Подменная невеста для Альфы Севера. Книга 3

Глава 106. Ярость (2)

Сначала Тони хотел представить всё так, будто это была всего лишь разовая интрижка, ошибка, которую ему не следовало совершать, словно это произошло в один-единственный миг слабости, но слова Доун дали ему понять, что она всё знала.

— Что ты имеешь в виду? — Тони цеплялся за последнюю надежду, что сможет выкрутиться, но Доун была непреклонна.

— Мне интересно, ты плохо со мной обращался потому, что не мог на меня смотреть, ведь я так похожа на мать, или ты не мог смотреть на меня, потому что каждый раз видел лицо женщины, которую предал. Так что из этого правда, отец?

Тони потерял дар речи. Он хотел протянуть руку к дочери, сказать ей, как он сожалеет и раскаивается во всём.

— Прости меня, Доун… Я не хотел, чтобы так вышло. — Тони покачал головой. Как Альфа, он должен был излучать силу, но в этот момент он казался совершенно разбитым. Его глаза, полные слёз и раскаяния, не имели ничего общего с его обычным самообладанием. — Я сожалею обо всём. Я не хотел причинять боль тебе и твоей матери…

— Моя мать мертва, и, к счастью, она умерла, так и не узнав, что пара, которую она любила, отец её дочери, предал её. — Доун усмехнулась. — Тебе от этого должно быть легче.

Тони сдерживал слёзы. Он прошёл через жестокие битвы и ужасные войны, совершал на них много чудовищных поступков, но никогда не дрогнул, однако слова Доун ударили его так сильно, что он потерял все силы.

Нет. Тони совсем не стало легче. Наоборот, он хотел, чтобы его пара знала, что он натворил, хотел, чтобы она злилась на него, дала ему пощёчину, ударила или сделала что угодно, лишь бы выместить на нём свою ярость.

Но этому никогда не бывать, потому что она умерла.

Тони не мог ни вызвать её гнев, ни просить её прощения.

— Мать всегда говорила мне, что ты меня любишь, но, похоже, твоя любовница и другая дочь волнуют тебя больше, чем я, чем мы.

Тони покачал головой. — Нет. Доун, я всегда любил тебя. Ты моя дочь…

— Как и Эмили.

Тони чувствовал, как всё его тело дрожит, но лишь его достоинство Альфы не позволяло ему унижаться, моля Доун о прощении, не давало ему разрыдаться и упасть на колени перед дочерью.

Он был Альфой, его эго и достоинство не позволяли ему этого сделать, как бы сильно он ни хотел, чтобы Доун знала, что он любит её и как сильно он сожалеет обо всём, что произошло.

— Я люблю тебя, Доун. В моём сердце ты — моя единственная дочь, а твоя мать была любовью всей моей жизни. И остаётся ею.

— И всё же ты привёл свою любовницу и другую дочь жить под одной крышей и бросил меня на долгие годы.

Рациональная часть сознания Тони всё ещё подсказывала ему, что это можно исправить. — Что я должен сделать, чтобы искупить свои грехи, Доун? Я сделаю всё, что угодно.

Он подошёл к вопросу с точки зрения логики, но даже сейчас он не осознавал всей глубины нанесённого им вреда.

— Ты ничего не можешь сделать, отец. — Доун стиснула зубы. Её ярость была почти осязаемой, и это немного ошеломило Тони. Он не мог поверить, что его дочь способна излучать такую мощную ауру. — Ты подвёл меня и мою мать, и теперь ты ничего не можешь исправить, потому что в тот день, когда я потеряла мать, я потеряла и отца. Для меня ты мёртв.

— Доун… ты расстроена, поэтому так жестока со мной. — Тони покачал головой и снова попытался подойти к Доун, чтобы обнять её, но она отступила на шаг.

Однако Тони не знал, на какую «жестокость» способна Доун, пока она не произнесла свою последнюю фразу.

— В тот день умер не тот родитель. — Доун хотела, чтобы вместо неё умер Тони.

На этот раз Тони не нашёлся, что сказать. Он не мог даже набраться смелости, чтобы произнести её имя. Раскаяние и стыд захлестнули его, но ничто не тревожило его больше, чем осознание того, что Доун желала ему смерти.

— Запомни, отец: я приду за тобой. Ты ничем не лучше тех изгоев, что убили мою мать. — По её щеке скатилась одинокая слеза, но глаза пылали ненавистью. — Не проси у меня прощения, потому что я его никогда не дам. Я позабочусь о том, чтобы твоя жизнь превратилась в ад.

