Книга Сальвера - читать онлайн бесплатно, автор А. Кеко. Cтраница 3
Сальвера
Сальвера
Оценить:

Рейтинг: 5

Сальвера

— Не возвращайся домой, сегодня мы идём в термы.

— В термы? — недоумевая, спросил Навин, однако Радон не услышал бы его вопроса, потому как его плащ уже мелькнул на лестнице.

*Мерлон — зубец, также галлиц. мерлон (фр. merlon «простенок») — выступ, элемент, венчающий парапет крепостной стены.

Глава 5

«Всякому здравомыслию есть предел»

«Мор, ученик Смерти», Терри Пратчетт.

— О-о, шестёрка! — весело воскликнула тучная женщина, записывая имя Навина на костяную табличку. Парень был пунцовым, как рак, стоя в очереди и диктуя своё имя для того, чтобы оплатить их с Радоном визит в термы.

Имя Навин было довольно редким среди знатных родов, но весьма популярным среди простолюдинов, в чьих семьях шестеро детей не было такой уж редкостью. Оттого банщица верно написала его имя с первого раза и даже обозвала его «шестёркой». Навин и был им, шестым сыном в стремительно беднеющем роду евпатридов. Его отец владел землёй в Гнилом бору, на которой жили крестьяне, промышлявшие жемчугом. С каждым годом жемчуга становилось всё меньше, как и крестьян, что платили аренду за эту землю. Потому ни один из его братьев до сих пор не женился, хотя старшему давно минул третий десяток.

Пока толпа желающих помыться проталкивала юношу ко входу, он размышлял, что, собственно, понадобилось старшему в этих общественных банях, когда в замке Архонта имелся целый этаж с роскошными парными и бассейнами? В городских термах, в отличие от прочих, мужчины и женщины мылись вместе. Нет, конечно, почтенные дамы обходили эти места стороной, однако здание терм всегда было полным-полно всяких кухарок, доярок, прачек и садовниц. Мысли о перспективе оказаться нагим перед всеми этими женщинами вгоняли Навина в панику.

Он добрых полчаса теребил пуговицы на своём костюме в раздевалке, пока ещё более мрачный, чем обычно, принц не нашёл его в раздевалке (костяную именную табличку вывешивали над раздевалкой, если гость пожелал оплатить приватное помещение для переодевания). Радон раздевался быстро и молча, словно куда-то опаздывал. Он бросил одежду на скамью и помедлил только с повязкой на лице. Затем, словно преодолев себя, сорвал её и бросил туда же, в кучу одежды.

Навин, видя такую расторопность старшего, тоже поспешил раздеться. С Радоном ему всегда было спокойнее преодолевать страх и смущение перед окружающими. Он посмотрел на принца, чьё лицо теперь было свободным от повязки. Навина нисколько не смущало увечье старшего, он много раз видел, как тот снимает повязку, сидя ночами за звездной трубой в астрономической башне.

— Нам нужен главный счетовод или смотритель замка. Сегодня они встречаются в парной, той, что с розовой солью на стенах.

Обнажённый Радон выглядел как статуя в саду витрионского замка. Навин с досадой посмотрел на своё отражение в отполированной мраморной стене и прикрылся полотенцем.

По тому, как уверенно принц прокладывал себе дорогу, Навин сделал вывод, что он здесь не впервые.

Термы представляли собой огромное здание с сетью смежных друг с другом комнат. В центре располагались бассейны со множеством каменных лавок по периметру. Сотни мужчин и женщин всех возрастов мылись у каменных чаш, наполняемых водой из латунных краников. Лавки из белоснежного мрамора блестели от влаги. От многочисленных круглых чаш бассейнов, выложенных разноцветной мозаикой, поднимался пар.

Они миновали это шумное, наполненное людским гомоном и плеском воды помещение и поднялись по лестнице к восточной части здания, где располагались приватные парные и комнаты для состоятельных посетителей. Радон остановился у парной, ограждённой резными деревянными перегородками. Сквозь них виднелись лавки, отделанные розовым кварцем, и стены, выложенные кирпичиками розовой соли. К этой парной примыкал небольшой бассейн, по краям которого в керамических кадках росли кусты инжира. Принц спустился в чашу бассейна и расположился у самой перегородки. С этого места, как подумал Навин, отлично слышно всё, что происходит в розовой парной, которая, впрочем, пока пустовала. Он спустился в чашу бассейна и сел рядом со старшим. Вода оказалась обжигающе горячей. Радон молча и без видимого интереса разглядывал интерьер, облокотившись спиной о бортик, и тогда Навин решился спросить:

— Что ты видел сегодня со стены?

Принц ответил, не глядя в его сторону:

— То, чего предпочёл бы не видеть.

Навин нахмурился:

— А именно?

— Двадцать лет заключения на корабле сделали из тех моряков животных. А может, они ими были ещё прежде, чем потеряли свободу.

— Говоришь загадками.

Радон посмотрел на него своими жуткими разными глазами.

— Сундуки, Навин. В них были женщины. В каждом.

— И… и что им там делать… На корабле? — парень понизил голос до шёпота.

— Не думаю, что хоть кто-то из тех женщин дожил до этой минуты.

Младший хотел вскочить на ноги, но принц своей сильной рукой удержал его на месте:

— Кто запер их в сундуках? — Навин почти кричал. — Кому понадобились эти зверства?! Мы должны сейчас же…

— Вдохни.

— Ч-то?

Младший не успел сделать и вдоха, как Радон с силой надавил на его плечи, и они оба погрузились в воду с головой.

Секунды под водой длились вечность, парень уже начал сопротивляться, но принц жёстко удерживал его и, похоже, держался за какой-то выступ сам, потому как ему приходилось сражаться и с упорством Навина, и с водой, которая выталкивала их обоих.

Наконец, его хватка ослабла, и они оба всплыли на поверхность. Младший открыл было рот, чтобы с шумом вдохнуть спасительного воздуха, но принц вновь опередил его. Грубо зажав его рот ладонью, он прошептал над самым ухом:

— Тихо, вдыхай носом.

Навин поборол желание укусить его за пальцы, однако его гнев улёгся, когда он увидел, как двое стариков входят в розовую парную.

Престарелый геронт, он же счетовод Сальверы и советник Тербия, сел рядом с не менее престарелым смотрителем замка. Глядя на них, Навин подумал, как всё-таки беспощадно к людским телам время. Именно из-за этого своего отвращения к старости он не стал лекарем, как хотел отец. Всё-таки звёзды, по мнению Навина, были лишены всех этих недостатков.

Смотритель, седовласый, коротко стриженный, но с длинными закрученными в бараний рог усами мужчина, почтительно улыбался геронту. Тот, в свою очередь, обладал поистине гигантским носом; всё выражение на его лице говорило, что этот его аппарат позволяет определить неприятный запах в любом окружении, даже в розовом саду. Оба старика были тучными, дряблыми и разомлевшими от горячего пара.

— И что он? Попросил у Архонта денег, девственниц и титул? — продолжил геронт, видимо, начатую задолго до их появления в парной беседу.

— Кхе-кхе. Он всё это получил, едва ступив на берег Витриона. Просто за то, что появился здесь на своём корабле.

— Много ли Архонт дал ему?

— Два сундука одорских сов и ещё небольшой ларь черепах, и всё это чистой монетой!

Счетовод присвистнул. Даже для него это казалось целым состоянием.

— Но ему всё мало, — развёл руками смотритель замка. — Он уверил Архонта, что к концу недели избавит его от всех узлов на золотом шнурке. Даже от того, что завязали первым.

— Невозможно! — удивился геронт.

— Вот и я о том же! А взамен он получит Архонтскую дочку.

— Принцессу Селену? — ещё больше удивился старик.

— Ну не-те хвате! Куда уж ему, простолюдину, да к тому же пирату, жениться на наследнице Сальверы. Возьмёт ту, вторую: байстрючку Ауру.

Навин почувствовал спиной, как тяжело задышал Радон при этих словах смотрителя.

— А ты, плут, конечно, подслушал, каким таким хитрым способом Лантан избавит нашего Архонта от всех этих узлов? — старик геронт противно хрюкнул.

Смотритель замка снова развёл руками.

— Слышал только, что подписали бумагу.

— Какую?

— Да кто ж её знает.

— Ну дела… — Они промолчали, после чего геронт добавил: — Похоже, недолго ещё Селене ходить в принцессах, раз её отец настолько спятил, что поверил этому пирату Лантану.

