Подменная невеста для Альфы Севера. Книга 3

Глава 101. ИЗВРАЩЕНЕЦ

Зенит ни капли не разбирался в ядах, но всё равно счёл своим долгом сперва попробовать отвар. По крайней мере, если с ним что-то не так, он сможет это почувствовать.

— Хочешь, я научу тебя кое-чему о ядах? — Доун спросила не всерьёз, это были знания, которые она получила от Лиры в свободное время, поскольку у неё было не так много друзей, с которыми можно было поговорить.

Однако Зенит ответил совершенно серьёзно: — Да, пожалуйста. — Он наклонился и поцеловал её в лоб. — Но сперва тебе нужно поправиться.

Зенит помог ей выпить лекарство, и она снова легла в кровать. Они немного поболтали, пока ей не принесли еду, которую она съела. Только после этого Доун снова уснула.

Зенит никуда не уходил, и его гамма был раздосадован, потому что несколько дел, связанных с севером, требовали внимания его альфы.

— Какое заклинание ты на него наложила? Он от тебя ни на шаг не отходит, — сказал Дариус. Он говорил тихо, когда вошёл в их спальню, чтобы передать отчёты, которые Зениту нужно было проверить.

Пока альфа сидел на диване и читал отчёты, Дариус на цыпочках подошёл к кровати, чтобы поговорить с Доун. Он был очень раздосадован Зенитом.

— Правда?

— Ты и представить себе не можешь, какой усиленной была охрана вокруг твоей комнаты во время беспорядков. — Дариус покачал головой и цокнул языком. — Он тогда даже не вышел помочь своему брату.

— Думаю, он и так всё это время достаточно помогал Королю. — Доун пожала плечами. На третий день после того, как она пришла в сознание, ей стало немного лучше, вот только в голове постоянно всплывали эти странные воспоминания.

Дариус скривился. — Зенит ответил точно так же.

Доун усмехнулась. — Великие умы мыслят одинаково. — Она хихикнула, увидев выражение лица гаммы.

— Можешь оказать мне услугу и попросить Зена хотя бы дочитать все отчёты? Меня он не послушает, но если скажешь ты, это, очевидно, другое дело.

Дариус, на самом деле, понял это с самого начала, но то, как Зенит обращался с ней после королевской церемонии, укрепило его догадки о том, насколько глубоко альфа о ней заботился. Не только потому, что Доун стала сопутствующим ущербом в конфликте между Зенитом и Альфой Тони, но и потому, что он искренне о ней заботился.

— Ты пытаешься переложить на меня свои обязанности? — Доун видела его насквозь.

— Это называется «просить о помощи», — мудро поправил её Дариус.

Они оба вздрогнули, когда Зенит вдруг заметил, что его гамма подкрался поговорить с его парой. — Что ты там делаешь?

— Ничего. — Дариус тут же вскочил и выскочил из комнаты, но прежде чем закрыть за собой дверь, он крикнул своему альфе, чтобы тот дочитал отчёты к вечеру, и что он придёт за ними.

— О чём вы говорили? — Зенит подошёл и поцеловал Доун в лоб. Он сел рядом с ней и проверил рану на её шее. Метка заживала очень медленно.

— Ничего.

Зенит прищурился, когда Доун решила подразнить его, ответив так же, как и Дариус.

— Он попросил меня убедиться, что ты прочтёшь эти отчёты, — сказала Доун, посмеиваясь. Она была в хорошем настроении.

— Я сменю тебе повязку.

Только что Доун сказала ему не затягивать с отчётами, иначе Дариус будет рыдать в три ручья, но в следующую секунду альфа уже снова был готов ухаживать за своей парой.

— Я могу попросить Селин сделать это, отчёты…

Зенит клюнул её в губы, чтобы она замолчала. — Я сменю тебе повязку, — заявил он, не оставляя места для возражений.

Доун покраснела. С тех пор как она очнулась, он стал очень внимательным, и она чувствовала себя избалованной им. — Хорошо.

Доун позволила ему сменить повязку на шее, пока сама ела. Зенит был с ней очень осторожен и нежен. Он извинялся, если случайно касался её раны, заставляя Доун вздрагивать.

Но что действительно ошеломило её, так это то, как он нанёс мазь на рану и подул на неё, прежде чем перевязать.

