Всадники Смерти

Человек мог бы избежать множества неприятностей,

если бы имел возможность никогда не покидать своего жилища.

Лао Цзы.

Часть 1: Мишень

Чернобыль-4

Рядовой-контрактник Витька Чижов, по прозвищу Чиж, считал себя очень удачливым. И это касалось не только его собственной жизни, но особенно удачливым он считал себя в игре. Среди солдат миротворческих сил на базе Д-3, про него ходили разные истории. И правдивые, и не слишком. Однако страсть к игре у него была, видимо, изначально, и никто, ни сослуживцы, ни начальство, не мог ее побороть. Любил Чиж посидеть за карточным столом. Даже деньги откладывал, копил к следующей увольнительной, чтобы едва только оказавшись в Чернобыле-4, сразу устремиться в клуб «Пирамида» на привокзальной площади, и тут же приступить к игре.

В то утро он неплохо начал. Выиграл подряд две партии, и, поскольку народа за столом в такую рань было немного, решил доиграть еще одну. Техасский покер недаром всегда считался самым простым из всех, за пару конов даже неопытный новичок понимал суть игры, а порой мог похвастать и хорошим выигрышем. Чиж новичком не был, и рассчитывал на солидный куш, тем более, что две первые партии взял легко. И ведь мог бы на этом и остановиться, да вот жаба, что сидела внутри, никак не отпускала.

Однако, у судьбы-злодейки, имелись на этот счет совсем иные соображения...

Помимо самого Чижа за столом в то утро сидели еще четверо. Двое летчиков, из группы, пилотировавшей вертолеты, один контрактник-эстонец, имени которого он не знал, и толстый усатый прапорщик Охлопко, из комендантской роты. Прапорщик, как обычно, и сдавал карты. Они нехотя ложились на стол под его мясистыми пальцами, словно сами руки сдающего были им отвратительны. Когда начался последний круг торговли, один из летчиков решил поднять ставку.

− Две штуки сверху, − сказал он и положил на середину стола сложенные пополам купюры.

Эстонец, несколько мгновений смотрел на свои карты, потом кивнул.

− Отвечаю, − сказал он на ломанном русском и тоже положил две тысячные банкноты.

Второй летчик не стал рисковать.

− Я пас.

Прапорщик тоже глянул на свои карты и тяжело вздохнул.

− Пас.

Первый летчик, тот что поднял ставку, с легкой усмешкой посмотрел на Чижа. Его взгляд, насмешливый, с хитрым огоньком, пробуравил Чижа насквозь.

− Ну, герой? Ты как?

Чижу не надо было даже думать. Он верил в свою удачу.

− Ставлю все.

Прапорщик с некоторым недоумением посмотрел на него. Удивился даже эстонец. А хитрая усмешка летчика стала еще шире.

− Уверен? − спросил он, почесывая переносицу.

Чиж тоже нацепил хитроумную улыбку и кивнул.

− А вот мы сейчас и посмотрим. Ну, вскрываемся?

Летчик засмеялся.

− Это не обязательно, − он медленно, смакуя момент, выложил на стол свои карты. − Дамы и господа, роял-флеш.

Эстонец с шумом втянул в себя воздух, откинулся на стуле и швырнул карты на стол. Охлопко удрученно покачал головой и тоже бросил свои карты. Второй летчик громко чертыхнулся. А Чиж окаменел. Просто сидел, не в силах произнести ни слова, и молча смотрел, как победитель сгребает деньги с середины стола.

− Всем спасибо за игру, − весело сказал летчик, рассовывая выигрыш по карманам.

У Чижа непроизвольно сжались кулаки. В груди вспыхнуло непреодолимое желание вскочить, перевернуть стол на голову этого удачливого гада и стереть с его лица эту паскудную улыбку победителя. Сидевший рядом прапорщик, видимо, заметил, как бледнеет лицо Витьки, торопливо протянул руку и тронул его за плечо.

− Эй, эй, парень! Угомонись. Все по честному было.

Но Витька не слышал. Чувствуя что-то недоброе, летчик замер. И глянул Чижу прямо в глаза.

− Есть проблемы, друг? − тихим вкрадчивым голосом, который, однако, не предвещал ничего хорошего, спросил он.

Охлопко поднялся, подхватил Витьку под локоть и рывком поставил на ноги.

− Да, нет, никаких проблем, − прапорщик повернулся к Чижу. − Ты чего дурака валяешь, Витек? Кулаками решил помахать? Под трибунал захотел? Пошли, я тебя выпивкой угощу. Пошли, пошли.

Удерживая Чижа под локоть, прапорщик настойчиво отвел его от стола.

Возле барной стойки в это утро сидел один-единственный посетитель. Бармен, дядя Леша, крупный высокий мужик лет за пятьдесят, в тельняшке с засученными рукавами, ловко обернулся к двум подошедшим военным и добродушно пробасил:

− По рюмочке или пивка?

− Давай по рюмочке, − сказал Охлопко, потирая руки. − Слава те господи, я сегодня не все еще продул.

При этих словах Чижа передернуло. Он гневно повернулся, но ладонь прапорщика тут же легла ему на плечо.

− Гонор свой сбавь, Витек, − мягким дружелюбным голосом сказал Охлопко и тяжело вздохнул. − Сам ведь виноват. Захотел ва-банк сыграть, вот и сыграл. Два раза тебе сегодня удача улыбнулась. Ну и вышел бы из игры. А так...

− Убью суку, − сквозь стиснутые зубы прошипел Витька.

− Никого ты не убьешь, − прапорщик взял из рук бармена рюмку с водкой и поставил перед Чижом. − На вот, выпей. И дурь эту свою из башки выкинь. Ну, проиграл ты сегодня. С кем не бывает? Я вон тоже деньги в карманах этого летуна оставил. И что теперь? Обосраться и не жить? Выпей и забудь.

Витька выпил.

Слова прапорщика его не тронули. Водка огненным комком прокатилась по пищеводу и как-то неуютно устроилась в желудке. Правда, через пару мгновений блаженное тепло начало распространяться от него во все стороны, руки слегка занемели, а напряжение, между тем, никак не уходило. Перед глазами Витьки все еще стояло улыбающееся лицо летчика, в груди продолжала клокотать злоба, и кулаки снова сжались. Охлопко этого не заметил. Выпив свою порцию водки, он оживленно болтал о чем-то с барменом, и Чиж, не зная, с кем еще можно поговорить, чтобы излить душившую его ярость, оглянулся.

И тут увидел сидевшего слева мужчину.

Это был единственный посетитель бара в столь ранний час. Он сидел почти на самом краю барной стойки, со стаканом чего-то темного в руке и, казалось, смотрел куда-то в пустоту. Чиж повернулся на своем табурете и повнимательнее оглядел сидевшего незнакомца. Вероятно, это был сталкер. Говорили, что некоторые из них наведываются в Чернобыль-4, хотя и редко, но за несколько лет своей службы на Периметре, таких сталкеров Витька еще не встречал.

Мужчина был среднего роста, не шибко мускулистый, но плотный, с коротко постриженными темно-русыми волосами, в которых уже начала пробиваться седина. Он сидел, полностью погрузившись в свои размышления, словно буддистский монах, отрешившийся от всего земного в поисках нирваны. Пытливые водянисто-карие глаза неподвижно уставились на содержимое стакана. У сталкеров такое бывает. Только вот одет незнакомец был в черную кожаную куртку-косуху, джинсы и «казаки», под каблуками которых поблескивали протянутые витые цепочки, и никоим образом на сталкера не походил. Чиж усмехнулся. Рокеры в самой Зоне, как он слышал, не водились, а этот тип был так похож на рокера, что для полного антуража не хватало только мотоцикла.

Впрочем, Витьке сейчас было все равно. Ему хотелось дать кому-нибудь в морду, выпустить пар. И этот чудик в косухе подходил для такой цели ничуть не хуже других. Главное, это ведь правильно сцепиться...

− Эй, чувак! − окликнул Чиж незнакомца. − Это что у тебя там в стакане?

Незнакомец даже головы не повернул. Но ответил:

− Чай.

− Чай?

− Да. С лимоном.

− Чай с лимоном? − Витька слез со своего табурета. − Ты, че, полоумный? Чай с лимоном! Ха-ха-ха!

Громкий смех Чижа сразу заставил прапорщика обернуться, только вот сделать он уже ничего не успел. Витька направился к незнакомцу, с явным нетерпением стискивая кулаки. За четыре широких шага он преодолел разделявшее их пространство и снова захохотал.

− И на хера ты пьешь это говно? − рявкнул Чиж, махнув рукой.

Стакан ласточкой взмыл в воздух, расплескивая повсюду свое содержимое, и со звоном врезался в пол, разлетевшись на куски.

Так все это и началось...

***

Капитан Марат Сабиров открыл глаза, блаженно вздохнул и потянулся, глядя в потолок. Во всем теле ощущалось приятное спокойствие, расслабленность, которую Сабиров так любил. Слева из приоткрытой двери кухни, доносились знакомые звуки. Там что-то шкворчало, звякало и булькало. Лежа в кровати, Сабиров повернул голову. Вставать не хотелось. Ему нравилось лежать вот так, по утрам, пока на кухне готовится завтрак и смотреть в потолок, разглядывая старую, еще советского времени, люстру.

С Ленкой, продавщицей местного военторга, Сабиров познакомился пару месяцев назад, и теперь почти каждые выходные бывал у нее. Это было приятно. Сабиров подумал об этом и улыбнулся. Правда, тут же почему-то в памяти всплыли жена и двое детей, оставленные в Казани, Сабиров поморщился и принялся нещадно бороться с собственной совестью. Эта борьба его разозлила, и капитан, злобно отдернув одеяло, встал с кровати.

Всегда одно и тоже.

Только подумал о хорошем, как на тебе. Вспомнилось и все.

Сабиров накинул халат и пошел на кухню.

Оттуда явственно доходил аромат жаренного мяса, и Сабиров в предвкушении еды и женской ласки замер в дверях, как вдруг коридор огласил звонок. Капитан повернулся и недовольно нахмурился. О том, что он здесь знали только его заместитель, лейтенант Дронов, и еще два сержанта из его роты, чтобы в случае крайней необходимости можно было быстро разыскать командира. Все еще хмурясь, Сабиров подошел к входной двери и открыл.

На пороге стоял Охлопко, хлюпая разбитым носом. В углу рта у него запеклась кровь, а под правым глазом грозной тенью наливался здоровый синяк. Сабиров увидел его и даже чуть не отшатнулся от изумления. Прапорщик с каким-то виноватым видом потрогал разбитую губу, снова шмыгнул носом и сказал:

− Товарищ капитан, у нас проблемы...

***

− Да не знаю я его, − придерживая пакет со льдом возле разодранной скулы, устало проговорил дядя Леша. − Ну, видел пару раз в городе. Иногда ко мне заходил, всегда заказывал чай с лимоном. Мужик он странный, конечно, но платил сразу. Даже сдачу не брал. Не бузил. Не ругался. Тихий такой был. До сегодняшнего дня...

Сабиров тяжело вздохнул и оглянулся.

Возле стойки бара валялись обломки трех табуретов, вперемежку с осколками битого стекла. Чуть поодаль, слева, еще один стол был разломан пополам. На полу темнели две небольшие лужицы крови. Напротив капитана, виновато шмыгая носом, стоял прапорщик Охлопко и два сталкера, которых удалось найти в городе. За стойкой охал бармен. И все это натворил неизвестный мужчина, с которым Чижу угораздило начать ссору.

Сабиров еще раз тяжело вздохнул и посмотрел на сталкеров.

Одного из них, высокого и худого, с веснушчатым лицом, звали Лось. Другой, невысокий, пузатый, по прозвищу Кукольник, постоянно чесал бровь. Ему явно не нравилось находиться здесь, и он первый выразил недовольство:

− Слышь, начальник, ты это, давай заканчивай уже допрос. Мы обратно собирались, когда это...ну...твои пацаны нас сюда притащили...

− Никуда ты не пойдешь, − резко отрезал Сабиров. − Рот закрой.

− Не, начальник, ну это...так дела не делают...

− Никто из вас не выйдет из города, пока не вспомните, кто такой этот мужик в косухе, ясно? И не надо мне тут сказки рассказывать. Вы все друг друга, так или иначе, знаете. Только молчите.

− Вот же привязался-то, блин... − буркнул Кукольник.

− Не желаем сотрудничать с властями? − зыркнул на него Сабиров. − Может, в карцере хотите посидеть? Денек-другой, а?

Оба сталкера переглянулись. Капитан явно не шутил и не запугивал. У вояк случилось очередное происшествие, их избили, один попал в госпиталь со сломанной рукой. Конечно, понять капитана можно. Он должен как-то отреагировать, чтобы другим было неповадно трогать его людей. Только вот влезать во все эти разногласия военных и сталкера-одиночки, которому не повезло сегодня оказаться здесь и набить морду воякам, не хотелось. И не потому, что все стакеры такие уж благородные и своих не выдают. Нет. Просто завтра на месте этого одиночки может оказаться любой из них.

− Ну? − Сабиров грозно нахмурился. − Память не освежилась?

Лось нехотя выдохнул и покачал головой.

− Ладно, расслабься, командир. Знаю я твоего громилу.

− Дальше?

− Его Фаленом кличут.

− Ну? Дальше, дальше давай! − раздраженно сказал Сабиров. − Мне из тебя, что, клещами все вытаскивать?

Лось поморщился.

− Говорят, за Свалкой где-то живет. Зону почти не покидает, хабар носит только Сидоровичу.

− Как он периметр проходит? Сам или корочки поддельные есть?

− Мне почем знать? − пожал плечами Лось. − Он просто сталкер. Как и мы.

Дядя Леша сменил лед в пакете и грозно рыкнул:

− Просто сталкер?! Ты вокруг посмотри! − он кивнул на Охлопко. − Этих вон двоих орлов отделал, одному руку сломал, и мне засветил! И дернул же меня черт вас придурков разнимать!

Лось опять покачал головой и глянул на бармена.

− Фален и, правда, мужик тихий. А закипеть всякий может, если разозлить...

− Помолчи, − грубо оборвал сталкера Сабиров и повернулся к прапорщику Охлопко. − Давно он ушел?

− Да часа три будет.

Капитан задумчиво прищурился.

− Значит, уже мог пересечь периметр.

− Если налегке пошел, то да.

− Сегодня у нас что?

− Четверг, вроде.

− Четверг? На базе Дронов должен быть... − капитан торопливо вытащил из кармана блокнот. − Я чиркну ему пару слов, а ты передашь. Понял?

− Понял, товарищ капитан.

Сабиров отошел к стойке бара и начал быстро что-то писать. Остальные молчали. Лишь бармен снова зашуршал пакетом, меняя лед.

Наконец капитан оторвал от блокнота листок и протянул его Охлопко.

− Вот, держи. Поедешь на базу Д-3, найдешь в комендатуре лейтенанта Дронова и отдашь лично в руки.

− Есть.

− Да, этих двоих мудаков с собой возьмешь.

Сталкеры возмущенно переглянулись. И Кукольник попытался было возразить:

− Э-э, начальник, ты это...

− Заткнись, − капитан мельком взглянул на него и снова посмотрел на прапорщика. − Если попытаются сбежать, стреляешь на поражение.

− Слушаюсь, − мрачно кивнул Охлопко.

− Да на фига мы тебе, командир?! − с отчаянием в голосе спросил Лось.

− Не на фига, а для дела, − сухо отрезал Сабиров. − Поможете лейтенанту этого Фалена опознать. И дорогу заодно покажете.

Периметр. База Д-3. Час спустя

Лейтенант Дронов, высокий плотно сбитый молодой мужчина, поправил повязку дежурного и молча глянул на задержанного. Вернее, на пойманного патрулем журналиста, который пытался пересечь Периметр возле семнадцатого сектора. Разумеется, незаконно, потому что никакой аккредитации для прессы ему никто не давал.

− Ты кто такой вообще? − лейтенант поморщился, глядя на этого якобы репортера одного из ведущих киевских изданий.

− Я бы попросил на «вы», − с гордым видом вскинул голову представитель средств массовой информации.

− Чего?

Дронов нахмурился и еще раз окинул задержанного гордеца брезгливым взглядом. Невысокий, тщедушный, с длинными сальными патлами, облепившими маленький узкий череп, одетый в сильно поношенную толстовку, мятые джинсы и камуфляжную куртку, явно снятую с чужого плеча, поскольку парню она была не по росту, этот журналист очень смахивал на паршивого хиппи. На «вы» он, видите ли, хочет. Да такому куску дерьма надо штык в задницу вставлять для профилактики, чтобы больше не возникало желания самовольно нарушать Периметр.

Ни документов, ни каких-либо карточек или ID, как это принято у всех представителей прессы, у этого парня не оказалось. Единственно, что еще хоть как-то отдаленно намекало на его якобы репортерский характер занятий, так это наличие приличной цифровой фотокамеры «SONY» и смартфона. А еще в карманах у него нашли горсть самокруток с подозрительно ароматно пахнущей субстанцией.

− Ты хоть знаешь, что тебя могут отправить под замок минимум на сутки? − осведомился Дронов, пристально сверля суровым взглядом худое лицо задержанного.

Тот снова решил показать характер.

− Не имеете права!

− Уверен?

− Я буду жаловаться! − визгливо заверещал журналист. − Мой папа...

Дронов вяло махнул рукой, не желая выслушивать весь этот бред. Как только дело доходит до ареста, сразу начинаются угрозы про ближайших высокопоставленных родственников. Ну, у этого паршивца, если они и есть, то, вероятно, это все бомжи Крещатики. Однако репортер оказался голосистым, и этот спор продолжался бы и дальше, но судьба решила иначе — к ступеням комендатуры, где они стояли, торопливым шагом подошли прапорщик Охлопко и два сталкера. Лейтенант уже настолько был сыт по горло беседой с представителем средств массовой информации, что с готовностью повернулся к подошедшим людям. С ними он хотя бы мог говорить о чем-то более конкретном.

Охлопко протянул лейтенанту записку. Он быстро пробежал ее глазами, потом прищурился, удивленно приподнял брови и прочитал еще раз, словно написанное на клочке бумаги явилось для лейтенанта настоящим сюрпризом. И, вероятно, не слишком-то приятным, потому что через минуту Дронов поморщился.

− Он это серьезно? − спросил лейтенант, глянув на Охлопко.

Прапорщик неопределенно пожал плечами.

− Ну...короче, Чижа в больницу отправили. Рука сломана в двух местах и трещины в ребре. Дяде Леше тоже досталось и нам немного перепало...

Дронов снова глянул на прапорщика и кивнул.

− Вижу. Значит, он действительно этого хочет?

− Он не говорил. Но, думаю, не шутит.

Лейтенант шумно вздохнул.

− Ладно, патруль еще здесь. Парням я скажу, чтобы малость задержались. А вот где я фотографа ему найду? У нас тут комендатура, а не фотоателье.

Охлопко опять пожал плечами, дескать, что я тут могу поделать, и его взгляд упал на задержанного парня. Причем даже не на него самого, а на его фотокамеру, все еще болтавшуюся на шее. Дронов перехватил взгляд прапорщика, нахмурился и замотал головой.

− О, нет!

До представителя прессы дошло быстро. Он усмехнулся и как-то издевательски глянул на лейтенанта.

− Между прочим, я получил приз за прошлую фотосессию, − с важным видом заявил журналист.

Прапорщик посмотрел на Дронова.

− А чего тут думать-то? − сказал он. − С собой возьмем.

− Он арестован. За незаконное нарушение Периметра.

− Уже оформили?

− Нет еще.

− Ну, так пусть искупит. Снимки сделает. Зачем голову ломать?

Дронов посмотрел на ехидно смеющегося арестанта, сплюнул и негромко пробормотал:

− Твою-то ж мать....

***

Два заляпанных грязью УАЗа шустро катили по растрескавшемуся асфальту в направлении Кордона.

Дронов заметно нервничал. Он то смотрел на электронный планшет с картой, то сверялся с компасом, то наклонялся к водителю и быстро что-то приказывал. В машине был установлен стационарный ПДА, но, несмотря на его наличие, Дронов робко поглядывал на дорогу. Он не любил Зону. И не любил, не потому что боялся. Просто бывал в ней редко, и все вокруг казалось ему незнакомым и враждебным, словно он был новичком в другой школе. Вдобавок ко всему, сидевший позади арестант то и дело поворачивался и щелкал своим фотоаппаратом местный пейзаж. Дронова это жутко раздражало, но он молчал.

Ехавшие во втором УАЗе сталкеры пару раз переглянулись, потом Лось недовольно спросил:

− Куда хоть едем-то?

− Куда надо, туда и едем, − сухо отрезал сидевший впереди Охлопко.

− Слышь, дядя, − недобрым голосом сказал Кукольник, − твой фельдмаршал вообще дорогу-то знает? Мы ведь так скоро к Свалке приедем.

Охлопко повернулся и грозно процедил:

− Рот закрой. Надо будет, остановимся.

Кукольник покачал головой.

− Я смотрю, ты так ни фига и не понял, да? Или че, думаешь, на Свалке вам сильно обрадуются? Там разный народ шастает, тока миротворцев среди них отродясь не было. Цветов для встречи дорогих гостей тоже не дождетесь. Если тока на свои могилки.

− Он прав, − добавил Лось. − На рожон ведь лезем.

Охлопко тяжело вздохнул.

− Вы оба заткнетесь, наконец?

Кукольник усмехнулся, пропустил угрозу мимо ушей и продолжал:

− Не, начальник, я, конечно, понимаю, что всем нам в итоге два метра на постоянную прописку, но вот глупо так вот подыхать... Если уж чесать на Свалку открыто, так целым взводом, да еще с парочкой «бэтээров». А не с двумя «козликами» и без пулемета.

− Ты чего раскудахтался, стратег хренов?! − прапорщик резко повернулся, впиваясь гневным взором в лицо сталкера. − Сказано же тебе...

− Да погоди ты со своими приказами, − перебил его Лось. − Он же дело говорит. Ну, вот приедем мы на Свалку, станем всех спрашивать, как да что, думаешь, результат будет? Да нас уже за версту засекут. И пикнуть не успеем, как изрешетят в капусту. По-умному надо Фалена искать.

− И я про тоже, − кивнул Кукольник.

Охлопко нахмурился и хотел уже было в сердцах выматерить обоих сталкеров, но промолчал. И задумался. По-своему, конечно, сталкеры были правы. Дронов сильно рисковал, когда сунулся на поиски виновника драки с военными только с одним патрулем. Про Свалку можно было бы и забыть. Обычно там много кто бродит, и сталкеры, которые в Зоне частые гости, а кое-кто так и вообще, считай, в ней родимой и живет, эти с военными стараются не бузить. Им ссоры ни к чему, ведь миротворцев понагонят, аресты пойдут, а то и расстрел на месте получишь. Кто там станет разбираться. Иное дело − мародеры или наемники. Первым плевать на законы, правила, предписания и прочую дребедень. Большинству из них уже давно высшая мера положена, им все едино, кого грабить, военных или других сталкеров. И ребята они нервные, форму увидят, сходу палить начнут.

Вторые − профессионалы. По своей воле никогда добровольно в Зону не полезут. Для них это работа. Но ей они дорожат, равно как и своей репутацией. Столкнешься с ними на Свалке невзначай, а они группой шлепают, артефакт редкий для богатенького заказчика из-за границы тащат, да еще экипированы по самые помидоры. И как тут быть? Формально они нарушили Периметр, и находятся в Зоне незаконно. Даже если начнут документы показывать, все одно − это липа. И что? Арест? Конвоирование до базы миротворческих сил? А у них на руках артефакт под заказ на сумму в шесть нулей. Валютой. И только наивный идиот может надеяться, что они захотят его потерять при аресте...

Вот поэтому, никогда не знаешь, кого можешь на Свалке встретить, и чем ваша встреча закончится. Как говорят сталкеры, там только ленивый не гуляет. Если бы еще график этих прогулок в штабе вывешивали... А, так ведь нет, точно на рожон полезешь...

Прапорщик хмуро посмотрел на сталкеров.

− Ладно, допустим, я понял, что вы тут хотели сказать.

− Слава те, господи... − вздохнул Кукольник.

− Хорош трепаться, − буркнул Охлопко. − Есть что на уме или только воздух сотрясать горазды?

Лось усмехнулся.

− Обижаешь, командир.

− Мыслишка-то одна есть, тока с руководством согласовать надо, − добавил Кукольник.

Охлопко мотнул головой и сказал водителю:

− Посигналь. Два гудка.

Клаксон дважды коротко прогудел, и ехавший впереди УАЗ тут же остановился. Дронов хлопнул дверцей и недовольно вылез наружу.

− Что там у вас? − спросил он, подходя ближе.

Прапорщик приоткрыл дверцу и кивнул на обоих сталкеров.

− Тут...это... − неуверенно сказал он, поглядывая на лейтенанта, − короче, предложение одно есть...

Дронов приподнял левую бровь.

− Чего? Чего?

Кукольник долгими беседами не увлекался. Говорил коротко и, по существу. С его слов выходило, что Фален, якобы, постоянно общался только с одним сталкером-ветераном, которого звали Лесник. Личность среди сталкерской братии легендарная, однако периодически бывающая в баре, не менее известном чем сама Зона − «Сто рентген». Поэтому Кукольник и предлагал вместо шатаний по Свалке свернуть к Ростоку и попытать счастья там. Если повезет, то Лесник наверняка обладает информацией касательно Фалена, а если нет, всегда можно перетереть с долговцами. У этих-то точно всякого разного можно узнать. Да и в баре кто-нибудь разговорчивый обязательно попадется, Зона ведь она слухами полнится.

Дронов слушал молча, потом нахмурился и спросил:

− А чего сразу про Лесника не сказал?

− Чудной ты какой-то, начальник, − усмехнулся Кукольник. – Ну, вот сказал бы я твоему шефу и что дальше? Нам с Лосем пуля или тюрьма. А так, глядишь, договоримся. Мы тебе поможем, ты нас отпустишь на обратном пути. Все по-честному, чтоб было...

− Ты это о чем? − напрягся лейтенант.

− О том, что без нас в «Долге» с тобой даже знакомиться не захотят. Они там, конечно, за уничтожение тварей и всей Зоны, но тока с военными у них свои терки.