Ремонт, магия и прочие неприятности

ГЛАВА 1

Состав остановился с мягким толчком. Обычно человек и не заметит его, если только не стоит на одной ноге, пытаясь перешагнуть огромную корзину, выставленную в проход между сиденьями. Чтобы не свести близкое знакомство с грязным натоптанным полом, пришлось сделать резкий скачок вперед и замереть в наклонной позе, балансируя на одной ноге. Юбка летящего кроя до этого момента мне очень нравилась, особенно, когда шаловливый ветер трепал ткань. Я же не думала, что она накроет меня с головой, выставляя на обозрение всего вагона миленькие панталончики розового цвета.

– Стоянка пять минут, – усталым тоном напомнил проводник, топтавшийся у двери.

– Иду, – я резко выпрямилась, опуская вторую ногу и снимая подол с головы. За спиной раздались редкие хлопки. Даже оборачиваться не буду, чтобы убедиться, кто именно аплодирует из пассажиров переполненного вагона. Наверняка это компания студентов.

На перрон я шагнула с гордо поднятой головой и задранным вверх подбородком. Только он оказался чуть ниже подножки вагона. Сердце на секунду замерло от непередаваемого ощущения падения в пустоту, но тяжелый чемодан, который я волочила за собой, помог удержаться на ногах.

Проводник с громким хлопком закрыл за мной дверь, видимо, опасаясь, что пассажир начнет ломиться обратно.

Многое о городке может сказать тот факт, что, кроме меня, никто не вышел из переполненного поезда, и никто не садился в него.

Я оглядела пустой перрон. На лавочке мирно дремал черный кот, подставив солнцу пузико. Снизу локомотива с громким шипением вырвалось облако пара, и поезд медленно тронулся. Кот лениво приоткрыл один глаз, провожая отбытие. Затем заметил меня. Кажется, на кошачьей морде скользнуло удивление, словно он не ожидал, что кто-то может по доброй воле захотеть приехать в Весменку.

Кот медленно поднялся на лапы, выгнулся дугой, потягиваясь, и мягко спрыгнул на теплый настил платформы. Важно пройдясь до соседней лавочки, запрыгнул на нее, свернулся клубком и снова уснул. Картинка в целом умиротворяющая, если не учитывать, что этот черный паршивец демонстративно перешел мне дорогу. И он собрался напугать невезением человека, который в один день оказался в настолько глубокой долговой яме, что туда можно крикнуть и услышать эхо.

В здании вокзала было также безлюдно. Окошко кассы интригующе прикрыли листом бумаги с короткой надписью: «Отошла». Хорошо, если не в мир иной. Все же где-то в глубине души еще теплилась надежда в скором времени покинуть этот гостеприимный городок, а без билета это не сделать.

Дверь с потемневшей от времени табличкой «Начальник вокзала» с еле слышным скрипом открылась. Оттуда вышел седой мужчина в черной униформе с небрежно задвинутой на затылок фуражкой смотрителя. Он широко зевнул, почесал бок и обвел владения мутным взглядом после сна. Видимо, мой приезд помешал не только коту наслаждаться отдыхом.

Неучтенная девица с чемоданом озадачила начальника. Он пару минут хмурился, решая, кажусь ли я ему, или нет.

– Добрый день, – попыталась ослепительно улыбнуться я, а то еще примут за какой-нибудь призрак путешественницы.

– Добрый, – с сомнением кивнул мужчина. – Ты кто?

– Со… – начала я и тут же закашлялась, понимая, что чуть не провалила конспирацию с первой же минуты. – Элиза Беттанкур.

– А я – Ланс Гринстун, – сухо представился начальник и, подозрительно прищурившись, спросил: – Что же ты забыла, Элиза Беттанкур, в нашем замечательном городишке?

Откровенно говоря, легенда у меня проработана плохо. Точнее, я как-то не рассчитывала попасть под допрос, только ступив на перрон. Весменка была мной выбрана исключительно из-за воспоминаний отца о своем детстве. Тут когда-то жила его тетка-артефактор, к которой оправляли мальчика на тройку месяцев в году для передачи знаний. Потом она умерла, и кататься через всю страну отпала необходимость.

– Архитектура… – я несколько затравленно оглянулась по сторонам, ища подсказки, – разная такая. Красивая, говорят.

– Ага, – усмехнулся мужчина. – Красивая. Была.