Таким злым Радона Навин ещё не видел. Он еле поспевал за ним, потому как принц одевался стремительно и резко, натягивал сухую одежду прямо на мокрое тело, отчего и тут и там проступали тёмные пятна.

Когда они оба вылетели (иначе не скажешь) из терм, Навин свистнул извозчика и полез было за Радоном в остановившуюся повозку. Однако тот остановил его:

— Поезжай домой. Ты обещал закончить расчёты к сегодняшнему вечеру. Даю тебе всю ночь. Помни, это важнее всего, Навин.

С этими словами он захлопнул дверцу и крикнул извозчику поторапливаться. Повозка исчезла за поворотом.

_________

Валюта Сальверы.

Витрионская черепаха — золотая монета, равная шестнадцати одорским совам.

Одорская сова — серебряная монета, равная восьмидесяти северным луковицам.

Северная луковица — бронзовая монета. Минимальная денежная единица.

Глава 6

«Я собираюсь продолжать идти, пока я не выиграю — или умру. Не думайте, что я не знаю, как это может закончится. Я знал это в течение многих лет.»

Джоан Роулинг. Гарри Поттер и Дары Смерти

Семнадцать лет назад.

Яркое весеннее солнце освещало весь замок. Разноцветный от витражных окон свет ложился яркими пятнами на деревянный паркетный пол длинных коридоров. Слуги, занимавшиеся масштабной уборкой после зимы, выметали из всех углов клубы пыли, которые, по мнению девятилетнего Радона, очень походили на ежей. Ежей мальчик видел только в книгах, которые запоем читал в библиотеке замка.

Солнце его радовало даже больше, чем пылевые ежи. Минул год, как они с отцом прибыли в Витрион. Год назад Радон узнал, что его отец не моряк и даже не капитан корабля. Его грубый и жестокий отец был родным братом правителя далекой Сальверы. Страны, к берегам которой их корабль не приставал никогда на памяти мальчика. Тербий и Этан были близнецами. Похожими как две капли воды, только вот его отец родился на десять минут раньше своего брата и считался старшим. А наследство и титулы, как Радон узнал позже, переходят в Сальвере в первую очередь младшим детям. По мнению Радона, традиция была глупой. Вся его ещё короткая, но полная приключений жизнь прошла на палубе корабля, и ему был близок порядок, при котором власть получает сильнейший.

Однако Этан умер, а значит, его трон по законам Сальверы полагался Тербию. Вместе с троном ему достались и жена брата, и даже его дочь с красивым именем Аура. Теперь капитан Тербий стал Архонтом, а никому неизвестный корабельный юнга, у которого до недавнего времени даже обуви не было, превратился в целого принца Сальверы.

Радон играл с маленьким пробковым мячом: швырял его в стену и наблюдал, как тот резво отскакивает от стен и пола. Незаметно для себя он оказался в конце коридора, куда раньше не забредал. Массивная дубовая дверь одной из комнат скрипнула, и оттуда показалась служанка с медным тазом, наполненным водой бурого цвета. Пробковый мяч бесшумно отскочил от стены и исчез в открывшемся проёме. Дверь с глухим стуком захлопнулась, а служанка с тяжёлым тазом прошла мимо мальчика дальше по коридору.

Ему строго-настрого запрещалось заглядывать в другие комнаты. Но мяч был любимым и единственным. Возможно, в комнате никого не было и хозяин её не узнает даже, что Радон там был. Недолго думая, он подошёл к двери и навалился на неё всем своим детским весом. Петли были хорошо смазаны, и оттого она открылась легко и почти бесшумно. Он осторожно заглянул в комнату.

Посреди роскошно обставленной спальни со стенами, оклеенными изумрудно-зелёными шелковыми обоями, стояла большая кровать с балдахином. На кровати, укрытая алым бархатным одеялом, лежала женщина. Она была очень бледной, на лбу выступали капельки пота, а тонкие, как ветки, руки безвольно лежали поверх бархата. Радон сразу узнал в ней Тетру — жену своего отца. Тетра казалась спящей, поэтому он без спешки огляделся. Увидев мяч у окна позади кровати, он решил пойти на риск и, тихо притворив за собой дверь, на цыпочках прокрался к окну. Когда детская ладонь сомкнулась над пробкой мяча, в спальне раздался тихий протяжный стон. Он вздрогнул, подскочил и спешно спрятался за тяжёлой портьерой. Как оказалось, весьма вовремя: в коридоре послышались шаги, дверь отворилась, и в комнату вошёл отец. Со своей скрытой позиции Радону было видно его лицо — невозмутимое, губы сжаты в сплошную сухую линию. Волосы отца были тщательно зачёсаны назад, а костюм был таким выглаженным и опрятным, будто он надел его прямо перед дверью.

