, которая была вынуждена повторяться раз за разом. И лишь центр оставался неизменным, наблюдая за этим круговоротом. Эф часами могла разглядывать окно. Почему-то оно казалось ей переходом в другой мир. Вот только было непонятно, как им пользоваться.

На территории дома не было каменных дорожек или тропинок, всё застилала трава, невысокая, пушистая и мягкая. А слева от крыльца был небольшой остриженный холмик. Эф нравилось иногда сидеть прямо на земле и подстригать маленькими садовыми ножницами быстро растущую траву, а потом проводить по ней ладонью.

Перед крыльцом возвышалась пара высоких, стройных и белоснежных берёз. На них росли серёжки, длинные и красивые. Казалось, деревья вот-вот коснутся макушками неба, такими они казались Эф огромными. Тяжёлые и длинные ветви тихо колыхались на ветру и словно были готовы обнять и утешить любого, кто в этом нуждался.

Заднюю часть дома огибал небольшой сад. Медовые сливы, сладкая черёмуха, хрустящие яблоки, сочный крыжовник – это место было плодородным, как и весь остальной городок. В задней части сада росли кусты чёрной смородины, которые давно облюбовали большие шмели. Здесь же часть двора утопала в ромашках. А тропинка вела прямо к лесу через огород слева от неё и поле - справа. Это было особенное место особенного места.

Эф очнулась, когда почувствовала горячее прикосновение крыла. Она уже ясным взором взглянула на небо, на котором рассыпались звёзды.

«В городе такого никогда не увидишь», - подумалось Эф. Здесь же, стоило поднять голову, как глазам являлось серебряное море, которое зачаровывало и влекло в свои сети и долго могло не отпускать твой взор. Но не звёзды сейчас стали предметом любования девушки. Её вниманием всецело завладела луна.

- Чёрт, сколько времени? Который час? – досадливо спросила Эф то ли у Пиона, то ли у небесных светил.

- Не волнуйся, у тебя есть ещё время добраться до леса, - деловито сообщила птаха. - Я бы к тебе и позже вышел, но меня Глэч достал. Он, видите ли, решил, что окружающие очень хотят послушать его новые стихи. А решительные возражения, что это не так, он предпочёл проигнорировать.

- Ты не обязан меня сопровождать, ты ведь знаешь? – благодарно улыбнулась ему девушка. – Со мной всё будет в порядке. Всегда всё в порядке.

- А я и не сопровождаю, мне просто по пути, - невозмутимо ответил пернатый. - К тому же вдвоём веселее.

Эф ещё раз взглянула на луну и, выйдя через задний двор к полю, прямо босиком, не спеша направилась к лесу.

- Кажется, нам пора наконец заняться крышей, - зацепился её взгляд за огромное жёлтое пятно с брызгами на ней.

Пару месяцев назад в Рэдшелторе между Глэчем и Пионом разгорелась самая настоящая война, за развязку которой Эф винила себя. Как-то вскользь упомянув, что не помешало бы перекрасить крышу, она тут же об этом забыла. Зато за эту идею ухватилась вечно и по всякому поводу спорящая между собой парочка. Глэч настаивал на неизменно красном цвете – всё же название коттеджа должно было оставаться обоснованным, а Пион, то ли из вредности, то ли из-за избытка энергии, яро настаивал на ярко-жёлтом. В результате, едва крыша начала приобретать новый оттенок красного, как на неё тут же была сброшена бомба в виде раскрытой банки жёлтого цвета. Так и не придя ни к какому компромиссу, крыша осталась красной с жёлтым пятном. Радовало лишь одно, что эта часть выходила на задний двор, и соседи не задавали вопросов по поводу смелого дизайна, лицезрея итог её неожиданного преображения.

- А мне нравится моё творчество, - захихикал Пион на её плече. – Живенько так, оригинально. Я, между прочим, всю душу в него вложил.

- Ты специально уронил на крышу банку с краской, чтобы последнее слово осталось за тобой. Как ты черепицу только не пробил, удивляюсь.

- Ну так и осталось ведь.

Занавески на кухне трепетали от лёгкого ветра, который приносил запах скошенной накануне травы, ромашек и чего-то необъяснимого, но такого спокойного и умиротворённого, что в его объятиях хотелось раствориться. Глэч в полудрёме что-то бормотал себе под нос. В окно светила полная луна, коснувшись объятиями своих владений. Было тихо. Только где-то далеко раздавался волчий вой.

***

Эф опаздывала. Ну, как опаздывала, скорее, всё же спокойно успевала к началу рабочего дня. Опозданий она не терпела и всегда являлась в нужное время задолго до установленного часа, почему-то считая, что, если пришла вовремя, значит, автоматически опоздала.

