Стражи Теней. Сумрак над Академией.

Глава 1. Утро после пепла

Глава 1. Утро после пепла

Ноябрьский Анвалор всегда плакал. Здесь, в Черном замке, на вершине зачарованной горы, он не плакал — он глухо, злобно рычал. Ветер бился в высокие стрельчатые окна с такой силой, что древние стекла едва не вылетали из свинцовых переплетов. Я плотнее закуталась в шерстяной плед, сидя на широком подоконнике, и смотрела, как по ту сторону стекла мечутся в безумном танце голые ветви деревьев.

Вчера здесь кружились снежинки и пахло хвоей. Вчера я стояла в шелковом кремовом платье, чувствуя себя принцессой из тех самых глупых книжек, что читала в лавке тети Изабель. Вчера я почти поверила, что магия — это дар, а Академия — мой дом.

Сегодня утром я знала, что магия — это клетка, а замок — просто позолоченная тюрьма.

Визит в кабинет ректора после бала не принес облегчения. Я вломилась туда, задыхаясь от паники, чтобы спасти себя от исключения. Декан Кэрроу злилась, правила были суровы, и я думала, что Андреас оценит мою преданность. А он… он просто сидел в своем кресле, и в его изумрудных глазах плескался холодный, тяжелый мрак. Он не удивился. Он смотрел на меня так, словно я была глупым насекомым, которое по чистой случайности принесло ему нужную весточку. — Ты думала, я не знал об этом? Я знаю о своем персонале все. Каждую мысль, каждую эмоцию, каждый вздох. В этом замке невозможно утаить от меня что-либо!

Он знал. Верховный маг знал о настроениях декана и молчал. А я почувствовала себя полной идиоткой. Я рисковала, врываясь к нему ночью, а он просто отмахнулся, приказав убираться вон.

— Лори, ты решила врасти в подоконник? — голос Оддилии вырвал меня из оцепенения. — Если ты простудишься, Страж Дин просто похоронит тебя прямо на полигоне, чтобы не тратить время на дорогу до лазарета.

Я вздрогнула и обернулась. Одди уже была в полной боевой готовности: волосы туго стянуты в косу, на ногах — тяжелые ботинки. — Вставай. Вода в кувшине ледяная, я проверила. Это должно помочь проснуться.

— Я не хочу просыпаться, — простонала я, пряча лицо в коленях. — У меня такое чувство, будто я стою на краю обрыва, Одди. И ветер дует в спину.

Алиша, расчесывавшая свои короткие белые волосы у зеркала, обернулась. В ее темных глазах мелькнуло беспокойство. — Это просто похмелье от бала, Лори. И усталость. Ты вчера танцевала до упада, а потом еще и ректору на глаза попалась. Выпей чаю.

— Дело не в чае, — я спустила ноги с подоконника. Пол был холодным даже сквозь толстые шерстяные носки. — Я просто… не чувствую себя в безопасности. Кэрроу смотрела на меня вчера так, словно я — пятно на ее идеальной мантии.

— Не обращай внимания, — Оддилия бесцеремонно сунула мне в руки льняную рубашку. — Кэрроу на всех смотрит так, будто хочет препарировать без наркоза. Перестань себя накручивать. Тебе нужно просто пережить этот день.

Просто пережить. Если бы она знала. Если бы я могла рассказать им то, что случайно услышала вчера в коридоре у преподавательской. Голос декана, сладкий, как патока, и ядовитый, как цикута: «Магия стала ширпотребом! Выживут наследники. Как и должно быть».

Я знала, что Кэрроу готовит чистку. Знала, что первым полетит моя голова. Но я не могла сказать об этом девочкам. Если Кэрроу узнает, что я распускаю слухи о члене Совета, меня исключат не за происхождение, а за клевету. Я была загнана в угол в одиночку.

— Я не хочу на завтрак, — я прижала холодную рубашку к горящему лицу. — Давайте просто пропустим?

— Исключено, — отрезала Алиша. — Пропуск завтрака перед зачетом Дина — это признание собственной слабости. Он это чует, как волк. Вставай, Райт. Нам нужно поесть.

Я нехотя подчинилась. Вчерашний восторг от того, что я владею тремя стихиями, сменился липким, холодным ужасом. Три стихии. Великолепный набор для того, чтобы стать идеальной мишенью.

