Бану

Глава 1

За окнами школы стоял один из тех прозрачных весенних дней, когда солнце уже припекало почти по-летнему, а деревья всё ещё не спешили покрываться молодой зеленью. По школьному двору ветер гонял прошлогодние листья, время от времени поднимая их над землёй, а из приоткрытого окна кабинета истории доносился запах влажной почвы и нагретого солнцем камня.

Бану сидела на третьей парте у окна и изо всех сил старалась сохранять видимость внимания.

Учитель уже давно рассказывал о древних цивилизациях, и его спокойный, обстоятельный голос постепенно сливался для неё в монотонный поток слов.

— ...Племена, населявшие эти территории, постепенно переходили от разрозненных поселений к более сложным формам общественного устройства. Возникали первые города, развивались торговые пути, устанавливались связи между отдалёнными областями...

Бану скользнула взглядом по циферблату часов.

До звонка оставалось двадцать три минуты.

Она едва заметно вздохнула и подперла щёку ладонью. История никогда не входила в число её любимых предметов, особенно когда речь заходила о давно исчезнувших народах, древних поселениях и торговых путях, названия которых она забывала едва ли не сразу после контрольных работ. Возможно, всё это действительно было интересно, но Бану искренне не понимала, зачем тратить столько времени на изучение чужого прошлого, когда впереди её ждала собственная жизнь, обещавшая куда больше впечатлений.

Её интересовало настоящее, а ещё больше — будущее.

Она мечтала о больших городах, где по вечерам улицы сияли миллионами огней, где в дорогих ресторанах ужинали элегантно одетые люди, а витрины магазинов манили платьями, стоимость которых, как ей казалось, могла превысить цену всей мебели в её комнате. Бану хотелось путешествовать, бывать на вечеринках, знакомиться с интересными людьми и однажды оказаться в том мире, который пока существовал для неё преимущественно на фотографиях и экране телефона.

Она была уверена, что заслуживает такой жизни. Ей оставалось окончить школу, получить образование и найти способ пробиться туда, где, как ей казалось, начиналось настоящее счастье. Бану пока не понимала, что, измеряя людей достатком и внешностью, сама лишает себя возможности увидеть в них то, что действительно имеет значение.

Бану незаметно сунула руку в карман пиджака и нащупала жевательную резинку. Прикрывшись раскрытым учебником, она осторожно развернула фантик и отправила жвачку в рот, стараясь не шуршать обёрткой.

Учитель тем временем продолжал объяснять:

— Развитие торговли, в свою очередь, способствовало культурному обмену между народами. Люди перенимали друг у друга ремёсла, обычаи, знания...

Бану едва заметно закатила глаза и потянулась к маленькому зеркальцу, лежавшему рядом с тетрадью. Сделав вид, будто проверяет записи, она взглянула на своё отражение и поправила выбившуюся прядь волос.

Сегодня она себе нравилась. Даже очень.

Она чуть приподняла подбородок, повернула голову к окну, оценивая, как выглядит со стороны, и вдруг заметила в зеркале отражение Лейлы, сидевшей неподалёку.

Подруга смотрела прямо на неё.

Бану вопросительно подняла брови, и Лейла едва заметным движением глаз указала в сторону стены.

Этого оказалось достаточно.

Бану чуть повернула зеркальце, чтобы увидеть другую часть класса.

Севиль сидела за партой у стены, склонившись над тетрадью. Она старательно записывала объяснения учителя, время от времени сверяясь с учебником, словно действительно собиралась запомнить каждое его слово.

Бану почти никогда с ней не разговаривала. Севиль не обижала её, не вмешивалась в её дела и не давала поводов для открытой неприязни. Однако между ними существовала дистанция, которую Бану никогда не пыталась преодолеть. Девушка просто не принадлежала к её кругу, а потому оставалась для неё кем-то незначительным, на кого не стоило тратить ни времени, ни внимания.

Взгляд Бану скользнул ниже и остановился на обуви одноклассницы.

Туфли были тёмными, с невысокими каблуками и потёртыми носами. Они выглядели старомодно, и Бану несколько мгновений разглядывала их, прежде чем уголки её губ приподнялись в насмешливой улыбке.

Она снова посмотрела на Лейлу.

Та прикрыла рот ладонью, скрывая смех.