Вот и сейчас она заходила в здание музея ровно в десять, проклиная прошлую ночь, и что так долго приходила в себя.

В город она ходила пару раз в неделю, иногда и реже, если сама работа это позволяла. Чаще же реставрации происходили прямо на территории кладбища, в небольшом домике. Но работа в городе часто увлекала её до глубокой ночи, и тогда Эф ночевала у себя в кабинете, который практически стал ей вторым домом.

Эф торопливо забежала в свой небольшой кабинет, в котором не часто работала, предпочитая обитать в залах реставрационных мастерских. Только сегодня вышло, наоборот, и, изменяя своей обычной привычке, она осталась один на один с ноутбуком за рабочим столом. Нужно было составить отчёт о выполненных работах и набросать примерный план предстоящих.

На самом деле бумажки мистера Та́ймли, директора музея, интересовали мало, ему было достаточно видеть результат. А так как он всегда превосходил все ожидания, то Эф работала на полном доверии. Но самой ей был важен порядок и отчёт в своих делах, к тому же он помогал создать очередную иллюзия порядка и ясности и в самой её жизни.

Эф любила камень. С ним она чувствовала себя свободно и спокойно. Несмотря на то какое буйство мыслей могло происходить в её голове и сердце, и как глубоко она в них ни погружалась, девушка научилась молниеносно разрывать эту связь, всего лишь прикоснувшись к камню. Отстранение – вот то, что ей так не хватало в реальной жизни. Когда собственные разрушающие мысли можно было бы срезать как камень инструментом – уверенно, точно и навсегда. Но, увы, данная роскошь непосильна даже её перу.

Она помнила, как впервые прикоснулась пером к камню, и как оно мягко вырезало часть скалы, потом ещё и ещё, и как подарило ей первое убежище, пусть и временное. Помнила она и горе, и боль от потери, страх и отчаяние, непонимание и злость.

Эф холодно усмехнулась, постепенно погружаясь в мир цифр, сроков и результатов своей работы.

За последние пару месяцев реставрационных работ пришлось проделать очень много, а предстояло и того больше. В начале лета по окрестностям Пайдмента прошлась большая буря, результатом которой оказались многочисленные разрушения по всему городу. Но больше всего пострадало кладбище. И если надгробные камни в восстановлении проблем не создали, так как почти и не пострадали, то со скульптурами дела обстояли печально.

Оторванные руки и головы, стёртые лица, поломанные крылья, раздробленные каменные тела. Некоторые и вовсе требовалось собирать как кубики. Работать приходилось много, чему сама Эф была, конечно, рада.

Часы показывали начало третьего, когда стук клавиш по клавиатуре прервал тихий стук о дверной косяк. Дверь она так и не закрыла.

- Да, заходите, - пробормотала девушка, не поднимая глаз от монитора. Она была не в духе. Солнце ярко светило с левой стороны окна и даже плотные шторы не спасали от этого раздражающего глаза света. Начинала болеть голова, а следовательно, и портиться настроение. Кажется, пора было сменить светлый кабинет на тёмную реставрационную.

Тихие шаги медленно пересекли кабинет и остановились у её овального стола. Почувствовав в воздухе веяние мяты и лимона, Эф очень медленно подняла голову и напряжённо посмотрела на вошедшего. С Аспером они не виделись несколько дней, и девушка почти вздохнула с облегчением, надеясь, что на прошлой встрече всё и закончится.

Аспер, как всегда, выглядел безупречно в своём костюме, что даже немного раздражало. Тёмные волосы были уложены назад, голубые глаза смотрели спокойно, но с каким-то затаённым ожиданием. Даже не так. Они выжидали. Но чего именно, Эф об этом размышлять не хотелось.

Об отношениях с кем-то Эф не думала. Никогда, насколько она себя помнила. Любое долгое общение с кем-то её изматывало. Не хотелось видеть, слышать, понимать, чувствовать. Одиночество для неё было не приговором, а роскошью и наградой. Что уж говорить о долгих любовных отношениях, которые стоили огромных сил, времени, терпения и отдачи. И дело было вовсе не в том, что Эф было жалко тратить на кого-то жизнь, ей это было просто неинтересно.

- Просто ты не нашла того, кто бы этого стоил. Или он тебя ещё не нашёл. Вот поэтому и интереса нет, - вздыхал Глэч, в очередной раз наблюдая, как его любимица снова и снова отклоняет все возможные ухаживания мужчин. - Однажды появится кто-то достойный тебя, тогда ты взглянешь на это по-другому, - продолжал кот.

