Замужем за сыном Дьявола. Книга 3

Глава 101. Глава 41

´

— Моя леди, вы беременны, — сообщила ей повитуха с явным восторгом в голосе.

Никс должна была прыгать от радости, но этого не произошло. Она любила детей и так сильно хотела своих, так почему же она не была счастлива? «По крайней мере, мой муж будет счастлив», — подумала она, но жестоко ошибалась.

Король ворвался в комнату, его лицо побагровело от гнева. — Прочь! — приказал он всем, и как только они ушли, схватил её за шею и прижал к кровати. Его хватка была крепкой, лишая её воздуха.

— Что… ты… делаешь? — сумела она спросить сквозь боль.

— Это ты что наделала? — прорычал он, приблизив своё лицо к её. — Чей это ребёнок?

Никс схватила его за запястье и попыталась ослабить хватку, но он удерживал её на месте. Её глаза наполнились слезами.

— Он… твой.

— Не лги мне! — крикнул он, отпуская её шею. Она резко вдохнула, а затем, держась за горло, закашлялась. — Говори, чей это ребёнок, пока я спрашиваю?

— Почему ты думаешь, что он от кого-то другого? — спросила она с болью в горле.

Он схватил её за руку и рывком стащил с кровати. — У меня есть пташки, что шепчут мне на ухо, и я многое о тебе слышал, но всё игнорировал. Теперь ты перешла черту.

Пташки? Её мать однажды говорила ей, что многие могущественные короли получали помощь от демонов или ведьм. Почему она не послушала? И кто же из них нашептывал её мужу на ухо?

— Скажи мне, что ты не носишь дитя демона? — произнёс он с крайним отвращением.

Никс застыла на месте. Этого не могло быть. Она не могла быть беременна от дьявола. Она не виделась с Люцифером уже месяц, она не могла носить его ребёнка.

— Нет! Это не его ребёнок, — она замотала головой. — Нет!

— Кто он? — спросил её муж.

Никс продолжала отрицательно качать головой. — Нет! Это не так, — повторяла она. Что ей теперь делать? Что будет с её ребёнком?

— Ты мне не нужна, как и это отродье демона. Стражники!

Никс запаниковала, когда в комнату вошли несколько стражников.

— Запереть её! — приказал он. — Завтра тебя обезглавят на глазах у всех.

Обезглавят? О чём он говорит? А как же её ребёнок?

Стражники схватили её за руки и потащили из комнаты. — Подождите! Что вы делаете? Отпустите! Это абсурд.

— Отпустите её!

Она так давно не слышала этот голос.

Мать.

Стражники опустили руки и вышли из комнаты, словно ничего не произошло.

Никс обернулась, всё ещё в шоке и дрожа от страха. — Мама, — пискнула она, чувствуя облегчение от того, что кто-то пришёл ей на помощь.

Её мать выглядела очень сердитой, глядя на её мужа. — Я отдала тебе свою дочь не для того, чтобы ты над ней издевался, — сказала она ему.

— Ты отдала её мне, а в её чреве сидит демон, — ответил он с отвращением.

— Я с этим разберусь, но ты и пальцем её не тронешь.

— Ты мне не указываешь, — сплюнул он.

Одним движением руки она заставила короля упасть на колени, его лицо исказилось от боли. — Не забывай, кто дал тебе силу приказывать людям, — напомнила её мать.

Всё встало на свои места. Ведьмы поддерживали её мужа. Вот почему он был одним из самых могущественных королей.

— Никс! Оставь нас, — приказала мать, бросив на неё суровый взгляд.

Никс мгновение колебалась, но затем с прерывистым дыханием вышла из комнаты. Что теперь будет? Что бы ни случилось, она никогда не позволит никому причинить вред её ребёнку.

Спустя, казалось, целую вечность, мать снова позвала её. Её муж прошёл мимо, не удостоив её даже взглядом.

— Иди сюда, дорогая, — сказала мать, раскрыв объятия.

Никс была удивлена. Она думала, что мать будет в ярости, но это было не так. С облегчением она бросилась в объятия матери и истерически зарыдала.

— Прости меня, мама. Мне было так одиноко. Я больше никогда с ним не встречусь. Обещаю.

— Всё в порядке. Это не твоя вина. Он дьявол, обманывать людей и разрушать семьи — это то, чем он занимался с начала времён.

— Пожалуйста, не позволяй им причинить вред моему ребёнку. Я сделаю всё, что ты захочешь, — умоляла Никс.

Мать взяла её за лицо. — Никто тебя не тронет. Я о тебе позабочусь, — пообещала она и, как и обещала, заботилась о ней во время беременности.

Она всё время была с ней, говоря, что не позволит дьяволу снова манипулировать ею. В тот момент Никс не заботило ничего, кроме безопасности её ребёнка, но иногда она задавалась вопросом, что её мать сказала мужу, чтобы заставить его молчать.

— Он ненавидит меня, мама. Как ты представляешь мою жизнь с ним? Забери меня с собой домой.

— Отныне это твой дом, — сказала мать тоном, не терпящим возражений. — Лучше привыкай. Я никогда не говорила, что будет легко.

Никс не знала, какие планы у её матери на неё, но по мере того, как рос её живот и приближались роды, у неё появилось дурное предчувствие. Ей даже снились кошмары, в которых мать отнимала у неё ребёнка. Каким-то образом она знала, что это не просто кошмары, а знаки.

И вот этот день настал. После долгих мук и агонии она услышала плач своего малыша. Самый прекрасный звук в мире.

— Это мальчик, — улыбнулась повитуха, держа ребёнка.

Никс протянула руки. Она хотела подержать своего малыша. Повитуха вложила его в её руки, и в этот момент вся боль и страдания, через которые она прошла, исчезли. Она посмотрела на своего сына. Он был самым прекрасным созданием, которое она когда-либо видела. Его лицо было настолько ангельским, что её сердце растаяло, а глаза наполнились слезами.

Она некоторое время прижимала его к себе, но потом заметила кое-что. Его глаза. Они были точно такими же, как в её кошмарах: то горели, словно дикое пламя, то сияли, как расплавленное золото. Они были прекрасны, но её мать так не подумает. Она собиралась отнять у неё ребёнка.

Никс встала, несмотря на боль. Она собиралась сбежать со своим ребёнком до прихода матери, но в этот момент дверь открылась, и в комнату вошла её мать.

Никс крепче обняла сына, отступая на несколько шагов назад.

— Никс, дорогая моя… — начала её мать, медленно приближаясь.

— Нет! Я не позволю тебе забрать его.

Её мать вздохнула. — Ты лишь принесёшь в мир ещё больше зла. Он тебе не нужен. Ты ещё молода и сможешь родить многих других.

— Он ребёнок. Как ребёнок может быть злом? — сказала Никс в его защиту.

— Он не всегда будет ребёнком. А теперь отдай его мне, — сказала она, протягивая руки. — Я не позволю ему страдать. Всё будет быстро.

Никс не могла сдержать слёз. Она не верила своим ушам. Её мать позволила ей пройти через роды только для того, чтобы убить её ребёнка. Что может быть злее этого?

— Ты… — у неё перехватило горло. — Ты — зло.

Лицо её матери ожесточилось, и она кивнула служанкам.

— Нет, нет, нет! — они схватили её, силой отнимая ребёнка из её рук и передавая его матери.

Никс боролась, плакала и истерически кричала. — Пожалуйста, мама! Не трогай его. Он всего лишь ребёнок. Я никогда тебя не прощу, если ты это сделаешь.

Но её мать не слушала, и тогда Никс сделала то, на что, как она думала, никогда бы не решилась. Она позвала Люцифера.

— Люцифер! Люцифер, пожалуйста, помоги!

Глаза её матери расширились. — Да как ты смеешь! — произнесла она, кипя от гнева, но в её глазах был и страх.

— Люцифер!

И вот так, к её удивлению, он появился. Все упали на пол, кроме Никс и её матери. Что бы ни сделал Люцифер, Никс было всё равно. Она лишь хотела, чтобы он спас их ребёнка.

— Шайла, — он посмотрел на её мать.

Они знали друг друга?

— Люцифер, — её мать выглядела удивлённой, но быстро взяла себя в руки. — Моя глупая дочь думает, что ты спасёшь этого ребёнка. Ты ей сказал, что твоему роду не положено размножаться?

— Нет. А ты ей сказала, что твоему роду не следует связываться с моим?

Лицо Шайлы исказилось отвращением и гневом. — Вы оба совершили нечто запретное, и вы будете за это наказаны.

— Мама, пожалуйста, — Никс внезапно почувствовала головокружение, ноги больше не держали её, и она осторожно опустилась на пол. — Люцифер, пожа…

Сев, она поняла, что под ногами у неё лужа крови. Она истекала кровью. — Мама.

Шайла обернулась и посмотрела на дочь, и на её лбу медленно пролегла хмурая складка. Но прежде чем она успела подбежать к дочери, Люцифер уже был рядом с ней. — Что не так? Почему ты так сильно истекаешь кровью? — спросил он.

Щелчком пальцев он разбудил повитуху. Никс больше не могла держать глаза открытыми, и её сердце замедлилось до болезненного ритма. Что с ней происходило?

— Она истекает кровью.

— Тогда останови кровотечение, — приказал Люцифер.

— Я попробую, но она уже потеряла много крови.

— Что это значит? — спросил Люцифер, и в его голосе прозвучал явный гнев.

Настала мёртвая тишина. По тому, как Люцифер крепче сжал её в объятиях, и по молчанию матери, Никс поняла, что новости плохие. Она чувствовала, как жизнь утекает из неё, но всё же заставила себя открыть глаза. Она должна была спасти своего ребёнка.

Открыв глаза, она увидела Люцифера, который держал её, нахмурившись. Неужели ему грустно? Она не могла сказать наверняка, но её мать тихо плакала рядом, держа на руках её малыша.

— Мама… — Никс заставила себя сесть, и Люцифер помог ей. Она протянула руки, желая подержать своего ребёнка. Шайла вложила его в её объятия, и Никс крепко его прижала.

Никс посмотрела в лицо своему сыну, и слеза скатилась по её щеке. Неужели это последний раз, когда она его держит? Она не хотела умирать.

Она повернулась к матери. — Мама, пожалуйста, пообещай мне, что защитишь его. Пожалуйста.

Мать плакала, качая головой. — Если я это сделаю, другие причинят ему боль ещё худшим способом.

— Вот почему я прошу тебя защитить его, — почти крикнула Никс.

— Если это то, чего ты действительно хочешь, — мать вытерла слёзы, и в её зелёных глазах появилась решимость. Протянув руки, она забрала внука у своей дочери.

— Подожди. Что ты делаешь? — в замешательстве спросила Никс.

Шайла посмотрела на Люцифера, а затем снова на Никс. — Ты просила меня защитить его. Это я и сделаю. Отныне ни ведьмы, ни демоны никогда не смогут приблизиться к твоему сыну.

— Что ты имеешь в виду? — растерянно спросила Никс.

— Это значит, что ни я, ни его отец не сможем растить твоего сына. Он вырастет среди людей.

— Нет! Ты не можешь этого сделать. Люцифер, скажи что-нибудь, — Никс была в ужасе. Кто будет растить её сына, если не его семья? Он не мог расти среди людей. Ему нужен был кто-то, кто поймёт его способности и поможет их скрыть. Люди убьют его, если узнают, кто он.

— Не волнуйся. Твой муж знает о ведьмах. Он о нём позаботится, — заверила Шайла.

Никс захотелось рассмеяться. Её муж не станет растить ребёнка своей жены от другого мужчины.

— Станет, — сказал Люцифер. — Я об этом позабочусь, так что не беспокойся.

Никс не верила своим ушам. Даже Люцифер согласился с её матерью. — Ты понимаешь, что это значит? — спросила Никс. — Это значит, что ты никогда не сможешь увидеть своего сына.

— Я знаю. Но это ради его безопасности.

Никс покачала головой. — Нет! — она оттолкнула Люцифера и попыталась встать, но как только поднялась на ноги, у неё закружилась голова, и ноги подкосились. Тем не менее она попыталась добраться до сына, но едва видела, куда идёт, и споткнулась о собственные ноги.

Люцифер поймал её прежде, чем она упала, и крепко обнял, пока она видела расплывчатый образ своей матери, уходящей с её ребёнком.

— Мама! Вернись сейчас же! — закричала она, пытаясь вырваться из объятий Люцифера. — Отпусти меня. Верни моего сына! — плакала она.

— Никс, пожалуйста. С людьми ему будет безопаснее. Демоны и ведьмы никогда не пощадят его.

Поборовшись ещё немного, Никс сдалась и обессиленно прислонилась к Люциферу. Люцифер усадил её обратно на пол и ослабил хватку. Он медленно гладил её по спине, успокаивая, но это совсем её не утешало.

Она знала, что он прав. Её сын не был в безопасности среди их рода, и мысль о том, что она принесла такого ребёнка в этот мир, давила на неё чувством вины. Вдобавок ко всему, она оставляла его одного в этом мире.

— Я не хочу умирать, — прошептала она и почувствовала, как капля слезы упала ей на щеку. Она подняла глаза и увидела, как ещё одна слеза скатилась по щеке Люцифера.

Никс была удивлена. Она думала, что у дьявола нет чувств, почему же он плакал?

— Думаю, это моё наказание, — прошептал он. — Прости, что втянул тебя в это.

Он даже извинился.

Почему? Значило ли это, что он заботился? Значило ли это, что его чувства были искренними? Что он не манипулировал ею, как заставила её поверить мать.

— Люцифер?

— Да.

— Я действительно та самая?

— Да. Та самая. Единственная.

— Тогда почему ты не появлялся всё это время? — Никс была в замешательстве.

— Я дьявол. Жизнь со мной не приведёт тебя в хорошие места, а ты хороший человек. Ты заслуживаешь хорошего.

Но в итоге она умирала, оставляя своего ребёнка одного. Что в этом было хорошего? Или, может, это было её наказание за предательство мужа и грех с дьяволом. Она гадала, куда попадёт после смерти? Попадёт ли она в ад?

— Люцифер. Я не хочу умирать.

Она знала, что умирает. Её сердце билось ещё медленнее, а грудь сдавило, мешая дышать. Её кожа похолодела, а горло и губы пересохли.

Люцифер крепко обнял её, но это не уменьшило её страха или печали.

Холодная дрожь пробежала по её телу, и она больше не могла держать глаза открытыми.

— Никс! — она услышала шаги матери, прежде чем почувствовала, как её рука схватила её ладонь.

— Люциан, — прошептала Никс. — Я хочу назвать своего сына Люциан.

— Его будут звать Люциан, — всхлипнула её мать, целуя её руку.

— Скажи ему, что я… — её голос сорвался, и холодная дрожь пробежала по телу. Оно онемело, и боли больше не было. Кроме той, что в груди. — Скажи… ему… что мне жаль.

А затем всё погрузилось во тьму.

Глава 102. Глава 42

Никс резко распахнула глаза, судорожно глотнув воздух, словно кто-то ударом вернул её душу обратно в тело. Затем она сделала несколько глубоких вдохов, но воздуха не было, и она оказалась в ловушке, в чём-то похожем на ящик. Была кромешная тьма, она ничего не видела, не могла ни пошевелиться, ни дышать.

Её охватила паника, когда она поняла, что задыхается. Она пыталась бить и толкать окружавшие её стенки, но тщетно. Она была заперта внутри, и вскоре у неё закончился воздух.

Воздух. Ей нужен был воздух, немедленно! Что с ней случилось и кто запер её в этом тёмном месте?

От паники её сердце забилось чаще, а лёгкие горели. Её тело неконтролируемо дёргалось, пока каждая клетка её тела кричала о кислороде, пока её глаза не наполнились слезами, и она наконец обрела покой во тьме.

Затем она снова очнулась, но всё ещё была в ловушке без кислорода. Она снова запаниковала, не желая снова проходить через ту же боль. Но ей пришлось. В этот раз она сумела закричать о помощи, но никто не пришёл ей на выручку, и она снова провалилась во тьму.

То же самое повторилось ещё несколько раз, прежде чем Никс смогла понять, что она в гробу. Погребённая под землёй. И выбраться оттуда не было никакой возможности. Ещё она поняла, что каждый раз, когда у неё заканчивался воздух, она умирала, но затем возвращалась к жизни. Как и почему, она не знала.

Как сбежать, она тоже не знала. За то недолгое время, что она была жива, она делала всё, что могла. Сначала она пыталась сама открыть гроб, но у неё не получилось, да и это не казалось самым мудрым решением. Даже если бы она открыла его, земля задушила бы её прежде, чем она успела бы выбраться.

Тогда она попыталась использовать свою магию, но она не сработала. Она звала свою мать и Люцифера, но никто не пришёл ей на помощь.

Никс понемногу начала терять надежду, потому что она мало что могла сделать за то короткое время, что она была жива без кислорода.

Но после нескольких дней пыток ей показалось, что она что-то или кого-то услышала.

— Никс! Никс!

Это был Люцифер! Глаза Никс наполнились слезами счастья.

— Люцифер! — позвала она, колотя по гробу, чтобы он её услышал. — Люцифер!

Она молилась, чтобы он её услышал, потому что воздух снова заканчивался. Глаза наполнились слезами, тело дёргалось, а лёгкие кричали от боли. Она снова угасала.

Нет!

Люцифер!

Услышал ли он её?

Этого она не узнает до следующего раза.

Когда она в следующий раз вернулась к жизни, она не смогла сразу открыть глаза. Было слишком ярко. Ей пришлось несколько раз прищуриться, чтобы привыкнуть к яркому свету, прежде чем она смогла открыть их полностью.

Никс огляделась, одновременно удивлённая и облегчённая тем, что проснулась не в том тёмном гробу. Но где она была?

Окинув взглядом комнату, она обнаружила, что находится в большом помещении с двумя огромными окнами по обе стороны от большой кровати, на которой сидела. Тяжёлые бархатные шторы висели по бокам окон, пропуская лишь тусклый солнечный свет. Антикварная мебель стояла на толстом чёрном ковре, покрывавшем пол, а стены были украшены картинами странного вида. Всё в комнате было либо чёрным, либо красным, даже кровать, на которой она сидела. Она была чёрной, с красными шёлковыми простынями, такими гладкими на ощупь.

Как она здесь очутилась?

Постепенно она вспомнила, что слышала голос Люцифера. Должно быть, он спас её. Да, это он. Внезапно ей захотелось закричать от радости. Ей больше не придётся умирать. Она откинулась на кровать, наслаждаясь такой простой вещью, как возможность дышать воздухом в комнате. Сколько времени прошло с тех пор, как она могла дышать? Казалось, она пробыла в том гробу целую вечность.

Внезапно Никс почувствовала тяжесть в груди. Она начала потеть, и дышать стало трудно.

Её сын!

Где он? Что они с ним сделали?!

Она слезла с кровати и бросилась к двери. Как только она открыла дверь и собиралась выйти, она врезалась в грудь Люцифера. Отступив на несколько шагов назад, она посмотрела на него снизу вверх.

— Куда ты идёшь? — спросил он со своим обычным серьёзным лицом.

«Как он может всё время сохранять одно и то же выражение лица?» — удивилась она.

— Люцифер. Мой сын. Где мой сын?

— Наш сын в безопасности.

— Я хочу его видеть, — сказала она и попыталась пройти мимо него, но он схватил её за руки.

— Ты не можешь.

— Он мой сын! Почему я не могу его видеть?! — закричала она.

— Он и мой сын тоже! — крикнул он в ответ, слегка встряхнув её, словно пытаясь разбудить.

Никс застыла на месте. Он никогда раньше не повышал на неё голос, но тут она разозлилась и оттолкнула его.

— Это всё твоя вина. Это из-за тебя я не могу видеть своего сына! — она била его в грудь, но он просто стоял и позволял ей выместить на нём свой гнев. Когда она закончила, он обнял её и дал ей выплакаться. Она плакала, потому что чувствовала себя беспомощной.

— Что случится, если я встречусь с ним? — спросила она с красными, опухшими от слёз глазами, когда успокоилась.

— Он умрёт. Если ты встретишься с ним, другие ведьмы найдут его и не просто убьют, поэтому твоя мать устроила всё так, что если ты с ним встретишься, ему лучше умереть без боли.

Никс понимала намерения своей матери, но всё равно не могла не ненавидеть её. Она прекрасно знала, что если ведьмы ловили демонов, они не просто убивали их, а пытали до тех пор, пока те не признавались, что они грешные создания. Затем их сжигали. Демоны не могут умереть от огня, поэтому они горели до тех пор, пока ведьмы не решали их убить.

Никс несколько раз слышала крики сжигаемых снова и снова демонов, и теперь ей было стыдно, что она никогда ничего с этим не делала.

— А ты не можешь с ним встретиться? Ты же король демонов. Разве ты не можешь защитить его от них?

— Наверное, смогу, но кто защитит тебя?

— Что ты имеешь в виду? — растерянно спросила Никс.

— Если я встречусь с ним, ты умрёшь. Я только что вернул тебя. Я не могу снова тебя потерять.

Никс оттолкнула его. — Не беспокойся обо мне. Я хочу, чтобы ты был рядом с ним, — сказала она.

— Ты что, не слышала? Я сказал, ты умрёшь!

— Мне всё равно! — крикнула она. — Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты вырастил нашего сына. Нет смысла жить, когда мой сын где-то там один, — взмолилась она.

Люцифер вздохнул. — Я что-нибудь придумаю. А ты сначала отдохни.

Он попытался проводить её обратно к кровати, но она оттолкнула его.

— Мать. Я хочу поговорить с матерью.

Люцифер схватил её за лицо и заставил посмотреть на него. — Для своей матери ты мертва. Теперь у тебя есть только я, так что оставь всё и начни всё с чистого листа.

Никс отшвырнула его руку. — Скажи моей матери, что я жива! — приказала Никс резким тоном.

— Она уже знает, но для неё ты всё равно мертва. Дочь, которую она родила, её дочь-ведьма, которую она назвала Никс, мертва. Ты больше не одна из них. Теперь ты демон.

Никс застыла.

Она стала демоном! Потому что… родила его.

О боже. Теперь её мать ненавидела её и никогда не поможет ей вернуть сына. Ещё больше слёз покатилось по её щекам. Ей следовало просто умереть. Какой теперь будет её жизнь? Она не могла ни вернуть сына, ни вернуться к своей семье.

Она медленно повернулась и пошла обратно к кровати. Она легла, свернувшись калачиком, и тихо плакала. Как её жизнь дошла до такого?

Шли дни, Люцифер пытался подбодрить её разными способами, но её сердце онемело от всей этой боли. Она могла думать только о своём сыне. Она продолжала уговаривать Люцифера пойти и встретиться с их сыном, но он каждый раз отказывался, и однажды его терпение лопнуло.

— Довольно! — он поднялся со своего места. — Он не только твой сын. Он и мой тоже. Ты не хотела, чтобы он умер, но и не хочешь, чтобы он страдал. Такова его судьба — быть сыном ведьмы и дьявола: он либо живёт и страдает, либо умирает. Тебе следовало дать ему умереть.

Никс поспешно поднялась со своего места и дала Люциферу пощёчину. — Тогда зачем ты соблазнил меня? Зачем сделал меня беременной? Зачем?!

Глаза Люцифера покраснели, а его челюсть дрогнула. Это было пугающее зрелище, которого она никогда раньше не видела. — Прости, что я принудил тебя, — сказал он, дрожа, словно сдерживая гнев. — И прости, что я любил тебя.

Никс поняла, что он не злился. Ему было больно. Он ни к чему её не принуждал. Всё было её собственным выбором, и в её жизни не было времени, когда она была бы так счастлива, как с Люцифером. Он был рядом с ней в самые одинокие времена, когда даже её семья от неё отказалась.

Люцифер повернулся и ушёл, оставив её стоять там в одиночестве.

Никс хотела извиниться, но всё же считала, что он был слишком резок в своих словах. Может быть, он просто не умел утешать, не говоря правды. Почему она так ненавидела правду? Неужели она действительно обрекла своего сына на страдания, сохранив ему жизнь?

Но он был жив и в безопасности. Ведь так? Даже если это было без неё, она должна быть счастлива, что его удалось уберечь. Ей не следует быть жадной.

Постепенно Никс смирилась со всем, и однажды, когда она обнаружила, что к ней вернулась её магия, она обрела надежду.

— Как это возможно? У меня всё ещё есть магия, — сказала она Люциферу.

— У демонов тоже есть магия, — просто ответил он.

— Ну, у вас это на самом деле не называется магией. Это скорее силы. Я имею в виду, что я всё ещё могу сотворить заклинание.

Люцифер казался удивлённым. — Что это значит? Тогда… ты и демон, и ведьма одновременно?

Они оба на некоторое время задумались, но затем Никс продолжила практиковать свою магию. Она хотела стать сильнее своей матери, чтобы однажды сотворить заклинание, которое защитит её сына, но при этом позволит ей быть с ним.

— Ирен.

— Кто это? — спросила Никс.

— Это ты. Твоё новое имя. Ты получила шанс на новую жизнь. У тебя должно быть новое имя, — объяснил Люцифер. — Тебе нравится?

Никс кивнула. — Да.

Демоны часто носили два имени: своё настоящее демоническое имя и более обычное, чтобы слиться с людьми. Хоть она и не была просто демоном, получить новое имя было приятно. Ей понравилось.