Голос Эфира

Глава 4

Глава 4. Сердце равновесия

Академия просыпалась рано — но наша четвёрка проснулась ещё раньше.

Пока коридоры оставались пустыми, а преподаватели только заваривали кофе в своих

кабинетах, мы с Союн, Минхёком и Чимином уже сидели в самом дальнем углу

библиотеки. Здесь пахло пылью и старыми чернилами, а полки скрипели, стоило на

них слишком сильно опереться.

Это место мы выбрали не случайно. Сюда редко кто заглядывал: на этих полках

хранились книги по «устаревшим теориям стихий» — то есть по тем самым вещам, о

которых Академия предпочитала не говорить.

— Так,

— Чимин разложил на столе стопку книг, которые снял с нижних полок, и потёр

руки, будто собирался не читать, а вскрывать сейф.

— Мы ищем всё, где упоминается

Эфир. Или равновесие. Или… ну, ты поняла. Всё, где есть стрелки.

Союн уже листала толстый том с потрёпанным переплётом.

— Тут только про то, что Эфир — миф,

— пробормотала она, хмурясь.

стихия», «легенды для детей», «не имеет научной основы». Как будто кто-то

специально вымарывал всё, что о нём напоминает.

— «Утраченная

Я провела пальцами по страницам. Внутри снова шевельнулось знакомое напряжение

— словно моя сила отзывалась на каждое слово, связанное с равновесием.

Я вспомнила надпись из королевской книги: «Знак того, кто способен слышать голоса

всех стихий».

— Значит, они не хотят, чтобы об этом знали,

просто миф, его не стали бы так старательно прятать.

— тихо сказала я.

— Если бы это был

Минхёк сидел рядом и внимательно изучал каждую страницу, которую ему

подсовывали. Он не торопился и не суетился — просто делал свою работу, как на

тренировке: чётко, спокойно, без лишних движений.

— Смотри,

— он указал на одну из страниц.

— Здесь есть упоминание о балансе как

основе магии. И схема. Две линии, которые пересекаются… Но стрелок нет. Как будто

кто-то их стёр.

Я наклонилась ближе, и сердце забилось быстрее. Даже без стрелок я видела их —

они словно проступали сквозь бумагу, как водяной знак.

— Это он,

незаметным.

— прошептала я.

— Тот же символ. Просто его пытаются сделать

Чимин фыркнул.Мы просидели так несколько часов. За высокими окнами постепенно светлело, первые

солнечные лучи ложились на столы, а библиотека понемногу наполнялась голосами

студентов.

Я закрыла очередную книгу и устало потёрла переносицу.

— Нам нужно больше. Здесь только обрывки. Нам нужна та библиотека. Королевская.

Союн посмотрела на меня с тревогой.

— Но как? Ты же не можешь просто так прийти туда снова. Если твой отец узнает…

— Можешь.

Мы вздрогнули и обернулись.

В проходе между стеллажами стоял наследный принц. На нём были тёмные брюки и

простая куртка с высоким воротником. Сейчас он выглядел не как будущий правитель,

а как обычный парень, пришедший на тайную встречу.

— Простите, что напугал,

— спокойно произнёс он.

общих залов, и подумал… возможно, вы что-то ищете.

— Я заметил, что вы исчезли из

Чимин первым пришёл в себя. Он вскочил на ноги и уставился на принца так, будто

перед ним стоял не наследник престола, а говорящий дракон.

— Ты… ты что, следил за нами? — спросил он. В его голосе не было злости, скорее

неподдельное восхищение.

Принц чуть улыбнулся.

— Не следил. Просто знаю, каково это — искать ответы в книгах, когда никто вокруг не

хочет их видеть. И подумал, что если вы ищете информацию об Эфире, то в Академии

её не найдёте. Здесь всё давно подчищено.

Я поднялась, чувствуя, как в груди смешались благодарность и облегчение.

— Спасибо, что пришёл,

— тихо сказала я.

— Я не знала, как к тебе обратиться. Не

могла же я просто написать: «Привет, не мог бы ты снова провести меня в запретную

библиотеку?»

Принц пожал плечами, но в его глазах мелькнула улыбка.

— Могла бы. Я бы пришёл. Но рад, что не пришлось обмениваться письмами. Так

быстрее.

Он подошёл к столу и положил перед нами ещё одну книгу — тонкую, в тёмно-синем

переплёте. На обложке красовалась незнакомая мне печать.

— Это копия одной из страниц той самой книги,

— сказал он.

— Я… немного

подготовился. Почему-то был уверен, что одной страницы тебе будет недостаточно.Я осторожно взяла книгу. Пальцы слегка дрожали.

— Ты рискуешь,

помогаешь мне…

— тихо сказала я, глядя ему в глаза.

— Если кто-то узнает, что ты

На этот раз принц не улыбался.

— Я знаю, на что иду. И верю, что ты права. Если мир теряет равновесие, мы должны

понять, как его вернуть.

Минхёк, до этого стоявший чуть позади, словно охраняя нас, наконец заговорил:

— Тогда будем разбираться вместе. Ты не одна, Луна.

Он смотрел на меня, и в его голосе не было ни сомнения, ни колебания.

Чимин хлопнул в ладоши, возвращая в комнату немного лёгкости.

— Отлично! Теперь у нас не просто команда, а команда с королевским

покровительством! — Он хитро прищурился.

— А это значит, что нам могут достаться

лучшие пирожные во дворце!

Союн закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.

— Ты думаешь только о еде. Хотя…

— Она повернулась ко мне.

— С ним

действительно спокойнее. Теперь мы хотя бы не будем искать вслепую.

Я посмотрела на них — на своих друзей и принца, который постепенно становился

частью нашего маленького тайного круга.

И впервые за долгое время не почувствовала себя чужой. Не изгоем, не случайной

ошибкой в собственной семье. Просто человеком, которому есть на кого положиться.

— Спасибо вам,

— тихо сказала я, оглядывая всех по очереди.

— За то, что вы не

убежали и не решили, что я сошла с ума. За то, что помогаете мне разобраться во

всём этом, даже если это опасно.

Минхёк посмотрел на меня так, будто его ответ был самым очевидным на свете.

— Мы не позволим тебе пройти через это одной.

Принц кивнул, соглашаясь с ним.

— И если понадобится, я смогу провести вас в библиотеку ещё раз. Но нам нужно

быть осторожными. Мой отец не должен знать, что мы ищем. Особенно сейчас, когда в

магическом мире становится всё неспокойнее.

Я сжала пальцы в кулак. Сила внутри меня тихо пульсировала — ровно и спокойно.— Тогда начнём с этой книги,

— твёрдо сказала я, открывая тёмно-синий переплёт.

—

И будем искать всё, что связано с равновесием. Даже если придётся перевернуть всю

Академию вверх дном.

В этот момент дверь библиотеки открылась.

На пороге стоял мой брат, Союль.

Он быстро нашёл меня взглядом и направился к нашему столу.

— Отец ждёт тебя в своём кабинете,

— сказал он.

— Он хочет поговорить.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Он знает. Он всё знает?

— Хорошо,

— тихо ответила я.

Союн тут же схватила меня за руку.

— Я с тобой! — решительно заявила она.

Но Союль покачал головой.

— Один на один. Так будет лучше. Для всех.

Я бросила взгляд на друзей. Минхёк нахмурился, Чимин перестал улыбаться, а принц

внимательно посмотрел на меня, словно хотел что-то сказать, но передумал.

Пришлось оставить их и последовать за братом.

Коридор показался мне слишком длинным и слишком тихим. Шаги Союля звучали

ровно, без спешки, будто он вёл меня не на разговор, а на казнь.

Мы шли молча, пока не остановились перед тяжёлой дверью из тёмного дерева —

входом в кабинет отца.

Союль коснулся ручки, но не открыл её сразу. Он повернулся ко мне и посмотрел на

меня непривычно тепло — не как на младшую сестру, за которой нужно

присматривать, а как на человека, которому предстоит узнать что-то важное.

— Он не монстр, Луна,

— тихо сказал брат.

— Просто… он всегда выбирал

безопасность вместо правды. Считал, что так защищает нас.

Я кивнула, хотя внутри всё сжималось от страха.

— Спасибо, что предупредил.

Союль чуть улыбнулся — той самой редкой, тёплой улыбкой, которую я помнила с

детства.— Это моя работа. Быть тем, кто стоит между тобой и бурей. Даже если буря — это

наша семья.

Он наконец открыл дверь.

Отец сидел за массивным столом из тёмного дерева — тем самым, за которым я в

детстве пыталась рисовать, пока он проводил бесконечные встречи. Сейчас на столе

не было ни бумаг, ни перьев. Только старый серебряный подсвечник и тонкая стопка

пожелтевших писем, перевязанных красной лентой.

Когда я вошла, отец не вскочил и не начал кричать. Он просто поднял на меня глаза —

глаза, в которых я всегда видела не тепло, а бесконечную усталость от

ответственности.

— Садись, Луна,

пора было поговорить.

— спокойно произнёс он, указывая на стул напротив.

— Нам давно

Я села. Руки дрожали, и я сжала их в кулаки под столом, чтобы отец не заметил.

— Союль доложил? — тихо спросила я. Не столько спрашивала, сколько пыталась

подтвердить собственные догадки.

Отец слегка наклонил голову.

— Да. Он мой наследник, мой помощник и… твой брат. Он сделал то, что считал

правильным. Не для того, чтобы обидеть тебя. Он переживал.

Я хотела сказать что-то резкое, но слова застряли в горле. Я вспомнила взгляд Союля

в коридоре — не холодный, а полный тревоги. И вдруг поняла: он действительно

боялся за меня.

— Я нашла символ,

— тихо сказала я, глядя прямо на отца.

— Печать Эфира. И теперь

знаю, что он означает. Что я могу слышать голоса всех стихий. Что должна удерживать

равновесие.

Отец медленно выдохнул, словно ждал этих слов всю жизнь.

— Да,

— произнёс он.

тайны и не подвергая себя опасности.

— Можешь. И должна. Но не так, как ты думаешь. Не бросаясь в

— Почему ты ничего мне не говорил? — мой голос дрогнул, но я не отвела взгляда.

Все эти годы я чувствовала себя чужой. Ненужной. А ты просто… молчал.

—

Отец провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с него годы молчания.

— Потому что боялся,

— просто ответил он.

— Боялся, что если ты узнаешь правду

слишком рано, тебя найдут те, кто захочет использовать твою силу. Боялся, что ты

станешь мишенью. И… боялся, что не смогу тебя защитить.

Я замерла.Никогда прежде я не слышала, чтобы отец признавался в страхе. Для меня он всегда

был каменной стеной — непоколебимой, холодной, почти идеальной.

— А теперь? — тихо спросила я.

— Теперь ты не боишься?

Отец посмотрел на меня по-новому. Не как на дочь, которую нужно прятать от мира, а

как на человека, который уже имеет право знать правду.

— Теперь я боюсь другого,

— честно признался он.

ещё. От тех, кто использует её против тебя. Поэтому… слушай.

— Что ты узнаешь её от кого-то

Он открыл ящик стола и достал небольшую шкатулку, украшенную рисунками и

древними рунами. Положил её передо мной, но не торопился отпускать.

— Здесь когда-то хранилось Сердце Равновесия,

— тихо сказал он.

— Это не просто

кристалл, Луна. Это якорь. Он удерживает силу Эфира, не позволяя ей разорвать

своего носителя изнутри.

Я посмотрела на шкатулку, не решаясь прикоснуться к ней.

— Без него…

— продолжил отец,

— ты будешь слышать, как стихии кричат у тебя в

голове. Почувствуешь, как они тянут тебя в разные стороны. И однажды можешь

просто не выдержать.

По спине пробежал холодок.

— Где оно? — прошептала я.

Отец сжал пальцы в кулак, и на мгновение его лицо исказилось от боли.

— Его украли. Много лет назад. Когда твоя мать… когда она пыталась его защитить.

Я побледнела.

— Мама знала? — Мой голос прозвучал чужим, далёким.

Отец кивнул.