Доун почувствовала, как сердце подскочило к горлу, когда его тёплое дыхание коснулось её кожи, а он был так близко, что её мысли сбились с пути, и она снова вспомнила, как они спаривались в первый раз. Снова. Это было неловко, но почему-то Доун переживала это воспоминание бесчисленное количество раз.

[Если кто-нибудь узнает, о чём я думаю, меня сочтут девушкой лёгкого поведения?]

— Вообще-то, распущенным обычно считают меня. Но, на всякий случай, можешь притвориться жертвой.

Доун сгорала от стыда, но не из-за слов Зенита, а потому, что он ответил на мысль в её голове.

— Т-ты слышишь, о чём я думаю?

Зенит сдержал улыбку, увидев панику в её глазах. — Теперь мы пара, ты приняла связь между нами, так что вполне естественно, что у нас есть ментальная связь, не так ли?

Доун замерла. — Как долго ты слушал мои мысли? — Она не думала, что хочет услышать ответ.

— Что ж, можно сказать, я переживал тот момент спаривания вместе с тобой, — усмехнулся Зенит. — Как думаешь, почему я всё время рядом? Так приятно видеть это с твоей точки зрения.

Доун почувствовала, что вот-вот упадёт в обморок. Ей хотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила её целиком.

Она взвизгнула и натянула одеяло, чтобы закрыть тело и лицо.

— Вылезай, а то шею потянешь.

— Ты извращенец!

Зенит рассмеялся в ответ на обвинение. — Насколько я знаю, это ты постоянно думала о том моменте, так что не мне ли стоит называть тебя извращенкой?

— Зенит!

Это нечестно! Почему Доун не могла слышать, о чём думает он?

Глава 102. Воспоминания прошлой жизни

— Как заблокировать свой разум? — спросила Доун. Она боялась, что Дариус сможет услышать её мысли, но Зенит заверил её, что гамма не сможет этого сделать, потому что они ещё не были настолько близки.

— Ты никогда не пользовалась ментальной связью в своей стае? — для Зенита это стало неожиданностью. Теперь он заметил, что в его первой жизни у них двоих никогда не было ментальной связи.

— Я помню, что могла использовать ментальную связь с отцом через несколько лет после моего первого обращения, но потом больше не могла.

— И тебе не казалось хоть немного странным, что ты не можешь этого делать?

Доун на некоторое время задумалась, но потом покачала головой. — Нет. Я не очень часто с ним разговаривала. Не думаю, что потеря способности к ментальной связи с ним меня беспокоила, поэтому я никогда и не придавала этому значения.

Тогда Зенит объяснил ей, что она больше не могла использовать ментальную связь, потому что связь между ними угасла. Они были эмоционально отстранены друг от друга.

— Что ж, это логично. — Доун всё ещё пряталась под одеялом, видны были только её глаза. Она мысленно напевала колыбельную, чтобы отвлечься от смущающих мыслей. — Так как мне теперь заблокировать свой разум?

Зенит лёг рядом с ней. — Зачем мне учить тебя, если мне нравится слушать, о чём ты думаешь?

— Зенит, ты не можешь так со мной поступать! — Доун так расстроилась, что выбралась из-под одеяла и укусила его за руку. — Я не отпущу, пока ты не скажешь мне, как.

— Можешь кусать меня, сколько захочешь, Доун, я не против, — сказал Зенит, поглаживая её по голове. — Но не напрягай шею, твоя рана ещё не до конца зажила.

Доун сдалась. Она укусила его не всерьёз, и он это знал, но в конце концов Зенит всё же рассказал ей, как это сделать.

Это была довольно простая техника, нужно было лишь сконцентрироваться, но если делать это часто, то можно будет делать это естественно, даже не задумываясь, словно дышать.

Прошло целых две недели, прежде чем Доун смогла снова выходить, и она почувствовала себя лучше. К этому времени рана на её шее тоже зажила, и она часто смотрела в зеркало, любуясь меткой на своей шее.

— Тебе так нравится? — спросил Зенит, обнимая её сзади, пока Доун после душа всё ещё была завёрнута в полотенце. Он ткнулся носом в её шею, и Доун застонала, когда он поцеловал метку.

— Она мне идёт, — застенчиво ответила Доун, и Зениту это понравилось.