===================================

Блейк, как обычно, оставался в своей спальне. Этим утром он снова выпил стакан Роттингбейна, который, по приказу отца, не позволял ему обратиться в своего зверя.

Однако из окна он видел какое-то движение на улице. Была глубокая ночь, и ему никак не удавалось перестать думать о Доун.

Мысли о том, что Альфа Зенит создал с ней пару и пометил её, не давали ему покоя. В его голове был полный кавардак. Это он должен был удостоиться такой чести!

Но тут Блейк услышал, как охранник за дверью что-то говорит о Доун. Он тут же открыл дверь и расспросил охранника.

— Дочь Альфы, Доун, сейчас в доме стаи.

Услышав это, Блейк тут же бросился к дому стаи. Он проклинал отца за то, что не мог обратиться в зверя и добраться до Доун быстрее.

Блейк боялся, что упустит возможность увидеть Доун. Что она здесь делала? Она вернулась, потому что у неё не сложилось с Альфой Зенитом? Она пришла искать его? Она скучала по нему так же, как и он по ней?

Но, к досаде Блейка, Эмили остановила его и не дала войти в дом стаи.

— Я знаю, что ты хочешь увидеть Доун, но я тебе этого не позволю.

Глава 107. Ярость (3)

Эмили услышала суматоху и, проснувшись, узнала, что Доун находится в доме стаи, а её мать пытается помешать ей искать отца.

Эмили этому удивилась, а когда попыталась подслушать их разговор, была шокирована, узнав, что Доун знает о романе их отца с её матерью. Откуда она узнала?

Однако Эмили было всё равно, как и от кого она это узнала, потому что она упивалась мыслью о том, как будет обескуражен Альфа Тони. Джулия ахнула.

— Т-ты ей сказала? — спросила Джулия у Эмили. Она немного заикалась.

Было забавно видеть, в каком они ужасе от того, что их грязный секрет раскрыт.

— Нет. Не я.

— Тогда откуда она узнала?

Джулия и Эмили стояли за дверью, слушая разговор внутри. Это было нетрудно, потому что Тони говорил очень громко.

— Не знаю. — Эмили безразлично пожала плечами и отошла от матери. Ей следовало бы поблагодарить того, кто рассказал Доун о романе Альфы Тони и о том, что она тоже его дочь.

Чем больше Доун злилась на отца, тем лучше. Эмили надеялась, что их отношения уже нельзя будет восстановить, и тогда её отец сможет сосредоточиться на ней, ведь она тоже его дочь, следующая в очереди на его титул.

Поэтому, когда Эмили узнала, что Блейк помчался в дом стаи, чтобы встретиться с Доун, она решила остановить этого глупца, чтобы он всё не испортил.

Она хотела, чтобы Доун ещё больше разозлилась на их отца. Она должна была разорвать с ним все связи и никогда больше не возвращаться в эту стаю.

— Отойди, Эмили! — прорычал Блейк. Он до глубины души ненавидел эту женщину и не мог представить, как мог прикоснуться к ней и обрюхатить её. Он отказался от Доун ради этой мерзкой женщины? Должно быть, он лишился разума! — Я без колебаний причиню тебе вред, если придётся!

— Чего ты хочешь…

Эмили не успела договорить, как Блейк оттолкнул её в сторону. Она была на большом сроке беременности, и Блейк толкнул её очень жестоко.

Впрочем, этому мужчине с самого начала было на неё наплевать.

— Блейк! — закричала ему вслед Эмили. Она погналась за Блейком, но, конечно, не могла его догнать.

Тем временем сердце Блейка бешено заколотилось, когда он уловил запах Доун. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз чувствовал её аромат? Он так по ней скучал, что всё его тело трепетало при мысли о новой встрече.

Блейку было нетрудно найти Доун, так как она была в своей спальне с Альфой Тони, который выглядел так, словно его ударила молния.

— Доун? — тяжело дыша, произнёс Блейк. Он увидел Доун, стоявшую там, красивую, как всегда. — Это действительно ты?

Не раздумывая, Блейк тут же широкими шагами направился к ней. Ему хотелось притянуть её в свои объятия и уткнуться лицом в изгиб её шеи, обнять и никогда не отпускать. К сожалению, он не смог этого сделать — он замер на месте, когда Доун направила на него кинжал. Она выглядела разъярённой.