— Она была носительницей Печати. Печать передавалась из поколения в поколение,

ожидая того, кто сможет пробудить её истинную силу.

В комнате повисла тишина — тяжёлая, густая, наполненная невысказанными словами.

Я смотрела на шкатулку, лежавшую между нами, словно на мост через пропасть,

разделявшую мою прежнюю жизнь и ту, что начиналась сейчас.

— Значит, я должна его найти,

— твёрдо сказала я, поднимая глаза.

— Не ради силы.

Не ради титулов. А чтобы не стать такой, как мама. Не хочу стать жертвой чужих злых

замыслов.

Отец долго смотрел на меня, а затем медленно подвинул шкатулку ближе.— Тогда ты не одна в этом,

— тихо произнёс он.

слишком долго скрывал от тебя правду.

— И… прости меня. За то, что я

Я осторожно взяла шкатулку. Она была тёплой, будто хранила в себе чьё-то дыхание.

И в этот момент я поняла: мой путь только начинается.

Но теперь я знала, что за моей спиной стоят не только друзья. У меня есть семья,

которая, пусть и по-своему, всё это время пыталась меня защитить.

Глава 5

На следующий день мы снова собрались в нашем укромном уголке библиотеки Академии. Но теперь атмосфера была совсем другой. Это было уже не просто тайное чтение — скорее, настоящий штаб.

— Значит, Сердце Равновесия — это якорь, — повторил Чимин, раскладывая на столе карту Академии, будто собирался штурмовать крепость. — Без него сила Эфира может разорвать Луну изнутри. А украли его в тот самый момент, когда её мать пыталась защитить артефакт.

Союн сидела рядом со мной и не отпускала мою руку, словно боялась, что стоит ей отвернуться — и я рассыплюсь на кусочки.

— Получается, мы ищем не просто блестяшку, — тихо сказала я. — Мы ищем то, что может спасти меня.

Минхёк молча слушал. Его взгляд был сосредоточенным, как перед важным поединком. Он не задавал лишних вопросов и не перебивал — просто ждал, когда понадобится его помощь.

Вскоре дверь тихо скрипнула, и в библиотеку вошёл Ук.

Сегодня он совсем не походил на наследника престола: снял парадный плащ, закатал рукава рубашки и, заметив наши напряжённые лица, чуть улыбнулся. Не той официальной улыбкой, которую от него ждали при дворе, а настоящей.

— Вы выглядите так, будто собираетесь штурмовать императорский дворец голыми руками, — заметил он. — Давайте без героизма. Сначала составим план.

Чимин тут же ткнул пальцем в карту.

— Так, у нас есть три варианта. Первый — архивы Академии. Там могут быть упоминания о том, куда его могли спрятать. Второй — старые записи в городской библиотеке. Третий… ну, третий — это если ничего не выйдет, мы идём к тебе… то есть… к Вашему Высочеству…

Ук закатил глаза и фыркнул — совсем по-человечески.

— Если ты ещё раз назовёшь меня «Ваше Высочество» в этой комнате, я сам себя выдам страже. Зовите меня Ук. Просто Ук. Когда мы здесь, мы не наследник престола и не дочь премьер-министра. Мы просто команда.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло от его слов.

Ук.

Просто имя. Без титулов, без границ и без необходимости соблюдать придворные условности.

— Спасибо, Ук, — тихо сказала я.

И почему-то это имя прозвучало в тишине комнаты очень правильно.

Он кивнул и подвинул к себе стопку книг, которые мы уже успели собрать.

— Я принёс кое-что из дворцовых архивов. Там есть упоминания о караванах, которые перевозили грузы в тот год, когда пропал артефакт. Возможно, след ведёт к одному из них.

— Какой ещё караван? — удивился Чимин. — Просто у меня слово «караван» ассоциируется с лошадьми и повозками.

— Так называли специальные грузовые составы, которые ходили по старой ветке метро. Она давно закрыта и практически забыта, — объяснил Ук.

Минхёк наконец отложил книгу.

— Тогда нам нужно разделить задачи, — спокойно сказал он. — Луна, Союн и Ук займутся дворцовыми архивами. Чимин отправится в городскую библиотеку. Ты лучше всех умеешь разговорить библиотекарей.

