Руны Одина

Глава 1. Анна

Анна проснулась в предвкушении чего-то хорошего, что врывалось в её жизнь, и счастливо рассмеялась. Вчера родители улетели в Норвегию, и она осталась дома одна. Эти мгновения одиночества Анна ценила больше всего. Отец Анны был археологом, а мама – лингвистом, специалистом по индоевропейским языкам, германской и романской ветвям. Анна пошла по её стопам: окончила иняз – на этом настоял отец. Правда, в её багаже было пять языков: норвежский, датский, шведский, французский и английский. Изучение языков давалось ей легко, она сносно говорила на них, но до сих пор не решила, чем будет заниматься: будущее представлялось ей каким-то смутным и неопределённым. Каждое лето отец отправлял её в Европу, чтобы она совершенствовала разговорную речь, и она совмещала отдых с учёбой.

Они жили в областном центре, в большой квартире с видом на реку. Из окна комнаты Анны был виден её изгиб с островами, и в ясную погоду она любовалась красивейшими закатами, которые с удовольствием фотографировала. «Что-то зачастили они в Норвегию», – внезапно подумала Анна. Ей хватило одного лета, чтобы понять, что страна с чуждой культурой её не привлекает. Она с удовольствием позавтракала и стала собираться в дорогу. Отец поручил ей навестить бабушку, которая жила за городом, в «фамильном доме», как она любила говорить. Хотя дом неоднократно ремонтировался и перестраивался, налёт старины удалить не удалось. Дом всё равно сохранял черты особняка XVIII века – это было наследное имение, которое бабушке удалось выкупить. По словам отца, вот уже неделю он не мог связаться с ней по телефону. Анна не была у неё больше пяти лет: учёба в институте и поездки за границу летом занимали время. Она, конечно же, разговаривала с ней по телефону, но это не могло заменить живое общение.

Собравшись в дорогу, Анна взяла с собой как можно больше вещей, так как собиралась пожить в имении остаток лета и захватить осень, когда там особенно красиво. Ехать ей предстояло на новенькой машине, которую подарил отец к окончанию вуза, и она без устали загружала машину, припаркованную у подъезда, не забывая каждый раз погладить её бок цвета небесной лазури.

– Подбирал под твои глаза, – сказал ей отец.

У Анны были волнистые волосы с оттенком зрелой пшеницы, которые она заплетала в косу, пухлые яркие губы, смуглая кожа, стройная фигура, а когда она смеялась, её бирюзовые глаза темнели, пленяя своей синевой. Она совсем не пользовалась косметикой. Несмотря на то что подруги называли её несовременной, она привлекала всех своей чистой красотой, но старалась казаться неприметной. Назойливое внимание противоположного пола было ей неприятно. Ни одной влюблённости за школьные и студенческие годы…

– Это ненормально! – говорили ей подруги, но она лишь улыбалась в ответ.

Да и что она могла сказать? Она пробовала встречаться с парнями, но больше одного свидания не выдерживала. Всё было не то…

Загрузив наконец последнюю сумку, в которую положила подарки и всяческие деликатесы, она села за руль. Но выехать к бабушке сразу не удалось. Позвонил из Норвегии отец, и она вынуждена была поехать в другую часть города, к нему на работу, чтобы отсканировать документы, лежащие у него на столе, и отправить их ему. Тогда-то она и прочитала про золото викингов и поняла, что отец не просто так ездит в Норвегию. Время пролетело незаметно, так как до усадьбы было всего 150 километров. Она отложила отъезд на более позднее время, чтобы не ехать по самой жаре. Она намеревалась уложиться в два часа с остановками в пути. А до этого она, вернувшись домой, решила прочитать в компьютере всю имеющуюся информацию про золото викингов. И, как всегда, увлеклась.

Было уже двадцать часов, когда она выехала с закрытой территории дома.

– Ну, с Богом! – прошептала Анна. – Ангел-хранитель, лети впереди меня, а я за тобой! – Она засмеялась, вспомнив бабушку, которая советовала ей не садиться за руль без этих слов. Как же она по ней соскучилась! – Я еду! – закричала она в открытое окно автомобиля, и радость от предстоящей встречи захлестнула её.