— Ещё шаг, и я без колебаний тебя ударю. — Доун была рада, что Зенит научил её сражаться. Она знала, что у неё не будет шансов в бою с Блейком, одним из лучших воинов стаи, но, по крайней мере, она сможет дать отпор.

К тому же, из-за чувства вины, которое испытывал к ней отец, он не позволит Блейку сделать какую-нибудь глупость.

— Доун… что всё это значит? — Блейк был в шоке. Он знал Доун с самого детства, и она не была склонна к насилию. Тот альфа с севера, должно быть, плохо на неё повлиял. — Доун, я знаю, что ты злишься на меня, и если, ударив меня ножом, ты сможешь облегчить свою боль, то можешь это сделать.

Блейк думал, что Доун просто блефует, и всем сердцем верил, что она на самом деле не причинит ему вреда.

Но как же он ошибался, когда Доун резко взмахнула кинжалом, и его остриё чиркнуло по шее Блейка. К счастью, у него была хорошая реакция, и он тут же отпрянул, прежде чем Доун успела перерезать ему горло.

Его глаза расширились от неверия в то, что Доун действительно намеревалась его убить.

— Доун! Как ты посмела! — взвизгнула Эмили.

— Что? — Доун полностью проигнорировала Эмили. — Я думала, ты готов к тому, чтобы я тебя ударила. Или это была очередная твоя ложь?

— Доун, прошу… — Альфа Тони почувствовал, как у него сильно разболелась голова. Царил полный хаос. Эмили и Джулия кричали, а он чувствовал чистое, неприкрытое намерение убить, исходящее от его дочери.

Он впервые видел, какой яростной может быть Доун. Он не мог ошибаться: она явно была намерена убить Блейка.

Но сейчас её убийственный взгляд был направлен на него.

— Знаешь что, Альфа? — начала Доун необычайно холодным голосом. Она больше даже не хотела называть его отцом, отчего он почувствовал себя так, будто она только что ударила его кинжалом, который держала в руке. — Вы с Джулией стоите друг друга. Я даже не могу злиться на тебя за то, что ты выбрал женщину с такими же ценностями.

— Доун! — Блейк всё ещё кричал её имя, снова пытаясь приблизиться к ней, но на этот раз Альфа Тони прорычал на него и Эмили, чтобы они убирались из комнаты.

— ПРОВАЛИВАЙТЕ! — Альфа Тони использовал свой голос альфы, чтобы прогнать их с глаз долой. Он ненавидел Блейка с того самого момента, как тот предал доверие его дочери, и ещё сильнее — когда тот всё ещё пытался её вернуть, создавая столько ненужных проблем.

Не имея другого выбора, Эмили и Блейк вышли из спальни, и Альфа Тони захлопнул дверь прямо у них перед носом.

Однако, когда он обернулся, чтобы посмотреть на дочь, Доун усмехалась.

— Чего ты так завелся? Ты такой же, как он. На самом деле, ты даже хуже.

Глава 108. Ярость (4)

Тони не мог вымолвить и слова, когда его настигло осознание: то, что он сделал со своей парой, случилось и с его драгоценной дочерью. Это Карма? Но почему именно его дочери пришлось это вынести?

— Что? Неужели ты только сейчас понял, что это Карма? — сказала Доун, словно поняв, что лишило её отца дара речи. Она усмехнулась и продолжила. — Не волнуйся. Ты тоже не избежишь Кармы.

Затем Доун подошла на шаг ближе к отцу, всё ещё держа кинжал в руке. Тони подумал, что дочь собирается ударить его ножом, как ранее Блейка, и напрягся. Он это заслужил. Он не станет сопротивляться.

Если для того, чтобы Доун его простила, нужно было отдать жизнь, он сделал бы это без колебаний. Последние несколько месяцев были для него пыткой. Его мучило чувство вины, и теперь, когда Доун наконец узнала о его интрижке и тайне рождения Эмили, он не мог даже просить прощения.

Однако Доун этого не хотела. Смерть — это милосердие.

Она хотела, чтобы её отец почувствовал ту боль, что чувствовала она, и даже больше. — Ты действительно думаешь, что можешь ей доверять? Ты действительно думаешь, что эта женщина тебе верна? Думаешь, твой бета тебе верен? Он покрывал твою интрижку, неужели ты думаешь, что у него не было никаких скрытых мотивов?

Доун увидела в глазах отца тень потрясения и продолжила.

— Ты так глуп, Альфа, раз не замечал знаков. Не оплакивай моё отсутствие, потому что меня больше не будет в твоей жизни, а лучше посмотри, каких людей ты предпочёл мне.