— Наконец-то мои таланты оценили по достоинству, — с важным видом заметил Чимин.

— А я проверю старые маршруты, — продолжил Минхёк. — Если артефакт перевозили, должны были остаться записи о машинистах, пропусках и сопровождающих.

Чимин театрально вздохнул.

— Ладно, ладно. Буду очаровывать старушек в городской библиотеке.

— А если кто-то следит за нами? — тихо спросила Союн. — Если кто-нибудь узнает, что мы ищем?

Я вспомнила разговор с отцом. Вспомнила, как тяжело ему было произносить некоторые слова. И ещё я думала о Союле. Возможно, он уже знал о наших планах и незаметно присматривал за нами. Но посвящать друзей в это я пока не собиралась.

Он нам не враг. По крайней мере, сейчас я в этом не сомневалась.

— Возможно, следят, — честно ответила я. — Но теперь я не боюсь. Если кто-то хочет использовать силу Эфира, мы не позволим ему этого сделать.

Ук посмотрел на меня. Не как на хрупкую девушку, которую нужно оберегать, а как на человека, который знает, чего хочет, и готов добиваться своего.

— Ты сильная, Луна. Но не пытайся быть сильной в одиночку. Мы здесь. И будем рядом.

Минхёк одобрительно кивнул.

— И если станет опасно, — добавил он, глядя прямо на меня, — ты скажешь. Не будешь пытаться справиться сама. Просто скажешь: «Минхёк, мне нужна твоя помощь». Договорились?

Я улыбнулась — впервые за долгое время без напряжения и страха.

— Договорились.

Поиски начались тихо, почти незаметно. Никто не кричал о своих намерениях и не размахивал флагами. Мы просто стали внимательнее смотреть по сторонам, дольше задерживаться в пыльных залах и чаще шептаться в укромных уголках Академии.

Мы с Союн и Уком сидели в архивах, перелистывая пожелтевшие страницы, где чернила выцвели до едва заметных серых линий.

— Смотри, — вдруг прошептала Союн, указывая на одну из записей. — «Караван № 17. Груз: ткани, специи… и особый контейнер под охраной личной гвардии».

Она подняла на меня глаза.

— Особый контейнер. Звучит подозрительно.

Я наклонилась ближе, чувствуя, как внутри тихо пульсирует сила, будто сама Печать Эфира отзывалась на эти слова.

— Запиши номер, — сказала я. — Это может быть наша первая зацепка.

В это же время Чимин в городской библиотеке уже вовсю беседовал с пожилой хранительницей. Та смотрела на него с подозрением, но, кажется, не могла устоять перед его обаянием.

— Ну пожалуйста, — уговаривал он, наклоняясь чуть ближе и делая самые невинные глаза. — Мне для реферата! Про древние артефакты! Я даже готов помочь вам расставить книги!

Хранительница фыркнула, но всё же кивнула и достала с верхней полки толстую папку.

— Только не говори, что я тебе что-то давала, — строго предупредила она. — И да, расставлять книги будешь сам. Все. До единой.

— Лучший день в моей жизни! — прошептал Чимин, забирая папку.

А Минхёк тем временем изучал старую карту города, отмечая маршруты метро. Он не спешил и не суетился — просто методично проверял каждую зацепку.

Ук тоже не сидел без дела. Он приносил новые документы, находил нужные записи и помогал нам сопоставлять даты.

Мы работали несколько часов подряд, пока наконец не решили сделать перерыв.

Я захотела немного побыть одна и направилась в заброшенный читальный зал.

Там было тихо. Я устроилась на широком подоконнике — единственном месте, где можно было вытянуть ноги и не бояться, что кто-нибудь наступит на разложенные карты.

За окном темнело. Академия, обычно такая шумная, теперь напоминала спящего зверя: тяжёлого, тёплого, но с затаённым дыханием.

В руках у меня была старая карта метро, но я уже давно не видела ни линий, ни отметок. Перед глазами стояли два лица. И я никак не могла понять, какое из них отзывалось в груди сильнее.

Ук.