Завтрак в Большом зале прошел как в тумане. Я ковыряла вилкой овсяную кашу, не чувствуя вкуса, и кожей спины ощущала ледяное присутствие. Андреас сидел во главе преподавательского стола. Он не ел. Он медленно пил воду из хрустального стакана и о чем-то тихо переговаривался с деканом Кэрроу.

Один раз он поднял глаза. Наши взгляды встретились через весь огромный, утопающий в утреннем полумраке зал. Изумрудная зелень его глаз не сулила ничего хорошего. В них не было вчерашней пьяной теплоты из его спальни. Не было даже раздражения. Там была пустота. Вычисления. «Я знаю о своем персонале всё».

Он смотрел на меня так, словно я была не студенткой, а крайне нестабильным химическим реактивом, который он собирался смешать с чем-то взрывоопасным. Он знал, что я боюсь. И он собирался использовать этот страх.

Я отвела глаза и с такой силой сжала серебряную вилку, что погнула зубцы. Мне хотелось закричать. Хотелось броситься к нему через весь зал и потребовать ответов. Но я сидела, вцепившись в приборы, и делала вид, что меня очень интересует комок масла на хлебе.

— Ты сегодня сама не своя, — тихо сказала Алиша, наклонившись ко мне. — Ты белая как полотно. Что он тебе сказал? Ректор.

— Ничего, — слишком быстро ответила я. — Просто отчитал за ночной визит. Сказал, что я мешаю ему спать.

— Ну вот видишь, — Одди фыркнула, намазывая тост джемом. — А ты строила из этого государственную трагедию. Ешь давай.

Я заставила себя проглотить ложку каши. Желудок свело спазмом. — Я не могу. Простите. Я пойду, подышу воздухом.

Я выскочила из-за стола, едва не опрокинув стакан с морсом, и почти бегом бросилась к выходу. Холодный воздух коридора ударил в лицо, немного приводя в чувство.

Я прислонилась лбом к холодной каменной стене, пытаясь унять дрожь в руках. «Выживут наследники».

Слова звенели в ушах погребальным колоколом. Мои пальцы снова начало покалывать, но на этот раз это был не воздух. Это был страх. Чистый, концентрированный страх.

Завтрак закончился. Впереди был день, полный изнурительных лекций, и вечер, венцом которого станет зачет у Стража Дина.

Но я знала, что настоящий экзамен начнется гораздо раньше. И принимать его будет не Дин.

Глава 2. История, которой нет в книгах

Аудитория истории магии пахла старой бумагой, пчелиным воском и пылью. Я заняла место в третьем ряду, подальше от кафедры, и раскрыла тетрадь. Профессор Миур всегда входила в зал с улыбкой, неся с собой запах луговых трав и умиротворение. Она была мягкой, как смятые страницы старых фолиантов, и, пожалуй, одним из немногих преподавателей, которые вызывали доверие с первого взгляда.

Но сегодня вместо знакомой фигуры в дверях появилась Шерин Кэрроу.

Декан не улыбалась. На ней была идеально скроенная мантия цвета запёкшейся крови, которая делала её бледную кожу похожей на фарфор. Она не стала подниматься на кафедру. Остановившись в центре аудитории и сложив руки в замок на уровне талии, она обвела нас взглядом, полным профессионального участия.

— Доброе утро, студенты, — её голос звучал ровно, почти ласково, но от этой мягкости по спине пробежал холодок. — Профессор Миур сегодня утром почувствовала резкое недомогание. Пока она восстанавливает силы в лазарете, историю магии буду вести я.

По рядам прошелестел тихий вздох. Кэрроу на теории. Это было хуже, чем бег по пересечённой местности под ледяным дождём.

— Я просмотрела ваши конспекты, — начала декан, медленно проходя вдоль первого ряда и не глядя на нас, а словно изучая узор на полу. — Вижу, что вы остановились на Войне Древних. Тяжёлый период. Много боли, много ошибок.

Она остановилась и подняла взгляд. Её серые глаза казались кусочками льда.

— Давайте освежим память. Кто напомнит аудитории, почему Дейлана и Адимус разочаровались в своих подопечных и решили запечатать магию разума?

