Вызов Альфам. Книга 3

Глава 105. Застигнутый дождём

— Ну, сама подумай. У меня волосы цвета Пёрпл. У кого ещё в этой школе такой необычный цвет волос, кроме Романа? А он оборотень, — сказала Вайолет с восторгом в голосе, словно детектив, раскрывающий великую тайну.

— То, что у тебя фиолетовые волосы, ещё не делает тебя ведьмой, Вайолет. Поверь мне, ведьмы обычно себя так не афишируют.

Аларик снова наклонился к ней, его губы едва коснулись её губ, но, прежде чем он успел её поцеловать, Вайолет не только отвернулась, но и уперлась рукой ему в грудь, отталкивая его. В её голове вихрем неслись новые теории, не оставляя места для романтики.

«Создатель луны, сжалься надо мной». Аларик мысленно вздохнул, бросив взгляд на выпуклость в своих брюках.

Вайолет, между тем, совершенно не замечала его затруднительного положения.

— Тогда, может быть, я из Фейри, — настаивала она, и её глаза загорелись от этой мысли. — Фейри известны своим неестественным цветом волос.

— И способностями, — сухо добавил Аларик.

— А мои могли просто заблокировать! — парировала Вайолет с торжествующей улыбкой. — Что, если я какая-нибудь тайная принцесса Фейри, которую отослали прочь, чтобы защитить, пока в нужный момент не пробудятся мои силы? Может, моя тайная сила — это молния, и поэтому я невосприимчива к твоей!

Аларик скрестил руки на груди и, приподняв бровь, постарался не рассмеяться. — Не знал, что у тебя такой дар рассказчицы, Вайолет. Но даже если бы это было хоть сколько-нибудь возможно, ты не из Фейри.

— Это ещё почему? — Вайолет смерила его суровым взглядом.

— В тебе нет их изящества, — твёрдо ответил он.

— Может, и так, но ты должен признать, что я логично рассуждаю, верно? — сказала Вайолет, ожидая от Аларика одобрения, которого так и не последовало.

Её энтузиазм заметно поубавился из-за отсутствия поддержки с его стороны. — Ладно. Думай, что хочешь. Давай просто закончим задание, чтобы я могла вернуться к себе в общежитие. — Она сделала шаг в сторону, но Аларик протянул руку и мягко схватил её за предплечье.

— Ты — загадка, Вайолет, — произнёс он, не сводя с неё глаз. — А загадки не разгадываются за одну ночь. Но если ты не против, я могу показать тебе нечто удивительное, на что способны мои силы. Нечто, что, возможно, заставит тебя забыть обо всех этих безумных теориях.

Она скептически приподняла бровь. — А как же наше домашнее задание?

— Я с ним разберусь. Я же умный, помнишь? — Он подмигнул с самодовольной ухмылкой.

— Это групповое задание, — заметила она, скрещивая руки на груди. — Мы должны делать его вместе.

— Ладно, — с наигранным отчаянием сказал Аларик. — Тогда, может, я просто скажу профессору, что это всё твоя работа. Знаешь, отдам на этот раз всю славу тебе? — поддразнил он, намекая на тот урок биологии, с которого их знакомство не заладилось.

Вайолет сощурилась, но не смогла сдержать лёгкую улыбку, тронувшую её губы. — Ну хорошо. Покажи мне, что за удивительные вещи ты можешь делать со своими силами.

Улыбка Аларика стала шире, и он, во всём блеске явив своё мальчишеское обаяние, протянул и взял её руку. — Ты не пожалеешь, — сказал он, увлекая её к двери.

Они шли через лес в тишине, которую нарушал лишь хруст листьев и веток под ногами. Добравшись до холмистой местности Лунариса, Аларик снова взял её за руку и повёл на самую высокую вершину. Он держал её ладонь нежно, и Вайолет невольно восхитилась, каким романтичным был этот миг.

Когда они взобрались на вершину, перед ними до самого горизонта раскинулся захватывающий дух пейзаж Лунариса. Но у них не было времени любоваться видом — у Аларика были другие планы.

— Что дальше? — спросила его Вайолет.

Аларик повернулся к ней, и его иссиня-голубые глаза вспыхнули. — Мы призовём грозу, — сказал он, и его голос был полон гордости и восторга.

У Вайолет перехватило дыхание, когда она заметила, как в воздухе вокруг него слабо потрескивает электричество. На мгновение ей показалось, что в его глазах промелькнули искры. С чистой, искренней улыбкой, полной детского восторга, Аларик встал у неё за спиной и взял обе её руки в свои.

— Подними их к небу, — ровным голосом велел он.

Вайолет помедлила, но сделала, как он просил. В тот миг, когда её руки устремились ввысь, энергия Аларика хлынула сквозь неё. Это было не больно, а скорее пьяняще. Она ахнула от изумления, когда с кончиков его пальцев сорвался разряд молнии, взмыв в небеса. Воздух наполнился гулом, который становился всё громче по мере того, как нарастала энергия вокруг них.

В следующую минуту молния за молнией ударяла в небо — так Аларик призывал грозу. И небо ответило ему: мощные громовые раскаты сотрясали горизонт. Воздух наполнился грохотом, но вместо страха Вайолет почувствовала, как по венам пробежал восторг.

Земля под ногами слегка дрожала, словно склоняясь перед первозданной, необузданной силой, которую высвобождал Аларик. Волосы Вайолет разлетались в наэлектризованном воздухе, и она чувствовала покалывание в каждой клеточке своего тела. Она никогда не испытывала ничего подобного. Это была чистая, необузданная энергия, и она наполняла её благоговейным трепетом.

Напряжение нарастало, пока с неба не начали падать крупные капли дождя, разбиваясь об их кожу. Аларик опустил их руки, молнии исчезли, и остались лишь шум дождя да редкие раскаты далёкого грома.

Он повернулся к ней; его мокрое от дождя лицо озаряла заразительная ухмылка. Вайолет не смогла сдержать смех. Аларик тоже рассмеялся, и их общая радость эхом разнеслась в грозовой ночи. Дождь промочил их до нитки, но, казалось, им обоим было всё равно.

Всё ещё смеясь, Аларик обхватил её лицо ладонями, поглаживая большими пальцами мокрые щёки. На мгновение их взгляды встретились, и напряжение в его глазах заставило её смех утихнуть. Не говоря ни слова, он наклонился и поцеловал её.

Поцелуй не был ни робким, ни нерешительным — он был глубоким и страстным. Дождь лил вокруг, промочив их одежду и прилепив волосы к лицу, но это лишь усиливало остроту момента. Руки Вайолет легли ему на грудь, и она вцепилась в его рубашку, когда поцелуй стал глубже.

Время, казалось, застыло, оставив в целом мире только их двоих, пойманных в этом мгновении. Мгновении, которое, как знала Вайолет, она никогда не забудет.

Однако, к большому несчастью, в это самое время неподалёку совершал пробежку зелёный волк, который и промок до нитки под вызванным Алариком дождём.

— Ах ты мудак! — выругался Роман, проклиная Аларика, где бы тот ни находился.

Глава 106. Научный гик

Гриффин

Гриффин Хейл сидел один в своей комнате. Свет от большого экрана компьютера освещал его точёные черты лица и огненно-рыжие волосы.

Он играл в игру и с напряжённым вниманием сжимал геймпад, его пальцы летали по кнопкам, пока в комнате эхом разносились звуки кряхтения и боевые кличи.

Это была не просто игра, а созданная специально для него видеоигра, где главными героями были мультяшные версии четырёх Кардинальных Альф. Он намеренно выбрал Романа в качестве противника, и сейчас зеленоволосый мультяшный Роман терпел безжалостное избиение от громадного анимированного Гриффина.

Хоть анимированный Роман и был разбит в пух и прах, победа казалась пустой. Она не утоляла бушующие эмоции, клокотавшие в груди Гриффина. Этого было просто недостаточно, и никакое цифровое разрушение не могло их усмирить.

— Давай, Роман, это всё, на что ты способен? — пробормотал он себе под нос, и его голос был полон яда.

Анимированный Роман пал на землю, поверженный, но вместо того, чтобы упиваться победой, Гриффин швырнул геймпад через всю комнату. Тот с глухим стуком приземлился на пол. Гриффин откинулся на спинку стула, проводя рукой по густой гриве рыжих волос. Его грудь тяжело вздымалась, пока он пытался успокоить дыхание, не в силах скрыть своего разочарования.

Стычка с Романом, произошедшая ранее, выбила Гриффина из колеи, и теперь зверь внутри него терзал его сознание, требуя вырваться на свободу. Свободу, которую он не мог ему дать, если только не хотел, чтобы на его руках оказалась чья-то смерть. Этот ублюдок не всегда был под его контролем.

В отличие от других кардинальных альф, которые несли бремя своих проклятых даров, дар Гриффина был гораздо более первобытным. Зверь внутри него был не просто его частью; он был совершенно отдельной сущностью, существующей в вечном состоянии ярости, жаждущей насилия и сопротивляющейся любому контролю.

Оборотни обычно воспринимали свою волчью сторону как продолжение самих себя. Это была их животная ипостась, которая сосуществовала с ними в гармонии. Но зверь Гриффина был не таким.

У него был собственный разум, собственная воля, и он не желал мира. Он жаждал господства, разрушения и свободы от ограничений, которые накладывал на него Гриффин. А тот, в свою очередь, не доверял зверю. Их отношения были полем битвы, постоянной борьбой за контроль, в которой ни одна из сторон не желала уступать.

— Заткнись, — прорычал Гриффин, словно обращаясь к зверю внутри себя.

Но тот не умолкал. Никогда не умолкал. И всё это из-за Романа. Дерзость Романа Дрейвена, посмевшего сравниться с силой Гриффина, используя силу животных, была оскорблением, которое зверь не мог стерпеть. Зверь видел в Романе оскорбление, соперника, который осмелился претендовать на равенство, не обладая при этом грубой, необузданной мощью Гриффина. Для зверя Роман был угрозой. Обманщиком. Тем, кто посмел бросить вызов его господству. И он приходил в ярость от одной лишь мысли о нём.

Гриффин со всей силы ударил кулаком по подлокотнику стула, и дерево треснуло под напором.

Это была цена, которую пришлось заплатить не только ему, но и другим Кардинальным Альфам за безрассудные решения их родителей. Они стремились сделать из своих детей совершенное оружие. Сильнейших альф. И им это удалось. Но какой ценой?

В его случае они обрекли его на жизнь в постоянной бдительности, чтобы зверь никогда не взял верх.

В случае Эшера они создали монстра, и Гриффин не был уверен, смогут ли они с ним совладать в будущем.

У его лучшего друга Аларика они отняли невинность, а что дали взамен? Одиночество?

А что до Романа… нет, он не собирался думать об этом ублюдке. Только если его кулак не будет врезаться в его уродливую рожу. Но с другой стороны, бедный Роман тоже не заслуживал быть жертвой. Все они были лишь пешками в игре за трон.

И его пугало, что однажды они могут уничтожить друг друга.

Внезапно в дверь Гриффина постучали, привлекая его внимание.

— Убирайся! — прорычал он низким, гортанным голосом. Гриффин был не в настроении с кем-либо общаться, особенно когда зверь вырывался из-под контроля.

Но затем с другой стороны двери раздался знакомый голос: «Это я».

Гриффин резко вскинул голову. Узнав голос Аларика, он на мгновение почувствовал, как напряжение сменяется облегчением. Без колебаний он рывком распахнул дверь, за которой стоял его кардинальный брат, промокший до нитки, с прилипшими ко лбу волосами. С его рубашки на пол капал дождь.

— Слава богам, это ты… — начал Гриффин, но тут же нахмурился, и на его лице промелькнула сардоническая усмешка. — Почему ты выглядишь как мокрая крыса? Только не говори мне… — Он взглянул на молнию, сверкавшую в небе за окном. — Этот шторм — твоих рук дело, не так ли?

Аларик кивнул, проходя мимо него в комнату. От него исходил слабый запах озона — отличительный признак его силы. Гриффин закрыл за ним дверь, его движения всё ещё были напряжёнными и резкими.

Но острый взгляд Аларика упал на сломанный подлокотник стула, разлетевшийся в щепки. Его глаза метнулись к Гриффину, отмечая расширенные зрачки, прерывистое дыхание и быстро вздымающуюся и опадающую грудь. Его сердцебиение грохотало в комнате, как боевой барабан, — громкое, беспорядочное и красноречивое.

— Он хочет наружу, да? — мрачно спросил Аларик.

Гриффину не нужно было спрашивать, кого Аларик имел в виду под «ним». Они не в первый раз имели с «ним» дело. Поэтому он лишь напряжённо кивнул, стиснув челюсти.

Аларик шагнул вперёд и сказал: — Быстро, садись, пока не потерял контроль.

Гриффин неохотно подчинился, опускаясь на диван. Его движения были скованными, словно любое резкое движение могло высвободить зверя внутри него. Аларик опустился перед ним на колени, прижав ладонь к широкой груди Гриффина.

— Так, — пробормотал Аларик, сосредоточенно сузив глаза. — Как обычно, стабилизируем твою вегетативную нервную систему. Твоя симпатическая нервная система перегружена, что вызывает скачок адреналина и кортизола. Мне нужно заставить твою парасимпатическую систему противодействовать этому.

— Понятия не имею, что за научную бредятину ты несёшь! Просто успокой меня, пока он не вырвался!

Глава 107. Гриффин как жена

– Ладно, – сказал Аларик, глубоко вздохнув и сосредоточившись на едва уловимых электрических импульсах, пробегавших по телу Гриффина.

Каждый удар сердца контролировался электрическими сигналами, исходящими от синоатриального узла – естественного водителя ритма сердца. Используя свои силы, Аларик направил слабые электрические разряды в грудь Гриффина, имитируя сигналы СА-узла, чтобы отрегулировать его сердцебиение.

– Почувствуешь лёгкое покалывание, – предупредил Аларик, хотя Гриффин даже не вздрогнул.

Пока Аларик работал, он следил за физической реакцией Гриффина. Под его влиянием беспорядочное сердцебиение начало выравниваться, а хаотичный ритм сменился более медленным и размеренным.

– У тебя также гипервентиляция, – сказал Аларик спокойным, но бесстрастным тоном. – Уровень углекислого газа в организме падает, поэтому тебе кажется, что ты теряешь контроль. Дыши со мной. Медленно.

Гриффин повторял за дыханием Аларика, и его вдохи и выдохи постепенно становились глубже и медленнее. Затем Аларик скорректировал разряды, задействовав блуждающий нерв – черепной нерв, играющий решающую роль в парасимпатическом контроле, – чтобы ещё лучше отрегулировать реакцию организма Гриффина.

– Вот так, – сказал Аларик через несколько минут, и в его голосе прозвучали гордость и удовлетворение. – Твоя система «бей или беги» отключена.

Гриффин откинулся на спинку дивана, закрыв глаза, и напряжение покинуло его тело. Дыхание выровнялось, а зверь отступил вглубь сознания. Слава богам.

– Ты и вправду поставил своё громовое вуду на научную основу, да? – пошутил Гриффин, приоткрыв один глаз.

Аларик ухмыльнулся, встал, откинул с лица влажные волосы и плюхнулся на диван рядом с Гриффином.

– Это не вуду, Гриффин, а физика. Электричество повсюду. В твоих нервах, мышцах, сердце. Я просто… подталкиваю его в нужном направлении.

Гриффин громко фыркнул и скрестил руки на груди. – Плевать, мужик. Всё равно не понимаю, что женщины находят в вас, ботаниках, интересного.

Аларик ухмыльнулся, не задетый подколкой. – Потому что наука – это сексуально, – сказал он, указывая на себя. – А у меня, ко всему прочему, к восхитительному телосложению прилагается невероятно красивое лицо. Так что да, Гриффин, женщины будут спотыкаться об это тело.

Гриффин расхохотался, и смех эхом разнёсся по комнате. – Продолжай себе это внушать, ботаник. Только не слишком задирай нос.

– Будь у меня две головы, Гриффин, я бы на себе женился. В смысле, ты представляешь, чего бы я мог достичь с удвоенным запасом этого невероятного мозга? Это было бы чертовски горячо! – заявил он.

– Чертовски горячо и с чудовищной башкой! – Гриффин снова расхохотался, на этот раз схватившись за живот. – Боже, я больше не могу.

Аларик смотрел на него с каменным лицом, а потом поморщился, глядя на свою промокшую насквозь, облепившую тело одежду. Не говоря больше ни слова, он направился к двери.

– Эй, хватит таскать мои вещи! – крикнул ему вслед Гриффин, когда его смех начал затихать. – Особенно если не собираешься их возвращать!

Аларик даже не обернулся. Вместо этого он пренебрежительно махнул рукой и закатил глаза. – У тебя всё равно слишком много одежды. Считай это благотворительностью.

– А у тебя их нет! – крикнул ему вслед Гриффин, но Аларик проигнорировал его.

Аларик нашёл дорогу в огромную гардеробную Гриффина – настоящий храм роскоши, посвящённый вкусу его друга. Одни только размеры помещения ошеломляли: ряды аккуратно развешанных дизайнерских рубашек, пиджаков и брюк. Обувь была тщательно расставлена на многоуровневых стеллажах, а коллекция часов поблёскивала в мягком свете.

– Серьёзно, Гриффин, сколько гардеробов нужно одному парню? – пробормотал Аларик себе под нос, словно у него самого не было собственной завидной коллекции.

Он снял с вешалки свободную рубашку – чёрную, с минималистичной золотой отделкой. В отличие от Гриффина, его собственный стиль в одежде был более скромным и менее кричащим.

Рубашка была стильной, но слишком большой для его более поджарого телосложения, ведь у Гриффина были широкие плечи и крупное телосложение. Она висела на Аларике, как занавеска, но он закатал рукава, и кое-как это сработало.

Из штанов Аларик выбрал серые треники и затянул шнурок на талии, чтобы они не спадали. – Ну почему ты сложен, как чёртов медведь? – проворчал Аларик, надёжно затягивая пояс.

Довольный своим импровизированным нарядом, Аларик вышел из гардеробной. Гриффин всё так же сидел на диване в ожидании, и на его лице застыла крайне подозрительная самодовольная ухмылка.

Гриффин лениво махнул в его сторону. – Только посмотри на себя, теперь и мой стиль перенял. Признай, у меня отменный вкус.

Аларик закатил глаза, поправляя слишком большие рукава. – Вкус у тебя сносный. Просто на мне он смотрится лучше.

Гриффин покачал головой. – Ты невероятен.

– Ты просто злишься, что я в твоей одежде выгляжу лучше, чем ты, – съязвил Аларик, вытирая влажные волосы полотенцем, которое он захватил в комнате.

– Мечтай-мечтай, громовой мальчик. Моя одежда слишком изысканна для ходячего научного эксперимента вроде тебя, – поддразнил его Гриффин, небрежно листая ленту в телефоне.

Аларик уже собирался сесть, как вдруг его внимание привлёк насыщенный пряный аромат. Его взгляд упал на стол, где стояла дымящаяся тарелка куриного супа, сервированная так, будто она ждала именно его.

Он моргнул, и полотенце упало ему на колени. – Когда ты успел это приготовить?

Гриффин, удобно развалившийся на диване, даже не поднял на него глаз. – Я его не сейчас приготовил. Я всегда готовлю с запасом и держу в холодильнике. Подумал, ты, должно быть, умираешь с голоду после того, как вызвал на улице ливень.

Аларик покачал головой, и его губ коснулась редкая, искренняя улыбка. – Не будь ты парнем, я бы, наверное, прямо сейчас в тебя влюбился.

– Прости, что разочаровываю, но горячие ботаники не в моём вкусе, – невозмутимо ответил Гриффин.

На мгновение в комнате воцарилась тишина, а затем оба расхохотались. Редко можно было увидеть Аларика таким расслабленным, и Гриффин наслаждался этим моментом.

Пока Аларик ел, тепло от супа, казалось, проникало в самую его душу; они сидели в уютном молчании. Гриффин наблюдал, как Аларик смакует каждую ложку с безмятежным и задумчивым лицом. Но когда Аларик наконец отставил тарелку, выражение его лица изменилось.

– Вообще-то, – начал Аларик, и его тон был мрачнее обычного, – я пришёл к тебе не просто так.

Глава 108. Напрашиваясь на предательство

— А я-то думал, ты соскучился по моей потрясающей стряпне, — пошутил Гриффин, намеренно пытаясь разрядить неловкое напряжение, повисшее в воздухе.

Он повернулся к Аларику, который сидел напротив на диване и нервно барабанил пальцами по подлокотнику. — Ладно, выкладывай.

Аларик помедлил, а затем с трудом сглотнул. — Есть… кое-что, о чём я тебе не рассказал насчёт того случая с Вайолет.

— Чувак, — невозмутимо произнёс Гриффин, — да выкладывай уже.

Напор наконец сломил Аларика, и он выпалил: — Вайолет невосприимчива к моим молниям.

На мгновение Гриффин застыл, уставившись на Аларика с выражением полнейшего недоверия. Аларик, в свою очередь, затаив дыхание, ждал неизбежного шквала вопросов.

— Ни хрена себе! — заорал Гриффин, вскакивая на ноги, будто его самого ударило током. — Ты серьёзно?

Аларик смотрел, как Гриффин принялся расхаживать туда-сюда, то и дело проводя руками по волосам. Потрясение явно было для него сильным.

Аларик встал и схватил Гриффина за руку, чтобы тот остановился. — Прекрати расхаживать, у меня уже голова кружится.

Но Гриффин покачал головой, всё ещё переваривая новость. — Скажи, что ты шутишь. Это невозможно. Даже слабейший разряд твоего электричества может парализовать меня на месте. Как она может быть невосприимчива? Может, ты ошибся?

— Это было не один раз, Гриффин, — твёрдо сказал Аларик. — Когда это случилось в классе, я подумал, что мне показалось. Но сегодня я убедился окончательно. Не говоря уже о том, что сегодня мы оба управляли той грозой. На неё это и впрямь не действует.

На этот раз Гриффин уже не метался, а просто застыл на месте, словно из него высосали всю энергию, и наконец смирился.

— Так ты хочешь сказать… она не человек? — спросил он со смесью благоговения и растерянности.

— Возможно, — сначала неуверенно ответил Аларик, но тут же передумал. — Да, не человек. Да у неё, чёрт возьми, фиолетовые волосы, Гриффин. И ни один человек не выдержит удар током.

— Ого, слишком много, чтобы переварить всё и сразу, — выдохнул Гриффин, словно тяжесть этого открытия выбила из него дух.

— Но… — спросил он, — если она не человек, тогда кто?

— Я не знаю наверняка, — признался Аларик. — Но мы строили теории, и она считает, что может быть ведьмой. Или даже фэйри.

Гриффин фыркнул. — Ведьма — может быть. В ней есть этакая чертовщинка. Но фэйри? Умоляю. В ней нет их изящества.

Аларик сухо хмыкнул. — Я имел глупость сказать ей это в лицо. Скажем так, я поймал испепеляющий взгляд столетия.

Гриффин расхохотался и покачал головой. — Очень на неё похоже.

Аларик снова стал серьёзным. — Но если честно…

Я думаю, она гибрид. Вайолет — сирота, и, учитывая рост числа смешанных браков между людьми и оборотнями, возможно, её мать связалась не с тем оборотнем, и так появилась на свет Вайолет?

— От неё не пахнет волком, — заметил Гриффин.

— Она может быть импом, в котором человеческая сторона преобладает над волчьими чертами, — возразил Аларик.

— И всё же это не объясняет её фиолетовые волосы, — парировал Гриффин.

— Ладно, — простонал Аларик, — Вайолет Пёрпл — это загадка, которую нам за день не разгадать… вот только в этом-то и проблема… — вдруг произнёс он зловещим тоном.

— Что ты имеешь в виду? — Гриффин тоже почувствовал его беспокойство.

— Ты ведь знаешь, что будет завтра.

Веселье Гриффина улетучилось, и он тут же подобрался. — Эшер, — пробормотал он.

Аларик кивнул. — Гриффин, Эшер не должен её заполучить.

— Мы говорим об Эшере, Аларик, — мрачно произнёс Гриффин. — Этот псих всегда получает то, что хочет. Если он захочет Вайолет, он её заполучит, что бы ты ни делал.