В городке раньше жила картель артефакторов. А они люди очень специфичные. По своему отцу прекрасно знаю размеры армии тараканов, марширующих либо строго слева направо в хорошую погоду, либо справа налево – в плохую. В магах этой специализации собрано максимальное число суеверий. Например, при создании серии артефактов нельзя изготавливать четное количество изделий. Или то, что начинать делать новый амулет нужно только на рассвете, а проверять с появлением первой звезды. Те, кто нарушал этот порядок, рисковали получить артефакт с «двойным дном», и никто не знал, когда вылезет сюрприз.

Но больше всего предрассудков у артефакторов было в отношении дома. Нельзя двигать мебель. Все, чего регулярно касается мастер, получает частичку его силы, вследствие этого образуется в доме невидимая сеть. И перестановка мебели привет к разрыву нитей. Весь следующий месяц у артефактора не выйдет ни одного рабочего изделия – только брак. Новую же мебель, вместо развалившейся от старости, тоже так просто не поставить – нужно целый ритуал проводить. Помню, папа как-то в новом кресле, обитом изумрудной парчой, во дворе полдня сидел, вызывая ненужные вопросы у соседей.

Но самое страшное для дома, где проживает артефактор – это ремонт. Мастера следуют принципу: любое изменение требует компенсации. По их мнению, ремонт дома – это вмешательство в устоявшуюся систему, которая годами накапливала магический потенциал. Они предпочитают мириться с протекающей крышей, чем рисковать стабильностью своих творений.

Почему артефактор не чинит забор? Боится нарушить закон равновесия… и остаться без равновесия — когда полезет на шаткую лестницу.

А тут целая картель мнительных людей в одном городе. Весменке не повезло, потому что мастера не только суеверные, но и умные. Они направили письмо в министерство с просьбой предоставить городу статус культурного наследия с запретом на перестройку домов на современный лад. А кто захочет ссориться с целой картелью ради одной жалкой бумажки.

Потом решили, что неплохо бы мастерам разъехаться по стране, чтобы нести новые разработки в массы, а город так и остался без права на перестройку. Старые дома всего лишь латают, не меняя ничего кардинально.

Сейчас в Весменке самый востребованный человек – это бытовой маг. Только, по иронии, запросов столько, что они сюда и не хотят ехать. При распределении обязательной практики после выпуска этот городок обведен красным цветом. С тремя восклицательными знаками. Отличников сюда не пошлешь – они в столице нарасхват. Хорошисты больше по обслуживанию фабрик работают. А троечники здесь бесполезны – не умеют они пахать от зари до глубокой ночи. Вот эта причина нелюбви бытовых магов к Весменке и послужило еще одним поводом, чтобы спрятаться здесь. Тут меня искать будут в последнюю очередь.

– Я к чему спрашиваю, – с доброй улыбкой пояснил начальник вокзала, вдоволь насладившись моим неловким топтанием на месте, – если ты, Элиза Беттанкур, не по распределению от школы искусств, домики наши зарисовывать, или не от Архитектурной Академии, лепнину восстанавливать, то с жильем у тебя проблемы.

– Почему? – нахмурилась я и бросила затравленный взгляд на закрытое окно кассы. Еще не поздно сбежать из гостеприимного городка.

– Так они в общежитии при мэрии живут, – развел руками мужчина. – А тебе место там не положено.

– Но гостевой дом в Весменке должен же быть хоть один? – я покрепче зачем-то сжала ручку чемодана.

Начальник вокзала мой жест заметил и сделал шаг назад. Это он мне польстил, при всем желании я не смогу кинуться в него своей поклажей. Просто сил не хватит на такое расстояние.

– Есть, – мужчина поправил фуражку. Теперь она практически сваливалась с его головы назад. – Целых два. В одном три недели назад рухнула крыша. Во втором – обвалились полы первого этажа. Но все не так и плохо, – поспешил он утешить меня. – Обратись в агентство по аренде жилья. Может, кто комнатку сдает. Сейчас выйдешь из здания, поверни направо. Вдоль по Привокзальной улице до пересечения с Грушевой. Там и будет конторка. В желтом доме. Не ошибешься.

– Спасибо вам, – попыталась улыбнуться в знак благодарности, только губы все норовили скривиться в печальной усмешке. – Хорошего дня.