Тони не понял, что пыталась сказать Доун, но её слова запали ему в душу и посеяли семя сомнения насчёт Джулии и Джейсона. Именно этого Доун и хотела.

Его дочь вышла из спальни. Эта комната больше не имела для неё никакого значения, впрочем, как и он сам.

За дверью Доун предстояло столкнуться с Блейком, Эмили и Джулией, так как все трое ждали её.

Как только дверь открылась, Блейк начал умолять её. Он даже опустился на колени, что повергло Эмили в ужас, потому что это было очень унизительно и недостойно. Мужчина не должен стоять на коленях, особенно кто-то с таким высоким статусом, как у Блейка.

— Доун, пожалуйста, прости меня. Я знаю, как я неправ. Я знаю, что совершил ужасную ошибку, пожалуйста, позволь мне всё исправить. Позволь мне всё наладить между нами.

Что ж, по крайней мере, в этом был прогресс. Он признал, что сделать другую женщину беременной было огромной ошибкой, но было уже слишком поздно.

Тем временем Доун просто смотрела на него сверху вниз, её лицо не выражало никаких эмоций, пока она ждала, когда он закончит со своими мольбами, потому что ей нужно было сказать ему нечто важное.

— А ты знаешь, что Эмили на самом деле — ребёнок Альфы от его измены? Альфа был с Джулией, ещё когда моя мать была жива, а теперь их дочь пошла по стопам своей матери.

Доун заметила, что для Блейка это тоже было новостью. Он ещё не знал об этом. Хорошо. Потому что Доун хотела причинить им как можно больше вреда. Поиграть с их разумом было вполне справедливо, не так ли? Особенно после того, через что они заставили её пройти.

— Ты действительно веришь, что ребёнок твой?

— ДОУН! — взвизгнула Эмили, сразу поняв, на что намекает Доун. — Как ты смеешь сомневаться насчёт моего ребёнка?! Это ребёнок Блейка! Я никогда не спала ни с кем, кроме него!

— Как скажешь. — Доун безразлично пожала плечами и пошла прочь, но Блейк всё ещё не хотел её отпускать. Он схватил её за ноги и снова начал умолять, что раздражало Доун.

— Прекрати! Тебе не стыдно так унижаться!? — прорычала Эмили на Блейка. Это было очень неловко. Ни один мужчина не должен стоять на коленях и умолять, как Блейк. У него совсем не было достоинства, и это тот мужчина, которого она предпочла тому королевскому принцу, альфе с севера?!

Чем больше Эмили думала об этом, тем сильнее расстраивалась. Она стала бы принцессой, если бы не вмешательство её матери!

— Я ненавижу тебя, Доун! Ненавижу! — у Эмили случилась истерика. Она бросилась вперёд, чтобы ударить Доун, но Блейк опередил её и заблокировал удар, оттолкнув её в сторону, из-за чего она упала на землю.

— Не смей её трогать! Грязная сука! Ты разрушила мою жизнь! — сердито прорычал Блейк, в то время как Джулия тут же бросилась к дочери, крича на Блейка за то, что он сделал.

— Что ты наделал?! Она беременна твоим ребёнком! — Джулия была в ярости.

— А это точно мой ребёнок? — сощурился Блейк, и от этого заявления Эмили и Джулия взвизгнули. Это подвергло беременную женщину ещё большему стрессу, и Эмили начала кричать от боли.

Доун наблюдала, как разворачиваются события. Царил хаос, собралось много людей посмотреть, что происходит, и эта суматоха дошла до Джейсона и Авы. Они тут же пришли проведать своего сына.

Они удивились, увидев там Доун, но их основное внимание переключилось на Эмили, которая громко рыдала, крича, что у неё болит живот.

Во время всего этого хаоса Тони так и не вышел из спальни Доун. Казалось, ему больше не было до них дела, а слова, сказанные ему Доун, беспокоили его больше всего на свете.

— Позовите Лиру! Где целитель?! — приказала Джулия людям, наблюдавшим за развернувшейся сценой. Некоторые из них тут же бросились за целителем. — Тони! Тони! Иди сюда! — Она искала свою пару, но Тони даже не шелохнулся.

Наконец, именно Джейсон вломился в комнату и встал перед альфой.

— Что ты здесь делаешь?! Твоя дочь там! — Джейсон выглядел очень раздосадованным.

— Как давно ты знаешь, что она — моя настоящая дочь? — холодно спросил Тони.

