Золото и пепел

Ее подруги вновь захихикали и принялись перешептываться, бросая на меня масленые взгляды. Я почти не вслушивался в их шепот, ожидая ответа Жад.

– Tu diras au beau gosse que je ne demanderais pas mieux que de faire un brin de causette avec lui, s'il est partant[23], – шепнула одна из женщин ей на ухо. Это не могло пройти мимо моего слуха. Слова были настолько же предсказуемы, насколько и скучны.

Жад подавила смешок, допила остатки брюта и протянула пустой бокал одной из подруг. Затем приняла мою руку.

Мы направились в сторону, куда недавно ушла Клодетт. Мадам де Лекён без умолку болтала о какой-то ерунде – о фасонах, о приглашениях, о чьих-то изменах – и почти не смотрела под ноги. Из-за этого мне приходилось буквально волочь ее к проходу, бережно, но настойчиво поддерживая под локоть, и при этом продолжать делать вид, что ее пустая болтовня меня хоть сколько-нибудь интересует. Я кивал в нужных местах, изображал вежливое любопытство, но думал совсем о другом. О тишине, которая ждет нас за тем проходом. О том, как проникнуть в ее захмелевший разум.

Но кое-что отвлекло меня от мадам, заставив мгновенно сконцентрироваться. Среди гула голосов, звона бокалов и приторных запахов парфюма возник он – резкий, дикий запах зверя, перебивающий французские духи. Ноты шиповника и снега. Я не позволил себе оплошности. Ни один мускул на лице не дрогнул, я не повернул головы, но краем глаза уже видел того, кто сейчас внимательно следил за мной. Оборотень. Этот вечер, вопреки моим ожиданиям, набирал обороты и обещал продолжиться весьма интересно.

Глава 5. Адмет

К

оридор, окутанный полумраком, с переменным успехом был преодолен. Стены этого узкого помещения, казалось, впитали в себя букет запахов – шерсть, снег и терпкий шиповник – едва мы с мадам де Лекён приблизились к лестнице. Беловолосый оборотень, последовавший за нами, оказался смел, но, увы, столь же малоумен, сколь и самонадеян.

– Lâche-la[24], – приказал он мне бесстрастно.

Я медленно обернулся. Мои движения были плавными, даже ленивыми. Бровь слегка приподнята, на губах – спокойная, почти дружелюбная улыбка. Мадам Жад, напротив, повернулась к мужчине резко, издав икающий звук, и еще крепче вцепилась в мою руку.

– Ne t'avise pas de leur commander, garçon[25], – отрезала де Лекён тоном, не терпящим возражений. Она подняла голову, ища моего взгляда на себе, но я не отводил его от нахмуренного оборотня. Кажется, он лис. – Allons, mon cher[26], – уже мягче, почти ласково, попросила меня мадам.

«Пойдем… Разумеется, мы пойдем. Но прежде я позволю себе маленькое увеселение – напомню этому хвостатому недоумку, что времена изменились. Большая часть вампиров ведет открытую охоту на таких, как он, не утруждая себя древними догмами. Наш же клан – один из последних немногих, кто еще следует приказу Деметрия, не трогая лисий подвид. Однако шанс для этого оборотня встретить вампира подобного мне, а не подобного той же Колетт, ничтожно мал. И раз он до сих пор не познал этого, то охотно стану тем, кто поведает ему».

Лис медленно двинулся к нам, сжимая кулаки, но резко остановился. Как только я слегка склонился к уху Жад, позволив своему притворному дыханию коснуться ее кожи холодом, он замер.

– Veuillez m'attendre dans cette pièce, madame[27], – я качнул подбородком в сторону двери подсобного помещения за ее спиной. – Les conversations d'hommes, en général, ne sont pas pour les oreilles féminines[28].

Жад на мгновение замерла, переводя взгляд с двери на меня. В ее глазах мелькнуло понимание, смешанное с иронией.

– Ah, vous parlez comme mon arrière-grand-père, bien que vous ayez l'air d'un si jeune homme fraîchement débarqué…[29] – шутливо произнесла она. – Eh bien, d'accord – mais souvenez-vous qu'il n'est pas convenable de faire attendre une dame longtemps[30].