Бану закрыла зеркальце и перевела взгляд на Наргиз, сидевшую впереди. Их глаза встретились, и Бану едва заметно кивнула в сторону Севиль.

Наргиз сразу поняла, что подруга что-то задумала.

План сложился почти мгновенно.

Когда прозвенел звонок, класс ожил. Задвигались стулья, ученики заговорили о предстоящем уроке физкультуры, а из коридора донёсся шум торопливых шагов.

Бану вышла из кабинета вместе с Лейлой и Наргиз.

— Я всё-таки не понимаю, зачем она купила именно это платье, — сказала Лейла, продолжая какой-то начатый ещё на уроке разговор. — Оно ей совершенно не идёт.

— Потому что ей нравится, — невозмутимо ответила Бану. — Иногда людям достаточно полюбить вещь, чтобы решить, будто она красивая.

— Это ты сейчас про платье или про себя?

Бану рассмеялась.

— Про себя я вообще молчу. Я безупречна.

Подруги дружно засмеялись и направились в раздевалку.

До начала физкультуры оставалось несколько минут.

Севиль уже переодевалась. Она сняла туфли и аккуратно поставила их возле скамьи, после чего достала из сумки спортивную форму.

Бану заметила обувь почти сразу.

Она обменялась быстрым взглядом с Лейлой, и та ответила едва заметной улыбкой.

Дождавшись, когда Севиль отвернётся к своему шкафчику, Бану наклонилась, подхватила одну туфлю и передала её Лейле. Та, словно ничего особенного не произошло, прошла мимо Наргиз и незаметно вручила обувь ей.

Вторую туфлю Бану взяла сама.

Как раз в этот момент у двери появился Эльвин. Он собирался уходить из раздевалки, когда девушка остановила его и протянула ему добычу.

— Возьми.

Эльвин посмотрел сначала на неё, затем на туфлю в её руке.

— Ты опять что-то придумала?

— А когда я придумываю что-нибудь плохое?

Он красноречиво взглянул на обувь.

— Это смотря для кого.

Бану улыбнулась, словно вопрос показался ей забавным.

— Просто помоги. И не задавай лишних вопросов.

Эльвин покачал головой, но туфлю всё-таки взял.

— Если нас поймают, я тебя не знаю.

— Не поймают, — уверенно ответила Бану.

Она произнесла это так легко, словно чужие неприятности были пустяком, который при желании можно уладить одной улыбкой.

Вскоре раздевалка опустела. Девушки отправились на урок, а Эльвин вышел во двор с туфлёй, которую ему передала Бану.

Когда раздевалка опустела, Бану, Лейла и Наргиз вышли во двор, где их уже ждал Эльвин с обеими туфлями.

— Ну и что теперь? — спросил Эльвин, разглядывая обувь. — Неужели вы действительно собираетесь оставить её здесь?

— Конечно, нет, — ответила Лейла. — Мы просто хотим, чтобы Севиль немного понервничала.

— А если она не найдёт туфли?

— Найдёт, — уверенно сказала Наргиз. — Только не сразу.

Эльвин покачал головой, но спорить не стал. Они выбрали дерево с высокими, крепкими ветвями. Эльвин забрался на нижнюю ветку, а Бану подала ему туфлю, которую до этого держала сама. Лейла передала ему вторую — ту, что получила от Наргиз. Эльвин зацепил обе туфли за ветку, после чего осторожно спустился на землю.

— Вот теперь другое дело, — довольно произнесла Бану. — Посмотрим, сколько времени ей понадобится, чтобы поднять голову.

Все рассмеялись и вернулись к школьному зданию, стараясь вести себя так, будто ничего не произошло.

Он не подвёл.

Севиль обнаружила пропажу, когда после урока физкультуры вернулась в раздевалку и стала собираться домой.

Она подошла к скамье, где оставила обувь, и остановилась, недоуменно глядя на пустое место. Сначала ей показалось, что она просто забыла, куда поставила туфли, но, обыскав сумку и заглянув под скамью, она поняла, что обувь исчезла.

— Девочки, вы не видели мои туфли? — спросила она, оборачиваясь к одноклассницам.

Лейла посмотрела на неё с таким невинным выражением лица, что заподозрить её было бы почти невозможно.

— Какие туфли?

— Мои. Я только что оставила их здесь, возле скамьи.

— Может быть, ты переставила их в другое место? — предположила Наргиз.

Севиль покачала головой.

— Нет, я точно помню, что поставила их сюда.

Она снова принялась искать: заглянула под соседние скамьи, проверила пространство возле шкафчиков, открыла сумку и даже посмотрела за дверь, словно кто-то мог по ошибке унести обувь в коридор.

— Здесь ничего нет, — заметила Наргиз, наблюдая за её поисками.

— Давайте посмотрим в коридоре, — предложила одна из девочек.

И начались поиски, в которых неожиданно приняли участие почти все оставшиеся в раздевалке ученицы. Кто-то заглядывал под скамьи, кто-то проверял коридор, другие расспрашивали девочек, которые переодевались раньше.

Бану тоже не осталась в стороне. Она присела и заглянула под ближайшую скамью, после чего с самым серьёзным видом покачала головой.

— Здесь ничего нет.

Севиль растерянно оглядела раздевалку. Она всё ещё надеялась, что кто-нибудь обнаружит туфли в самом неожиданном месте и всё закончится обычным недоразумением.

— Но я ведь только что оставила их здесь, — повторила она, уже не столько обращаясь к подругам, сколько пытаясь убедить саму себя.

— Может быть, кто-то случайно взял их, — сказала Лейла.

Севиль посмотрела на неё с недоумением.

— Зачем кому-то понадобились мои туфли?

На этот вопрос никто не ответил.

Бану пожала плечами.

— Не переживай. Может быть, скоро найдутся.

Её голос звучал участливо, и со стороны могло показаться, что она действительно хочет помочь. Только в глазах девушки пряталось веселье, которое она тщательно старалась не выдавать.

Севиль ещё раз взглянула на часы. Уроки подходили к концу, и оставаться в школе в надежде на чудо не имело смысла.

— Мне пора домой, — тихо произнесла она.

Она собрала вещи и перекинула сумку через плечо. Не найдя туфель, Севиль решила идти домой в кроссовках; перед выходом она ещё раз оглянулась на раздевалку, надеясь, что кто-нибудь всё-таки вспомнит, куда делась её обувь.

Все рассмеялись, и вскоре компания направилась к выходу из школьного двора.

Когда Бану вместе с подругами наконец вышла из школы, солнце уже клонилось к горизонту. Длинные тени пересекали двор, а ветер шевелил сухие ветви дерева у ограды.

Севиль уже направлялась к выходу, стараясь держаться подальше от остальных. Она опустила голову, будто внимательно разглядывала дорожку под ногами, но время от времени её плечи едва заметно вздрагивали. Девушка быстро проводила ладонью по щеке, стирая слёзы, и тут же оглядывалась, надеясь, что никто этого не заметил.

Бану заметила слёзы Севиль, но вместо сочувствия почувствовала лишь мимолётное раздражение: ей не хотелось признавать, что их шутка причинила кому-то настоящую боль. Она убеждала себя, что туфли не пропали навсегда и что ничего по-настоящему страшного не произошло. Так было проще — ведь иначе пришлось бы признать, что веселье одной компании обернулось унижением для другого человека.

По крайней мере, именно так Бану объясняла себе собственный поступок, не желая задумываться о том, что для Севиль эти туфли могли значить гораздо больше, чем для неё.

Подруги шли рядом, тихо переговариваясь, когда девушка вдруг произнесла:

— Представляете, иногда люди теряют что-нибудь, даже не догадываясь, что оно находится прямо у них над головой.

Лейла повернулась к ней.

— Значит, им следовало бы смотреть внимательнее.

— Совершенно верно, — ответила Бану с улыбкой. — Самые очевидные вещи порой оказываются там, где никто не догадается их искать.

Подруги засмеялись, стараясь не слишком громко привлекать к себе внимание.

Севиль услышала их разговор.

Она замедлила шаг, и лицо её изменилось: в насмешливых словах Бану ей почудился намёк, хотя она ещё не понимала, в чём именно заключалась шутка.

Девушка остановилась и медленно подняла голову.

Сначала её взгляд скользнул по нижним ветвям старого дерева, затем поднялся выше, к переплетению тонких, почти голых сучьев.

И вдруг замер.

На одной из высоких ветвей висели её туфли.

Обе.

Они были зацеплены за ветку так, что с земли их было трудно заметить, и теперь слегка покачивались от ветра.

Севиль несколько секунд не двигалась, словно увиденное не укладывалось у неё в голове. Потом она сделала шаг к дереву, продолжая смотреть вверх. На мгновение её лицо озарилось облегчением: туфли нашлись, значит, она не потеряла их и не придётся объяснять дома, куда они пропали.

Но облегчение быстро сменилось другим чувством.

Теперь она понимала.

Это не было недоразумением. Никто случайно не мог забросить обе туфли на такую высоту, а затем оставить их там. Кто-то специально устроил всё это, наблюдая за её поисками и притворяясь, что хочет помочь.

Севиль обернулась.

Бану и её подруги уже удалялись по дорожке. Их голоса постепенно стихали, но до Севиль всё ещё доносился смех.

Она смотрела им вслед, чувствуя, как к горлу подступает обида. Ей хотелось крикнуть, потребовать объяснений, заставить их остановиться и хотя бы раз посмотреть ей в глаза. Однако слова так и не сорвались с губ.

Бану не обернулась.

Она шла рядом с подругами, уверенная, что день закончился удачно и что маленькая шалость не заслуживает ни долгих разговоров, ни угрызений совести.

За её спиной ветер снова прошёлся по ветвям старого дерева. Одна из туфель качнулась, зацепилась краем за соседний сучок и замерла над землёй.

Севиль осталась стоять под деревом, а её обидчицы продолжали удаляться…

Глава 2

Последние школьные дни остались позади. Одиннадцатиклассники сдали выпускные экзамены и теперь с нетерпением ожидали результатов, от которых во многом зависели их дальнейшие планы. Самое трудное, казалось, уже закончилось: больше не нужно было каждое утро торопиться на уроки, просиживать часы за партами, готовиться к контрольным и вздрагивать при виде учителя, который входил в класс со стопкой проверенных тетрадей. Впереди наконец открывалось долгожданное лето, а вместе с ним — новая жизнь, пока ещё туманная, полная надежд и неизвестности.

Впрочем, окончательно расслабиться выпускникам не удавалось. Одни бесконечно обсуждали, как написали экзамены, вспоминая задания, в которых могли допустить ошибки, и сравнивая свои ответы с ответами одноклассников. Другие уже строили планы на поступление, выбирали университеты, представляли себя студентами и с тревогой ждали результатов. Родители интересовались каждым баллом, учителя напоминали о необходимости следить за объявлениями, а разговоры о будущем то и дело перемежались предположениями, сомнениями и надеждами.

Но было у одиннадцатиклассников и другое, куда более приятное занятие, которое на время заставляло забыть и об экзаменах, и о предстоящем поступлении.

Выпускной!

До торжественного вечера оставалось ещё несколько недель, и теперь подготовка к нему постепенно занимала всё больше места в жизни вчерашних школьников. Нужно было выбрать наряд, подобрать туфли, определиться с причёской и макияжем, договориться о фотографиях и решить множество мелочей, которые по отдельности казались незначительными, но вместе превращались в целое событие. Девушки обсуждали платья на переменах, в телефонных переписках и по вечерам, пересылали друг другу фотографии понравившихся моделей и часами спорили о том, какой цвет лучше подчеркнёт их внешность.

Бану, разумеется, тоже не собиралась оставаться в стороне.

Она уже успела мысленно примерить десятки нарядов, пересмотреть множество фотографий в интернете и составить собственное представление о том, каким должен быть идеальный выпускной вечер. Ей хотелось не просто красиво выглядеть — она мечтала произвести впечатление, услышать восхищённые комплименты и увидеть на фотографиях именно ту себя, которую давно представляла в своих фантазиях. Для Бану этот вечер был не только прощанием со школой, но и возможностью почувствовать, что перед ней действительно открывается дверь в новую, более яркую жизнь.

Возвращаясь из школы, усталые, но весёлые, девушки снова заговорили о любимой теме.

— Девочки, у нас осталось совсем мало времени!

— До чего? — с невинным выражением лица поинтересовалась Лейла.

— До выпускного!

— А-а-а, — протянула Бану с облегчённой улыбкой. — А я уже подумала, что ты собираешься сообщить нам о конце света.