Воздух в зале стал густым. Я встала, стараясь не смотреть на декана.

— Они разочаровались, потому что маги, наделённые силой разума, развязали войну за власть, профессор. Они использовали телепатию и внушение, чтобы подчинять себе целые города. Это привело к голоду и мору.

— Очень хорошо, Райт, — Кэрроу поощрительно кивнула, и на её губах появилась едва заметная одобрительная улыбка. — Вы отлично усваиваете теорию. Вы совершенно правы: магия разума — это хаос. Это отсутствие рамок.

Она сделала плавный шаг в мою сторону. Паркет предательски скрипнул.

— Скажите, мисс Райт, а как вы думаете, почему первыми пали именно те, кто стоял у истоков? Почему Хаатар, обладая колоссальной мощью, не смог удержать свой дар в узде?

Вопрос был с подвохом. Я чувствовала, как краснеют уши.

— Он… он возгордился.

— Возгордился, — эхом повторила она, и в её голосе послышалась учительская усталость. — Это слово из детских сказок. Хаатар был гениален. Но его гениальность не имела фундамента. В его жилах текла чистая, первозданная сила, не разбавленная веками адаптации. А вот его окружение… — Кэрроу обвела взглядом аудиторию. — Его окружение состояло из тех, в ком дар спал столетиями. Магия, которая долго спит, просыпается голодной. И часто — больной.

Она снова посмотрела прямо на меня. Улыбка исчезла, сменившись выражением искренней, почти материнской озабоченности.

— Вы ведь из Анвалора, мисс Райт? Я наслышана о вашей семье. Ваш дядя — уважаемый человек в обществе, герой морских кампаний. Но позвольте уточнить: вы ведь не принадлежите к королевским династиям?

— Не принадлежу, профессор, — сухо ответила я.

— Когда магия проявляется в таких семьях, она часто бывает… нестабильной. Она реагирует на эмоции, на стресс, на страх. Она ищет повод вырваться. И далеко не всегда обладатели силы успевают найти, обучить и усмирить бушующий в них поток.

Она говорила это так, словно давала мне бесплатный медицинский совет. Тактично. Профессионально. Как врач, который с сожалением сообщает пациенту о неизлечимой болезни.

— Запишите это, студенты, — декан отвернулась от меня и вернулась к кафедре, возвращая себе образ беспристрастного педагога. — Магия — это не право по рождению. Это инструмент. И как любой инструмент, он требует идеальной заточки. Древние роды веками полировали свои дарования, отсекая лишнее. Когда в древний род попадает кровь простолюдина, или когда дар открывается внезапно в зрелом возрасте, магия становится сырым металлом. Она искрит. Она обжигает руки владельца.

Она обвела аудиторию тяжёлым взглядом.

— Мы видим это на примере последних испытаний. Неконтролируемые всплески. Страх вместо силы. Грязь вместо чистоты. Это не вопрос происхождения. Это вопрос безопасности. Вашей безопасности и безопасности окружающих.

Я сжала кулаки под партой. Она не назвала меня выродком. Она назвала меня «сырым металлом» и «обожжёнными руками». Она проявила заботу. И от этой заботы хотелось выть.

— На следующем занятии, — Кэрроу обвела аудиторию стальным взглядом, — мы будем изучать события первых войн за Свет. А сейчас — записывайте. Тема: «История становления магических наук от начала времён до современности».

Я опустилась на стул, не чувствуя ног. Тим больно ткнул меня локтем в бок и молча подвинул склянку с чернилами.

Урок тянулся вечность. Кэрроу больше не обращалась ко мне напрямую, но каждое её слово о «контроле», «стабильности» и «последствиях для окружающих» было адресовано мне.

Когда колокол наконец возвестил об окончании пары, я вылетела из аудитории первой. Меня трясло. Это было страшнее прямой агрессии. Она не дала мне шанса защищаться. Она просто «проявила участие», и теперь я сама сомневалась: может, я и правда опасна? Может, я действительно «сырой металл», который нужно либо перековать, либо отправить в переплавку?

— Лори! — Тим догнал меня у поворота в восточное крыло. — Ты в порядке? У меня до сих пор руки трясутся. Она смотрела на тебя так, будто ты — неразорвавшийся снаряд!