- И что же это будет такое, чего до этого ещё не было? Любовь с первого взгляда? Потеря головы и себя заодно? – неверяще отмахивалась Эф. – Мне этого не надо. И никогда не было надо. И я такая никому не нужна, - всё упрямо твердила сероглазая.

- Ну почему обязательно любовь с первого взгляда? Это всё клише, - недовольно морщился Глэч, - да и не бывает так. Всё это путается с привлекательностью, притяжением и заинтересованностью. Первое впечатление редко выходит верным. Любовь может появиться много позже. Пройти через равнодушие, неприязнь и даже ненависть. Никто не знает, как в итоге сложатся отношения двух существ, и чем обернутся их чувства друг к другу, плохие ли, хорошие ли. Да и достижение самой любви ещё не знаменует финал, что всё пройдено и можно расслабиться, а все чувства поставить на сохранение. Достигнуть чего-то, это половина победы. Сохранить же это, питать и охранять - борьба совсем иная.

- Нет, спасибо, борьбы мне в жизни и так хватило с лихвой. Обойдёмся без любви, - отрезала Эф, обычно этим и заканчивая подобные темы.

Впервые она увидела его около месяца назад, когда им представили новое руководство отдела, отвечающее за городское кладбище и похоронное бюро. Старый мистер Пи уходил на пенсию, а вместе с ним ещё несколько человек решили оставить свои должности. И вот, добродушный и радостный бывший директор по благоустройству и содержанию городского кладбища передаёт ключи и пожимает руку голубоглазому мужчине, произнося речь, которую Эф уже не слушала.

Она внимательно следила за брюнетом. Красивый, уверенный, спокойный и опасный. Внутренний голос подсказывал – с ним не всё так просто. Новый человек в городе – это всегда событие. И если большинству было просто любопытно узнать, кем же является новенький «изгой» внешнего мира, ведьмаком или вампиром, ясновидцем или говорящим с духами, то Эф задавалась другим вопросом – насколько он может быть опасен для города?

Большинство жителей Пайдмента, хотя и были разношёрстны по своей природе, сущности, силам и даже вредоносностям, уживались вполне мирно. Потому что понимали, что это место - их последний шанс на спокойную жизнь. Больше идти некуда, все попытки ужиться в обычном мире они истратили, как и силы на борьбу, ненависть и ожесточение. А значит, надо принимать мирные условия игры, даже если это идёт вразрез с твоими внутренними демонами.

Пока Эф пыталась разобраться, что её беспокоит, она упустила, когда взгляд нового хозяина кладбища переключился на неё. Голубые глаза впились в серые и не отпускали. И совсем не метафорически. Не отпускали в прямом смысле. Её удерживали. Силой. Но девушка лишь досадливо махнула головой и, метнув ледяной взгляд в мужчину, разорвала связь.

Было видно, что Аспер удивился, но лишь на миг. Он что-то быстро шепнул мистеру Пи, и когда тот радостно закивал, подошёл вместе с ним к Эф.

- Аспер, позвольте вам лично представить нашего лучшего реставратора, Эф. Команда Эф специализируется на картинах и книгах. Рейт и Лив, они где-то здесь, - мистер Пи обвёл зал глазами, ища неугомонных близнецов, которые только что стояли рядом с девушкой. Но едва заметив, что он направляется в их сторону, исчезли, как по волшебству. Ну, или не как. Мистера Пи они любили, но будучи натурами ураганными, не могли долго стоять на одном месте и выслушивать рассказы старшего коллеги о тонкостях похоронного бизнеса. Однако их неугомонность никогда не мешала работе, где они словно застывали во времени, когда оперировали над холстом и бумагой.

- Но камень она не доверяет никому, предпочитая всё восстанавливать самостоятельно. Вся часть отреставрированного кладбища - её рук дело. Она у нас просто золото. Ну, или мрамор, понимаете, да?

Мистера Пи позабавила собственная шутка и, быстро хихикнув, он продолжил.

- Так что будьте уверены, вы в надёжных руках. Точнее, ваше кладбище.

На лице мистера Пи читалось, что он крайне гордится такими прекрасными кадрами и, уходя на пенсию, оставляет после себя крепкий фундамент, а не развалившиеся руины, что ему самому неимоверно льстило.

Эф поморщилась, она не любила привлекать внимание. И это не ускользнуло от нового коллеги, который не отводил от неё теперь уже самого обычного, но всё равно, словно заглядывающего в душу, взгляда на протяжении всего знакомства.