Как только щеколда за мадам ле Лекён щелкнула, я позволил себе то, на что был способен. Мгновение – и я уже далеко отсюда. Не из страха перед оборотнем. Это абсурд. Просто мадам не следовало слышать того, что произойдет дальше. Да и этому лису ни к чему было застать Клодетт. Наши с ней отношения нельзя было назвать теплыми, но я знал ее историю, печально переплетенную с оборотнями, и не желал тревожить девушку лишними тенями прошлого. Ее парфюм – тонкий аромат, доносившийся из галереи, где светились люминесцентные краски, – лишь подтвердил правильность моего решения подняться выше.

Путь на мансарду занял не больше пяти секунд. Вампирская природа открывает перед нами почти безграничные физические горизонты. И все долгие годы своего существования я посвятил тому, чтобы оттачивать тело, познавать его новые, доселе неведомые грани. Мне нравилось это чувство – стальная крепость мышц, эта пьянящая скорость, когда рывки сменяют друг друга с бешеной быстротой, наполненные силой, дарованной кровью живых. Это единственная константа в мире, где все остальное обращается в прах.

Я поднял голову. Многосекторный купол мансарды открывал вид на глубокое, чернильно-синее небо. Вечность, усыпанная звездами. Но созерцать ее пришлось недолго.

Лис обрушился на меня с быстротой, которую я никак не ожидал встретить у оборотня.

Вот это уже было интересно. Я знал, конечно, что ликаны, связанные с альфой, получают особые дары. Но чтобы такую скорость? Не уступающую моей?

Нет… Она была аналогичной.

Что-то новенькое. За долгие годы меня уже трудно чем-то удивить, но подобное стечение обстоятельств почти забавляло. Уголок моих губ непроизвольно дрогнул в полуулыбке – скорее рефлекс, нежели эмоция.

– Предположу, что ты не здешний. Я тоже долгое время боролся с акцентом, – ровно обратился я к нему, без особого труда уворачиваясь от ударов, предназначавшихся моему лицу.

Мы оба двигались сверхбыстро. Если бы здесь были свидетели, то для них мы были бы двумя размытыми тенями, случайным порывом ветра в пустом помещении, сквозняком, что колышет шторы. Я уходил от его атак легко, подгадывая момент, когда лис выдохнется. Мне-то дыхание толку не давало: легкие давно служили лишь для речи и изредка для наслаждения тонкими ароматами, что люди не способны различить.

– Чего ты пытаешься добиться? – продолжил я спокойным, даже участливым голосом, не сбавляя темпа. – Что выиграешь песчинку времени, мадам наскучит меня ждать, и она просто вернется к остальным?

Я видел по глазам, полным концентрации, что ликан рассчитывал именно на такой исход. Но замешательства не выдавал – продолжал вспарывать воздух, тщетно пытаясь задеть меня. Он резво сменял удары кулаками на взмахи скрюченных когтей в зависимости от представленного шанса. Опытный боец, без сомнения. Жаль только, что его опыт – против людей, против себе подобных, против неопытных вампиров, но не против таких, как я.

Наше подобие поединка только разгоралось, как слой хвороста в костре, но находиться в одной оборонительной позиции быстро наскучило мне. Поигрались – и хватит. Как бы оборотень ни пытался, я улавливал медленно истекающие из него силы, видел, как чаще и глубже стала подниматься его грудная клетка, жадно хватая кислород. Его сердце колотилось где-то в горле, разнося по телу адреналин и усталость. Мое же – молчало, храня ледяное спокойствие.

Очередной кулак летел к моей скуле. Теперь, обладая безоговорочным преимуществом в скорости, я увернулся, лишь чуть отклонив корпус назад ровно настолько, чтобы костяшки его пальцев скользнули в миллиметре от моей кожи. Лис не успел сменить руку – мой ответный удар пришелся ему под дых. Силу я сдерживал настолько, насколько вообще мог сдерживать свою природу – даже ребра не сломал, только легкий треск сопроводил выпад. Но и этой частицы моей практически безграничной мощи хватило, чтобы оборотень отлетел к стене. Глухой стук лопаток о стену – и он сполз на пол. В сознании лис пытался опереться на ладони, но тело пока не слушалось.

«Думаю, с него достаточно».

Непринужденно поправив небрежные складки рубашки, спрятал руки в карманы брюк и отвернулся, направляясь к лестнице обычным шагом.

– Оставь этот вечер… людям, мертвец, – раздался за спиной прерывистый голос лиса.

Я неторопливо повернулся, демонстративно вскинув брови. Остальная часть лица оставалась нетронутой эмоциями. Ликан стоял ровно, не сутулился, превозмогая боль. О травме свидетельствовало лишь легкое подергивание нижнего века, когда он прислонил ладонь к центру грудины. Силен. Через пару минут он сможет увереннее двигаться, через час – забыть об этом ударе. Оборотни весьма живучие создания.

– Неужели за столько лет… сколько ты паразитируешь в этом мире… не пытался хотя бы день не искушаться своей гнилой природе? – Он шагнул вперед, и я не сдержал усмешки.

Я подошел к нему, чеканя каждый шаг, и остановился на расстоянии вытянутой руки. Лис никак не отреагировал – только смотрел с отвращением мне в лицо. Таких взглядов я видел более чем достаточно, но сколько точно – понятия не имел. Сбился со счета.

– Почему же? Пытался, еще как, – выдал ему то, что он желал услышать. Из уст вампира даже наичистейшая правда покажется оборотню сущим бредом. Так есть ли смысл распаляться перед ним, кичиться своей выдержкой к виду крови? Сомневаюсь. – Но знаешь, ничто так не перебивает «гниль» моей природы, как сладкая женская кровь. – Я демонстративно облизнул клыки, проведя языком по острию.

Это вывело лиса из себя. Ожидаемо.

Молниеносным движением я остановил попытку оборотня выказать всю степень омерзения. Мой удар пришелся по его челюсти – на этот раз чуть сильнее. Не смертельно, разумеется, но достаточно, чтобы отключить сознание. Он рухнул на пол, из разбитой губы потекла тонкая дорожка крови.

Не успел я отойти от бессознательного тела, как ощутил аромат Клодетт, бесшумно проникнувшей на мансарду.

– Я была уверена, что он последует за мной, а не за тобой… – пробормотала она, разглядывая беловолосого мужчину.

Я пожал плечами и направился к лестнице. Мадам де Лекён, верно, уже заждалась. Но только моя нога коснулась первой ступени, голос Клодетт остановил меня:

– Лисенок здесь не один.

Я сделал полуоборот, ловя взгляд ее темных глаз.

– Да пусть с целой стаей, – с вызовом бросил я. – Не проблема.

Клодетт отрицательно покачала головой.

– С девушкой. И она собиралась сюда.

Бороться с лисом было проще, чем с замешательством. Не из-за самого факта – я прекрасно слышал шаги, направляющиеся к спиральной лестнице, мягкие, торопливые, человеческие. Дело было в другом. В том, как Клодетт это сказала.

– Она оборотень?

– Нет… – нахмурилась Клодетт так, будто сама не понимала, почему это важно.

– Сирена? Банши[31]? Дриада[32]? – продолжал перечислять я, не давая соратнице и слова вставить. – Может, фея?

– Я не понимаю…

– А я не понимаю, в чем тогда проблема, – тут же ответил я и двинулся вниз, перешагивая через ступеньку-две.

На середине спуска я и столкнулся с той, о ком упоминала Клодетт.

Сама же вампирша хмыкнула где-то позади меня и прошла мимо, приостановившись лишь на миг, чтобы одарить легкой улыбкой эту юную блондинку в изумрудном платье с туго перетянутым корсетом, и тут же направилась дальше вниз.

Девушка на секунду остолбенела, пробежавшись по мне слегка изумленным взглядом, но быстро собралась и приподняла уголки губ в вежливой дуге.

– Bonsoir[33], – пропела она, а затем продолжила с уловимым акцентом: – Dites-moi, vous n’avez pas vu un homme en haut?[34]

Я сделал вид, будто задумался. Блондинка от этого занервничала: прикусила нижнюю губу и мелькнула взглядом на верхние ступеньки. Оборотня позади нас не было – он еще не пришел в себя. Пульс и дыхание улавливались с того же места, где я его оставил.

– Je vais quand même vérifier[35], – решила она, не дождавшись от меня ответа, и стремительно зашагала вверх по ступеням.

– Подождите…

Мой голос прозвучал резче, чем я намеревался. Я схватил ее за предплечье, вынуждая остановиться и обернуться. От моего жеста она сначала вскинула брови, затем слегка насупилась. Я тут же одернул руку. Прекрасно понимал: касание вышло неприятно-холодным. Да и подобная грубость попросту уничтожает доверие до начала разговора.

– Неужели я настолько ужасно говорю по-французски, что почти каждый, кого встречаю, сразу же переходит на английский? – иронично спросила девушка.

Я усмехнулся. Впервые за этот вечер – по собственной воле, а не из необходимости поддерживать маску. На лице блондинки спустя мгновение отразилась насмешливая и, не буду врать, чарующая улыбка. За всю свою долгую жизнь я встречал подобную лишь у одной… Но это воспоминание пришлось отсечь, едва оно начало обретать форму. Я давно дал себе слово: больше не позволять теням давно минувших эпох отвлекать меня от дел и нарушать сосредоточенность. Слабость, допущенная из-за сантиментов, здесь оплачивается кровью. Чаще всего – собственной.

– Что вы, еще немного практики – и вас будет не отличить от парижанки.

Я медленно приближался, не разрывая зрительного контакта – важная деталь для того, чтобы внушение сработало. Взгляд должен поглотить ее сознание целиком, не оставляя лазеек для рефлексов. Ее карие глаза, в полумраке казавшиеся шоколадными, расширились, зрачок дрогнул, подстраиваясь под ритм моего внушения. Момент настал.

– Спуститесь лучше вниз. Будьте уверены, ваш сопровождающий скоро вернется.

Пусть я в последний раз вынужденно прибегнул к этому навыку чуть менее полутора веков назад, но знал: после приказа вампира разум человека мигом должен был подчиниться, если только он не огражден кровью охотников. Однако эта девушка даже не посмотрела вниз. Ее взгляд остался осмысленным, а дыхание – ровным. Раз она в компании оборотня, ее связь с Братством Охотников исключена. Значит, дело в другом. Алкоголь? Нет. Слишком трезвый взгляд. Ее случай существенно отличался от мадам де Лекён.

И пока я в смятении перебирал варианты, блондинка повернула голову направо и посмотрела на верхние ступеньки. Мне и смотреть не стоило: запах лиса стал в разы ближе.

– О, Винсент! – воскликнула девушка. – Наконец-то тебя нашла!

Она приподняла подол и зашагала вверх навстречу. Лис не сводил с меня раздраженного взгляда. Дуэль взглядов не продлилась и минуты, потому что мне быстро наскучило это состязание. Что меня действительно заинтересовало – его спутница. Но с ней придется повременить.

И вот уже готовый направиться вслед за Клодетт к мадам, услышал звук. Сначала – предательский скольз каблука по камню. Затем – сорванный вздох и звон разбивающегося бокала. Я развернулся и преодолел разделявшие нас ступени быстрее, чем человеческий глаз успел бы зафиксировать движение. Время замедлилось до тягучего сиропа: я видел, как разлетаются осколки хрусталя, как девушка подается назад, инстинктивно вскидывая руки.

Я подхватил ее за мгновение до того, как спина ударилась о ступени.

На долю секунды ее тело напряглось в ожидании боли, но вместо острого края ступеней она ощутила лишь то, как припала спиной к моей груди, а мои руки сомкнулись вокруг ее талии, окутанной атласом, уверенным кольцом. Я чувствовал биение ее сердца – частое, испуганное, – и жар живой крови, которая так близко пульсировала под тонкой кожей.

– Merci…[36] – пробормотала она.

Я вернул ей равновесие. Когда она ощутила под ногами твердость, то развернулась ко мне. В ее взгляде читалось еще много невысказанных слов – удивление, благодарность, страх, смешанный с любопытством. Но к нам уже подскочил этот Винсент. Он поравнялся с ней и бросил, обращаясь ко мне:

– Не загораживай проход.

Молча отступив к краю, пропустил этих двоих. Девушка шепотом спрашивала, что произошло, почему ее, как оказалось, телохранитель такой нервный, знает ли он меня, но тот не отвечал, а уводил ее все дальше от лестницы, уверенно приобнимая одной рукой за плечо.

За мгновение перед тем, как скрыться, блондинка обернула голову и на секунду посмотрела на меня. Ее лицо не выражало страха. Напротив – интерес.

Не сомневайся, ma chérie[37]. Ты заинтересовала меня ничуть не меньше.

Глава 6. Анисса

–Ч

то случилось с твоим лицом?! – воскликнула я, как только мы вышли из-под арки и тьма рассеялась под холодным искусственным светом галерейного зала. Именно он безжалостно высветил разбитую губу моего телохранителя и зарождающийся синяк, который уже успел расползтись едва ли не на пол-лица.

Винсент молчал. Он шел вперед, глядя прямо перед собой, и его упрямство только подливало масла в огонь моего негодования. Я не собиралась сдаваться.

– Ты… подрался с тем мужчиной? – Неверие сквозило в каждом произнесенном слове. – Серьезно? В таком-то месте? И это ты постоянно намекаешь мне про мой «глупый подростковый возраст»? А сам позволил какому-то качку хорошенько пройтись по твоей физиономии?

Я бы, наверное, продолжала причитать, но от запредельного негодования и собственного же потока вопросов в легких закончился воздух. Пришлось остановить свой праведный гнев и перевести дыхание, пока мы шли к выходу.

– Не беспокойся, на мне все заживает как на собаке, – наконец заявил Винс, когда мы вышли на холодный ветер парижской ночи. Однако его тон… Он показался мне каким-то отстраненным, будто мысли витали где-то далеко, за горизонтом. – Я предупреждал, что вынужден отойти, и настоятельно просил оставаться на месте…

– Хотел, чтобы тебе и вторую щеку украсили для симметрии? – саркастично бросила я, перебив его.

Винсент невозмутимо продолжил после секундной паузы, словно и не слышал моих слов:

– …А теперь… – Он устало вздохнул. В его голосе промелькнуло едва различимое, но такое живое переживание, которое он пытался скрыть за маской абсолютного безразличия. – Я полностью признаю свою вину, Анисса. Ты права во всем… кроме решения пойти искать меня.

Всю дорогу до отеля мы провели в звенящей тишине. Свежий воздух, поступающий через приоткрытую форточку, наконец-то отрезвил меня. Я лихорадочно перебирала версии, ища логичное объяснение поступкам Винса. На ум упрямо лезли кадры из фильмов, где главный герой застает тот самый момент, когда злодей подсыпает яд кому-то в бокал. Но это явно был не наш случай: простой дракой подобные разборки не заканчивают. Может, они знакомы? Что-то не поделили много лет назад и решили выяснить отношения по-мужски? Но какая причина могла заставить двух взрослых мужчин вести себя как мальчишки, воспитанные улицей?

К концу поездки я махнула на этот вопрос рукой. Винсент не даст ответа, сколько бы я ни просила. Да и есть ли в этом смысл, когда все уже позади? Синяк пройдет, губа заживет, а незнакомец из галереи так и останется безликим «незнакомцем из галереи». Так я думала ровно до того момента, пока через полчаса после возвращения в номер в мою дверь не постучали.

– Знаешь, этот чудесный пластырь гармонично сочетается с твоими волосами, – сказала я Винсу, впуская его, и пальцем коснулась своей щеки, намекая на ту сторону его лица, где теперь, вместо роскошного синяка, красовался квадратный кусок лейкопластыря. – Серьезно, очень идет.

– Благодарю за комплимент, – ответил он с неизменным невозмутимым видом. – Специально искал в аптеке оттенок точь-в-точь под стать им.

Усмехнувшись, я отошла к зеркалу и продолжила заниматься тем, чем занималась до его прихода: расчесывала почти высохшие волосы после душа. Вода смыла всю усталость, но не вопросы.

В отражении я заметила, как по лицу Винса прошлись желваки, хотя в остальном его выражение не изменилось. Тянуть время телохранитель не стал.

– Как закончишь – собирай вещи. Мы немедленно уезжаем.

Я чуть не выронила расческу. Медленно обернулась, вглядываясь в его лицо, не понимая, не пошутил ли он в ответ.

– А как же моя запланированная программа? – вскинула бровь я. – Мисс Валль сегодня днем сказала, что поручит мне еще одно…

– Все отменяется, Анисса. – Его тон не терпел возражений. – Я говорил с Эмер сразу после возвращения. Собирайся, а я пока найду машину.

Винсент развернулся и ускоренно направился к выходу.

– Но куда мы едем?

Мой вопрос не остановил его. Винсент, уже закрывая за собой дверь, лишь бросил через плечо:

– В Страсбург.

Сон откатывался от меня мягкими, ленивыми волнами, нехотя отпуская из своего плена. Первое, что я осознала, – прикосновение к левому плечу и легкое, настойчивое потрясывание. Затем, будто сквозь толщу сонной воды, донесся шепот. Спросонья я почти не вслушивалась, но сразу поняла: это Винсент.

– …лучше внутри.

Наконец, приоткрыв тяжелые веки, я уставилась в лобовое стекло. За ним мелькала неровная полоса дубового леса, а в просветах между черными стволами проявлялся первый предвестник рассвета: полуночно-синее небо разбавлялось будто бы бензиновыми разводами – малиновым, лиловым, охристым.

Путь до Страсбурга – столицы Гранд-Эста на северо-востоке Франции – занял около пяти часов, если верить крохотной зеленой панельке с временем посередине торпедо.

– М?.. Что ты говорил?.. – вяло спросила я.

Винсент потер ладонями лицо и повернулся ко мне, параллельно отстегивая свой ремень безопасности. Взгляд у него был замученный. Мне, как пассажиру, представилась отличная возможность отдохнуть после вчерашнего активного дня. Что не скажешь про Винса…

– Что мы приехали. – Он кивнул подбородком вперед, намекая посмотреть направо. Но я не спешила, еще не до конца проснувшись. – И отоспаться лучше внутри.

Винсент нажал на кнопку «Start Stop Engine»[38] справа от руля. Двигатель заглох с тихим, усталым вздохом, а сам он вышел из автомобиля.

Пока телохранитель без промедлений забирал мой чемодан и свою небольшую дорожную сумку (его практичности нужно поучиться) из багажника, я с любопытством осматривала трехэтажный дом, к которому мы подъехали.

Перед своей самой первой поездкой во Францию я трепетно изучала о ней буквально все. Особое внимание привлекла архитектура, в том числе стиль этого дома, который заметно отличался от увиденного в Париже. Старинные готические формы, переплетенные орнаменты на фасаде, похожие на застывшее кружево. Он и оконные проемы отделаны панелями, имитирующими грубый, необработанный камень. На крыше просматривались чердачные окна с коваными украшениями и башенками конической формы.

Появившаяся перед лицом рельефная фигура Винса прервала меня от исследования. Он открыл дверь, впуская в салон прохладный утренний ветерок с запахом влажной листвы и земли, и протянул руку.

– Нормандский стиль, – произнесла я, принимая его теплую ладонь и выбираясь наружу. – Самое оно для потомков викингов. Сурово и красиво.

Мужчина молча нажал на ручке двери кнопку блокировки и машинально потянулся за моим чемоданом. Но тут я взбунтовалась. Больше не желая мириться с его странным молчанием и делать вид, что произошедшее просто стерлось вместе с прошлым днем, я первая схватилась за ручку чемодана и впилась взглядом в его лицо.

– Что на самом деле произошло в галерее? – твердо спросила я.

На мгновение я отвлеклась от его потухших васильковых глаз и скользнула взглядом по пластырю на скуле. А потом посмотрела чуть ниже. Сердце пропустило удар. Его губа, которая еще вчера была разбита в кровь, выглядела абсолютно целой. Идеальной. Не было ни припухлости, ни следа от ранки. О такой скорости заживления позавидовала бы даже упомянутая Винсентом собака.

Голова неприятно загудела, и я прикрыла веки. Может, это волшебное исцеление мне банально почудилось со сна? Еще минимум несколько часов отдыха катастрофически не хватало моему телу и разуму.