— Она не кричала, — мой голос дрожал. — Она была… вежливой.

— Это хуже, — тихо сказал Тим, его голос был непривычно серьёзен. — Вежливость Кэрроу — это всегда дурной знак.

— Мы справимся с этим, Тим. Обязательно справимся. — Не знаю, откуда в моём голосе появилась внезапная бравада, но мне почему-то очень захотелось поддержать друга.

В перерыве между занятиями нас догнали Одди и Алиша. По их задумчивым лицам я поняла, что их утро тоже не задалось. Одди тихо фыркала, растирая заледеневшие руки после тренировки на улице.

— Ну как прошло занятие? — спросила Алиша.

— Миур заболела. Вместо неё занятие вела Кэрроу. И это было настоящее шоу, — буркнул Тим.

— Могу себе представить. И о чём она вам рассказывала? Об основах мироздания?

Я выразительно посмотрела на ребят и слегка кивнула.

— Я вам расскажу кое-что, но вы должны меня выслушать очень внимательно, — сказала я, отводя друзей в глубокую нишу за колонной, подальше от снующих студентов. — Вчера я подслушала разговор Кэрроу в коридоре у преподавательской. Я не знаю, кто были её собеседники, голоса были мне незнакомы. Кэрроу бредит чистотой крови. Она мечтает избавиться от таких, как я. Она считает, что истинное искусство подвластно только членам королевских семей, в чьих жилах якобы накапливается вся память поколений.

Одди ахнула и прикрыла рот ладошкой.

— Вот ведь старая ведьма! А улыбается всем так, словно рада видеть.

— Ты должна рассказать об этом Ректору, Лори, — серьёзным тоном отозвалась Алиша.

— Я пыталась сделать это вчера. Сразу после бала. Но он выставил меня за дверь. Сказал, что он и так знает всё про свой персонал.

Алиша побледнела. Оддилия нервно теребила рукав мантии.

— Ты думаешь, они заодно? — в голосе Одди звучала неприкрытая тревога.

— Я не знаю, — глухо отозвалась я. Холодный камень стены впивался в лопатки. — Простите, я не хотела вас в это вмешивать. Но я больше не могу держать это в себе. Если она начнёт действовать, первыми полетят наши головы.

В кармане форменного камзола хрустнула сложенная вчетверо записка. Я совсем забыла о ней. Её сунула мне в руку Линда Эверхарт, секретарь ректора, когда я выходила из столовой. «Эллорин Райт. Жду вас в своём кабинете через час после занятий. Дело не терпит отлагательств».

Я развернула пергамент ещё раз. Подпись отсутствовала, но витиеватый почерк с острыми, как иглы, завитушками я узнала бы из тысячи.

Андреас.

— Что там? — Алиша заглянула через плечо.

— Он хочет меня видеть, — мой голос прозвучал чужим. — Сразу после истории магии. Он даже не дал мне передышки.

— После того, как Кэрроу выставила тебя «опасным элементом»? — Оддилия нахмурилась. — Это не похоже на совпадение. Лори, будь осторожна. Если он предложит тебе защиту, она будет стоить дороже, чем ты думаешь.

Я смотрела на записку, и холодный пот стекал между лопаток. Утро началось с оцепенения, продолжилось публичной поркой под видом лекции, а заканчивалось приглашением в логово дракона.

У меня больше не было права на ошибку.

Глава 3. Анатомия ошибки

Я стояла перед массивной дверью из чёрного дуба, сжимая в потной ладони смятый пергамент. «Дело не терпит отлагательств». После утреннего унижения в аудитории это звучало как приговор. Я постучала, не дожидаясь ответа, толкнула тяжёлую створку и вошла.

В кабинете пахло озоном, старой кожей и горьким шоколадом. Андреас сидел в своём кресле, спиной к двери, полностью поглощённый изучением каких-то свитков. Свет от камина выхватывал из полумрака лишь его профиль и белоснежный манжет рубашки. Он не поднял головы, когда я вошла, и тишина, повисшая между нами, была тяжелее каменных стен.

— Закрой дверь, Райт, — его голос прозвучал ровно, без раздражения. Обыденный тон, каким просят сделать привычное действие.

