Ведьма книжных полок и яблочных пирогов

— Защитная реакция на что? На кашемировые джемперы? — шепотом огрызнулась я, сделав вид, что кашляю, чтобы Кирилл ничего не заметил.

— На женщин вообще, — вздохнула призрачная дама, и в её обычно саркастичном голосе вдруг проскользнула искренняя печаль. — Его ведь боль не отпускает. Обида жгучая. Лет семь назад у него жена пропала. Молодая, красивая... Птица не здешнего полета. В один день растворилась, будто и не было. Местные кумушки до сих пор судачат, что сбежала от его тяжелого нрава к какому-то столичному франту, прихватив половину его тогдашних сбережений. Он после этого замкнулся, пахал как проклятый, дом-дворец отгрохал, а душу заколотил досками. Для него теперь любая ухоженная барышня — потенциальная предательница. Так что его желчь — это просто старые шрамы ноют.

Я невольно посмотрела на Кирилла другими глазами. Его сосредоточенное, хмурое лицо больше казалось не злым, а глубоко уставшим от вечной настороженности. Четырнадцать лет с Владом научили меня распознавать мужчин, которые прячут внутреннюю пустоту за дорогими костюмами и лоском. Кирилл же прятал свою раненую душу за грубостью. И это, как ни странно, вызывало уважение.

— Всё, — Кирилл с щелчком закрыл крышку щитка и повернул массивный рубильник. Наверху, в доме, тут же весело и ровно загудел холодильник, а подвальная лампочка вспыхнула ярким, теплым светом. — Фазу я перекинул, провода изолировал. Но учти, мамзель, проводку надо менять полностью. Сама не лезь — убьет.

Он повернулся ко мне, вытирая испачканные в саже пальцы какой-то ветошью. На секунду наши взгляды встретились. В его глазах уже не было прежней агрессии — скорее, легкое удивление от того, что я не разрыдалась и не сбежала наверх от его командного тона.

— Спасибо, — тихо, но твердо сказала я. — И... извините за герань. Я п-п-п-правда не знаю, как это вышло.

Кирилл неопределенно хмыкнул, подбирая куртку.

— Ладно. Пошли наверх, дамочка. Посмотрим, выжила ли твоя легендарная котлета.

Мы поднялись обратно на кухню. В светлых лучах осеннего солнца подвал казался просто дурным сном, но сияющая чугунная сковорода и горшок с бешено цветущей геранью в прихожей напоминали: реальность изменилась навсегда.

— Раз уж вы спасли этот дом от короткого замыкания, — я нерешительно замерла у плиты, — может… чаю? У меня есть приличный листовой. И котлета. Половина точно не подгорела.

Кирилл остановился в дверях. Он уже набросил куртку и собирался уходить, но мое предложение заставило его помедлить. Он обернулся, окинул взглядом чистую сковороду, потом посмотрел на меня. Напряжение в его плечах заметно спало.

— Чай — это можно, — буркнул он, проходя к столу и усаживаясь на стул. Стул под его весом жалобно скрипнул, словно напоминая, что дом давно не видел настоящих мужчин. — Только без этих ваших столичных церемоний. Сахар есть?

— Найдется, — я потянулась к буфету.

Пока закипал чайник, мы сидели в относительной тишине. Я разлила крепкий чай по двум уцелевшим фарфоровым чашкам — остаткам былой роскоши, которые чудом не забрал Влад. Кирилл взял чашку своими огромными, мозолистыми пальцами. На мгновение наши руки соприкоснулись, и меня снова прошило тонким, едва заметным током — но в этот раз теплым, как нагретый солнцем камень.

Он сделал глоток, зажмурился и неожиданно мягко улыбнулся:

— Хороший чай. Крепкий. Не люблю эту вашу травяную бурду, от которой только в туалет бегать.

В этот момент, с этой открытой, чуть усталой улыбкой, он выглядел невероятно привлекательным. Настоящим. Без фальшивого лоска, без двойного дна. Я поймала себя на мысли, что мне впервые за две недели стало просто… спокойно рядом с кем-то.

— Я ведь тоже из простых, Лен, — вдруг тихо сказал он, глядя в чашку. — Это сейчас у меня строительная фирма, дома, деньги. А пятнадцать лет назад я кирпичи на стройке подавал. Так что я цену каждому рублю знаю. И людям цену знаю.

Я посмотрела на него с искренним теплом. Его шрамы, о которых говорила Аглая, сейчас казались мне понятными. Мне захотелось сказать ему что-то поддерживающее, показать, что не все женщины одинаковы, что я тоже знаю, каково это — потерять всё и начинать с нуля.

— Я понимаю, Кирилл. Жизнь иногда бьет так, что хочется закрыться от всего мира…

Я потянулась к нему, готовая продолжить этот удивительно теплый, доверительный момент.

Но как только Кирилл поймал мой сочувствующий, мягкий взгляд, что-то в нем мгновенно перемкнуло. Словно он испугался собственной внезапной искренности. Его лицо в секунду окаменело, а глаза сузились, превратившись в две холодные щелки. Он резко поставил чашку на стол, да так, что фарфор жалобно звякнул.

— Ладно, завязывай с этой психологией, — грубо оборвал он меня, поднимаясь со стула. — Попили чаю — и хватит. Жалость свою прибереги для бывшего муженька. Знаю я вас, утонченных барышень. Сначала вы глазками хлопаете, чаем поите, душу мотаете, а потом счета выставляете за моральный ущерб.

Я отшатнулась, будто меня ударили. Тепло внутри мгновенно испарилось, оставив лишь ледяной шок.

— Да как вы…

— Короче, соседка, — Кирилл уже стоял в дверях, застегивая куртку и нагло ухмыляясь своей прежней, хамоватой улыбкой. — Проводку я тебе подшаманил, долг платежом красен. Котлету свою сама доедай. И больше к моему щитку своей магией или чем ты там занимаешься — не лезь. Увидимся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.