– Тьфу-тьфу, – он отмахнулся от пожелания. – Быстрее день закончится, быстрее пойду домой.

На первый взгляд городок выглядел мило, по-провинциальному классически. Небольшие домики прятались за ажурными заборчиками. На клумбах цвели пышные букеты, хоть бери и срывай. Попадались и многоквартирные дома. Правда, высотой всего в три этажа. Особо умиляли свежие мазки краски на стенах. Явно что-то пытались замазать.

Но это только на первый взгляд. На второй же, становилось понятно, что за яркими фасадами стоит попытка скрыть разрушения от времени.

Брусчатка лежала вопреки желаниям природы, хотя та и пыталась отвоевать свое пространство обратно. Между треснутыми плитками прорастала трава. Мне по пути попался даже одуванчик посреди тротуара. Небольшие каблучки новых босоножек то и дело норовили застрять в еле заметных ловушках.

В этом городе не нужны таблички с указанием улиц. По крайней мере, с Грушевой улицей у меня проблем не возникло, ведь медовый сладкий запах встречал прохожего задолго до перекрестка.

Аромат спелых груш наполнял улицу, такой густой и осязаемый, что, казалось, его можно потрогать. Я глотнула вязкую слюну, которая ощутимо прокатилась по горлу. Пришлось быстрее перебирать ногами, чтобы добраться до заветного желтого домика, а то был риск возникновения нехороших мыслей в духе «одна груша – это не воровство». Пока принципы справлялись с приступами легкого голода. Ну, а слюни можно и платочком подтереть.

Я нерешительно топталась возле ступеней крыльца. Если бы мне не сказали, что тут находится агентство по аренде жилья, сама бы никогда не догадалась. Во-первых, цвет стен был не просто желтым, а такого оттенка, что хотелось зажмуриться. Окна все разные по форме. Даже крыша казалось чуть съехавшей набок. Типичное жилье городского сумасшедшего, который кричит вслед прохожим, что они жулики и воры.

И все же отступать некуда. Где-то в столице льет горькие слезы банда ростовщиков, бедные сборщики долгов стоптали ни одни подметки, разыскивая меня.

Дверь без звонка – уже тревожный знак. А дверь, падающая на гостя, – это вообще новый уровень гостеприимства. Я только успела зажмуриться и жахнуть заклинание соединения. Все, что пришло в мою бедовую голову.

Судя по радостному вопросу «Что за…?», раздавшемуся с другой стороны двери, хозяин дома теперь единое целое со своей собственностью.

– Простите, – пискнула я, вытирая вспотевшие ладони об юбку.

В свое оправдание могу сказать, не каждый день на меня двери падают. Как-то нам не преподавали дисциплину «Ремонт вещей в полете».

И если уж быть совсем честной, моя специализация называется «Реставрация и поддержание магико-материальных объектов». Я не умею чинить падающие двери. Вот если бы сломался амулет, то, конечно, смогла его восстановить. Возможно.

Делать откат по заклинаниям еще труднее, чем их зазубривать. Кидаться той же склейкой можно «от бедра», а вот убирать следует с ювелирной точностью. Потому что есть шанс подцепить другое, и по цепочке устроить небольшой Армагеддон.

– Погодите, – прохрипел от напряжения голос из-за двери. – Подо мной пол проседает. Так и должно быть?

– Не совсем, – со вздохом призналась я, понимая, что на нормальное жилье по доступной цене можно не рассчитывать. Мне явно выкатят огромный ценник за комнату с тараканами и крысами в качестве компенсации морального ущерба. Интересно, а в Весменке есть мосты, под которыми можно заночевать?

Но, к удивлению, пленник моего «магичу от забора и до обеда» ругаться не стал, а, наоборот, расплылся в широкой улыбке, заставляя меня попятиться. Обычно моему приходу никто так не радуется. Наверное, все дело в том, что я все-таки смогла починить сломанные петли, и дверь теперь нормально открывалась, а не выпадала на визитеров. Только это же я. В общем, чтобы войти в здание агентства, нужно приложить усилие – пружина на механизме довода почти не распрямлялась. И, тем не менее, хозяин не расстроился и заявил, будто всегда хотел заняться спортом, только мотивации подходящей не было. Зато ее нашла я.

– Анри Лефевр, – невысокий пухленький мужчина так энергично тряхнул мою руку, приветствуя, что мне послышался щелчок, с которым плечо вышло из сустава.

