— Его талант начинался с перенимания чужих чувств, эмоций, мыслей и заканчивался тем, что он влезал в душу и мог разделять чувства, воспоминания, ломать прошлое, перенаправлять человека, уничтожать боль, поглощая её. Он творил чудо, проживая в эти минуты чужие жизни, наши с вами жизни. Ему достаточно было секунды, чтобы всё прошлое увидеть. Он видел, как страдают люди, как страдают ангелы. Одного за другим он спасал от сомнений, от желания навредить другим или себе, но когда произошла война в раю и много ангелов восстали против Отца, он не сумел всех спасти, как и Люцифера. Но идею спасти всех он не оставил. И вот в один из самых обычных дней он явился ко мне, такой радостный, даже слишком для такого добряка, как он, что и удивило меня. Как сейчас считаю, он пытался скрыть свою тревогу перед надвигающимся боем; он рассказывал о том, что наконец нашёл способ, как воссоединить семью! Но как только он произнёс слова «воссоединить семью», меня всего пробрало насквозь. «Как же так? — подумал я. — Мы столько трудились, мы стольких братьев потеряли, и ты хочешь простить его и Люцифера вернуть в рай?» Ох, и злость кипела у меня, взял бы вот так рукой и задушил. Но я продолжал его молча слушать, смотрел на него как на дурачка, и думаю: «Отец выбрал его своим посланником? Что он творит? Но и я что за брат, если откажу ему в помощи? Тогда ослушаюсь Отца? Но ведь риск велик, что это безумный план, обречён на провал».
Михаил провёл ладонью по лбу и снова заговорил:
— Чувства, которые испытывал мой брат, были от его большой любви ко всему живому, он верил, что всех можно спасти, и даже Люцифера. Что якобы он сумеет вселиться в его голову, найти тот самый переломный момент в его судьбе и излечить его, подменив его желание — любознательность — желанием послушания. Но мир Дьявола был не похожим ни на один другой, он состоял из миллионов маленьких миров, которые прятали в себе миллионы разрушенных судеб со всей Вселенной. На тот момент его сознание пронесло через себя более ста миллиардов существ. А Гавриил был готов? Очевидно, что нет. Представьте, что столько людей и ангелов вдруг завопят от боли, закричат, а дороги обратной нет, возможности остановиться, извиняться и попросить пощады тоже нет. В момент, когда Гавриил погружался в разум, всегда срабатывал внутренний инстинкт сохранения хозяина души, и он атаковал, отвергая вторжение и защищая тело, ему каждый раз приходилось отбиваться от атак, а если не удавалось, то Гавриил попадал в плен. В тот день он рискнул, он стал бороться и пробираться сквозь эти миры к центру его сознания, но сработало заклятие, которое заготовил Люцифер, будучи осведомлённым о том, что в один из дней Гавриил и его попытается исцелить.
Михаил умолк, все ангелы затаили дыхание, и было слышно, как с цветков вода капает в голубую воду реки.
— И что же произошло тогда, Михаил? — спросил Рафаил.
— В этот день Гавриилу пришлось испытать все те мучения, которые испытали все живые существа, которых искушал Дьявол; их было бесчётное количество. Он не смог, как не смог бы ни один из нас, пережить такое количество молитв о пощаде, гнева, страха, гордыни, угрызений совести. Голоса не смолкали в его голове, он разорвал связь с реальностью; Дьявол, увидев это, просто исчез с поля битвы, а Гавриил стал сам мучеником всех грехов, которые сотворил Дьявол. И, найдя своего брата, я не смог ему никак помочь, я держал его в своих руках и слышал, как его душа раскалывается под натиском миллиардов загубленных душ, я никак не смог ему помочь, я пытался и не мог.
Вмиг глаза Михаила зажглись белым огнём, он закрыл их и не открывал.
— Он кричал мне: «Помоги, Михаил, я умоляю тебя, помоги, они раскалывают мою душу».
— Я начал молиться и просил Отца помочь, я умолял его, я держал Гавриила и умолял Отца, я терял рассудок свой, глядя, как мой брат разламывался, но Отец не слышал меня. Это была первая просьба моя к нему, которую он так и не услышал. Спустя несколько минут, которые были для меня годами, я ничего не смог сделать, кроме как только заглушить боль моего брата. Достав свой клинок с синим пламенем, я пронзил тело Гавриила; его глаза после стольких гонений наконец обрели покой, тело охладело, и спазмы отпали; я поймал его, и он лёг на землю; вся земля на этой планете вмиг зацвела, а я смотрел на его лёгкую улыбку и застывшие глаза и не мог поверить в то, что он умер. Его душа раскололась на миллиард кусочков, и вместе с теми мучениками, что вселил в него Дьявол, они обратились в небытие, они растворились, словно их и не было, но одна частичка его души, как говорит поверие, отскочила и попала на Землю, но отыскать её было невозможно.
— А я начал отсчёт дней, лет, столетий, своих страданий, я доказал верность Отцу, но потерял брата. Вот так порой бывает, что правильный путь не всегда ведёт к покою сердца твоего; я не смог простить себя за то, что тогда не пошёл за братом, а боялся ослушания Отца. И чтобы суметь как-то оправдать себя, я кинулся на поиски дьявола. Но к тому времени, когда я его настиг, он был уже готов ко встрече со мной. Мы сражались очень долго, но одолеть его я не смог.
Михаил взмахнул рукой, и в невесомости появился круглый шар, напоминающий солнце, огромный шар размером с футбольное поле.
— Представь, что это сила нашего Отца.
А после он добавил маленькую точку размером с песчинку, тоже светящуюся, но как кончик иглы, которую еле было увидать.
— А это вся сила Архангела, а мы знаем, что сила архангела — в его душе, как и у человека, и что силы ему даёт только душа, благодаря которой он продолжает нести своё бремя. А душа и есть частица Бога, и пусть человеку её отведено меньше, ангелам побольше, а нам, Архангелам, кажется, что дарована бесконечность. Но это не так, потому и стоит посмотреть и сравнить все наши силы.
Рафаил смотрел внимательно на эту маленькую точку и затем на огромный светящийся шар.
А затем Михаил создал ещё шар, раза в два меньше поля футбольного, и сказал:
— А это сила Люцифера.
Многих ангелов настигла паника, некоторые стали шептаться, и только Рафаил рискнул спросить:
— Ведь вы с ним были созданы в один день, и силу вам дали равную, и как так вышло, что Люцифер в миллиарды раз сильнее тебя?
Шёпот позади него затих. Теперь все смотрели на Михаила и ждали, что он ответит.
— Сила Дьявола безграничная. В той схватке, вы должны знать, я проиграл ему бой, я пал, едва держась на коленях и истекая кровью, исход был ясен, как ясный день, и тогда я был готов принять свою погибель, но он захотел поработить меня и измываться надо мной, но тут вмешался Отец: он перенёс меня сюда, в рай, где я оправился.
— И что же получается, коль дьявол непобедим, как мы спасём Гавриила?
— Надеяться на чудо, что Гавриил обретёт свою силу, ну а если нет, то слушать мои команды, и все вернутся домой.
Тем временем в Калахаре, в заброшенных землях, Ариэль навестил единственного узника.
— Гавриил, время затяжного молчания истекло, мучить тебя больше никто не будет. Мы знаем, что частичка лучше погибнет с тобой, чем предастся Люциферу. И потому сегодня ты покинешь земли Калахара и Ад навсегда. Ты был самым стойким бойцом, которого я встречал, но этого недостаточно, чтобы выжить. Сегодня твоя жизнь оборвётся, и из милости моего господина я могу тебе раскрыть любую тайну. Задавай любой вопрос.
Это был Ариэль, тяжёлая туша под 250 килограммов. Он топтал землю и еле двигал губами, ему было лишний раз лень делать движение, потому всегда держал руки в одном статичном положении, как и голову, только двигал глазами. Долгое молчание разбитого Гавриила заставило Ариэля достать меч, воткнуть его в землю и, взявшись за рукоятку, присесть в воздухе, упёршись одной ногой в ребро лезвия меча.
— Если ты не обладаешь информацией, как мне отсюда выбраться, то проваливай. Хотя одно меня интересует: если я угроза для Дьявола, почему просто не вернуть меня на Землю? Ведь за 30 лет ничего не смог сделать, ничегошеньки. Ты правда веришь, что вот в таком состоянии, полуживым, я смогу кому-то навредить?
— Я делаю, а думать — удел других. И потому отказано тебе в сохранении жизни. Ты будешь убит рукой дьявола — всё, что надо тебе знать. А мог спросить, что пожелаешь, что никому из людей неизвестно, любую тайну.
— Ариэль, верно? Скажи, а зачем? Что дадут мне знания, если сегодня меня не станет! Ты прикидываешься или туповат? У нас на Земле есть такая шутка, что перед смертью не надышишься, и каждому смертнику не на вопросы отвечают, а желания исполняют, а ты мне на вопрос готов ответить. Засунь этот вопрос туда, откуда он вышел, Ариэль.
Ариэль не дёрнул ни одним нервом кожи лица, только произнёс:
— У каждого существа за 30 лет найдётся как минимум один вопрос, на который оно хотело бы услышать истину. Ты не Гавриил по природе и духу. Он был величайшим из существ. Увидимся на площади.
Гавриил повернул голову от Ариэля и даже не посмотрел ему вслед. Внутренний протест против происходящего или просто очередная истерика оттого, что ничего у него не получилось. Не получилось на Земле отыскать свой путь, не удалось сохранить жизнь, не сумел воспользоваться даром своим. Гавриил паниковал до такой степени, что его даже новость о скорой смерти не пугала. Он поверил, что это выход. Это единственный выход из ситуации бессмысленности своего существования, это тот конец, который он желает всем сердцем, и другой жизни он не хочет, ибо вся она наполнена была только ожиданием, что что-то изменится, а по факту это был лишь долгий путь очереди, которая привела именно туда, где он и должен был оказаться, — умереть от рук самого дьявола. Как только Ариэль покинул его бесследно, Гавриил спустился с камней на сухую жёлтую землю, лёг, пытаясь обнять её; он прислонился щекой к горячему куску земли Калахара и заплакал.
На огромную площадь в центре Калахара, которая была создана из мрамора, вышло всё население сегодня, чтобы стать свидетелем того, как публично казнят Гавриила. Перед десятью миллионами существ, среди которых были демоны, падшие ангелы и бесы, на высоте 50 метров располагалась ложа дьявола, где присутствовали все три высших демона — Ариэль, Маркус и Эшу. На коленях сидел прикованный Гавриил. Он больше не боялся ничего на свете. Бесы приковали его к монолитному камню намертво, и тот даже не сопротивлялся. Дьявол подошёл к Гавриилу и внимательно посмотрел на него, начав:
— Всё же Калахар тебя изменил, больше нет того искрящегося взгляда, так жадно не бегают твои глаза, они не просят больше пощады, и им совсем неинтересно, что там дальше ждёт тебя; это состояние я называю смирением, вот этот взгляд, гляньте.
Люцифер обратился к своим демонам и пальцем повёл по лицу Гавриила.
— Я не понаслышке знаю, каково, когда тебя запихивают в смирительную рубашку, а ты думаешь: «Я ещё им покажу! Докажу этим всем никчёмным!» А потом день, два, месяц, год, и ты ломаешься, и, возможно, всего одна маленькая надежда способна весь твой дух растрясти, но никакого спасения нет, а ты всё ждёшь и ждёшь. Так же было и со мной, но я спас себя сам, а тебя, как любимого сына, спасёт Отец, и я ведь пристально наблюдал за тобой, так хотелось увидеть его в своих землях, но, кроме сумасшедших разговоров и твоих слёз, больше ничего не увидел. Ох, бедный Гавриил, сколько же выпало на твою долю мучений, тогда, сейчас; ты был с рождения несчастлив, архангел, прямо как и ты, мальчишка. Вы оба обречённые на несчастья. Один не смог жить в мире, где есть боль, и причём виновным был я; второй от своей лени не реализовал себя! Но что вас объединяет?! Что тогда и сейчас вас не сломило?! Любовь к Отцу? Где то, что я упускаю из виду? Говорят, что каждому нужна любовь, а иначе сердце станет заледенелым и оттаять больше никогда не сможет. Но ты не любил, я это знаю! Ни архангел, ни этот несчастный мальчишка! А я вот сумел полюбить и подарить своим родным всё, что было у меня, я разделил между ними любовь свою, — продолжал Дьявол. — Я смог найти в себе силы после того предательства моей семьи и создал свой мир, в котором справедливость на первом месте.
— И какая справедливость? О каком равноправии вы говорите? Вы тиран в самом обычном его проявлении. На Земле и такие персонажи были, не удивлюсь, что и за ними стояли именно вы.
Появился Эшу, его взгляд искал Люцифера, чтобы тот разрешил подойти к нему, но Владыка был занят разговором с Гавриилом.
— Я не управляю людьми, глупец, они сами себе принадлежат, но жалость к себе способна на многое, и люди обвиняют высшие силы в своих ошибках.
Эшу хотел крикнуть и позвать Люцифера, уже сделал шаг к нему, как раздался сильный хлопок, будто в небе что-то взорвалось, что аж земля затряслась. Гавриил качнулся вперёд, но цепи удержали его, больно впившись в тело. На площади все разом подняли головы.
Один за другим с неба стали приземляться ангелы во главе с Архангелом Михаилом. Он опустился первым, ударив ногами в мрамор, и ещё не успела осесть пыль, как его клинок загорелся синим пламенем. Позади приземлились остальные, расправляя крылья и оглядываясь по сторонам. Перед ними стоял Люцифер, а рядом с ним, прикованный к камню, сидел тот, ради кого они сюда явились.
— А вот и наши долгожданные гости, — заявил дьявол. — Михаил, зря ты сюда явился, потому как, кроме смерти, здесь вы больше ничего не отыщите.
Михаил смотрел на Гавриила, пытался разглядеть его лицо под засохшей кровью, как Ариэль уже бросился вперёд. Человеческий облик исчез, и огромная львиная лапа ударила первого ангела в грудь, отбросив его прямо на братьев. Они повалились друг на друга, пытаясь раскрыть крылья, но над ними уже мелькнул хвост скорпиона.
Михаил успел подставить клинок. Раздался такой звон, что Гавриил зажмурился. Хвост скользнул по лезвию и вонзился в мрамор у самых ног архангела.
Ариэль рванул его назад, но Михаил уже ухватился за хвост левой рукой. Лев попытался ударить его лапой, как архангел сам шагнул навстречу, пригнулся и со всей силы ударил рукоятью клинка в нижнюю челюсть. Голова Ариэля запрокинулась, и Михаил, не дав ему опомниться, ударил ногой в грудь.
Огромного льва отбросило назад. Он рухнул на бок, проломив собой мраморную плиту, и, пытаясь встать, заскрёб когтями по полу. Михаил отпустил его хвост и уже повернулся к Гавриилу, как над ним распахнулись крылья Маркуса.
Дьявол дал приказ своим воинам наступать на ангелов. На ложу полезли бесы, один за другим, цепляясь друг за друга, а Маркус, обратившись в дракона, взлетел над головами. Его огромные крылья подняли такой ветер, что Гавриил отвернулся и прижался щекой к камню.
Первое пламя ударило туда, где только что стоял Михаил. Он успел отскочить, схватил одного из братьев за плечо и отшвырнул в сторону, сам упал следом, и огонь прошёл над ними. Кто-то закричал позади. Михаил обернулся и увидел, как ангелы стали разбегаться, а Ариэль уже снова стоял на лапах и раскидывал их, словно солдатиков, пронзая хвостом тех, кто пытался подняться.
Паника охватила Михаила. Он не знал, за кого браться. Один брат лежал на спине и пытался оттолкнуть навалившихся бесов, второй держался за пробитое плечо, а Гавриил всё ещё сидел у камня, возле которого стоял сам Люцифер и широко улыбался от зрелища.
Михаил бросился к нему, а навстречу сотня бесов, которых призвал Люцифер. Они хватали за руки, за крылья, лезли под ноги, и Михаил, отбиваясь клинком, пытался хоть как-то пробраться вперёд. Он сбивал одного, как на его место уже лезли двое, отталкивал их плечом, бил рукоятью, вырывал из чужих рук своё крыло и снова шёл к Гавриилу.
Он распахнул крылья, собираясь взлететь, но Маркус тут же прошёл над самой ложей, и Михаилу пришлось пригнуться. Пламя ударило позади него, отрезав от братьев. Он попытался уйти в сторону, но дракон повернул голову следом, и огонь прошёл по мрамору прямо перед его ногами.
Михаил отшатнулся, прикрыв лицо левой рукой. Впереди ещё можно было пройти, там сидел Гавриил, и он рванул к нему, пока Маркус снова не развернулся.
У самого камня, в дыму, исчез человеческий силуэт Эшу.
До Гавриила оставалось несколько шагов.
Тот приподнял голову и потянулся вперёд всем телом, насколько позволяли цепи. Михаил уже видел его глаза, видел, как он шевелит губами, пытаясь что-то сказать. Он протянул к нему левую руку, как вдруг что-то обвилось вокруг запястья и резко дёрнуло назад.
Эшу превратился в длинную змею. Его тело скользнуло по руке архангела, кольца затянулись выше локтя, прижимая руку к груди. Михаил развернулся, подняв клинок в правой руке, но Ариэль уже ждал этого движения.
Хвост прошил его правое предплечье насквозь.
Михаил закричал и согнулся, так и не выпустив оружие. Кровь побежала по пальцам, на клинок, на землю. Он попытался ударить Ариэля, но тот рванул хвост в сторону, и рука архангела безвольно опустилась.
Он ещё пытался вырваться. Упёрся ногой, распахнул крылья, потянул за собой Эшу, да так сильно, что змея скользнула по мрамору вместе с ним. Михаил сделал ещё шаг к Гавриилу, но Ариэль снова дёрнул его за пробитую руку, и архангел рухнул на колено.
Маркус приземлился позади и всей тяжестью вдавил его в землю. Крылья Михаила ударились о мрамор, а сам он попытался повернуться на бок, но лапа на спине прижала его сильнее.
Только тогда Ариэль выдернул хвост из его руки.
Рафаил, увидев, сколько братьев попало в плен и что Михаил уже не сможет освободиться, отдал приказ отступить.
— Михаил, мне даже не пришлось применять свою силу, служители Рая ещё никогда не были такими слабыми.
Люцифер подошёл к брату и наклонился над ним. Михаил всё ещё держал клинок в окровавленной правой руке. Он попытался отвести его в сторону, но Люцифер ухватился за рукоять и вырвал оружие из его пальцев.
— Ты знаешь, зачем ты здесь? Потому что я так захотел. Не ты и не Отец! Я-Я! А почему ты явился сюда неподготовленным, словно шёл на верную смерть, а не спасать? Это говорит об обидном: ты чувствуешь вину, потому что тогда оставил брата?
Михаил упёрся раненой ладонью в мрамор и попытался приподнять голову, но Маркус снова надавил на спину. Пальцы архангела разъехались по собственной крови, и лицо его оказалось у самого пола.
Эшу разжал кольца и принял свой облик. Он сразу же хотел окликнуть Люцифера, как тот попросил его закрыть рот и молчать. Демон замер, глядя на клинок, который теперь находился у Владыки.
— Этот клинок — знаешь, на что способен, Михаил? Всё это время, как оказалось, у нас у всех есть одно общее: у меня — нести людям свет через кровь мою; у Гавриила — лечить ментальные раны. А твой клинок способен рассекать тела и извлекать души живых существ. Теперь ты понимаешь, зачем ты здесь?
Люцифер, словно молния, перенёсся к Гавриилу. Никто даже не успел осмыслить сказанное им, как над Гавриилом поднялось синее пламя.
— Стойте!
Крик вышел таким хриплым, что Гавриил закашлялся, пытаясь снова набрать воздуха. Он потянулся вперёд, цепи натянулись, и ему пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть в лицо дьяволу.
Люцифер аж удивился.
— Неужели ты передумал умирать?
— Нет, нисколько. Только раз вы заговорили о справедливости, то тогда пусть она восторжествует! — закричал Гавриил.
— О чём ты говоришь?
— Эшу! Он должен был исполнить моё желание, а взамен перенести меня сюда, плату взял, но желания не исполнил! Вы утверждали, что есть справедливость, так пусть она будет исполнима!
Люцифер посмотрел на Эшу. Тот уже открыл рот, но Гавриил продолжил, не давая сказать.
— Если правда ваши слова не лицемерны, то чего мы ждём? Пусть появится тот, кого я пожелал увидеть.
— Ты хочешь перенести и увидеть человека здесь, в аду? Ты понимаешь, что обрекаешь её на смерть?
— Договор свят для живых и жителей Ада, и потому я заклинаю Эшу исполнить моё желание.
Эшу впервые за сотни лет жизни растерялся. Он пытался заговорить, но стал заикаться, то смотрел на Гавриила, то на Владыку, и чем дольше молчал, тем сильнее менялось его лицо. Подчинение собственной природе оказалось сильнее верности Дьяволу, и потому он не успел сказать ему, о чём узнал на Земле.
Прошли секунды молчания. Гавриил в поту смотрел перед собой, еле держа голову. Люцифер не отводил глаз, как и Маркус, и Михаил, который под прессом лежал. Даже Эшу перестал пытаться что-то объяснить и только смотрел туда, где перед ними стал собираться туман, настолько густой, что напомнил молоко. И наконец появился силуэт, в ложе самого дьявола появилась девушка, золотоволосая, с зелёными глазами и в зелёном платье. Стоило ей войти, как у всех, за исключением Эшу, была реакция, ведь он знал, кого призвал, а реакции были разные, и самым счастливым оказался Гавриил, он выдохнул, отпустив груз, который нёс более двадцати лет, и не переставал улыбаться и плакать одновременно. Напротив же, Люцифер, ошеломлённый, не теряя ни секунды, замахнулся и хотел воткнуть клинок, как вмиг всё замерло. Рука Люцифера осталась поднятой, на пальцах ещё висела кровь Михаила, и капли, которые уже сорвались вниз, так и не долетели до земли. На площади больше никто не кричал, никто не двигался, весь шум, словно свет, погас. Маркус стоял, вдавливая Михаила в мрамор, Ариэль застыл с раскрытой пастью, а над ложей повисли ангелы, которые ещё не успели улететь.
Время в аду остановилось для всех, кроме одного существа, коим была Кайя.
Несколько тысяч лет назад.
На одной из звёзд, где состоялась драка между Гавриилом и Люцифером, приземлился Михаил. Он смотрел на лежащего Гавриила, который в жутких судорогах пытался ему что-то сказать. Но Михаил был непреклонен.
— И это твой любимчик, Отец? Посмотри на него, взгляни: он порабощён своей же самоуверенностью, разве такой сын достоин слышать твой голос, Отец? Разве такие слабаки, как он, должны общаться с тобой и видеть твой лик?
Михаил присел на колено и смотрел на лицо Гавриила, зрачки которого крутились бесконечное количество раз. Он наклонился чуть ближе, и с губ Гавриила упала фраза:
— Помоги, брат.
— Когда-то ты был мне братом, но сейчас я вижу самодовольного глупца, которого затуманило желание спасти всех и предстать перед Отцом спасителем? Не быть тебе им.
Михаил уже собирался улететь, когда время замерло, и на звезду приземлилась та самая золотоволосая Кайя. Она рухнула к Гавриилу и, обняв его, стала рыдать. Для неё вся жизнь в этот момент остановилась, а для других — всего лишь время. Она с такой силой его к себе прижала, что, казалось, сейчас задушит его и без того умирающее тело.
— Гавриил, Гавриил, Гавриил.
Она повторяла так несколько тысяч раз, прижималась к его лицу, снова звала его по имени и кричала от боли. Её разум не мог принять, что Гавриил умирал и что не было сил, способных его спасти.
Но время было нельзя оставлять вечно остановленным. И, решившись наконец, что пора мучения Гавриила прекратить, именно Кайя, отобрав клинок у Михаила, пронзила тело Гавриила. И, успев ухватить всего одну частичку его души, она поместила её в сферу, пообещав, что отыщет все остальные частички и воскресит любимого.
Тем же днём в аду состоялась встреча Кайи с Люцифером. В беседе она пообещала, что покинет родной дом навсегда. Люцифер посчитал это предательством и, являясь кровным отцом Кайи, наложил на неё магию: та никогда больше не сможет посетить земли Ада, даже если передумает.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов