Книга Сальвера - читать онлайн бесплатно, автор А. Кеко. Cтраница 2
Сальвера
Сальвера
Оценить:

Рейтинг: 5

Сальвера

Когда карта была передана, а узлы завязаны, витрионцы сели на свой корабль и уплыли за горизонт, а пираты остались на собственном борту целые и невредимые, с осознанием того, что воды и провизии хватит лишь на две недели, а затем их ждёт мучительная смерть от жажды и голода. У пиратов на разграбленном корабле не осталось ни единой монеты, чтобы рассчитывать на торговлю с другими кораблями. Тогда каждый из них завязал петлю поверх узла на собственной верёвке, условившись воспользоваться ею, когда придёт время голода.

Легенда эта так и оставалась бы легендой, если бы однажды Тербий не узнал, что команда и капитан не погибли и не свели счёты с жизнью, как ожидали витрионцы. Они, как и двадцать лет назад, ходят под чёрным парусом, и сегодня на рассвете Радон убедился в этом воочию. Если сказка оказалась былью, а в этом довольно скоро представится шанс убедиться, то возникает вопрос: как, собственно, капитану Лантану удалось обойти обет на узлах, данный Богине? Ведь общеизвестно, что нарушение такого обещания заканчивается всегда одинаково — иногда мучительной, иногда мгновенной, но неизбежной смертью.

Каждый ребёнок в Сальвере однажды приходит в храм богини Йодары для Ритуала Первого Слова, на котором он или она обещает служить Богине до конца времён, а жрец помогает завязать малышу его первый узел, который никогда не будет развязан. Все последующие узлы скрепляют другие обещания — законный брак, долги, принятие титулов и прочие события, которые сопровождают жизнь каждого человека. Нарушишь обещание — и верёвка сожмётся среди ночи вокруг твоей шеи, или невнимательный извозчик расплющит твоё тело между каретой и стеной, или ступенька на крыльце храма окажется расшатанной, и голова весьма некстати соприкоснётся с острым гранитным краем, как это произошло с предыдущим главным жрецом Богини, чей титул звучит как Хранитель Обета.

Дыхание не сбилось, когда Радон толкнул плечом тяжёлую дверь на выходе из башни, настолько его тело привыкло ежедневно проделывать этот путь. Холодный осенний пейзаж открывал стального цвета море. Как он и предполагал, с земли кораблей не было видно. Тропинка от астрономической башни была выложена целыми гранитными валунами и не подходила для перемещения лошади — высок риск, что животное подвернёт ногу на скользких камнях. Потому небольшая конюшня находилась в пятнадцати минутах ходьбы вниз по склону. Мужчина прикрыл голову от мелко моросящего дождя капюшоном и спешно направился к ней. Не пройдя и дюжины шагов, он услышал, как деревянная дверь башни за спиной глухо хлопнула. В проёме показался Навин, который выглядел весьма сонным. Молодой, долговязый, высокий, смуглокожий, с копной каштановых кудрей на голове — таким выглядел верный друг и помощник принца Сальверы в это раннее осеннее утро. Радон вспомнил, как Селена за вчерашним ужином, упоминая Навина, назвала его «Бобиком». Даже в этой уничижительной кличке было больше индивидуальности, чем в собственном имени Навина*. Мужчина, не посчитав нужным задерживаться, отвернулся и продолжил спуск. Младший помощник старшего звездочёта побежал следом.

— Какие-то новости? — к его чести, Навин тоже нисколько не сбился с дыхания.

Они приближались к конюшне, и Радон звонко свистнул — это был сигнал конюху запрягать лошадь.

Радон молчал и только когда они оба зашли под крышу здания, кивнул конюху и повернулся к Навину:

— Ты должен остаться в башне и закончить расчёты, Навин. Мы это уже обсуждали.

Парень испуганно замотал головой:

— Не проси меня оставаться там с Молибденом наедине.

Предугадав возражение наставника, он поспешно добавил:

— Я взял все записи с собой! К вечеру будет готово.

Радон потёр усталое лицо ладонью:

— Я уже говорил, это важнее всего остального.

— Важнее корабля?

Мужчина усмехнулся, одновременно принимая поводья из рук конюха:

— Видел уже, проныра?

Они въехали в ворота замка верхом. Кобыла Радона была гнедой масти. В эту пасмурную погоду она казалась почти чёрной, только по бокам проступал глубокий красноватый отлив. Чёрная густая грива мокрыми прядями свисала с её шеи. Крепкая, глубокая грудь её вздымалась, а сухие ноги глухо ударяли копытами по брусчатке. Бронзовые накладки на уздечке тускло поблёскивали, а седло было тёмным от времени и ухода. Принц, как и его конь, не нуждался в украшениях — их легко мог узнать любой горожанин ещё издалека.

Серая же кобылка Навина была из тех усталых невзрачных животных, которых за плату можно было поменять на свежую в любом придорожном трактире.

Мужчины разошлись у самой парадной лестницы дворца. На фразу Навина о том, что он придёт в порт посмотреть на прибытие корабля, Радон только махнул рукой.

Принц отдал свой мокрый плащ слуге, дежурившему у дверей:

— Архонт завтракает?

Слуга замялся и тихо произнёс:

— В красном кабинете, господин.

Принц нахмурился. Он едва успел вернуться к её приезду, но успел ли? Радон с детства уяснил простую вещь: есть множество способов разозлить его мрачного и злобного отца, но самый верный из них — это родиться Аурой.

Толстый ковёр заглушал его шаги. Он вошёл в кабинет, и сердце дрогнуло от вида её худой спины и опущенных плеч. От этой фигуры, стоящей на коленях перед отцом, которого в эту минуту он ненавидел ещё сильнее, хотя был уверен, что такое вряд ли возможно. Радон отлично знал, что Архонт никогда не обсуждает свои дела в её присутствии, потому восторжествовал внутри, когда понял, что его визит в кабинет удачно совпал с её возвращением в замок.

Когда Аура ушла, Тербий длинными шагами пересёк комнату и выглянул в окно. Корабль уже входил в залив. Старик не скрывал своей радости:

— Ну здравствуй, капитан Лантан!

Тербий с несвойственной его годам прыткостью подбежал к столу и позвонил в серебряный колокольчик, призывая лакея.

Двери тут же распахнулись. Из всех известных Радону дворцовых слуг личный лакей Тербия был самым расторопным и самым нервным. Его вытянутое лицо всегда выражало вопрос, жидкие седые волосы были тщательно причесаны с применением какого-то вонючего жира, а в руке всегда находилось несколько предметов, которые могли понадобиться хозяину. Сегодня это был стеклянный кувшин с водой и перекинутое через локоть полотенце.

Тербий даже не посмотрел в его сторону:

— Одежду к выходу. Сапоги по погоде и перчатки. Проветри тут после себя.

Слуга тут же скрылся в дверях. Радон скучающе рассматривал потолок.

— Поднимайся. Хочу, чтобы ты взглянул на это.

Принц поднялся с колен, ничем не выдав своего отношения к этому церемониалу. Тербий любил смотреть на всех сверху вниз. Он упивался любым проявлением своей власти над людьми, и единственной, кто был лишён этого унижения, была наследница престола, принцесса Селена. Ещё с детства он заставлял Радона и Ауру стоять на коленях каждый раз, когда он вызывал их в свой кабинет.

Тербий ткнул сухим пальцем в листок бумаги на столе. Он был практически пуст: в центре была нарисована лохматая собака, она держала в зубах баранью голову. Окровавленная голова барана была изображена только с одним рогом. Над собакой находился месяц, край которого соседствовал с небольшой звездой. Внизу был кровавый отпечаток большого пальца.

— Палец-то — подпись этого варвара, Хана Сулфура. Но в остальном я нисколько не продвинулся в понимании его намерений.

Радон склонился над столом, рассматривая рисунок. Через некоторое время он произнёс:

— Собака для кочевников — символ пути, голова барана — это подарок. Он в пути в Витрион.

— О, Богиня! — воскликнул Архонт. — Только этой собаки тут не хватало! Когда прибудет эта Орда дикарей?

— Месяц и звезда Сокола будут в таком союзе через трое суток.

Тербий гневно ударил кулаком по столу, отчего вошедший в этот момент лакей едва не выронил из рук сапоги.

Архонт вернулся к окну и расставил в стороны руки, позволяя надеть на себя расшитый золотыми нитями жилет и прикрепить ножны с коротким клинком к поясу.

Радон добавил через плечо, направляясь к выходу:

— То, что у барана только один рог, говорит о том, что в этот раз Хан возьмёт с собой в Витрион только одного сына.

Архонт злорадно усмехнулся:

— Старик никак не уймётся в своём желании выдать Селену за одного из своих щенков. Постой!

Радон обернулся в дверях.

— Желаю, чтобы ты присутствовал на пирсе, когда Лантан сойдёт на него.

— Я буду там.

Радон в окружении витрионской дворцовой гвардии стоял на промозглом осеннем ветру в порту и размышлял о договорённостях своего отца с капитаном Лантаном. В доказательство того, что капитан «проклятого» корабля каким-то образом избежал возмездия за нарушенное слово, говорил тот факт, что и капитан, и команда по прошествии стольких лет оставались в живых. Не погибли от жажды и голода, не канули в пучине вод во время шторма и не исчезли из людской памяти. То, что Тербий так уверенно назвал имя Лантана, когда увидел корабль, свидетельствовало о том, что он каким-то образом убедился: это действительно тот самый капитан Лантан, а не самозванец.

Радону уже давно было известно, что отец ищет способы избавиться от данных им обещаний и развязать некоторые узлы на золотом шнуре вокруг своей шеи. То, что он приложил усилия, чтобы человек, само существование которого считалось легендой, прибыл в Витрион, впечатляло. Оставалось только догадываться, что именно Тербий пообещал Лантану взамен его знаний о том, как развязать узел Богини и не погибнуть после этого.

Когда Лантан, под общий возглас удивления, ступил на пирс, Радон даже не смотрел на корабль. За годы жизни в змеином клубке он усвоил, что самое интересное в такие моменты происходит в толпе.

Тербий улыбался своей жутковатой улыбкой. Хранитель Обета, часто сопровождавший его во время официальных приёмов, сегодня решил остаться в Храме. Похоже, посчитал само приветствие капитана Лантана актом вероотступничества. Навин, стоявший поодаль от толпы, выглядел растерянным и бледным. Поймав взгляд своего наставника, парнишка заметался, порываясь протиснуться к нему поближе. Радон сразу понял — что-то случилось. Он резко развернулся на каблуках и направился к Навину, сгреб его воротник рукой и потянул обратно в замок. Все взгляды были обращены к Тербию и Лантану, которые обнимались на берегу словно старые друзья, и никто не заметил их ухода.

Войдя внутрь замка, принц круто повернул в узкий коридор, ведущий в тёмные помещения, что находились под парадной лестницей. Плотно притворив за собой дверь, он обратился к Навину:

— Что, чёрт возьми, на этот раз приключилось с тобой?

Парень, запинаясь, теребил помявшийся от хватки принца воротник.

— Я просто… зашёл в крыло для слуг… Ты знаешь, там ведь работает мой старший брат, Трит… он повар, и у него неплохо получается печь хлеб. Такой, знаешь, с вялеными помидо…

— Навин! — прорычал Радон.

— Ах, да, — он сконфузился ещё больше. — Девушка там.

— Какая девушка? Прислуга? — мужчина терял терпение.

— Н-нет. Или да… Я видел, как по коридору несли сундуки. Много сундуков. Все пронесли, а последний уронили. Носильщик споткнулся о ступеньку и бахнул здоровенный сундук себе на ногу. Мой брат выбежал из кухни на его крик, ну и я тоже. Пока второй носильщик и Трит думали, чем помочь бедолаге, ведь с ногой у него точно что-то неладно… — он запнулся, но почти сразу продолжил, глядя в глаза наставнику: — Короче говоря, я тоже нагнулся, чтобы помочь ему, и заметил, что в сундуке внизу узкая щель. Я заглянул в неё, а там де-девушка!

— Мертва? — Радон слушал внимательно.

— Н-нет. Живая, — Навин схватил мужчину за край воротника, чего никогда не позволял себе прежде, и затараторил. Каждое его слово теперь выдавало в нём желание быть услышанным и понятым.

— Живая, связанная! Руки, ноги в путах и кляп во рту. Она смотрела на меня таким… с таким испугом, что я отшатнулся. Это заметил второй носильщик и разозлился. Он накричал на меня, что шатаюсь по замку и везде сую свой нос! Я сразу побежал искать тебя, а тут корабль.

Радон перехватил его запястье, которым Навин сжимал его воротник:

— Теперь скажи, все сундуки были одинаковыми? На всех были прорези внизу?

— Я тоже думал об этом, пока сюда шёл. Теперь мне кажется, что да, Радон.

Скрипнули массивные входные двери. Холл замка наполнился голосами, и они оба подняли головы к потолку — над ними по ступеням парадной лестницы поднималась, похоже, вся портовая публика.

Na VI N — шестой сын.

Глава 4

Время от времени у нас была надежда, что если мы будем жить и будем хорошими, Бог позволит нам стать пиратами.

«Приключения Тома Сойера», Марк Твен

Аура

Когда вечером Аура зашла в свою комнату, чтобы переодеться перед ужином, её ждал сюрприз. Для любой другой девушки во всём Витрионе это был бы чертовски приятный сюрприз. На бархатном покрывале её кровати лежало невероятной красоты платье, расшитое речным жемчугом и кораллом, его ткань переливалась, как крылья жука — от изумрудно-зелёного до тёмно-фиалкового. Длинные рукава заканчивались тонким сильмарийским кружевом, весьма глубокий разрез декольте украшала круглая инталия из яшмы с вырезанным внутри шершнем: символом власти Архонта.

Девушка похолодела от ужаса. Её гардероб был полон платьев разной степени изношенности: все они достались ей по наследству от матери. Это же платье было совершенно новым, весьма дорогим и даже роскошным. Тербий никогда не дарил подарков, если не собирался получить взамен что-то несоизмеримо ценное. Хуже всего то, что девушка не могла ни вернуть, ни проигнорировать его. Не надень на ужин она это платье, это бы повлекло гораздо большие неприятности, чем если бы она вышла в нём. Или нет? Аура со злостью топнула ногой, этот звук утонул в ворсе ковра. Дверь распахнулась, и в комнату вошли две служанки — те же, что заходили утром.

— Какая красота, — ахнула одна из них, увидев платье.

— Под него нужна особенная причёска, — задумчиво добавила вторая.

Весь последующий час они накручивали волосы Ауры на разогретые в тазу с углями щипцы, припудривали лицо, шею, застёгивали многочисленные петельки и завязывали шнуровку.

Когда наконец все приготовления завершились, Аура едва сдерживала подступившие к глазам слёзы. Обе служанки были крайне довольны проделанной работой и не скупились на комплименты. Они расхваливали девушку на все лады и досадовали, что в её комнате нет большого зеркала, чтобы и она сама восхитилась своей красотой. Она же чувствовала себя барашком на заклание.

— Поспешите, госпожа, ужин вот-вот начнётся, — раздался за дверью высокий голос коридорного слуги.

И она поспешила.

Девушка едва ли не бегом преодолевала коридоры, срезала чёрными ходами и лестницами для слуг, потому что хорошо помнила ещё с детства, чем чревато опоздание.

Когда Ауре было не больше восьми лет, а Радону около одиннадцати (малышке Селене тогда было два года, и она ещё жила у кормилицы), Тербий решил, что они достаточно взрослые, чтобы ужинать в большом зале среди взрослых. На таких ужинах собирался только узкий круг людей, приближённых к Архонту. Поначалу всё проходило гладко, Тербий даже был доволен своим решением приучать детей к светской беседе взрослых, однако в один из вечеров Радон тренировался верховой езде и упал с лошади. Повезло, что мальчик ничего не сломал, однако сильно ободрал лицо и потому опоздал к ужину. Он посчитал уместным тихо сесть за своё место посреди беседы за столом и не привлекать внимание. Но Тербий заметил это и встал, сделав знак присутствующим продолжать трапезу. Он неспешной походкой обходил стол по кругу, заложив руки за спину, как делал множество раз до этого — присутствующие знали об этой его привычке прогуливаться вокруг стола, не прерывая беседы. Когда Архонт с той же вальяжностью дошёл до стула мальчика (Аура сидела напротив и хорошо видела эту сцену), в его лице что-то переменилось. Какая-то злобная гримаса на миг промелькнула во всём его выражении, он замахнулся и молниеносно ударил Радона по затылку. Удар был такой силы, что мальчик воткнулся носом в тарелку. Фарфор и приборы громко брякнули, по губам и подбородку расползлись алые струйки крови. За столом мгновенно воцарилась тишина. Аура смотрела на брата, боясь сделать вдох. Мальчик дотронулся до лица кончиками пальцев, посмотрел на отпечатавшуюся на них кровь, затем медленно взял со стола салфетку и приложил её к лицу. Аура мгновенно перевела взгляд на Тербия и увидела, как его губы поджались, выражая недовольство. Тогда она поняла, что Тербий ждал от Радона протеста — слёз, возмущения, агрессии. Чего угодно, что могло бы дать Архонту возможность выплеснуть свою злость на сына. Детские плечи мальчика и его прямая спина были своего рода глухой стеной — молчаливым ответом на насилие.

Сейчас Аура вспомнила, она подумала, что Радон — сломленный ребёнок, запуганный настолько, что даже боль от сломанного носа была ничтожно меньше страха перед отцом. Однако ей вспомнилось, что она, маленькая восьмилетняя девочка, которая съёжилась, наблюдая за этой сценой, до такой степени, что была рада бы полностью исчезнуть; она, которая забыла, как дышать, посмотрела на брата, а он, с ободранным от падения с лошади лицом и свежей размазанной по подбородку салфеткой кровью, посмотрел на неё своим единственным не скрытым под повязкой взглядом. Она готова была поклясться, что Радон улыбнулся ей.

— Ну, не будь размазнёй, — прошептала она себе, теребя пальцами единственный узелок на золотом шнурке на шее. Двое лакеев распахнули дубовые двери обеденного зала перед ней. Лицо Ауры ярко осветили многочисленные лампы, зажжённые к ужину.

В зале было многолюдно, как бывало в праздничные дни. Судя по всему, праздновали прибытие гостей, или точнее гостя, ведь они с Селеной и её подругами сколько ни стояли у окна, так и не увидели, чтобы корабль покинул хоть кто-то, кроме мужчины в треугольной шляпе. Однако после того, как вся встречающая в порту процессия во главе с Тербием и тем самым мужчиной удалилась в замок, они видели, как слуги перенесли на корабль множество корзин, наполненных едой, мешков и сундуков, чьё содержание сложно было угадать наверняка. Селена даже заприметила клетки с курицами и утками. Их кудахтанье и кряканье только добавляло суеты.

Девушка чувствовала на себе мужские взгляды, а когда толпа расступилась и дядя подхватил её за локоть, пожалела, что у неё нет способности испаряться в воздухе.

Архонт был немногим выше её, но хватку имел железную. Он учтиво улыбнулся Ауре, что напугало её ещё сильнее, и потянул за локоть по направлению к столу. Там, под массивной латунной люстрой, словно сошедший со страниц посвящённой ему сказки, стоял капитан Лантан. Ему было около сорока или чуть более того, однако чёрные, как морские угри, пряди волос, сосульками обрамлявшие лицо с острым подбородком, были лишены даже намёка на седой волос. Кожа его была неприятно белой, что, как успела подумать Аура, наверняка довольно сильно выделяет его среди загорелых моряков. Волосы на голове, казалось, были навечно примяты по форме треуголки, которую он, похоже, недавно снял. Костюм капитана не отличался ни чистотой, ни богатством. Усов и бороды у него не было, однако их отсутствие с лихвой компенсировалось густотой бровей.

— Моя дочь, Аура, — с той же пугающей улыбкой представил её Архонт, — Аура, капитан Лантан.

Капитан улыбнулся, протягивая свою бледную руку за ладонью Ауры. Девушку едва не передёрнуло от его гнилозубой улыбки, однако она заставила себя протянуть руку для слюнявого поцелуя и даже преодолела жгучее желание немедленно обтереть её о край платья. Стараясь совладать с эмоциями, она снова окинула взглядом зал. Некоторые мужчины неприкрыто улыбались ей, кто-то откровенно рассматривал её платье с глубоким вырезом. Аура встретилась взглядом с братом. Он направлялся к ним, а люди на его пути расступились в стороны, как будто шёл прокажённый. Во взгляде Радона Аура увидела глубокое раздражение, а может быть, это было отвращение?

Этот его взгляд так сильно контрастировал с другими, направленными в её сторону, что девушка, переполненная волнением, открыла рот и выпалила на выдохе:

— Премного о вас наслышана… Капитан Лантан.

— Что? — Лантан засмеялся, а Тербий подхватил его смех.

— Она ещё совсем глупая, маленькая дурочка. Кгхм… то есть дочурка, конечно же. У этих девиц в голове птичьи перья.

— Главное, что под юбкой не куриные ноги, — громогласно засмеялся Лантан, а Аура покраснела до кончиков ушей. За такую шутку в адрес Селены голова Лантана с яблоком во рту сейчас бы украшала стол рядом с печёными поросятами. Однако прошлые шутки, сальные взгляды — всё это было дозволено по отношению к Ауре, и многие придворные пользовались этим попустительством.

— Капитан Лантан, — ледяной тон Радона раздался за спиной гостя. — Удивлён видеть вас здесь, да не стоящим в тазу с морской водой.

Тербия веселило происходящее. Он выпустил Ауру из цепкой крабьей хватки и положил сыну руку на плечо.

— Лантан, познакомься, мой сын — Радон.

Гость развернулся на каблуках, оказавшись перед принцем, и Аура выдохнула, наконец всё внимание было направлено не на неё.

— Ну и шутки у вас, мой принц, — Лантан прокашлялся. — Если это, конечно, шутка, потому как я не понял до конца: подмигиваете вы или просто моргнули.

Тербий снова хохотнул и, не дав сыну ответить, увлёк его к столу.

Ужин начался с длинного пространного тоста Архонта. Он любил тяготить гостей своей речью перед ужином, а сегодня эта речь растянулась до доброй четверти часа. Всё это время Аура вжималась в спинку своего кресла — настолько неудобное и глубокое было декольте у платья, а камни больно врезались ей в бёдра. Гость сидел напротив неё, и, казалось, совершенно не слушал, о чём говорил Архонт. Радон сидел через несколько гостей от него. По правую руку от отца, и Аура видела, как ходили желваки на его челюсти. Селены за ужином не было, и это было весьма необычно. Аура забеспокоилась ещё больше. Пустовало и кресло Хранителя Обета, впрочем, это никого не удивило. Ведь главный гость сегодняшнего ужина одним своим присутствием ставил под сомнение основы, на которых держался весь культ Богини Йодары. Вот он, легендарный капитан Лантан — целый и невредимый, нарушивший обет на завязанном узле. Когда Тербий наконец закончил рассуждать о дальних плаваниях и о мощи архонтского флота, все подняли кубки, и по залу разнеслось торжествующее: «Слава Архонту!». Металл зазвенел по всему залу, забренчали ножи и вилки, слуги засуетились, разрезая мясо и разнося напитки. Тут и там за столом завязывались беседы, раздавался женский смех или грубый мужской кашель. Музыканты тихо играли на флейтах. Ауру вовлёк в разговор пожилой евпатрид, и она отвлеклась на несколько минут за обсуждением ранних осенних заморозков и как это отразится на розовых кустах в будущем году. Когда девушка вновь обратила свой взор на гостей за столом, то с удивлением обнаружила, что место Радона опустело. Никому из гостей не полагалось покидать ужин прежде Архонта. Только принц и принцесса могли встать из-за стола раньше него, но брат никогда прежде не пользовался этой привилегией.

— А ведь на восстановление сада уйдут годы! — не замечая тревоги в её лице, продолжал возмущаться евпатрид.

Он стоял на вершине стены, окружавшей замок. Радон спрятался за мерлон* от холодного ветра, трепавшего его волосы и плащ. Он смотрел на море, освещённое луной, и корабль, что отошёл от пристани дальше, чем на выстрел пушечного ядра.

За спиной послышались шаги и тяжёлое от длительного бега вверх по лестнице дыхание Навина.

— Ты задержался, — сказал Радон, принимая из его рук футляр со звездной трубой.

— Я столкнулся с Молибденом в башне, — хрипло возразил юноша, но мужчина перебил его.

— Не продолжай, — он сунул ему в руки пустой футляр и отвернулся к морю. Оперев трубу на каменный выступ, принц сосредоточенно рассматривал корабль. Навин увидел, как свободная рука его затряслась и как он отпрянул от трубы, словно та была раскалена над огнём.

— Десять сундуков.

Его тихий голос едва не заглушил ветер. Принц с силой ударил кулаком по каменной кладке и рванул к лестнице, ведущей вниз. Не пройдя и двух шагов, он направился обратно и под ошеломлённый взгляд Навина всучил ему в руки трубу. Единственный не скрытый ничем глаз его блестел в свете луны. Сквозь сжатые зубы он процедил: