Книга Гавриил. Осколки души - читать онлайн бесплатно, автор Александр Бадалян. Cтраница 3
Гавриил. Осколки души
Гавриил. Осколки души
Оценить:

Рейтинг: 5

Гавриил. Осколки души

Все они выглядели словно люди, но под каждой оболочкой скрывались чудовища. Первым был Маркус, спокойный и хладнокровный, рыжий, худощавый и высокий; глаза его были жёлто-зелёные, напоминали змеиные; существовал уже более пяти тысяч лет, почти бессмертный, ибо его кожу невозможно пробить; настоящий облик — огнедышащий дракон. Маркус был слаб только перед двумя существами: владыкой и архангелом Михаилом. Главная способность — вселяться в разум и порождать в нём хаос; то создание, на которое пали его чары, обречено на погибель. А одновременно он способен посеять панику в сердцах тысячи людей. И самое важное — это мыслить стратегически и предсказывать исходы событий. Вторым был Ариэль, чей облик отличался кардинально: блондин с длинной бородой и большой шевелюрой, сутулый, мускулистый, весил четверть тонны и ростом был почти три метра; его настоящий облик — это летающий лев с крыльями и хвостом скорпиона. Он был военачальником всего Ада. Первым рвался в любое сражение и никогда не сдавался, в его хвосте был яд, который лечил его самого при укусе. Слабость лишь одна: он любил очень сильно свою жену. И третьим был Эшу, тот, кто постоянно менял свой облик истинный; он мог превратиться в любое существо или человека; его несменяемый облик — средний рост, средняя комплекция, брюнет с яркими голубыми глазами и густыми усами; его талант — искушать людей, давать им то, чего те пожелают, и, конечно, взамен заполучать власть над человеком. Именно он — тот самый странный пассажир в такси. Эшу был самым хитрым созданием во Вселенной, гением маскировки, он мог даже стать невидимым. Но обычная пуля из настоящего серебра способна убить его навсегда.

Ад был домом для всей Вселенной, и его двери были открыты всегда и для всех. И потому здесь можно было встретить как могущественных созданий, так и слабых и угнетённых, порядок был для всех один. Стоило бы хоть единожды нарушить свод законов — и в лучшем случае это каралось изгнанием, но для показательных мер всех жителей Ада выводили на центральную площадь и виновников казнили публично.

Чёткая структура правления и управления была в Аду; каждому было определено с рождения, чем здесь заниматься. В Аду жили исключительно племенами — каждый сородич со своими, и в каждой из земель была своя иерархия.

Но перенесёмся в далёкие земли Ада, край Калахар: в одной из пещер средь полной тишины еле горел огонёк неколебимый. Он освещал темницу на одну камеру, где за решёткой лежал без сознания Гавриил. Калахар давно заброшен, эти земли были непригодны для разведения скота или выращивания продовольствия, и потому было решено здесь создать тюрьму. И очень давно здесь было оживлённо, но после нового закона всех преступников в аду судили в тот же день, как и ловили, а после суровых карательных мер все ограничиваются лёгкими побоями.

Сейчас перед нами без сознания лежал Гавриил, недавно бежавший по земле родной, он был одет в кроссовки, в джинсы, в поло и пиджак; все они испачкались, пока его волокли по полу, а голову, зацепив о клетку, расшибли до крови. Возле него словно из пыли и пустоты образ дьявола воссоздался. Он коснулся его лба, и Гавриил вскочил и отбежал, сколько было сил.

— Кто вы? Почему я в тюрьме?

Голос его дрожал.

Он пятился, пока спиной не упёрся в решётку, и только тогда понял, что дальше отойти некуда.

— Да, так и думал. Ты не узнаешь меня, ибо в тебе человеческого больше, чем от архангела. Когда-то мы были одним целым, служили Отцу, как нам казалось, творили добро для Вселенной. Увлёкся я слегка. Пожалуй, вопросы ни к чему, потому как земного света твои глаза больше не увидят, а все полученные знания ты похоронишь здесь. И пока не начались муки, Гавриил — тот, что внутри этого мальчика сидит, — я знаю, что ты слышишь мой голос, его не спутать ни с чьим. Отделись от человека. Дай мне тебя приютить, и я обещаю, что мальчик будет возвращён на Землю. Иначе ты будешь участником того, что с ним будет происходить.

— С кем вы разговариваете? Здесь только я. Что отделить надо? Объясните, пожалуйста, я сделаю, только отпустите меня, прошу вас.

Гавриил за секунды запаниковал и уже бросился к его коленям, как дьявол отошёл от него и, приподняв скулы, высказал:

— Из стольких существ во Вселенной и миллиардов людей Бог выбрал самого слабого? Да будет так.

Как только дьявол исчез, прибежали трое бесов и поволокли силой Гавриила наружу. Они были с метра ростом, но сильные и неубиваемые, так как сформированы из глины и главного вещества руах; все созданные дьяволом существа вместо души имели руах — это частичка дьявола… Вся еда, растения и животные в Аду были украдены с планеты Земля…

Дорога была долгая, а тащили Гавриила ногами вперёд, и, пока те добрались до пункта, у Гавриила уже были разодраны вся шея и поясница.

— Я всё осознал! — кричал он изо всей силы. — Клянусь, клянусь, я всё осознал, я грешен!!! Я виноват перед всеми, я умоляю, отпустите меня!

Бесы лишь болтали на непонятном никому, кроме них самих, языке и пытались через жесты ему объяснить, что не понимают и его.

В этот день, пока Гавриил не сдерживал слёз и себя самого, он предстал себе самому с новой стороны, которую ранее не видел: ради сохранения своей жизни он был готов сделать всё, что бы ни попросили. Земная жизнь мигом показалась раем, все наслаждения, что подарила ему жизнь, теперь казались высоким достижением и успехом. «Зачем я жаловался на жизнь?» — дрожа от страха и стуча зубами, повторял он себе. Его глаза упорно глядели на бесов, что, сложившись друг на дружку, вбивали в землю здоровенный столб, к которому закрепили цепь, а на цепь — ошейник, а к ошейнику приволокли силой и приковали Гавриила. Без малейшего раздумья один из них нанёс сильный удар по ноге его, и та сломалась; Гавриил рухнул на землю и закричал от боли; второй бес ухватил его за руку и стал ломать пальцы один за другим. Пока не сломал до конца всю руку. Ну а третий, ухватив его за шею, стал наносить сильнейшие удары по лицу, и когда глаза Гавриила заплыли кровью, а нос был разбит в клочья, бес остановился. Они втроём смирно отошли от него и, присев, наблюдали, как медленно, но верно Гавриил умирал от потери крови.

— Господи, дай умереть, — через кровь и невыносимую боль нашёптывал Гавриил.

Для него не было удивительным, что в галактике обитают различные существа, не похожие на людей, ведь он сам был единственным в мире человеком, умеющим проникать в сознание любого существа, и, пока Гавриил заливал всю землю кровью, он, как реактор, накапливал из последних сил всю ненависть к этим мерзким существам, он возненавидел их всем сердцем и представлял, как разорвал бы их на кусочки. Только кто будет мстить за него?

— Чего уставились?

Гавриил ещё больше сгорал от ненависти, видя, как бесы без единой эмоции наблюдали, как жизнь покидала его. Он еле повернулся на спину, и оттого дышать стало ещё труднее, но удалось сквозь туман в голове вспомнить неизвестного в чёрном, что за всем этим стоит. Но его ожидания скорой кончины прервал верховный демон Ариэль. Эта туша бросила бутыль с кровью бесам и приказала напоить Гавриила. Первый глоток дался с трудом. Он закашлялся, кровь пролилась на подбородок, но бесы продолжали держать бутыль у его рта. Напиток обладал исцеляющим эффектом, и потому спустя несколько секунд на Гаврииле затянулись все раны, но от глубоких порезов сохранились шрамы.

— Гавриил, меня зовут Ариэль, мы с тобой когда-то были знакомы, и для меня это было честью, но времена теперь другие, и ты не тот архангел, а словно пёс на цепи привязан в этом забытом месте Ада. И потому по старой памяти скажу тебе: эти пытки только начались. Их будет очень много, и даже знание, что тебя исцелит моя кровь, не поможет скоротать время. Они будут продолжаться, пока частичка архангела в тебе не сжалится и не перейдёт к Владыке. — Весь исцелившийся Гавриил рассматривал своё тело и больше половины слов Ариэля пропустил мимо ушей. Ведь буквально десять секунд назад он был уверен, что вот-вот умрёт.

— Да-а, мой дар оказался даже не моим, но за его проклятье расплачиваюсь именно я. Спасибо, что спас меня, хотя я понимаю, для чего… Пока я приходил в себя, я подумал: а что, если я когда-нибудь смогу отомстить всем вам, ведь если архангел тот был так велик, то, значит, и я могу добиться его сил.

Ариэль громко рассмеялся и, развернувшись уходить, добавил фразу:

— Ты обречён.

Бесы же привстали и продолжали свою работу, а Гавриил решил укрыться за столбом; он бегал из стороны в сторону, пока один бес, не думая, взял камень большой и бросил в Гавриила, пробив ему голову; кровь снова полилась ручьём, и от бессилия тело его, как выжатый лимон, упало на землю. Более никто не добивал его, пока вновь Ариэль не бросил новую бутыль. А на третий раз бесы решили подойти изворотливее: двое его держали, а третий резал ему медленно живот. Гавриил кричал так громко, что его слышно было за километры, и вот он стал умолять их остановиться, но те продолжали, просто хихикая, и внимательно всматривались в его рану, а затем прям ему в лицо. Когда же эти безвольные создания начали доставать его кишки наружу и резать их, Гавриил потерял сознание. В четвёртый раз его поджигали, а на пятый Гавриил увернулся и стал душить беса своей же цепью, но цепь прошла насквозь, и тогда бес проткнул его тело своей рукой. На десятый раз Гавриил уже даже не двигался, просто наблюдал, как его истязали. Бесы избили его и в двадцатый раз. Израненный, но не смертельно, Гавриил валялся на земле, когда бесы перестали добивать его и просто ушли.

— Неужели ты ещё веришь в то, что тебя кто-то спасёт?

Голос из ниоткуда раздался, а после появилась тень; вновь во всём чёрном одеянии образовалась фигура Люцифера. Взгляд его был проникающим в сознание; он смотрел, будто уже всё знал и лишь хотел убедиться в этом: знаешь ли ты, что он знает?!

— Это снова вы?

Гавриил приподнял разбитую голову и смотрел, но уже не с криком о помощи, как это было в первую их встречу.

— Мне интересно, вы не человек, но выглядите как мы, а кто за такой внешностью спрятался? Она с рождения дана? Или это маска, а за ней яд и абсолютное зло?

— А ты попробуй разглядеть сам, проникни в мой разум, как проворачивал с людьми на Земле, и увидишь.

— Чтобы потом остаться там навечно? Я думаю, вы и есть дьявол, и интуиция мне подсказывает: раз тот могучий Гавриил погиб, то вашими руками. Я знаю, что не спасусь, я знаю, что я особенный, ведь это факт: мне достался бессмысленный дар, но всё же он есть. Но в своём теле я один, и да, я очень хочу жить, хоть жизнь моя паршива, я лентяй и неудачник, и потому при возможности отдал бы вам душу хоть свою, хоть чужую, но нет такой функции у меня. Это не выпить стакан воды или взмахнуть рукой, а потому ваш план провалился.

— Удивляешь меня, мальчик. Поразительно, как тебя перевоспитывают пытки. Открою тебе один секрет: у людей нет сверхсилы, они богаты только в своём воображении и в своих мечтах и желаниях. Отец не отдал вам магии. И даже страсти, вкус к жизни подарил вам я. За это он отплатил мне сполна. Так что твоя жизнь, наоборот, была предсказуема и нетороплива. В тебе было больше от Бога, чем от Меня.

Люцифер исчез, и снова появились те самые хладнокровные бесы. Гавриил закричал от злости и закрыл лицо руками, а они начали топтать его без остановки, словно песок насыпанный сравнивали с землёй…

Вдали под шатрами уселись верховные демоны с прислугой и, попивая напиток, который одурманивал их рассудок, обсуждали насущные дела.

— Только представьте себе, это когда-то великий Гавриил, на цепи, словно щенок, дерётся с бесами, — сказал Ариэль.

— Как бы я ни ненавидел его лишь потому, что он мой заклятый враг, я вижу здесь отважность: всего одна частичка из миллиарда, которая поселилась в обычном человеке, продолжает сражаться, несмотря на муки, — отозвался Маркус. — Если он не сдастся, надо думать, как выманить его душу.

Гавриил бился из всех сил, нанося каждому бесу удары, но итог был всегда один. Его хватали и мучали, вырывали глаза, резали уши, ломали позвоночник, рубили руки и ноги и даже разделяли на несколько частей его туловище, но частичка архангела сохраняла стойкость.

— Прошу простить, но пытки не дают результата, — обратился к Ариэлю бес и встал на колени.

— Сколько уже было попыток? — спросил Маркус.

— Вот сейчас 468-я была.

Бес произнёс это так спокойно, будто речь шла о самом обычном деле.

— Вот видишь, Ариэль! Теперь ты понимаешь, на что способна всего одна частичка Гавриила, а сколько бы ты пыток вынес? — резко отозвался Эшу.

— Да я, если надо будет, и миллион вытерплю. Меня вообще не напугать.

— Вот только не надо сейчас себя нахваливать, оставь эти сказки для детей своих: две пытки — и тебя не станет. А мне страшно представить, если вся сила вернётся к нему, что он с нами сделает после всего.

— Эшу, мне страшно представить, что владыка сделает с нами, если Гавриил не расколется, потому что именно он и уничтожил Гавриила. Потому как для меня уже всё ясно. Гавриил не сдастся, он смирился, но не проиграет этот бой. Есть одна идея, и пока она единственная, которая мне приходит на ум. Тогда я к Владыке. Ариэль, ты возвращаешься к Гавриилу, а Эшу, ты нужен на Земле. Ещё раз попробуй найти информацию, с кем он рос в приюте, с кем дружил, общался. Тот, кто его оберегал, оберегал его с рождения; предатель в нашем мире, надо узнать, кто осмелился обернуться против, а главное, зачем.

Маркус испил из бокала и исчез.

Где-то на просторах Вселенной, средь миров, у самого изгиба, где заканчивается наша галактика, состоялась встреча двух самых могущественных существ. Средь миллиарда звёзд парил Архангел Михаил, а чуть выше него на одном из пролетающих осколков инородного тела, возможно, обломка метеорита, сидел сложа руки весь в чёрном Люцифер. Недолго их молчание продлилось, и начал весь забитый и сухой Михаил.

— Ты же понимаешь, что вечно пытать его не сможешь, и тебе придётся его убить или отпустить.

— А может, мне нравится видеть, как он страдает. Или вовсе оставлю его у себя в замке, или отпущу на волю — пусть разгуливает по моему миру. Или сохраню в темнице. Это ведь тоже выход.

— Мальчишка сумел напугать самое могущественное существо? Ты его и вправду так сильно боишься? Или воспоминания о былом Гаврииле тебя пугают?

— А может, и ты поделишься тем днём? Когда нашёл умирающего Гавриила? Тебя он не пугает? И нет, мне незачем переживать, он никогда не превосходил меня, просто Отец дал ему иную силу, скрытую, хитрую, и каким бы крепким ты ни был, всего одно прикосновение его к душе твоей делает тебя уязвимым.

— Если отпустишь мальчика, спасёшь много жизней.

— Ох, Михаил, ну и разочаровал ты меня. Неужели это всё, чем ты можешь меня заставить отдать тебе его? Я бессмертен, меня нельзя убить, а своих мне не жалко, для этого и созданы они, в аду более десяти млн созданий. А вот рай твой не пополняется много веков. Ты бы лучше об этом подумал. Так что, прежде чем явиться ко мне без приглашения, подумай хорошенько.

— А зачем ты меня позвал сюда? Узнать, как скоро я приду за Гавриилом, или соскучился, брат?

— Михаил, ну чего мы постоянно делим? Ты живёшь почти миллиард лет — неужели тебе не хочется всего раз изменить суть бытия? Ты каждый миг печёшься о своих братьях, наставляя их на одно и то же, заклинаешь на рабство перед Отцом во славу людей? Или тебе нравится быть большим правителем? Бесстрашный Михаил, который не смог спасти брата, а может, ты вовсе и не хотел его спасти?

— Замолчи! Наш брат не погиб бы, не оскверни ты его разум!

— Здесь я признаю, сожалею. Но Отец создал меня нести людям свет, а какой ценой — решать мне. И не будь меня, ни одно открытие или произведение искусства не создалось бы на Земле. Они лишь размножались бы и только, засыпая с приходом луны и просыпаясь по появлении солнца. Я дал людям выбор, я дал им страсть, а вы хотите сделать их по своему подобию, словно люди — фигурки, но разве Отец это завещал?

— Глупец, возомнивший себя Творцом. Но так и не сумевший создавать себе подобных. Твой предел — это бесы из глины и ослеплённые обманутыми мечтами существа. Ты так и останешься его тенью, тебе не стать никогда Богом. Ты даже цветок создать не смог, твой предел — красть дары у людей.

Михаил кричал, сжимая свои здоровенные кулаки, и вмиг весь переменился; его оскал исчез, а вместе с ним и нахмуренные брови; он прищурился и потёр лоб, продолжив говорить:

— Ты не боишься Гавриила.

В ответ дьявол, широко улыбаясь, подтвердил это.

— Тебе нужна сила Гавриила, чтобы создавать души, наполняя свои сосуды.

— Кто управляет душами, тот повелевает всем сущим, и я не могу упустить такой шанс, Михаил.

Клинок Михаила загорелся синим пламенем, и тот достал его, чтобы нанести удар, как Люцифер исчез.

Тем временем измученный Гавриил лежал в полном одиночестве в цепях, его губы пересохли от жажды, а голод затуманил рассудок. Уже более двух суток он никого не видел и не слышал. Глаза его стали тусклыми, словно старое потёртое стекло. Он еле держался на ногах, и более десяти секунд, проведённых стоя, у него вызывали головокружение; он, будто бы грудное дитя, опускался на землю, затем вновь вставал и, делая шаг, падал. Тогда он полностью сел на колени и наклонился, вытянув руки вперёд, да так сильно, что лбом ударился об землю. Раздался хриплый плотный голосок.

— Я так больше не могу, если ты существуешь, умоляю, помоги мне, дай мне уйти отсюда, прошу, закончи это мучение, я больше так не могу.

Гавриил приподнял голову, и было видно, как по его высохшей коже лица потекли слёзы.

— Дай им убить меня. Господи, я проиграл, я сдаюсь, дай мне всего один глоток свежего воздуха, а потом дай умереть, я умоляю тебя.

Он зарыдал, сколько оставалось сил, и вопил, усаживаясь на колени; его руки затряслись, когда он хотел обхватить лицо, да так сильно, что он просто опустил их.

— Неужели я совершил столько злодеяний в своей жизни, что мне уготовила судьба столько испытаний?

— Господь слышит всё, что говоришь и думаешь, что делаешь и чего не сделал, какой был выбор и ценой чего ты выбрал этот путь.

Гавриил резко перевернулся на спину и ударился в запутанных цепях, чтобы увидеть, кто говорит с ним. Но никого не было.

— Хватит искать логику во всём. Тебе ли, Гавриил, единственному человеку, наделённому сверхсилой, задаваться вопросом, кто я? Ты знаешь, кто я. Ты всегда заглушал этот голос, а я в твоей голове и часть тебя, душа — это называется. Но твоя душа переплелась с моей в момент твоего создания, а я есть не кто иной, как Архангел Гавриил, ты — это я, только человек. Почему сейчас ты слышишь мой голос? А потому что твой рассудок слаб, и удержать меня больше не можешь. Теперь слушай меня внимательно: если даже было бы возможно разделить, словно песочницу, наши души на две горки, Люцифер тебя убьёт или, хуже, запрёт здесь навсегда. А мою силу использует далеко не во благо. Гавриил, ты должен выдержать эти муки, не спрашивай пока зачем. Ты нужен миру, ты нужен мне, мы должны…

— Заткнись! Заткнись! Из-за тебя я прожил жизнь, которую ненавидел, я не мог быть полноценным, вот я сдохну, и кто поднимет голову к небу и имя моё произнесёт? А незачем меня вспоминать, да и некому, я жил, только жалея себя, каждый раз пытаясь создать комфорт, и пользовался всеми прелестями жизни, никогда не ограничивая себя. Но что у меня было? Еда, чтобы не умереть с голоду, и квартира съёмная напополам?

— Ложь! Из-за меня ты откладывал всегда самые важные решения? Это я тебя заставлял лениться? И ничего не делать? Может, это ради меня ты пошёл в такси работать? Делая из себя жертву? В надежде на что? Почему в поступках твоей жизни виноват я? Ты утопаешь, как слабак, в своих мечтах, а в этих мечтах ты грезишь, как умираешь мучеником, и всю жизнь ты свою строишь на этих мучениях! Зачем? Что ты хочешь доказать миру?

— Заткнись! Заткнись!

Гавриил ударил по каменной засохшей земле рукой.

— Чтобы ты сдох! Чтобы ты сгорел! Как и все, кто смеет меня обижать. Ненавижу! Ненавижу вас всех. Ненавижу.

Гавриил, стоя на коленях, бил со всей силой руками об землю, с такой силой, что рассёк себе обе ладони до крови. В глазах его всё будто почернело, и сквозь эту жижу он не видел ничего.

Когда уже боль была невыносимой, он бросился в свои рваные карманы джинсов и трясущимися руками достал ту самую маленькую фотографию Кайи, но обронил её, и ветер качнул её туда, докуда ему было не дотянуться. Он растянулся, сколько было сил, повис на ошейнике железном, но так и не сумел до фотографии дотянуться. Тут на горизонте появился силуэт; в ночи без шанса было разглядеть его. Неизвестный поднял фотографию и, посмотрев, произнёс:

— Кайя, как же сильно я скучаю по тебе.

Гавриил от шока рухнул на задницу и выкрикнул:

— Кто ты? Покажись.

Всячески пытаясь разглядеть его лицо, Гавриил менял углы.

— Гавриил, это я.

— Кто?! — закричал он.

— Та самая частичка, из-за которой ты здесь и которую ты закопал так глубоко, что она лишь сейчас тебе открылась.

Силуэт наконец вышел из тени, и благодаря отражению звёзд перед нами стоял Гавриил, но только не подбитый, а бодрый и улыбчивый.

— Нисколько не хотел тебя напугать, — раздался голос чёткий и спокойный.

Гавриил от испуга стал задыхаться и хриплым голосом выдавил:

— Ты мне мерещишься, нет, я сам себе приснился, это сон, это иллюзия, я схожу с ума.

— Гавриил, угомонись! Завтра нас может не стать, ты мне нужен! Или ты предпочтёшь снова лежать и плакать? Если смерть — это выход, то тогда зачем дана была жизнь?!

— Я хочу всего лишь, чтобы это закончилось. Я больше не я, я умер давно душой, а тело лишь так же скоро сгинет; я слабак, и трус, и неудачник.

— Не всё ли равно, кто ты сейчас? Хоть самый слабый из сотни миллиардов живых существ, но ни у кого, слышишь, нет того, что можешь ты! Ты можешь спасать жизни, а если ты сейчас сдашься, то…

— То что? Что будет? Я самоубийца? Я убийца? Да-а-а! Но мне плевать, ибо я не хочу никого спасать, потому что никто не спасал никогда меня, всем всегда было всё равно, кто я и что у меня внутри, да и кто я? Врач? Химик? Никто. Всё кончено. Я решил для себя и здесь не отступлю. Ты хватаешься за последнюю соломинку, но у меня нет больше причин жить.

— А как же Кайя?

— А что с ней? Она даже не знает о моём существовании.

— Она может быть причиной жить дальше? Ты помнишь, как ты сюда попал? Тебя наверняка переправил сюда Эшу, но для этого ему надо было исполнить вначале твоё желание. Ты его загадал?

Гавриил задумался; его глаза заиграли, наконец он сделал выдох, выпустив весь груз своего бремени.

— Тот человек, пассажир в такси, болтал без умолка, он был очень странным, будто знал обо мне всё, и да, он спрашивал меня, чего хочу я, мол, была бы возможность — чего бы я пожелал, чтобы сбылось; у меня в этот момент жизни всё перемешалось в голове, в какой-то момент я выбежал из машины, мы говорили обо мне, и я сказал: «Я хотел бы увидеть её».

— Дальше? Ты увидел её? Она появилась?

— Нет, я только услышал голос, но я не уверен, что это была она. Мы стояли на дороге, может, это вообще гул от машины.

Гавриил, что из подсознания, набросился на Гавриила и, приподняв его, обнял крепко-крепко:

— Всё будет хорошо, завтра в самый последний момент обратись к Эшу и потребуй от него исполнения желания, его природа сильнее разума, и потому желание исполнит вопреки своей смерти, завтра всё закончится, Гавриил, поверь мне, ты не виноват, что так вышло, Гавриил, твоей вины в этом нет. Ты не виноват.

А тем временем на берегу райского ручья, средь белоснежных гор и цветущих садов с высокими деревьями и разноцветными цветами, два архангела испивали воду; одним из них был Михаил, второй — Рафаил. Позади них расположился десяток ангелов, наблюдавших за Михаилом. Все ангелы были похожи на людей, за исключением крыльев, бело-золотых, а кожа слегка отдавала оливковым блеском…

— Перед боем ты, Рафаил, и все вы, мои младшие, имеете право знать правду. Куда и зачем я вас поведу. Ещё задолго до вашего появления на свет мой брат Гавриил, которого все высшие ангелы считали уступчивым и мягким и где-то чересчур добрым и иногда слабым, — единственный, кому дозволено было слышать голос Отца. Мог ли он задать вопрос или вступить с ним в диалог, как мы сейчас общаемся, — я не знаю, но знаю точно: развил свой талант до вершин Вселенной. И мечта была его — искоренить зло. А зло могло быть как духовное, так и физическое, и источником зла он считал Люцифера.