Альфа под маской. Книга 3

Глава 109. Занятие любовью

Оливер смотрел ей прямо в глаза, его голубые глаза вглядывались в её, пока он направлял толстую, горячую головку своего члена к её входу. Он стиснул зубы, напрягая челюсти, и попытался войти внутрь, но её теснота остановила его.

— А-а-ах! — громко ахнула Аврора от боли. Ощущение того, как он входил в неё, было ошеломляющим — медленное, жгучее растяжение, которое казалось почти невыносимым.

Оливер замер. Он застонал, прижавшись лбом к её лбу, когда до него дошла вся суть происходящего. «Ты в порядке, любовь моя?» — прошептал он, и его голос дрожал от беспокойства, которое он не мог скрыть. Он смотрел на неё со смесью потрясения и глубокого, идущего из самой души восхищения. Перед ним была не девушка, которую он хотел трахнуть, а женщина, что теперь держала в руках его сердце.

Аврора на мгновение замолчала, судорожно хватая ртом воздух. Она чувствовала, что растянута до самого предела, её тело с трудом пыталось вместить в себя даже одну лишь головку его члена.

— Я выхожу, — сказал Оливер с побледневшим лицом, подаваясь назад. Он не мог вынести мысль о том, что причиняет ей боль. — Мне так жаль, я не могу так с тобой поступить.

— Нет, — выдохнула Аврора, её руки метнулись к его бёдрам, останавливая его. Она стиснула зубы: первоначальная острая боль уже начала угасать, сменяясь тяжёлым, пульсирующим жаром. — Не останавливайся. Просто побудь так. Дай мне секунду.

Он хотел возразить… сказать, что, может, в следующий раз… но Аврора медленно обвила ногами его талию, втягивая его глубже в себя. Оливер издал низкий, гортанный стон, закатив глаза, когда почувствовал, как её шёлковая киска обволакивает его член. Он оставался неподвижным целую минуту, позволяя их сердцам найти общий ритм среди смятых лепестков роз.

— Спасибо, — прошептал он дрожащим голосом. — Спасибо, что сделала меня своим первым.

— Это мог быть только ты, Оливер, — тихо простонала она, и её тело наконец начало расслабляться вокруг него.

На его губах появилась гордая, собственническая улыбка. Он отпустил её руки и глубоко поцеловал, ощущая на губах солёный вкус её слёз. Он начал спускаться дорожкой горячих поцелуев по её коже, от шеи к груди, к которой жадно припал губами. Оливер терял голову; её аромат пьянил сильнее любого вина, но он заставлял себя сохранять контроль.

— Я буду нежен, обещаю, — прохрипел он, устраиваясь поудобнее.

Он не торопился. Он входил в неё медленно, мучительно, сантиметр за сантиметром, пока не погрузился на всю длину. Аврора до боли сжала простыни, её тело содрогалось, пока она ощущала, как его мощь и размер полностью заполняют её. Он замер, уткнувшись лицом в изгиб её шеи и вдыхая её аромат в ожидании, когда она придёт в себя.

Он с беспокойством смотрел на неё, видя, как она слегка нахмурилась от дискомфорта, пытаясь привыкнуть к тому, что он вошёл на всю длину.

— Сделай глубокий вдох, малышка, — прошептал он, убирая прядь её волос за ухо.

Она открыла глаза, встречая его обеспокоенный взгляд.

— Я в порядке… можешь двигаться.

Он медленно начал двигаться. Он толкался в ней, стараясь быть настолько медленным и осторожным, насколько это вообще было возможно. Боль начала исчезать, сменяясь глубоким, тягучим удовольствием, от которого у Авроры задрожали ноги.

— Как же в тебе хорошо, малышка, — простонал он, и его голос отозвался вибрацией в её груди. — Ты идеально мне подходишь.

Он ускорил темп, но в тот же миг почувствовал внезапный, яростный порыв в груди. Его волк скребся внутри, а глаза вспыхнули ярким, хищным голубым светом. Его зверь хотел взять верх, вонзить клыки ей в шею и пометить её прямо здесь и сейчас. Это сбивало его с толку; он не понимал, почему его волк реагирует с такой древней, отчаянной жаждой обладания.

Оливер боролся с обращением, его мышцы вздулись, челюсти стиснулись в борьбе за контроль. Из-за этой внутренней битвы его движения изменились. Он начал двигаться быстрее, его толчки становились всё более агрессивными и мощными, так как его волк пытался завладеть ею.

Аврора тут же заметила перемену. Нежный ритм исчез, сменившись дикой, первобытной силой, от которой у неё перехватило дыхание. Она не знала, что он борется со своим зверем; она знала лишь, что удовольствие становится ошеломляющим. Она выгнула спину, впиваясь ногтями в его спину и оставляя красные полосы, и закричала от чистого, неподдельного удовольствия.

— Тебе хорошо? — пророкотал он ей на ухо, его голос стал грубее.

— Да… — прошептала она, едва способная выговорить слово. — Это… так сильно.

Он удерживал её под собой, его толчки становились глубже и ритмичнее. Удовольствие было ослепляющим, внизу её живота нарастало электрическое напряжение, заставляя поджимать пальцы на ногах. Оливер тяжело дышал, капли его пота падали на её кожу, а голубые глаза были широко распахнуты от чисто животного голода.

Оливер забеспокоился, его разум кричал ему, чтобы он сбавил темп, но его волк побеждал, заставляя вбиваться в неё со всей силы. В последнюю секунду Оливер издал рык разочарования и силой вернул контроль своей человеческой стороне. Ему удалось подавить зверя ровно настолько, чтобы сменить позу.

Он развернул их так, что они оба оказались на боку. Теперь он был позади, прижимаясь к её спине, а его большая рука легла ей на грудь, сжимая её, пока он снова входил в неё сзади. В этой позе всё ощущалось ещё глубже, ещё необузданней. Он притянул её бедро к себе, его движения были быстрыми и мощными, а горячее дыхание обжигало шею.

Удовольствие было ошеломляющим. Аврора выгнулась ему навстречу, её стоны становились всё громче, заполняя комнату. Она почувствовала, как всё внутри неё сжимается, неистовое, электрическое напряжение нарастало до тех пор, пока у неё не перехватило дыхание.

— Я близко, Аврора… Я так близко, — простонал он срывающимся голосом.

Он продолжал двигаться в ней, его ритм стал быстрее, отчаяннее.

Он знал, что близок — слишком близок, — но не мог заставить себя выйти. Удовольствие было ошеломляющим, переплетённым с яростным, собственническим зовом его волка. С его губ сорвался сдавленный стон, когда он наконец отпустил себя, изливаясь глубоко в неё. Его бёдра сделали несколько медленных, тяжёлых толчков, словно пытаясь удержать это чувство… остаться с ней связанным ещё хоть на мгновение.

Глава 110. В объятиях друг друга

Постепенно он замедлил темп и остановился. Однако он не отстранился; он покрывал её разгорячённую кожу мягкими, медленными поцелуями, от плеч до самой талии.

Тяжело дыша, он на секунду припал к её шее, навалившись всем своим тёплым и тяжёлым телом. Он тут же отстранился, помня о её хрупком телосложении, и лёг на кровать рядом с ней. Он закрыл глаза, пытаясь успокоить своего чересчур возбуждённого и восторженного волка, который всё ещё выл от удовольствия где-то на задворках его сознания.

Аврора почувствовала, как по спине пробежал озноб, когда сильный жар в её теле начал медленно спадать. Её кровь, казалось, бурлила от уникального ощущения — чувства принадлежности, которое она не могла толком объяснить.

На мгновение они замерли — близкие, дышащие в унисон, их сердца медленно находили общий ритм.

Затем он осторожно снова притянул её в свои объятия, и их тела переплелись среди помятых лепестков роз. Он посмотрел на неё сверху вниз, его взгляд был мягким, но исполненным затаённой вины и беспокойства.

«Прости», — прошептал он, и в его голосе слышалось искреннее раскаяние. — «Прости, что кончил в тебя. И прости, что был таким грубым, таким агрессивным. Я на мгновение просто потерял голову».

Аврора подняла голову, на её губах играла усталая, но прекрасная улыбка. Она потянулась и глубоко поцеловала его, прежде чем отстраниться.

«Я бы разозлилась, если бы ты этого не сделал», — прошептала она. — «Я хотела всего тебя, Оливер. И нежного, и грубого. Я хотела всё».

Оливер притянул её ближе, его руки обвили её с оберегающей силой, заставившей её почувствовать себя в безопасности. Он наклонился, прижавшись лбом к её лбу, и его глаза заглянули в её с уязвимостью, которой она раньше не видела.

«Я люблю тебя, Аврора», — прошептал он. Эти слова, прозвучавшие неприкрыто и уверенно, эхом разнеслись по тихой, пропитанной ароматом роз комнате.

Сердце Авроры пропустило удар, и по груди разлилось тёплое сияние. Улыбка тронула её губы, и она открыла рот, чтобы ответить ему тем же — сказать, что она уже влюбляется, что он единственный, кто когда-либо заставлял её чувствовать нечто подобное.

Но прежде чем она успела заговорить, в выражении лица Оливера на миг промелькнуло сомнение. Словно он вдруг испугался её возможного ответа или, может быть, побоялся, что поторопился после такого напряжённого момента. Он кашлянул, слегка отведя взгляд, и убрал прядь волос с её лица.

«Я не пытаюсь тебя ни к чему торопить, малышка», — спокойно сказал он. — «Я знаю, всё было… сложно. Но я хочу, чтобы ты знала: для меня это всерьёз. Дело не только в сегодняшней ночи».

Он сделал сбивчивый вздох, его большой палец провёл по линии её челюсти. «Я хочу с тобой встречаться. Я хочу сделать всё как надо».

Он замолчал, и с его губ сорвалась самоуничижительная усмешка, когда он оглядел кровать, усыпанную раздавленными лепестками, а затем снова посмотрел на её обнажённое, сияющее тело. «Прости… Я понимаю, что это не совсем подходящий способ и не лучшее время, чтобы пригласить женщину на свидание. Обычно сначала ужин, а не… ну, вот это».

Он издал тихий, нервный смешок, от которого на щеках появились те самые глубокие ямочки, что она так любила. «Кажется, я всё делаю задом наперёд».

Аврора потянулась, её пальцы запутались в волосах на его затылке, чтобы притянуть его обратно к себе. Искренность в его глазах тронула её больше, чем мог бы тронуть грандиозный жест с розами.

«Оливер», — выдохнула она, и её улыбка стала шире. — «Думаю, этот твой способ „задом наперёд“ меня вполне устраивает».

Оливер усмехнулся и поцеловал её в макушку. «Когда будешь готова», — прошептал он ей в лоб, и его голос, полный обещания, заставил её сердце сладко заныть. — «Я буду ждать здесь. Я никуда не уйду, Аврора».

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, когда на неё опустилась вся тяжесть его преданности. Она потянулась вверх, увлекая его в медленный, глубокий поцелуй со вкусом нового начала. Когда они наконец отстранились, Оливер испустил долгий, сбивчивый вздох, его большой палец провёл по изгибу её нижней губы.

«Хочешь принять ванну?» — мягко спросил он, выискивая в её глазах хоть какой-то признак затянувшегося дискомфорта. — «Я могу тебя отнести. Вода может помочь».

Аврора тут же покачала головой, придвинувшись ближе, пока между ними не осталось ни сантиметра воздуха. «Нет», — выдохнула она, её голос прозвучал как крошечное, застенчивое признание. — «Я хочу остаться здесь, в твоих объятиях. Я не хочу, чтобы наш запах пока улетучился».

Лицо Оливера озарило чистое, неприкрытое обожание. Он не сказал ни слова, но то, как он крепче её обнял, говорило о многом. Он потянулся к сброшенному в изножье кровати одеялу и натянул тяжёлую ткань на их переплетённые тела, пока они не оказались в коконе, в своём собственном мире.

Оливер откинулся на подушки, притянув её голову к своей груди, чтобы она могла слышать ровный, ритмичный стук его сердца. Долгое мгновение никто из них не произносил ни слова. Воздух в комнате был тяжёлым от аромата раздавленных роз и оставшегося запаха их страсти.

Они лежали в тишине — уютной, не требующей слов.

Слушая стук его сердца, Аврора закрыла глаза, наконец-то ощутив покой, который так долго искала.

Но когда последняя свеча на тумбочке замерцала, угрожая погаснуть, её взгляд уловил серебряный отблеск.

Она слегка пошевелилась, и её взгляд упал на небольшой, обитый бархатом поднос на комоде. Прямо там, частично скрытое часами Оливера, лежало тяжёлое золотое кольцо с тёмным ониксом.

У неё перехватило дыхание, и тепло в её венах сменилось льдом. Она знала это кольцо. Она видела его тысячу раз на пальце человека, который превратил её жизнь в сущий ад.

Оно принадлежало Раймонду.

Её сердце, только что бившееся в унисон с сердцем Оливера, вдруг панически заколотилось о рёбра. Она подняла взгляд на спящее лицо Оливера — такое спокойное, такое красивое — и почувствовала подкатившую к горлу тошноту.

Как оно у него оказалось?

Глава 111. Это не мог быть он

Точка зрения Авроры

Как оно у него оказалось? Почему оно здесь?

Вопросы роились у меня в голове, вызывая панику. Я попыталась сдвинуться, намереваясь выскользнуть из постели и рассмотреть его поближе, но не продвинулась ни на дюйм. Во сне рука Оливера крепче сжалась на моей талии, прижимая меня к его твёрдой, тёплой груди. Он издал тихий, довольный стон и уткнулся лицом в изгиб моей шеи.

Я откинулась назад, моё сердце всё ещё панически колотилось о рёбра. Я была в этом уверена. То кольцо — тяжёлый золотой ободок, то, как оникс, казалось, поглощал свет, — оно было точь-в-точь таким же. Я посмотрела на спящее лицо Оливера, его черты смягчились от отдыха, и мысль наконец-то всплыла на поверхность.

— Ты?.. — прошептала я, слова едва сорвались с губ.

Я тут же помотала головой. Это было нелепо. Невозможно. Как Оливер и Раймонд могли быть одним и тем же человеком? Какая у Оливера могла быть причина так скрывать свою личность?

Я начала перечислять в уме различия, отчаянно пытаясь вернуться к реальности. У Оливера были ярко-рыжие волосы; у Раймонда — чёрные, как вороново крыло. У Раймонда были пронзительные, холодные зелёные глаза; у Оливера — цвета глубокого, неспокойного моря.

А потом была самая важная деталь — та, которую я никогда не смогу забыть. У Раймонда была тёмная, замысловатая татуировка скорпиона, обвивавшая его правое запястье — знак чудовища, убившего моих родителей. Я посмотрела на запястье Оливера, лежавшее у моего бедра. Оно было чистым. Его кожа была чистой, гладкой и нетронутой чернилами. Раймонд был хладнокровным убийцей, человеком, который жил ради убийств, в то время как Оливер был Королём, человеком, который созидал и заботился о своём народе.

— Это просто кольцо, — прошептала я себе, чувствуя, как меня накрывает волна облегчения.

Я вспомнила, что слышала, будто некоторые высокопоставленные Альфы носят похожие украшения как символ статуса. Может, это был подарок, а может — трофей из битвы, о которой я не знала. В конце концов, Раймонд был Альфой; было логично предположить, что у других Альф может быть такой же вкус.

Я отогнала мрачные мысли, заставляя мышцы расслабиться. Я заставила себя забыть о том, кем был Раймонд, и сосредоточиться на этой тёплой постели, на аромате роз и на мужчине, который только что признался мне в любви.

Я сделала долгий, прерывистый вздох и снова опустила голову на грудь Оливера. Я закрыла глаза, позволяя ровному, сильному биению его сердца убаюкать меня и погрузить в глубокий, измождённый сон.

Когда я наконец открыла глаза, сквозь высокие окна лился солнечный свет. Постель всё ещё была тёплой, но место рядом со мной пустовало. Я села, шёлковые простыни соскользнули с моей кожи, и посмотрела в сторону комода.

Поднос исчез. Кольцо исчезло.

Прежде чем я успела осознать пробежавший по спине холодок, дверь в спальню распахнулась. Вошёл Оливер, уже полностью одетый в строгую чёрную рубашку, на фоне которой его рыжие волосы казались ещё ярче. Он нёс поднос со свежими фруктами, булочками и одной белой лилией.

— С добрым утром, красавица, — сказал он, его голос был бодрым и полным энергии. — Я собирался дать тебе проспать весь день, но слишком сильно соскучился.

Он поставил поднос на кровать, но не остался стоять на месте. Он тут же подошёл ко мне, опёршись руками по обе стороны от моих бёдер, и навис надо мной. Его челюсти были сжаты, а синие глаза потемнели от явного разочарования, которое не имело ко мне никакого отношения и было целиком связано с миром за пределами этой комнаты.

— Мне нужно на несколько часов в город, — проворчал он, его голос перешёл в низкий, покровительственный рык. — Срочное дело в совете. Я не хочу ехать. Если бы это не было так важно, я бы остался здесь. Я бы провёл весь день, показывая тебе, как много для меня значила прошлая ночь.

Он наклонился, уткнулся лицом в изгиб моей шеи и резко вдохнул, словно пытаясь запомнить мой запах. Он оставался так долгое мгновение, а затем отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. Его большой палец потянулся, с безграничной нежностью очерчивая линию моей челюсти, а брови сошлись на переносице от искреннего, глубокого беспокойства.

— Как ты себя чувствуешь, Аврора? — прошептал он, его голос слегка дрожал. — Тебе не больно? Нет… дискомфорта? Я знаю, что в конце был груб, и я не переставал думать об этом. Мне ненавистна мысль, что я мог причинить тебе боль.

— Я в порядке, Оливер, — пообещала я, мой голос был немного сбивчивым, а сердце смягчилось от беспокойства в его взгляде. — Немного побаливает… но это приятная боль.

В его выражении промелькнула та тёмная, собственническая гордость, но её быстро скрыло раздражение из-за предстоящего отъезда. Он застонал, вжимаясь в мои губы долгим, настойчивым поцелуем, который на вкус был как мята, кофе и всепоглощающая жажда обладания.

— Два часа, — поклялся он, прижавшись лбом к моему. — Я вернусь через два часа. Ни минутой позже. Мои люди знают, что если они отнимут у меня хоть на секунду больше времени, им придётся несладко.

Он поцеловал меня в последний раз — глубокий, волнующий до глубины души контакт — прежде чем заставить себя встать. — Съешь свой завтрак. И помни, у меня для тебя подарок. Его скоро должны доставить.

Он не стал дожидаться ответа, вышел и закрыл за собой дверь.

Я сидела в тишине, мой взгляд снова и снова возвращался к пустому комоду, и я гадала, почему кольцо так внезапно исчезло. Холодные мурашки беспокойства пробежали по моей коже, но я попыталась отмахнуться от этого чувства.

Я потянулась за фруктом, заставляя себя расслабиться.

Я как раз заканчивала булочку, когда в дверь тихонько постучали.

— Войдите, — крикнула я, повыше натягивая одеяло на грудь.

Его экономка, женщина средних лет, вошла, почтительно склонив голову. В руках она несла длинную прямоугольную коробку.

— Его Величество прислал это для вас, — пробормотала она, положив коробку в изножье кровати, прежде чем поспешно удалиться.

Глава 112. Чрезвычайная ситуация

Точка зрения Авроры

В коробке лежал смартфон последней модели Самсунг, аккуратно уложенный рядом с маленьким бархатным мешочком. Когда я открыла мешочек, внутри блеснуло изящное золотое колье.

Но именно от маленького, запечатанного вручную конверта у меня перехватило дыхание. Я вскрыла его и нашла любовное письмо, написанное элегантным, плавным почерком Оливера.

«Моей прекрасной Авроре. Ты — свет, который я искал, сам того не зная. Носи эти подарки и знай, что каждая секунда, проведённая вдали от тебя, делает меня неполноценным. Я люблю тебя».

Я улыбнулась, и по груди разлилось искреннее тепло, пока я прижимала письмо к сердцу. Я встала, ощущая лёгкий, остаточный дискомфорт между бёдер — физическое напоминание о его размерах и страсти прошлой ночи. Это было не больно, скорее приятное гудение, которое всё ещё отзывалось в моих костях.

Я провела в ванной час, позволяя горячей воде душа успокоить мои ноющие мышцы. Закончив, я не захотела одеваться. Мне хотелось чувствовать воздух на своей коже. Я вернулась к кровати и легла на неё обнажённой, укрывшись одеялом.

Внезапно новый телефон на тумбочке завибрировал. Я потянулась за ним, и на лице уже появилась улыбка, когда я увидела имя Оливера.

— Оливер? — ответила я.

— Малышка… — его голос, доносившийся из динамика, звучал хрипло и невероятно расстроенно. — Мне так жаль. Я вернусь поздно вечером. Гораздо позже, чем обещал.

— Что случилось? — спросила я, садясь и прижимая одеяло к груди.

— Я сейчас еду в аэропорт, скоро сажусь на частный самолёт. В Канаде разразился крупный территориальный спор между стаями Сильверхребет и Лунная Тень. Всё серьёзно, Аврора — кровь уже пролилась, и если я не приеду туда в качестве посредника, может начаться полномасштабная война.

Я слышала в его голосе неподдельную боль и беспокойство. Он звучал как человек, разрывающийся между зовом сердца и долгом.

— Мне так, так жаль, любимая, — простонал он, и я услышала, как на заднем плане завывает ветер, когда он вышел на взлётную полосу. — Ненавижу оставлять тебя вот так, особенно сегодня. Я позвоню тебе, как только приземлюсь.

— Всё в порядке, Оливер, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала. Я знала, что должна начать морально к этому готовиться. Я встречалась не просто с мужчиной, а с Королём. Он не был каким-то случайным парнем, у которого полно свободного времени; он был опорой для всего клана оборотней. — Делай то, что должен. Я буду здесь.

— Я люблю тебя, — прошептал он, и связь прервалась под рёв оживших на заднем плане двигателей самолёта.

Я положила телефон и уставилась в потолок. Теперь тишина в комнате казалась тяжелее. Оливер был за тысячи миль отсюда, а я осталась одна в этом огромном пентхаусе.

Я снова посмотрела на комод. В памяти опять всплыло кольцо из оникса. Без отвлекающего присутствия Оливера тени в углах комнаты, казалось, стали длиннее.

Я решила, что не могу оставаться в этой постели. Мне нужно было с кем-то поговорить. Я быстро оделась в ту же одежду, что была на мне вчера.

Я достала новый телефон и набрала номер Клары. Она ответила на первый же гудок, и в её голосе слышалось облегчение.

— Аврора! Подруга, я тебе без остановки звоню! Я приходила к тебе домой, а тебя там не было. Где тебя черти носят?

— Клара, дыши, — сказала я, и на моих губах наконец появилась лёгкая улыбка. — Я в порядке. Ты где? Давай встретимся.

— Я дома, дрожу как осиновый лист, думая, что тебя похитили или что-то в этом роде!

— Я еду к тебе, — пообещала я.

Я покинула пентхаус, и тишина огромных залов эхом отдавалась за моей спиной. Мне удалось поймать такси у здания, и поездка до квартиры Клары показалась мне размытым пятном из городских огней и тяжёлых мыслей. Когда я наконец постучала в её дверь, она распахнула её прежде, чем я успела убрать руку.