Она незаметно выехала за пределы города – и понеслись вдоль дороги леса, перелески, поля, населённые пункты. Маршрут был ей знаком, так как много раз они с родителями ездили по нему после покупки дома. Сначала отец отправлялся один – контролировать строителей, которые восстанавливали усадьбу, затем вместе с Анной и матерью – к бабушке, которая бросила свою работу в городе (а она была заслуженным врачом, профессором, лучшим кардиологом областного кардиоцентра) и после ремонта дома ушла на пенсию, сказав: «Пора пожить для себя…»

Неужели уже сегодня они обнимутся и сядут пить чай с её любимым вишнёвым вареньем? Всю дорогу она улыбалась. Незатейливое, ничем не омрачённое счастье переполняло её.

В дороге она перекусила бутербродами, которые взяла с собой, запив их зелёным чаем из термоса; останавливалась на берегу речушек, выбирая особенно понравившиеся ей живописные места, и фотографировала: поля с колосьями пшеницы, луга с разнотравьем, цветы вдоль дорог. Наступавшие сумерки придавали фотоснимкам таинственный вид.

Как же всё-таки прекрасна жизнь! Незаметно наступила ночь. Последние километры пути Анна преодолела в темноте, освещаемой лишь фарами машины. Она приехала поздно, свет в доме не горел. «Бабушка спит, – подумала она, открыв запасными ключами калитку и ворота, и тихо загнала машину во двор. – Всё-таки зря я её не предупредила, хотела сделать сюрприз!»

Тело ломило от усталости, она хотела спать и, пройдя в свою комнату, заснула… Сон был беспокойный: всю ночь она бежала от преследователей по замёрзшему руслу реки, завывала метель, дул ветер, бросая снежинки ей в лицо. Не видно впереди было ни зги. И куда она так бежит?!

Она проснулась рано утром. В доме стояла гнетущая тишина; лишь в распахнутое окно комнаты, где она спала, дул свежий ветер да стучали капли дождя по мостовой.

«Приснится же такое», – подумала она.

Часы, висевшие на стене, показывали семь утра.

– Бабушка, я приехала! – закричала Анна и, как была в пижаме, побежала в комнату бабушки. – Екатерина Сергеевна, ау!

Её звонкий голос пронзил тишину большого дома, отражаясь от высоких стен и потолка, и замер в тишине. Никто не отозвался.

Она вбежала в комнату бабушки. Увидев прибранную постель, решила, что та находится на территории усадьбы, которая составляла 20 соток вместе с садом, огородом и зелёным лесом. Участок был обнесён высоким каменным забором с открытым выходом к озеру, водная гладь которого синела вдали. Анна обежала сад, сбегала к озеру, но бабушку не нашла. Тяжесть навалилась на сердце, она запаниковала: «Что-то случилось! Не зря бабушка больше недели не выходит на связь».

Она снова вбежала в дом и увидела у компьютера листок бумаги: «Анюта, если меня не найдёшь, не переживай! Я вернусь! Отдыхай, набирайся сил, холодильник забит продуктами. Поливай грядки. Изучай руны, руническое письмо, книга на столе».

«Выходит, отец предупредил её, что я приеду!» – Анна разочарованно огляделась вокруг. Что-то не давало ей покоя… Внезапный отъезд отца, исчезновение бабушки – не связаны ли они между собой? Она потрогала старинный амулет у себя на шее, который подарила ей бабушка, сказав никогда его не снимать. Камни мерцали. До этого никогда такого не было. Анна сняла амулет, с изумлением разглядывая его, будто видела в первый раз. Изящной работы плетение из серебра с подвеской из мельхиора, заключённого в переплетение серебряных нитей с рунами на поверхности. На одной стороне – руна Феху, на другой – Отал. Руны мерцали, пульсировали. Девушка несколько мгновений разглядывала их, пока пульсация не прекратилась. «Показалось», – подумала она, снова надев амулет на шею. За окном разгулялась непогода, лил дождь, гремел гром. «Гроза в конце лета, в августе… Интересно, к чему бы это?»

Анна подошла к камину в зале и разожгла его. Весело затрещал огонь, в комнате стало тепло и уютно, тревога улеглась. Анна, выпив чашку кофе со сливками и отрезав кусок торта, который привезла с собой, позавтракала и раскрыла книгу «Скандинавские руны». Она начала читать и незаметно увлеклась.

«Слово runa означает тайна. Рунические знаки восходят к магическим символам, имеющим древнейшее происхождение, – читала она. – Каждая руна имеет священное значение и обладает магической силой».

Незаметно за чтением пролетел день. Анна всё глубже погружалась в магию рун… Минула неделя, но бабушка не вернулась. На телефонные звонки не отвечала. Анна попыталась связаться с родителями, чтобы попросить совета, что ей делать дальше, но безрезультатно: телефоны родителей молчали. Тем временем дни бежали, и Анна уже свободно читала рунические тексты, словно занималась этим всегда. Спустя две недели она решила обследовать особняк бабушки в надежде получить ответы на вопросы о её исчезновении.

Стояла середина августа, погода была прохладная, дождливая, и Анна почти всё время проводила в доме. В бабушкиной комнате она наткнулась на закрытый ключом ящик в столе и, тяжело вздохнув и мысленно попросив прощения, взломала замок. В столе лежали написанная от руки толстая тетрадь и руны в красивом парчовом мешочке. Анна высыпала их на стол и замерла от восхищения. Руны были начертаны на малахитовых округлых, одинакового размера камнях, таких же, как у неё на обереге. Там же лежали две серёжки с малахитом и рунами Феху и Отал. В мешочке лежала записка: «Анюта, значит, я не смогла вернуться. Руны и серёжки – твои, хотела подарить тебе после окончания учёбы. Прочитай тетрадь, и ты всё поймёшь».

Анна, забрав руны, серёжки и тетрадь, поспешила в гостиную, к камину. Но, выглянув в окно, увидела, что распогодилось. Сквозь облака проглядывало солнце, и Анна вознамерилась прогуляться к озеру, где находилась беседка. Она надела вязаный свитер, привезённый отцом из Норвегии, тёплые брюки, положила в рюкзак находки, бутерброды с колбасой и сыром, термос с горячим чаем, две шоколадки и на всякий случай взяла тонкий резиновый плащ. Подумав, бросила в рюкзак спички. «Разожгу на берегу костёр, если замёрзну, и почитаю тетрадь на природе», – решила она. А то засиделась в доме.

У озера дул прохладный ветерок, создавая рябь на воде. Кое-где на деревьях уже висели жёлтые и оранжевые листья. Лето подходило к концу.

– До чего же красиво вокруг! – воскликнула она, любуясь отражением облаков в воде, слушая, как о чём-то неведомом шептали ей деревья.

Воздух благоухал разнотравьем луга вокруг усадьбы и пьянящей свежестью после дождя. Анна разложила на столике руны, серёжки и оберег и стала внимательно их рассматривать. «Пойду в дом», – неожиданно подумала она. Рука, державшая одну из серёжек, разжалась, и украшение покатилось по траве. Наклонившись, чтобы подобрать серёжку, она почувствовала, как закружилась голова. Сильный вихрь подхватил её и понёс куда-то.

Очнулась Анна на горном плато в неизвестной местности. Она с изумлением стала осматриваться. Перед ней, внизу, узкой лентой бежала речка, которая за поворотом обрывалась водопадом; слышался шум падающей воды. За речкой стеной расстилался густой лес; что там внутри – разглядеть было невозможно. Никаких следов жилья и присутствия людей она не обнаружила. Она нашла пологий спуск и решила спуститься к реке, предварительно позвонив по мобильнику, но связь отсутствовала. «Ну и глушь… Куда же меня забросило? И как?»

Меж тем солнце зависло над горой, окрашивая небеса оттенками малинового, которые причудливо переплетались и создавали иллюзию горящего неба. Надо было торопиться, иначе пришлось бы ночевать на склоне горы. Становилось прохладно; Анна достала из рюкзака тёплый свитер и начала спуск, цепляясь за каждый хилый куст, встреченный на пути. «Не успеваю!» – обречённо подумала она и вдруг увидела расселину – узкую тёмную щель в горе. Анна едва успела, и последний луч солнца погас у неё за спиной. Включив фонарик мобильника, она осмотрела пещеру: в ней было сухо и тихо, поэтому она решила переждать ночь здесь. Главное – не паниковать, а составить хотя бы приблизительный план действий на завтра.

И начать придётся с бабушкиного дневника. В нём – разгадка всего, что с ней случилось. С этими мыслями она незаметно заснула. Проснувшись рано утром (мама называла её «ранней пташкой») и выйдя из пещеры, она замерла от восхищения. Солнце поднималось, казалось, из самого леса. Горели алым заревом пожара деревья, над лесом распускались оранжевые узоры, разбавленные узкими голубыми и рдяными нитями.

– Красотища! – воскликнула она, схватив фотоаппарат, чтобы запечатлеть необычный рассвет.

Она сфотографировала всю панораму представшей перед её взором местности, с грустью подумав, что будет делать, когда разрядятся телефон и фотоаппарат. Так как связи по-прежнему не было, она отключила телефон: «Надо экономить!» Хорошо хоть с фотоаппаратом, подарком отца, она никогда не расстаётся, и ей удалось запечатлеть красивейший рассвет. «Буду всё снимать, пока фотоаппарат не разрядится», – решила она. Солнце, поднявшись над лесом, узким лучом прорезало темноту пещеры. Анна, вернувшись, обошла её по периметру.

В центре лежали хворост, два факела, и виднелся тёмный круг от костра. Значит, кто-то был здесь, и где-то недалеко есть люди. Анна успокоилась, решив сделать ревизию рюкзака. Она высыпала содержимое на пол, подхватила два бутерброда и кусок яблочного пирога, термос с чаем и почувствовала сильный голод. Она поделила пищу на несколько частей и поела. В рюкзаке оказались спички, и Анна облегчённо вздохнула, вспомнив, что хотела развести костёр на берегу озера. Кроме полотенца и плаща вещей больше не было. Мешочек с рунами она отложила на потом; жаль, что одна серёжка так и осталась лежать у озера.

Пригревало солнце, и Анна, сев на широкий камень у пещеры, открыла тетрадь… Она с любовью посмотрела на ровный аккуратный почерк бабушки: даром что та была врачом. Если бы писала она сама, никто бы не прочитал, – и она беззаботно рассмеялась. «Всё будет хорошо! Из всякой ситуации можно найти выход!» – сказала она сама себе. Она не намерена страдать и переживать! Бабушка обязательно подскажет ей, что делать дальше… Она заметила небольшой фонтанчик воды, бивший из-под соседнего камня. Вот и вода рядом, можно и не спускаться к речке. Она протянула руку, её обдало леденящим холодом и пронзило ознобом. Она взмахнула рукой, и капельки воды, разбившись на мельчайшие брызги, засверкали под лучами солнца. Анна ещё раз оглядела окрестности. Первозданная красота, не тронутая присутствием человека, окружала её. Тишину утра нарушали лишь шум водопада вдали и пение птиц. Веяло свежестью и покоем.

«Пока не прочитаю тетрадь, задержусь здесь! Решено!» – и она углубилась в чтение. Время бежало, но Анна ничего не замечала вокруг.

Глава 2. Катерина (дневник)

С чего всё началось? Наверно, с выпускного вечера, когда мы с Петром гуляли по набережной реки и целовались. Пётр, первая моя любовь! Кто знал, что всё так сложится? За плечами – оконченный медицинский и планы, которым не суждено было сбыться. Мы втайне от всех подали документы в ЗАГС, решив пожениться и только потом поставить в известность родителей. У меня – красный диплом, плюс профессорская дочка. Он – простой парень из провинции, которого распределили в захолустье, в районную больницу на Север. И, несмотря на предложение остаться в областной больнице, я решила уехать с ним. Какими мы были молодыми и влюблёнными! Нам казалось, что вся жизнь у нас впереди. На выходе из парковой зоны набережной мы увидели магазинчик со странным названием «Лавка древностей».

– Зайдём? Раньше этой лавки здесь не было, – предложила я ему.

Пётр взял меня за руку, и мы вошли в магазинчик. Нам было весело, и мы прошлись по каждому экспонату в магазине, пока я не увидела серьги с лазуритом, оберег на шею и руны, пульсировавшие на гладких полированных камнях. Я почувствовала, как душа рванулась навстречу им, и я почему-то шёпотом спросила продавца:

– Сколько? – Я знала, что не уйду без них.

– Под цвет твоих фиалковых глаз, – сказал мне Пётр, но, узнав цену, замолчал.

Я любовно погладила рукой камни, почувствовав, как они отзываются под моей рукой.

«Это старинные скандинавские руны», – сквозь внезапно возникший шум в голове услышала я голос продавца и молча рассчиталась карточкой. Отец вчера положил мне туда крупную сумму, сказав, чтобы я купила себе подарок. Деньги за красный диплом.

Выйдя из магазина, я почувствовала усталость и, несмотря на возражения Петра, поспешила домой. Он проводил меня до дверей особняка, где я жила с родителями, и пошёл в общежитие мединститута, где у него была комната. В тот вечер я видела его в последний раз. Не заходя домой, я пошла в беседку, расположенную на территории дома: мне вдруг мучительно захотелось рассмотреть руны, серьги и оберег. Я разложила руны на столике. Они мерцали. Пульсировали рунические символы и руны на серёжках. Я с удивлением обнаружила, что руны на серёжках разные. «Надо завтра сходить в магазин и спросить продавца: так и должно быть или это из разных комплектов?»

«Какое необычное плетение серебра! Сразу видно – старинное», – подумала я… и уронила серёжку. Внезапно меня закрутил вихрь и перебросил в другую временную реальность. Кто знал, что всё так произойдёт?! Я пропала в одной реальности и появилась в другой, с рунами и серёжкой в руке, вторая осталась в беседке. Так как обнаружить её не удалось, а лавка непонятным образом исчезла, Петра арестовали по подозрению в убийстве. Многие видели, что с выпускного мы ушли вместе. Тем более что с карточки была снята крупная сумма денег. О существовании лавки никто не знал, и это расценили как запутывание следствия с его стороны. Прямых улик обнаружено не было, но его задержали как единственного подозреваемого. О найденной серёжке безутешные родители не сообщили следствию.

Я очнулась от брызг воды, падающих на моё лицо. Рядом гудел и шумел водопад. Было прохладно, и я в лёгком белом платьице и босоножках стала замерзать. Внезапно возник шум погони и появился всадник, за которым гнались пятеро на лошадях. Спрятавшись за валун, я увидела, что первый спрыгнул с лошади, стукнул её по крупу, а сам, прячась за крупными камнями, стал подниматься в гору. Погоня промчалась мимо. Через некоторое время они вернулись, и я услышала непонятный говор. Одеты они были, как варвары из приключенческого фильма. Я и не подозревала, насколько права в своих впечатлениях.

Стало темнеть, и я окончательно замёрзла. Выйдя к каменистой дороге, я пошла по ней, надеясь отыскать людей. Случайно посмотрев на высокий хребет горы, я увидела мерцающий огонёк. Пещера, костёр, тепло – мозг выдал мне отрывистую информацию. И я решилась! Обдирая руки о камни, пошла на огонёк, незаметно теряя силы. Переступив узкий лаз пещеры, отключилась.

Очнулась утром; в пещере было тепло, меня заботливо укрыли шерстяным плащом. Открыв глаза, увидела незнакомца, с любопытством взиравшего на меня. Он спросил меня на своём непонятном наречии о чём-то. Я покачала головой. У незнакомца были рыжеватые кудрявые волосы до плеч, мужественная фигура и серые с прищуром глаза. Лицо поражало своей гармоничностью и красотой. Он схватил меня за руки и поднял с земли. Потрогал моё белое кружевное платье, лёгкую кофточку, наброшенную на плечи, и неодобрительно посмотрел на неё. Я испуганно распахнула свои фиалковые глаза. Он усмехнулся. Поняв, что я не понимаю его, он перестал задавать вопросы. Между нами начался бессловесный диалог.