Глава 109. Её нашли

Никто не должен был об этом знать. Джулии не следовало никому рассказывать об этом большом секрете, и они оба договорились больше об этом не говорить.

Дошло до того, что в какой-то момент Тони поверил, что Эмили не его родная дочь. Он всегда думал о ней как о чужом ребенке и считал, что лишь исполняет для нее роль отца.

Ситуация была довольно паршивой, но это помогало Тони чувствовать меньше вины перед матерью Доун.

— Сейчас не время для этого! — сурово сказал Джейсон. Вероятно, он хотел выиграть себе немного времени, чтобы придумать убедительное оправдание. — У твоей дочери начинаются роды!

Затем Джейсон выволок Тони из спальни Доун, в то время как Эмили уже отвели в соседнюю комнату. Судя по всему, у нее начинались преждевременные роды.

Ава и Джулия были вне себя от беспокойства, они очень переживали за Эмили и ее ребенка, но Блейк попытался улизнуть, оставшись совершенно невозмутимым даже в такой ситуации. Его намерение было предельно ясным. Он хотел погнаться за Доун, несмотря на то, что женщина, которую он обрюхатил, вот-вот должна была родить его первенца.

— Если посмеешь уйти отсюда, я тебе ноги переломаю! — сурово сказал Джейсон сыну. Он не шутил, и от этого Ава зарыдала еще громче.

Тони закрыл глаза. Какой бардак. Здесь было так шумно и суматошно. Он хотел оказаться где угодно, только не здесь. Он хотел, чтобы вся эта драма поскорее закончилась.

— Ты куда?! — истерично закричала Джулия, увидев, что Тони уходит. — Наша дочь рожает! Куда ты собрался?!

Тони проигнорировал Джулию и пошел искать Доун. Но ее нигде не было. И на этот раз Джейсон не смог его остановить, ведь в конце концов, он был альфой.

Тем временем Доун стало жаль ребенка. Она не желала зла. Ее намек не причинил бы и малейшего вреда, как только ребенок родится, потому что, насколько она помнила, их первенеc был точной копией Блейка в детстве. Сомнений в том, что это его сын, не было.

Однако она не хотела, чтобы у Эмили начались преждевременные роды. Но с другой стороны, это не она сбила ее с ног, спровоцировав их.

Теперь Доун нужно было подумать, куда ей отправиться дальше…

===================================

Зенит наконец получил запоздалый отчет о визите Доун в ее бывшую стаю, но когда он прибыл туда, было уже слишком поздно. Она уже уехала.

Накануне ночью Эмили родила мальчика и сейчас восстанавливала силы. Ее состояние было неважным, а вся стая была потрясена переполохом, случившимся прошлой ночью из-за появления Доун.

— Альфа, если вы ее найдете, не могли бы вы мне сообщить? — осторожно спросил Альфа Тони, рассказав ему все, что произошло прошлой ночью.

— С какой стати? — холодно спросил Зенит. Он пытался сообразить, куда могла направиться Доун.

— Я знаю, что в последние годы очень плохо с ней обращался, но она все еще моя дочь, — сказал Альфа Тони, почти умоляя стоящего перед ним альфу.

— А теперь она моя пара. У тебя больше нет на нее никаких прав.

В этом мире, когда речь заходила о женщинах, до встречи со своей парой они принадлежали отцам, но как только находили пару, то переходили во владение своих мужчин.

В каком-то смысле Зенит был прав. Альфа Тони больше не мог претендовать на Доун, потому что теперь она принадлежала ему.

— Я понимаю, но… — Альфа Тони все еще пытался возразить, но Дариус тут же вмешался, поскольку видел, что Зенит начинает раздражаться, а ему нужно было время, чтобы подумать.

— Альфа Тони, давайте выйдем. Моему альфе нужно время, чтобы подумать, — Дариус пытался дать понять Альфе Тони, чтобы тот не давил на Зенита слишком сильно. Последствия ему не понравятся.

Альфа Тони хотел возразить, но осекся, увидев выражение лица Дариуса, и вышел из комнаты.

Зенит даже не заметил, что наконец остался один. Он пытался обдумать, в какие места могла отправиться Доун.

Кроме ее родной стаи, она бывала только на севере и в столице. Но она ни за что не вернется на север одна, особенно после того, как узнала, что произошло в их прошлых жизнях.

В столицу она тоже не пойдет, поскольку на каждом углу будут королевские воины. Ей не удастся спрятаться.

Так куда же она могла отправиться?