Его спокойствие было похоже на якорь — тот самый, которого мне так не хватало. Рядом с ним не нужно было притворяться сильной. Достаточно было просто сказать: «Мне страшно», — и он не стал бы смеяться или торопить меня. Он бы просто остался рядом.

В его присутствии было столько тепла и надёжности, что иногда от этого хотелось плакать.

А потом был Минхёк.

С ним я становилась другой — смелее, острее, будто сама моя сила просыпалась, когда он находился рядом. С ним я могла спорить, злиться, быть неидеальной — и всё равно ловила на себе его взгляд, полный восхищения и уважения.

Он никогда не пытался изменить меня или заставить отступить от собственного выбора. Даже в те моменты, когда я сама не понимала, что делаю.

Именно он однажды тихо напомнил мне: «Просто дыши».

И вот в чём заключалась проблема.

Я не знала, что делать с этим двойным теплом. Оно не разрывало меня на части, а, наоборот, словно собирало по кусочкам. Но мысль о том, что однажды придётся сделать выбор, пугала не меньше, чем всё происходящее вокруг.

— Ты опять смотришь на эту карту, но не видишь её.

Голос Минхёка прозвучал совсем рядом — негромко и привычно, словно он давно стоял здесь и просто ждал, когда я его замечу.

Я вздрогнула и подняла глаза.

Минхёк стоял в дверном проёме, держа в руках два бумажных стаканчика с горячим чаем. Один он протянул мне.

— Спасибо, — прошептала я, принимая стаканчик.

Наши пальцы на мгновение соприкоснулись, и по коже пробежал тихий, спокойный ток. Не вспышка, не буря — скорее, ощущение уверенности.

— О чём думаешь? — спросил Минхёк, присаживаясь рядом. Не слишком близко, но достаточно, чтобы я чувствовала его тепло. — О метро? О маршруте? Или… о чём-то другом?

Я закусила губу, не зная, как признаться.

— О том, что я боюсь, — наконец сказала я. — Не за себя. За нас. За то, что если я ошибусь, если сделаю неверный шаг, кто-нибудь пострадает. И я не знаю, как быть сильной и при этом не потерять всех.

Минхёк не перебивал. Он слушал не только мои слова, но и то, что я пыталась спрятать между ними.

— Ты не должна быть сильной в одиночку, — спокойно произнёс он. — И не обязана решать всё сама. Иногда достаточно просто сказать: «Я не знаю». А мы будем рядом.

Он посмотрел на меня прямо, без утайки. В его глазах было столько заботы, что я на мгновение забыла, что собиралась ответить.

— Иногда мне кажется, что ты знаешь меня лучше, чем я сама, — прошептала я.

Минхёк чуть улыбнулся — той самой редкой, тёплой улыбкой, которая делала его не грозным защитником, а просто парнем, которому я доверяла.

— Я просто смотрю, — тихо сказал он. — И слушаю. Даже когда ты молчишь.

Мы просидели так ещё немного. Тишина не давила, а, наоборот, помогала собраться с мыслями.

Вскоре дверь снова скрипнула, и в читальный зал вошёл Ук.

Его волосы слегка растрепались от ветра, а в глазах читалась усталость. Но это была та самая усталость, которая появляется, когда делаешь что-то действительно важное.

— А, вот вы где, — сказал он с лёгкой улыбкой.

Но почти сразу его улыбка стала чуть менее уверенной, словно он почувствовал, что вошёл в момент, который не предназначался для чужих глаз.

— Простите, я не хотел мешать.

— Ты не мешаешь, — быстро ответила я, чуть громче, чем хотела. — Просто… мы тут думали.

Ук кивнул, будто принимал мою неловкость как нечто совершенно естественное.

— Понимаю. Иногда лучше думать вдвоём. Или втроём.

Он подошёл и сел с другой стороны от меня, оставив достаточно места, чтобы не нарушать моё личное пространство.

— У меня новости, — сказал Ук, доставая из кармана сложенный лист бумаги. — Я нашёл имя одного из машинистов, сопровождавших караван. Его зовут Ким Доджун. Он живёт в Инчхоне. Завтра мы можем к нему съездить.