Каким-то непостижимым образом я поняла, что мне ничто не угрожает, и успокоилась. В пещере было сухо и тепло. Весело горел хворост в костре. Рядом с ним, таким сильным и воинственным, я почувствовала себя маленькой заблудившейся девочкой, которую он обязательно спасёт и вернёт домой.

– Сигурд, – сказал он, приложив руку к груди.

Я кивнула головой.

– Катерина, Кэтрин, – неожиданно для себя я немного изменила имя.

– Кэтрин, – повторил он и заулыбался.

Занимался новый день, косые лучи солнца скользили по стене пещеры. Мы вышли на свет, и я заметила рядом родник. Сложив руки лодочкой, напилась кристально чистой воды и умылась. Сильно хотелось есть, но я терпела. Сигурд, кивнув головой, позвал меня спуститься к речушке, что бежала по каменистому руслу. Берег со стороны горы весь был усыпан большими гладкими валунами, которые нагрелись под лучами солнца. Сбросив неудобные босоножки и перепрыгивая с одного камня на другой, я наконец достигла реки. Сигурд разделся и, оставшись в одной длинной рубашке, зашёл в воду и сел. Я с изумлением наблюдала за ним. Он неожиданно взмахнул руками, выхватил из воды две большие рыбины и весело засмеялся. Сигурд развёл между камнями костёр, и вскоре на раскалённом плоском камне, истекая соком, готовился наш обед. Ничего вкуснее я не ела. Между делом он обучал меня своему языку, показывая на лес вдали, речку, камни, траву, деревья, и заставлял повторять за ним незнакомые слова. Незаметно промчался день и ещё одна ночь. В течение этого времени я постоянно ловила на себе его взгляд: он словно прислушивался к себе и что-то решал. Я не мешала ему, украдкой разглядывая его, и, когда мы встречались взглядом, покрывалась ярким румянцем. Про Петра за это время я ни разу не вспомнила, словно он навсегда остался в той, другой, ненастоящей жизни. Я была готова последовать за Сигурдом, куда бы он меня ни позвал.

И он позвал. Выйдя на следующее утро из пещеры и спустившись к реке, Сигурд громко свистнул. Ему отозвался ржанием конь, который пасся недалеко у леса. Сигурд закутал меня в свой плащ, посадил впереди себя на лошадь, и мы поскакали вдоль реки, останавливаясь ненадолго, чтобы перекусить вяленым мясом с лепёшкой, которую надо было размачивать в воде, прежде чем съесть. Но я не жаловалась. Прижавшись к тёплой груди Сигурда и вдыхая его запах, я хотела, чтобы наше путешествие не прекращалось. В сумерках мы подъехали к большому хутору, огороженному деревянным забором; внутри находились длинный дом из бруса и множество других деревянных построек. На некоторых крыша была выложена дёрном, росла трава. Двор был вымощен камнями, основание домов – тоже.

– Вот мы и приехали, – сказал Сигурд и, подхватив меня на руки, спустил с лошади.

Меня пошатывало, голова кружилась, земля уходила из-под ног. Он засмеялся и сказал:

– Всё пройдёт!

Не зная языка, я понимала его по интонации голоса, понимала каким-то шестым чувством. Войдя в дом, где находились незнакомые мне люди, он представил меня – Кэтрин – и назвал присутствовавших там своих родных, которые с изумлением смотрели на меня. Я явно не вписывалась в окружающую действительность.

– Отец! Олаф, – указал он на седого, с бородой и длинными волосами, пожилого мужчину, такого же мужественного, как и он сам.

– Сестра Ингрид, – и женщина в тёплом вязаном сером платье, с серыми, как у него, глазами, насмешливо посмотрела на меня.

– Племянник Гуннар, – и он подхватил ребёнка лет шести и подбросил его в воздух; тот заливисто засмеялся, обхватив его шею руками. – Вот, пожалуй, и всё. – И он посмотрел на меня. Между нами проскочила искра, и меня обдало жаром.