— Ты хорошенько помылась? — лукаво спросил он.

— Конечно.

— Хм. Я сомневаюсь… — Зенит развернул её к себе и плавно стянул с неё полотенце. Доун не успела ему помешать. — Мне нужно проверить.

Доун ахнула, когда её обнажённое тело предстало перед глазами её пары. В последнее время Зенит постоянно был игрив и безжалостно её дразнил, и казалось, будто он был в очень хорошем настроении.

Обычно Доун отпрянула бы, но не в этот раз. Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

Что ж, в эту игру могут играть двое, верно?

— Что? Нравится то, что видишь? — Доун мысленно отругала себя за эту избитую фразу, но, поскольку сказанного было не вернуть, решила идти до конца.

В глазах Зенита промелькнуло вожделение, и альфа не стал этого стесняться, отчего Доун смутилась. Огненный румянец залил её лицо, спускаясь на шею и грудь.

— Хм. Не уверен. Позволь мне осмотреть поближе. — Зенит шагнул ближе и прижал её к стене, лаская её тело. Доун чувствовала, как его твёрдость упирается ей в живот. — Твоя шея в порядке, — сказал Зенит, целуя её шею, а затем спускаясь к груди. — Грудь тоже в порядке… И подмышки тоже.

— Зен! — рассмеялась Доун, потому что было щекотно.

— Веди себя хорошо, я ещё не закончил. — И вот Зенит уже опустился перед ней на колени. — Позволь мне проверить здесь, внизу…

— Зен! — смех замер у Доун в горле, и она в ужасе смотрела, как Зенит целует её там, внизу. Как он мог! Разве так вообще делают?!

Она чувствовала его тёплое дыхание между ног, а затем его горячий язык прижался к её входу. От этого у неё перехватило дыхание. Внизу живота всё сжалось в узел от напряжения.

— Это… это неправильно…

Правильно ли это? Люди обычно так делают? Доун не знала, она понятия не имела, да и опыта у неё в этом не было.

Но… это было приятно.

Доун дала слабину, и теперь Зенит мог читать её мысли и больше не колебался, доставляя ей удовольствие. Она схватилась за его плечи, чтобы удержаться, но её когти случайно удлинились и вонзились в него. Однако Зениту, казалось, было всё равно, ведь он знал, что она вот-вот достигнет пика.

И когда она достигла пика, вместе с этим нахлынуло и яркое воспоминание.

Воспоминание о боли. О боли от потери сына. Это был тот самый забытый сон, который снился ей каждую ночь с тех пор, как она очнулась.

Но теперь оно стало чётче, словно это был не просто сон, а то, что она пережила наяву. На мгновение Доун оказалась в ловушке между удовольствием и болью, агонией и горем.

Она своими глазами увидела окровавленный плащ, в котором Зенит принёс останки её сына. Она вспомнила, как хмуро смотрели на неё люди. Люди на севере, люди из стаи Лунного света.

— Доун! Доун!

Зенит тряс её, он уже стоял на ногах и смотрел ей в лицо. По её щекам текли слёзы, и через связь пары он видел, как воспоминания об их прошлой жизни наводнили её разум.

Глава 103. Жалкая жизнь

— Тебе лучше? — спросил Зенит, и в его голосе слышалась густая тревога, когда он протягивал ей стакан воды, чтобы успокоить её.

— Спасибо, — пробормотала Доун. Она взяла стакан и залпом выпила воду, чтобы смочить горло. Она без остановки плакала два часа без всякой на то причины, но в то же время чувствовала, что имеет полное право на эту сильнейшую грусть из-за промелькнувших в её сознании воспоминаний.

Что это было? Казалось, будто она прожила целую жизнь, полную страданий.

— Как ты себя чувствуешь? — Зенит протянул руку, чтобы погладить её по голове, но Доун инстинктивно отшатнулась от его прикосновения. Рука Зенита замерла в воздухе, а затем он опустил её.

— Я... я в порядке, но не мог бы ты оставить меня одну ненадолго? — спросила Доун, теребя пальцы. Ей не хотелось смотреть на Зенита. Она чувствовала, как в ней закипает глубокая, жгучая злость.

Тем временем Зенит чувствовал, как связь пары между ними натягивается, и ему стало трудно слышать её мысли. Она отдалялась от него…

Зенит знал, что это лишь вопрос времени, когда она вспомнит всё, что произошло в их первой жизни. Этого было не избежать.

Доун всё ещё была в замешательстве, но как только она сложит всё воедино, он столкнётся с её ненавистью. Он знал, что его ждёт, но всё же… он надеялся, что всё обернётся иначе.

— Где отчёты, которые я должен проверить? — Зенит подошёл к Дариусу, что несказанно обрадовало гамму.

— Здесь! Вот они! — просиял гамма и подскочил к столу, где громоздились стопки отчётов, которые Зениту предстояло просмотреть. — Я знал, что попросить Доун будет отличным решением!

Однако радость Дариуса длилась недолго, так как он тут же заметил странное поведение Зенита. Тот почти не разговаривал и был сосредоточен на задаче. Вообще-то, он всегда так себя вёл, но после того, как Дариус увидел, насколько альфа расслаблен в присутствии Доун, было странно видеть, как он снова вернулся к своим старым привычкам.

— Всё в порядке? — наконец спросил Дариус, когда тишина стала слишком гнетущей. Воздух казался тяжёлым, а напряжение — почти осязаемым. — Доун... выгнала тебя из спальни, чтобы ты выполнил эту задачу?

Зенит не ответил ему.

— Эй, я не хотел создавать вам двоим проблемы... — Ответа по-прежнему не было. Дариус невольно нахмурился. — Что ж, может, мне отсортировать самые важные, чтобы ты мог поскорее к ней вернуться?

— Дай мне те отчёты, — сказал Зенит, указывая на бумаги, которые Дариус держал в руках.

— Тебе не обязательно…

— Дай мне те отчёты, — повторил Зенит, не обращая внимания на бормотание Дариуса.

Теперь Дариус чувствовал себя виноватым. Ему казалось, что он разрушил прекрасные отношения между альфой и луной.

Не в силах ослушаться прямого приказа, он передал все отчёты и оставил альфу одного. После этого он направился к их спальне, чтобы поговорить с луной, но та даже не подошла к двери. Он постучал несколько раз, но ответа не последовало.

Дариус знал, что Доун была внутри, потому что её запах всё ещё витал поблизости. Но через полчаса он понял намёк и ушёл.

— Неужели я разрушил их отношения? — в отчаянии рвал на себе волосы Дариус, разговаривая с Лансом. Бедный гамма испытывал ужасный стресс, поскольку прошло уже два дня, а его альфа так и не сдвинулся с места, занимаясь делами стаи, а луна никого не впускала в комнату, кроме слуг, приносивших ей еду.

— Похоже на то, — небрежно ответил Ланс, уткнувшись носом в свой отчёт. Из-за недавних волнений он был завален работой. У него не было времени выслушивать жалобы Дариуса на его альфу-трудоголика.

— Ланс! Ты можешь хоть немного мне посочувствовать? — простонал Дариус.

— Слушай! — Ланс с грохотом опустил пергамент на стол и зарычал на гамму. — У меня тут полно дел, так что не мог бы ты пойти жаловаться куда-нибудь в другое место?! Если тебе нечем заняться, кроме как ныть, иди сюда и помоги мне с этим!

Дариус поспешно ретировался, когда Лансу окончательно надоело его нытьё.

И целую неделю ситуация между Доун и Зенитом не менялась. Наконец, именно Зенит решил разобраться в том, что между ними происходит.

===================================

Эмили была на седьмом месяце и ненавидела каждую секунду своей беременности. Она ненавидела быть беременной ребёнком Блейка, в то время как этот мужчина не питал ничего, кроме негодования, ни к ней, ни к их дитя.

Эмили видела по его глазам, как он винит её в своих страданиях. Он считал, что именно из-за неё Доун его ненавидела и отказывалась быть с ним.

— Тебе стоит избавиться от того, что у тебя в утробе, — сказал однажды Блейк после того, как их заставили пойти на семейный обед.

Альфа и бета надеялись, что их отношения улучшатся. В конце концов, они ведь были вместе за спиной у Доун, так зачем им расставаться теперь, когда они могут быть вместе открыто?

Более того, был ещё и ребёнок, о котором им нужно было подумать.

— Как ты можешь говорить мне такое? — Эмили сдержала слёзы и гнев. — Если бы беременна была Доун, ты бы никогда такого не сказал.