Тетра снова застонала. Радон не видел её, женщину заслоняла от него спинка кровати.

— Родилась дочь, — будто не замечая состояния женщины, произнёс Тербий. — Красивая, даже красивее твоей первой. Назову её Селеной.

Радон услышал, как Тетра хмыкнула. Её голос был тихим и слабым:

— Всё не можешь мне простить, что я выбрала Этана, а не тебя?

— Повитуха сказала, вы скоро с ним встретитесь, — отец едко улыбнулся, отчего по спине мальчика побежали мурашки.

— Чего тебе нужно, Тербий? Пришёл насладиться моим уходом? Не осталось ничего, что ты мог бы забрать у меня, — в её слабом голосе он услышал нотки раздражения. Она всем тоном показывала, что устала от его присутствия как от назойливой мухи.

Мальчик знал отца достаточно хорошо, чтобы предугадать, что это выведет его из себя.

— Мне придётся убить твою старшую дочь.

— Что?! — с ужасом выдохнула Тетра.

Это было резко и неожиданно даже для Радона, привыкшего к жестокости отца с пелёнок. Мальчик увидел, как темнеет одеяло на её постели.

— Видишь ли, дорогая, сейчас я просто регент. Боюсь, она вырастет и ей не понравится, как я обошёлся с её матушкой. К тому же ты и сама могла убедиться, насколько всё становится проще, когда у трона только один наследник.

Новоявленный принц Сальверы, прятавшийся за куском плотной ткани, до боли прикусил себе руку, чтобы не выдать себя ни единым звуком. Он хорошо помнил, как Тербий всходил на этот трон. Он помнил, как Тетра проклинала отца и бессмысленные сальверские законы, по которым она обязана была признать своим мужем Тербия, которого неприкрыто презирала.

Он видел, как теперь её бледные руки заметались по одеялу, и всей душой разделял её горе. Радон хотел закричать, броситься на отца. Почему он хочет убить Ауру? Она всего лишь ребёнок и никогда не причинит ему вреда.

Тербий тем временем с большим вниманием рассматривал ногти на своей левой руке.

— Или… — он сделал длинную паузу, ожидая, что она переспросит. Так и не получив желаемого, продолжил:

— Или ты заявишь при свидетелях, что Аура бастард. После этого она не сможет претендовать на трон.

— Я совру о том, что Этан ей не отец, а после этого ты убьёшь её без всяких препятствий, — с отчаянием прошептала Тетра.

— А ты способна размышлять даже в таком плачевном состоянии, — с притворным восхищением ответил он.

Трясущимися руками женщина оперлась о кровать и приподнялась. Она указала пальцем на его шею:

— Поклянись, завяжи узел, и я сделаю то, о чём просишь.

— Поклясться в чём?

— Поклянись… в том, что Аура выйдет замуж… не раньше, чем ей исполнится двадцать лет! И ты никак ей в этом не воспрепятствуешь. Пусть она выбирает мужа сама. Пусть он защитит её от твоей змеиной хватки.

Тербий хмыкнул, деловито вытаскивая из-за ворота рубашки золотой шнурок, на котором поблёскивало множество узлов. Он распустил концы шнурка, скреплённые золотой бусиной, и произнёс:

— Я завязываю узел, а Тетра свидетельствует. Я не буду препятствовать браку её дочери Ауры и прослежу, чтобы она выбрала себе мужа сама и не раньше, чем ей исполнится двадцать лет.

С этими словами он ловко завязал крошечный узелок, затем вдел концы шнурка в бусину и спрятал его обратно под рубашку.

Тетра обессиленно упала на подушки. Радон понял, что ей становилось всё хуже. Отец стремительно подошёл к двери и позвонил в колокольчик. На звон вскоре явился тучный седой старик, в котором мальчик узнал Хранителя Обета, и с ним ещё двое мужчин, которых он видел впервые.

Позже Радон слушал, стоя за портьерой, как Тетра тихим голосом рассказывает им о том, что её старшая дочь Аура на самом деле бастард, а её настоящий отец — придворный конюх, который умер в прошлом году после того, как его лягнула кобыла. Мужчины с возмущением перешёптывались, а потом все ушли разом. Тербий даже не обернулся, выходя за дверь.

Шли минуты в комнате, наполненной тихим дыханием угасающей женщины. Сегодня она родила наследницу Сальверы, однако умирала брошенной в одиночестве в пустой комнате. Мальчик стоял за портьерой и боялся пошевелиться. Отец бросил свою жену умирать в одиночестве для того, чтобы у неё не было шанса передать ПРАВДУ. Правду о маленькой девочке, которая, возможно, могла бы изменить её жизнь. Тербий не хотел, чтобы Тетра успела опровергнуть своё признание перед свидетелями или передать правду кому-то ещё.

Юный принц, вчерашний юнга, набрался смелости и откинул портьеру. Косой луч, дрогнув, прошёлся по полу. Тетра не пошевелилась, когда он подошёл к её кровати. По его спине пробежали мурашки, когда он подумал, что она мертва. В этот миг её глаза приоткрылись:

— Ты всё слышал, мальчик? — Тетра никогда не называла его по имени.

Радон кивнул, словно прикованный к полу. Ему было страшно, но жалость к умирающей пересилила все другие эмоции. Он открыл рот и хрипло произнёс:

— Я позабочусь о ней, о них обеих, — он кашлянул, прочистив горло. — Обещаю.

Никто не знал о том, что у Радона нет никакого шнурка, он непричастен к культу богини Йодары. Никто никогда не водил его в храм, а потому обещать мальчик мог только на словах. Однако Тетре, похоже, было достаточно его слова.

Она улыбнулась и потянулась дрожащей рукой к его лицу. Он замешкался, но потом склонился над ней, помогая дотронуться.

Её холодные пальцы прошлись по нежной детской коже, подцепили повязку на глазу, и она упала на одеяло.

Тетра коснулась его белоснежного глаза и прошептала:

— Это всё Радия.

Это были последние слова главной женщины Сальверы, которая бесславно закончила свою жизнь, истекая кровью в постели в замке Витриона. Её новорождённую дочь, которую она так и никогда не увидела, действительно назвали Селеной.

Три года спустя.

Учитель в очках с золотой оправой и с длинной линейкой в руках расхаживал по классу, словно шагами измеряя расстояние от двери до окна. Его чёрные и жёсткие, как у моржа, усы поблёскивали в ярком полуденном свете.

Класс был большой и просторный, но детей в нём было немного. Аура — девочка с янтарными глазами и тёмными, почти чёрными волосами, аккуратно заплетёнными в две толстые косы, что свисали до самого пояса, — сидела за ближайшим к доске столом.

Позади неё перешёптывались двое мальчиков с веснушками на щеках и носу — дети одного из геронтов. За ними, подпирая рукой щёку, сидел Радон. Он был старше всех присутствующих детей, но праздная жизнь на корабле до восьми лет, по прагматичной оценке учителя, «воспитала в нём дикаря». Это было отчасти правдой — оказавшись в замке, Радон не умел тогда ни читать, ни считать, зато мог с закрытыми глазами завязать с десяток морских узлов или за считаные минуты забраться на верхушку мачты.

Однако все эти навыки не стоили ровным счётом ничего в каменных стенах замка.

Учитель, закончивший рассказ о кочевниках Солнечной Равнины, подошёл к доске и ткнул линейкой в развёрнутую карту.

— Сальвера, наше могущественное государство, чьи границы определяет береговая линия моря Янса здесь, на юге, — он обвёл линейкой побережье Витриона. — Золотоносная река Эльдораэль на западе. За которой находится также присоединённый Архонтом Константином разрушенный ныне город Сильмавир, — учитель почесал нос и застучал линейкой по доске.

— Тишина! — прикрикнул он на мальчиков с веснушками. — На востоке наши границы определяет Змеиная Гряда. Горы, выше которых только Багровый Пик на севере. Кстати, там, на севере, Сальвера заканчивается бескрайней морозной пустошью, северяне называют её Холодолье.

Учитель сел за стол, устало потирая виски, и продолжил:

— Сальвера состоит из трёх крупных городов, во главе каждого стоит Архонт. На западе, в Одоре, правит Архонт Иридель Нитариан, на севере, в Последнем Пределе, — Архонт Висмут, здесь, на юге, — Верховный Архонт Тербий, глава Сальверы, — он бросил взгляд на скучающего Радона. — Итак, кто расскажет мне, чем славится Багровый Пик?

Мальчик в веснушках поднял руку, учитель кивнул ему:

— Багровый Пик — самая высокая гора в Сальвере.

— Это я уже говорил, — устало перебил учитель. — Ещё?

Аура скромно потянула руку вверх. Учитель указал на неё линейкой.

— Через эти горы проходит древняя айдорская тропа. Она соединяет Одор с Последним Пределом, в летний сезон оба города используют её для торговли.

Учитель закивал головой и обернулся к карте, чтобы продолжить:

— На завтрашний праздник съедутся Архонты и геоморы всех трёх городов, так что…

— Ещё… — тихо продолжила девочка, но осеклась на полуслове, испугавшись.

— Что? — учитель удивлённо обернулся и посмотрел на неё.

— Я хотела сказать, что ещё Багровый Пик известен монашеским орденом Радия, который, как говорят, находится на самой его вершине.

На заднем столе послышался грохот. Все обернулись и увидели Радона, опрокинувшего чернильницу. По полу и костюму мальчика растекались чёрные пятна.

Праздник, о котором говорил учитель, состоялся на следующий день. Он был посвящён ритуалу Первого Слова. Принцесса Селена, которой уже исполнилось три года и которая уже вовсю болтала, должна была в этот день посетить храм богини Йодары и завязать свой первый узел. Он нёс в себе обещание служить и почитать Богиню, а также был символом посвящения ребёнка в служение Богине.

Для празднования этого события в Витрион были приглашены Архонты Севера и Запада, геронты и богатейшая верхушка Сальверы. Замок погрузился в такую суету, какой Радон не видел с момента коронации отца. Роскошные экипажи въезжали во внутренний двор замка, отчего он вдруг стал тесным даже для ребёнка. Слуги, одетые в традиционные для того или иного города одежды, сновали туда-сюда. Кто-то тащил сундуки, кто-то усмирял разбушевавшихся охотничьих собак. Порой не узнавшие в нём принца лакеи грубо отпихивали мальчишку с дороги:

— Пошёл вон, щенок! — крикнул один такой северянин, распрягавший лошадь и угодивший локтем прямо по затылку Радона.

Мальчик со злости ударил его кулаком в бок, но этот детский удар погасила плотная густая шуба мужчины. Это разозлило северянина ещё пуще: он схватил кнут и замахнулся на наглого витрионского парнишку, однако между ними возник гвардеец замка и грубо схватил гостя за руку.

— Разуй глаза, смерд! Перед тобой принц, голова ты с ушами!

Аура, стоявшая у крыльца, видела, как Радон проскользнул под колёсами экипажа и, пробираясь сквозь плотную толпу, наводнившую внутренний двор замка, направлялся в сторону ворот, ведущих к казармам. Девочку одолело любопытство. Она приколола подол платья к юбке круглой булавкой, чтобы не запачкать его, и направилась следом. Витрионский замок был родным домом для Ауры, потому она без труда огибала толпы людей чёрными ходами и немноголюдными коридорами. Этот путь был длиннее прямого пути, но и давал время на размышления.

Прошло четыре года с тех пор, как умер её отец и в замке появились дядя Тербий вместе со своим одноглазым, вечно хмурым сыном Радоном. До смерти отца она даже не слышала о них обоих. Когда папа умер, дядя зачем-то женился на маме. На маме, которая ещё не оправилась от постигшего их горя. Аура вспоминала сейчас, как мама твердила ей не доверять ни дяде, ни его сыну. В отношении дяди мама была абсолютно права. Девочка ещё не видела более жестокого и злого человека. С самого своего появления в Витрионе он изменил в замке многое: слуги шептались о его жестокости и боялись лишний раз показываться на глаза. Многих старых, знакомых ей с детства кормилиц, нянь и учителей заменили на других людей, детские спальни перенесли в отдельное крыло — дядя не выносил шума от детей. Что касается Радона, Аура так и не узнала его ближе. Иногда ей казалось, что он нарочно выбирает другую дорогу, едва завидев её вдалеке.