– Элиза Беттанкур, – проворчала я, проверяя, грозит ли мне визит к лекарям, или обошлось.

– Беттанкур… Беттанкур… – пробормотал Лефевр. – Знакомая фамилия. Точно. Анн Беттанкур вам кем приходится?

– Очень дальняя родня, – быстро выпалила я. В картеле артефакторов состояло около ста человек. Не ожидала, что кто-то сможет вспомнить фамилию тетки.

– Так вы прибыли вступить в наследство? – сам же придумал для меня причину посещения этого чудного городка мужчина. – И правильно. Дом давно ждет хозяина. Ну, или хозяйку. А места у нас какие… Воздух свежий. Люди отзывчивые.

– Угу, – невнятно пробормотала я. Насколько мне известно, она всю жизнь прожила одна, и из близких общение поддерживала только с моим папой. Артефакторы такие артефакторы.

Чем больше Анри Лефевр нахваливал Весменку, тем страшнее мне становилось. Сразу вспомнилось, как ушлый торговец обувью втюхал нам с подругами модные туфли. По обещаниям они должны были проходить столько, что нас в них и похоронить могли. Лично у моих каблук отвалился через два дня, а одна подруга чуть ногу не сломала, когда лопнул ремешок, и обувка самовольно оправилась в свободный полет.

– Пойдемте, пойдемте, – мужчина ловко выхватил из моих ослабевших пальцев чемодан и резко бросился из агентства.

Наверное, я впервые столкнулась со столь наглым способом воровства. В столице, если в толчее почувствуешь шевеление в своей сумке – нужно тут же кричать «Грабят!». Но чтобы так… при свете дня, по безлюдной улице…

В ногах, несмотря на усталость, появилась подвижность. Да и не убегал от меня в буквальном смысле Лефевр, просто очень быстро шел.

– А куда мы торопимся? – подозрительно спросила я спину мужчины. Неужели он переживает, что дом может рухнуть в любую секунду, не дождавшись нового жильца?

– У нас сегодня гости планируются, – мрачно ответил Лефевр. – Если опоздаю – жена расстроится. А она, когда печалится, берет скалку. Нет, не люблю я, если жена грустит.

– А нам далеко идти? – я ворчать, словно старуха, не собиралась, однако в каждым шагом повиснуть на мужчине хотелось все больше.

– Да нет, – улыбку Лефевр транслировал прямо затылком. – Мы сейчас свернем на Цветочную улицу, затем перейдем на Длинную. Через два перекрестка будет Торговая. Нам нужно ее пересечь и перейти на Персиковую. Через Рябиновую аллею выйдем к Смородиновому проезду. Ну а там уже Зеленая улица, и в конце нее будет Вишневая. Вот нам туда и надо.

– Слушайте, – я аж с шага сбилась от перспективы прогулки по Весменке. – А городской транспорт у вас есть? Или хотя бы наемные извозчики?

– Конечно, есть, – недоуменно отозвался мужчина.

– Так, может, имеется смысл не идти ногами, а проехаться? – аккуратно намекнула я. Все же человек вроде хотел заниматься спортом, а тут уставшая девушка с коварным предложением как схалтурить.

– Да нет, – отмахнулся небрежно от меня Лефвр. – Обед только закончился. Все извозчики дома после приема пищи отдыхают, потому что самое время их работы – это утро или вечер. Общественная повозка тоже днем редко ходит. Так что своими ногами добраться будет быстрее.

Сакральный смысл издевательств над ногами до меня дошел где-то на третьей встрече случайных прохожих. Именно случайных. Улицы в Весменке после обеда были пугающе пустынными. Дома я привыкла, что шуметь в это время не разрешалось, поскольку отец изволил отдыхать. Дневное расписание артефактора подстроено под суеверия. Работать начинают с первыми лучами солнца, проверяют изделия с первой звездой. И при этом им надо в течение дня сохранять концентрацию. Задремлешь во время вытачивания сердцевины амулета, и все – либо дома нет, либо дорогой материал испорчен. В общем, они предпочитают после обеда поспать пару часов. Это ж надо целый город приучить к своему распорядку.

С каждым встречным Лефевр перебрасывался парочкой слов о делах, семье, погоде и о том, что вчера некто Лепаж провалился в яму с отходами по пояс. Есть подозрение, что это стало главным событием в городке на ближайшие дни. Причем беседы текли неторопливо, словно никто не спешил домой к жене со скалкой.

Очень хотелось высокомерно задрать нос и с презрением столичной штучки цыкнуть на размеренно беседующих людей, только до двадцати лет я и сама жила в подобном городке. Он был даже еще меньше. И золотое правило здесь – не торопиться. Слишком короткий разговор, состоящий из одних приветствий, это явное не уважение.

А еще всем оказалась любопытна моя персона. Это в столице даже ближайшие соседи не потрудятся поинтересоваться, кто же поселился у них под боком, а здесь никто не стеснялся спрашивать в лоб. И мое родство с артефактором Анн Беттанкур радости не вызывало. От меня разве что не отшатывались, словно даром создавать магические вещи можно заразиться через разговор.

Я уже начала тихонько радоваться, ведь повышенное внимание не входило в планы человека, скрывающегося от преследования, но Лефевр сразу испортил мне репутацию и себе карму, заявив о моей принадлежности к бытовым магам. Если до этого момента я еще тешила себя надеждой, что в любое время могу спокойно покинуть Весменку, то радость, с которой встречалась эта новость, заставила меня нервно икать. Подозреваю, что Лефевр мне так отомстил за долгие минуты единения с дверью.

– А сколько сейчас народа проживает здесь? – мрачным тоном поинтересовалась я у мужчины, провожая взглядом очередную старушку. Только что она минут десять рассказывала нам, как шкодник-кот пугает мышей по дому, вместо того чтобы ловить их.

– Тысяч двадцать наберется, – с довольным видом произнес Лефевр, будто это его персональная заслуга.

– Какая прелесть, – буркнула я себе под нос.

Но восторги следовало приберечь на знакомство с наследством.

– Слушайте, а никто комнатку не сдает случайно? – я быстро отвернулась от полуразрушенного дома, предпочитая забыть видение и не вспоминать его больше никогда.

– В том-то и дело, что нет, – развел руками Лефевр. – Вы же в курсе, что министерство искусства объявило конкурс на лучшее отображение истории на полотне? К нам нагрянуло много свободных художников. Где искать историческую лепнину, как не в нашем городе? В общем, после того как рухнул пол во втором гостевом доме, пришлось рассовывать людей по всем свободным съемам. Даже к полоумной Ханни двоих подселили. А у вас тут целый дом. С крышей. Практически не обвалившейся. Ну а двери вы ставить на место уже умеете. Пара трещин в фундаменте не критичны. Водосточная система почти вся, только пару желобов заменить. Канализация требует проверки, но система старая, рабочая. Ну, внутри, наверное, необходим небольшой марафет. Вы ж, девушки, любите обои менять по поводу и без. С крыльцом вот следует быть осторожнее, ступени могут шататься. А то, что стекла побиты – ничего страшного. На Торговой улице вы можете приобрести что угодно для ремонта. И вам даже не надо будет ждать бригаду, поскольку вы, Элиза, сами бытовой маг.

И ведь Анри Лефевр не шутил. Он на полном серьезе предлагал мне поселиться в этом, с позволения сказать, доме. Он даже поставил мой чемодан на землю, порываясь сбежать. Пришлось вцепиться в рукав его пиджака.

– Допустим, – я попыталась улыбнуться, но, видимо, сделала еще хуже, потому что мужчина задергался, как припадочный. – Допустим, это не развалина, а вполне приличный дом, пригодный для жилья. Только, видите ли, уважаемый Анри, в чем проблема: мой чемодан хоть и вместительный, но никак не способен привезти в себе кровать, посуду, подушку, одеяло и прочую мирскую радость.

– Кхм, – Лефевр озадаченно потер шею. – Об этом я не подумал. Действительно, за столько лет мало что там сохранилось. Поступим так: у меня дома есть одна ненужная кровать. Мои племянники вам ее принесут. Один матрас также найдем.

– Если у вас есть лишняя кровать, так, может, я у вас и переночую? – у меня родилась простая в своей наглости идея. Лефеевр что-то говорил о гостях. Значит, еще и покормят.

– Никак нельзя, – мужик аж активнее вырываться начал. Сейчас как бросит пиджак, посчитав его незначительной тратой ради избавления от навязчивой девицы. – Вы… симпатичная. А у меня жена ревнивая.

– Не такая я и симпатичная! – никогда еще мне не приходилось заниматься такой самокритикой. – Могу лицо измазать грязью, заикаться, косить одним глазом. Да меня жалеть скорее примутся, чем ревновать.

– У меня племянники молодые, – практически взвыл Лефевр. – Им все равно, косите вы глазом или нет. Такое непотребство я допустить под крышей дома не могу. Нет. Кровать вам принесут. Матрас еще.

Паника как-то резко отступила. Действительно, чего это я? Всего-то нужно три месяца продержаться подальше от столицы, а потом Рауль ступит в наследство, получит деньги и закроет долг, который по его же вине повис на мне.

– Хорошо, – я со спокойным видом выпустила рукам пиджака из захвата и, кажется, этим еще больше напугала мужчину. – Не подскажите, где находится Торговая улица и банк?

Анри Лефевр задумчиво посмотрел на мой живот. Ничего провокационного не увидел, потому что я рефлекторно на всякий случай втянула его.

– По Зеленой улице до конца, – он махнул рукой в сторону. – Затем перейдете наискосок Кленовый парк. И попадете на Торговую. А банк на Деловой. Она сразу за Торговой улицей.

Я и не сомневаюсь, кто придумывал название улиц в городе. Мой отец хотел меня назвать Девочкой. Хорошо, мать отстояла. Правда, потом была борьба за право назвать сына нормальным именем. А то был бы он просто Мальчик. Что поделаешь, артефакторы люди, не любящие создавать себе в быту сложности.

– Ключ, я так понимаю, просить смысла нет, – мой небрежный кивок в сторону покосившейся двери вызвал у мужчины кривую усмешку.

– Это же бывший дом артефактора, – уж больно довольным тоном пропел Лефевр, – кто туда сунется с недобрыми намерениями?

Ступени крыльца действительно шатались. Я, воодушевленная акробатическим подвигом в поезде, решила не мелочиться, и просто их перешагнуть. Всего-то три ступеньки. А надо было сначала чемодан бросить на крыльцо. Хотя бы удалось избежать ловушки с прогнившими досками. Услышав под собой характерный треск, я, недолго думая, вскочила на перила, опоясывающие крыльцо. И этим очень им польстила. Свою ошибку успела понять, когда уже летела спиной вперед в заросли кустов, которые охотно отвоевывали территорию вокруг дома. Сверху на меня приземлился выломанный кусок перил.

– Так! – я выбралась из зарослей, стряхивая с себя жуков и деревянные ошметки. – Еще ни один дом не смог победить меня в этой жизни!

Если кто-то думает, будто бытовой маг может создать из ничего, предположим, стекло, то при столкновении с реальностью его ждет огромное разочарование. Я могу укрепить стекло, чтобы оно не разбилось от брошенного камня, только оно станет мутным и практически непрозрачным. Я могу склеить целый кусок из осколков, однако трещинки никуда не денутся. Я могу наложить заклинание чистоты, и никакая грязь к окну не пристанет, но в солнечный день отражающиеся лучи станут буквально слепить всех прохожих. В общем, бытовая магия полна неприятных побочек.

Ступени под моим весом прогибались и пружинили. Доски крыльца тоже. Зубы из-за сильной амортизации то и дело лязгали друг об друга с громким стуком.

Хотя эта дверь на меня не падала. Она просто не открывалась. Все, что мне удалось – это организовать для себя щель. Если втянуть живот и каким-то образом грудь с попой, то вполне можно пролезть. Голова, по крайней мере, проходила. Зато смогла увидеть причину неподвижности двери. Петли настолько проржавели, что больше походили на окаменевшую паутину из металлических нитей, намертво сковавшую дверь.

Творить заклинания очищения практически на ощупь вообще-то не рекомендуется. Хотя, думаю, преподаватель вряд ли мог предположить, что мне придется кастовать в полувисячем положении. Все-таки переоценила свою маневренность, и умудрилась застрять. А была надежда, что я все-таки стройная, как изящная статуэтка, а оказалась, что уютная, как плюшевый мишка. И самое обидное – грудь проблем не составила, а вот то, что ниже пояса – очень даже.

И в очередной раз за день рухнула вниз прямо на грязный пол, когда дверь легко распахнулась под моим весом. Закрадывается нехорошее подозрение, что у Весменки со мной какие-то счеты. За последние пять лет в столице столько падать не приходилось, сколько за полдня здесь.