— Для моего кошелька выпускной будет примерно тем же самым, — совершенно серьёзно ответила Наргиз.

Лейла рассмеялась, а Бану покачала головой, хотя и сама едва сдерживала улыбку.

Подруги направились по залитой солнцем улице, продолжая обсуждать предстоящий вечер. До выпускного оставалось несколько недель, но мысленно они уже были в праздничном зале — среди музыки, нарядных гостей, сияющих огней и фотографий, которые должны были сохранить память об этом времени.

Сегодня им хотелось говорить о нарядах и развлечениях, а не о взрослении, которое уже приближалось и вскоре должно было изменить привычный уклад жизни.

— Я точно хочу длинное платье, — мечтательно произнесла Лейла. — Только не слишком пышное, чтобы можно было нормально двигаться и танцевать.

— А я хочу такое, чтобы все обернулись, когда я войду в зал, — призналась Наргиз.

— Скромность — твоё второе имя, — усмехнулась Бану.

— Разумеется. Я вообще очень скромная. Просто моя скромность будет в платье с открытой спиной.

Девушки дружно рассмеялись.

Постепенно разговор перешёл от платьев к туфлям, от туфель — к причёскам и макияжу. Каждая уже представляла свой будущий образ, хотя окончательного решения пока ни у кого не было.

— Мне обязательно нужен хороший визажист, — заявила Лейла. — Если я буду краситься сама, на фотографиях меня потом никто не узнает.

— А я хочу стрелки, — сообщила Наргиз.

— Ты каждый раз хочешь стрелки, а потом пять минут рассматриваешь себя в зеркале и жалуешься, что похожа на разъярённую кошку.

— Значит, в этот раз буду разъярённой кошкой. Зато красивой!

Бану смеялась вместе с подругами, время от времени вставляя свои замечания. Все казалось удивительно простым и прекрасным: впереди был выпускной, затем лето, новые планы и знакомства. Никто из них пока не хотел задумываться о том, что школьная жизнь, казавшаяся бесконечной, скоро останется в прошлом.

Когда девушки подошли к перекрёстку, Лейла неожиданно остановилась и посмотрела на подруг.

— А почему мы вообще идём домой?

Наргиз удивлённо подняла брови.

— Потому что дома существует еда?

— Еда никуда не денется. А вот мы можем прямо сейчас заехать в торговый центр.

Бану даже не пришлось уточнять, какой именно.

— В тот самый?

— Конечно! В самый большой.

После этих слов решение было принято практически мгновенно.

Через некоторое время девушки уже входили в огромный торговый центр, расположенный в центре столицы. Как всегда, Бану почувствовала, будто переступила невидимую границу, отделявшую обыденную жизнь от другого, совершенно особенного мира.

Каждый раз, оказываясь здесь, Бану словно попадала в сказку.

Высокие витрины, мягкий свет, безупречно одетые манекены, огромные зеркала и аромат дорогих духов действовали на неё почти магически. Бану верила, что вещи за стеклянными дверями бутиков способны сделать счастливее любую девушку.

Ещё совсем недавно она сидела на занятиях, с нетерпением поглядывая на часы и мечтая поскорее оказаться дома, а теперь словно преобразилась: походка стала увереннее, взгляд оживился, а на губах появилась довольная улыбка.

Здесь она чувствовала себя свободной, красивой и почти неуязвимой — словно за пределами торгового центра оставались все заботы.

Она шла между витринами, рассматривая новые коллекции и останавливаясь возле особенно понравившихся вещей. Отсутствие скидок и близких праздников ничуть не мешало ей находить новые поводы для покупок.

— Девочки, посмотрите на эти туфли! — вдруг воскликнула она.

Наргиз даже не повернула головы.

— Нет.

— Ты ещё даже не посмотрела!

— Мне и смотреть не нужно. Я уже знаю, что они тебе нужны.

— Они прекрасны!

— У тебя дома уже есть прекрасные туфли.

— Но таких нет.

Наргиз наконец взглянула на витрину и тяжело вздохнула.

— Конечно, нет. Потому что это другая пара.

Бану совершенно невозмутимо кивнула.

— Вот именно.

Подруги снова рассмеялись и продолжили прогулку, обсуждая всё подряд: от новых коллекций до того, какой оттенок лака лучше подойдёт к выпускному наряду.

Однако спустя несколько минут Бану неожиданно остановилась посреди прохода. Лейла едва не столкнулась с ней и недоумённо обернулась.

— Что случилось?

Бану не ответила. Она смотрела вперёд, словно забыла, что рядом с ней кто-то есть. В её взгляде появилось такое выражение, что Наргиз и Лейла невольно замолчали и проследили за направлением её глаз.

За стеклом одного из бутиков стоял манекен в вечернем платье.

Изумрудном.

Несколько секунд девушки просто смотрели на него, не находя слов.

Глубокий зелёный цвет мягко переливался под светом витрины, а расшитые камнями разных оттенков зелёного детали мерцали, словно драгоценные капли росы. Изящный корсет подчёркивал силуэт, а от талии вниз струились мягкие складки ткани, придавая платью лёгкость и движение. В нём не было ничего лишнего, и именно эта сдержанная роскошь делала его особенно прекрасным.

У Бану перехватило дыхание.

Это было не просто красивое платье: в нём воплощалось всё, о чём Бану мечтала, представляя выпускной, — восхищённые взгляды, безупречные фотографии и ощущение, что хотя бы на один вечер весь мир будет принадлежать ей.

— Я хочу его… — наконец едва слышно произнесла она.

— Мы тоже, — почти одновременно ответили Наргиз и Лейла.

Подруги переглянулись, а затем все трое решительно направились к бутику.

Внутри их встретила продавщица — женщина средних лет с безупречной причёской и спокойным, профессионально приветливым выражением лица. Она внимательно выслушала вопрос Лейлы и перевела взгляд на платье, которое продолжало притягивать взгляды девушек.

— Сколько оно стоит? — спросила Лейла.

— Четыреста девяносто девять манатов.

У Бану внутри всё похолодело.

Наргиз округлила глаза и посмотрела сначала на платье, потом на подруг.

— Четыреста девяносто девять? Вот ведь жадные! До пятисот манатов одного маната не хватило. Наверное, специально оставили, чтобы мы чувствовали себя почти миллионерами.

Лейла тихо рассмеялась, но Бану было не до шуток.

Четыреста девяносто девять манатов.

Она мысленно прикинула, сможет ли попросить у отца такую сумму. Вряд ли. Он наверняка удивится, узнав, сколько стоит одно платье, и даже не станет обсуждать покупку. Мама тоже, скорее всего, откажет.

И всё же попробовать стоило.

Бану достала телефон и набрала её номер. Пока шли гудки, сердце колотилось так сильно, что ей казалось, будто его стук слышен всем вокруг.

Наконец мама ответила.

— Да, милая.

— Мам, привет! Как у тебя дела?

— Хорошо, спасибо. Ты уже идёшь домой? Тебя ждёт горячий ужин. Или ты опять с девочками зашла в магазин?

— Да, мам… — Бану нервно сглотнула. — Мамочка, тут такое…

— Дай угадаю: тебе нужны деньги. Что ты на этот раз увидела? — В голосе матери прозвучала знакомая усмешка.

Это немного приободрило Бану. Собравшись с духом, она заговорила быстрее, словно боялась, что не успеет убедить мать, если будет подбирать слова слишком долго.

— Мамочка, здесь такое платье! Ты даже не представляешь, какое оно красивое. Именно о таком я всегда мечтала. Я очень хочу надеть его на выпускной. Пожалуйста, разреши мне купить его. Для меня это действительно важно.

— Вот как? Настолько красивое? — с любопытством переспросила мама. — И сколько же оно стоит?

Бану глубоко вдохнула.

— Четыреста девяносто девять манатов.

На другом конце провода повисла пауза.

— Ты шутишь?

— Нет, мам.

— Бану, это слишком дорого для одного платья. Я не могу дать тебе такую сумму, поэтому даже не думай об этом.

Улыбка медленно исчезла с лица девушки.

— Мамочка…

Она сама не заметила, как в глазах выступили слёзы.

— Я тебя очень прошу. Оно мне так нравится! Я никогда ещё не видела ничего красивее.

— Я понимаю, милая, но это не значит, что мы должны покупать каждую понравившуюся тебе вещь.