— Конечно, ведь она моя пара. Она намного лучше тебя! — Блейк стиснул зубы и сжал кулаки, словно сдерживая желание ударить Эмили. — А ты просто потаскуха!

На этот раз Эмили первой влепила ему пощёчину за его слова. При этом она выпустила когти, оставив на его лице глубокую рану.

— Как ты смеешь так меня называть, когда я ношу твоего грёбаного ребёнка?!

Если бы им пришлось остаться вместе, они бы в конечном итоге поубивали друг друга.

— Что здесь происходит?! — к ним подошла Ава и увидела рану на лице своего драгоценного сыночка. — Как ты посмела причинить ему вред?!

Глава 104. Его зверь вышел из-под контроля

Ава была в ярости из-за того, что Эмили причинила боль Блейку. Её пара и так уже дошёл до того, что накормил Блейка Роттингбейном, чтобы тот не мог обратиться в зверя и сбежать в столицу, дабы снова не натворить бед.

В последнее время было много неприятностей, начиная с суда и заканчивая беспорядками, и Джейсон был на взводе. Ава чувствовала, что её пара вот-вот взорвётся от напряжения. Она не понимала, почему он так остро отреагировал, когда услышал о беспорядках, но думала, что это потому, что он слишком беспокоился об их сыне.

Боялась, что он вернётся в столицу и окажется в центре нестабильной обстановки, потому что хотел увидеть Доун.

— Не смей его обижать! — Ава была в истерике, что привлекло внимание всех членов стаи, которые медленно, но верно собирались вокруг.

В данный момент они ссорились в коридоре, где все могли видеть, что происходит.

Некоторые немедленно позвали альфу и бету, потому что знали — ситуация будет только накаляться.

— Обижать? — Эмили сузила глаза, ей было так больно и обидно. — Что? Хочешь и меня ударить? Давай. — Эмили увидела, как Ава занесла руку. Теперь она поняла, от кого Блейк перенял эту привычку. — Давай, и если что-то случится с ребёнком, винить будешь только себя.

Тем временем Блейк ничего не сказал, когда Ава хотела ударить Эмили, но теперь ему было что сказать.

— Ты проявляешь неуважение к моей матери! — повысил голос Блейк. Он оттащил мать себе за спину, будто бы Эмили на большом сроке беременности могла напасть на неё или что-то в этом роде.

К счастью, вскоре пришли Джейсон и Джулия. Похоже, они шли с одной стороны и оказались вместе, когда услышали об этой суматохе.

— Что здесь происходит?!

— Джейсон! Она дала пощёчину нашему сыну! — тут же рассказала своей паре Ава о случившемся. У неё был яростный вид.

Ава продолжала тараторить, повторяя всё, что произошло, в то время как Джулия встала на сторону дочери. У неё тоже был яростный вид.

Однако мгновение спустя Ава поняла, что Джейсон никак не отреагировал. Он просто смотрел на неё, отчего Джулия слегка ухмыльнулась. Никто этого не заметил, кроме Эмили, стоявшей прямо рядом с матерью.

— Ты не собираешься ничего делать?

— И что ты хочешь, чтобы я сделал с беременной женщиной, которая носит нашего внука? — холодно спросил Джейсон, а затем посмотрел на сына. — А ты? Ничего не скажешь? Тебе не стыдно прятаться за спиной у матери?

Но Блейк ничего не сказал и ушёл. Ему нечего было сказать отцу, который заставил его выпить Роттингбейн лишь для того, чтобы он не мог обратиться в зверя.

=======================================

— Её нет в спальне, более того, её нигде не найти, — доложил Дариус.

Сегодня Зенит решил повидаться с Доун, решив, что недели было достаточно, чтобы она успокоилась и была готова поговорить о том, что на самом деле между ними произошло.

Однако когда Зенит вошёл в комнату, Доун там не было. Её последний ужин так и стоял на столе, нетронутый.

Зенит мог бы понять, если бы она злилась на него, он был готов ответить на все её вопросы и развеять её сомнения, но меньше всего он ожидал, что Доун сбежит от него.

Если бы она действительно хотела уйти, он бы это принял, но, по крайней мере, он должен был убедиться, что она в безопасности, и знать, где она находится, на случай, если кто-то причинит ей вред, зная, что она его пара.

Её нынешний статус и недавно проведённая королевская церемония были для неё палкой о двух концах.

— Зенит, куда ты?! — Дариус ускорил шаг, когда увидел, как альфа обратился в зверя и бросился к спальне короля.

Зенит знал это место как свои пять пальцев, в конце концов, он вырос в этом дворце, поэтому ему было легко найти способ проникнуть в спальню Зандера.

— Ты ведь знаешь, что входить в спальню Короля без разрешения — это преступление? — Зандер выглядел раздражённым. Он знал, зачем здесь его брат, но он только что принял ванну, и на бёдрах у него было обёрнуто лишь полотенце, прикрывающее его наготу.

Однако сейчас Зениту было плевать на достоинство короля.

— Я забираю твоих королевских воинов. — Это была даже не просьба, а утверждение.

— Ты ставишь меня в известность, а не просишь разрешения?

— Я заберу с собой десять тысяч королевских воинов.

— Десять тысяч? Ты что, на войну собрался? — Зандер недовольно скрестил руки на груди. — Я этого не одобряю.

Однако Зенит не нуждался в его разрешении. И в самом деле, он пришёл сюда лишь для того, чтобы предупредить брата, потому что после этого он напомнил ему о золотой печати, которая была у него.

Владение золотой печатью означало, что власть её обладателя была выше любой другой. Можно было даже отдать приказ королевским воинам, и они подчинятся беспрекословно.

Эта власть уступала лишь власти самого Короля.

— Ты забыл, что я всё ещё Король?

Но Зенит пришёл не для того, чтобы спорить с ним, и просто ушёл. Даже Зандер знал, что не стоит связываться с Зенитом, когда у того было такое пугающее выражение лица.

— Ты позволишь ему вот так просто уйти? — спросил Пиро. Он появился после ухода Зенита.

— Ты не видишь, какое у него пугающее выражение лица? На случай, если ты забыл, у него дурной характер.

— У вас обоих дурной характер.

Час спустя был отдан приказ, согласно которому десять тысяч королевских воинов были отправлены на поиски пары альфы.

Ходили слухи, что Луну Доун похитили люди, которые всё ещё были против правления королевской семьи, и Зандер использовал эту причину, чтобы оправдать своё решение убить этих предателей и найти больше «крыс» при своём дворе.

Но когда Зенит и через два дня не смог найти ни одной зацепки о местонахождении Доун, он начал сходить с ума. Его зверь вышел из-под контроля, жаждущий свою пару.

Глава 105. ЯРОСТЬ

Шли дни, разум Доун прояснялся, а вместе с ним и воспоминания о прошлой жизни. Как и в случае с Зенитом, они не нахлынули на неё все разом.

На седьмой день Доун отказалась кого-либо видеть — она больше не могла сдерживаться. Она не могла оставаться в этой комнате, утопая в жалости к себе, пока её сердце сжигала ярость.

Она уже некоторое время жила в этом дворце и была знакома с некоторыми его частями, особенно с тайными ходами. Зенит как-то в разговоре мимоходом упомянул о них, так что ей не составило труда однажды ночью незаметно ускользнуть, хотя избежать стражников всё же было непросто.

Ведь в прошлой жизни Доун так же тайком пробиралась на свидания с Зенитом. Теперь её прошлая жизнь слилась с настоящей.

Выбравшись из дворца, Доун обернулась бурым зверем и ринулась к стае Лунного света. Был лишь один человек, которого она хотела видеть. Ярость подстёгивала её сердце, и зверь мчался всё быстрее.

Дорога до её бывшей стаи заняла у Доун целый день, и она добралась туда уже ночью. Несмотря на то, что она совершенно выбилась из сил от безостановочного бега, ей было на это наплевать. Она не хотела ждать.

Сперва Доун направилась в дом стаи, но на этот раз она не стала красться. Напротив, она вошла открыто, чем поразила стражников и тех членов стаи, что ещё не спали в этот час и увидели её.

Они хотели было подойти к Доун и поздравить её с церемонией, но что-то в ней мешало им это сделать. Всё её существо излучало властность, а манера держаться могла заставить любого в страхе опустить голову, боясь навлечь на себя её гнев — именно такое впечатление она производила.