Я послушно толкнула створку, и массивный замок щёлкнул, отрезая путь к отступлению. Звук показался мне выстрелом.

— Подойди.

Я сделала шаг, потом второй. Мои каблуки стучали по паркету неестественно громко. Я остановилась в трёх шагах от его стола, не решаясь подойти ближе.

— Сядь, — он кивнул на кресло для посетителей, даже не повернув головы.

Это было хуже крика. Спокойный, вежливый Андреас Эскуро дЭррет пугал до дрожи в коленях больше, чем орущий. Я опустилась в кресло и сложила руки на коленях.

Он закончил строчку, аккуратно положил перо в чернильницу и только тогда поднял на меня взгляд. Его изумрудные глаза в полумраке кабинета казались почти чёрными.

— Начнём с начала, — произнёс он. — Вчера ночью. Бал закончился. Студенты разошлись по комнатам. А вы, Эллорин Райт, вместо того чтобы лечь спать, решили нанести визит вежливости.

— Я хотела предупредить вас, — голос прозвучал жалко и тихо.

— Предупредить, — он позволил себе лёгкую усмешку, от которой у меня свело живот. — О чём? О том, что декан Кэрроу придерживается радикальных взглядов? Вы действительно считаете, что Верховный маг Совета нуждается в том, чтобы первокурсница открывала ему глаза на настроения его же персонала?

— Я думала…

— В этом и заключается ваша первая ошибка, Райт, — он подался вперёд, опираясь локтями на стол. Его лицо оказалось в круге света от настольной лампы, черты стали резкими, хищными. — Вы думали. Вы поддались панике. Вы позволили страху за собственную шкуру облечься в одежды благородства. Вы решили, что вы — центр вселенной. Что если вы не прибежите и не шепнёте мне на ухо страшную тайну, мир рухнет.

Он встал. Бесшумно, как хищная кошка. Обошёл стол и остановился прямо передо мной. Он не касался меня, но я чувствовала жар его тела.

— Ваша вторая ошибка — логистика, — продолжил он тихо, почти интимно. — Вы вломились в ректорат. Вы поднялись по лестнице. И, наконец, вишенка на торте — вы вошли в мои личные покои. В мою спальню.

Он замолчал. В кабинете стало так тихо, что я слышала, как бьётся моё собственное сердце.

— Вы стояли над спящим мужчиной, Райт, — его голос упал до шёпота. — Над Верховным магом. Вы дышали мне в лицо. Вы знаете, что происходит с теми, кто врывается в спальню к магу моего уровня в ночи?

— Я не…

— Вы не успели бы договорить, — отрезал он. — Рефлексы срабатывают быстрее разума. Я бы убил вас, Эллорин. Не со зла. Не из жестокости. Просто потому, что вы — неопознанная угроза в моей кровати. И я бы даже не вспомнил об этом утром, допивая кофе.

Он щёлкнул пальцами.

Это не было похоже на магию стихий. Не было ни огня, ни ветра. Просто воздух вокруг моей шеи внезапно стал плотным, тяжёлым и ледяным. Он не душил — он просто был там. Я попыталась вдохнуть, но лёгкие отказались работать. Горло сдавило невидимой удавкой. Перед глазами поплыли чёрные пятна.

— Я мог сделать это, не вставая с постели, — его голос доносился словно сквозь толщу воды. — Одним движением мысли. Просто сжать. Чуть сильнее. И наутро нашли бы только хладный труп первокурсницы, которая слишком много о себе возомнила.

Давление продержалось всего секунду, показавшуюся мне вечностью, и исчезло так же внезапно, как появилось. Я рухнула вперёд, судорожно хватая ртом воздух, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Лёгкие горели.

— Но я этого не сделал, — он вернулся в своё кресло, снова став просто усталым мужчиной в конце рабочего дня. — Я позволил вам жить. Я позволил вам дышать. И я трачу своё драгоценное время, чтобы объяснить вам анатомию вашей глупости.

Он смотрел на меня поверх сцепленных пальцев. Никакой ярости. Только холодное, абсолютное превосходство.

— Запомните раз и навсегда, Райт. Я знаю обо всём, что происходит в этих стенах. Обо всём. О настроениях Кэрроу, о слезах Алиши в прачечной, о том, как Тим Виар прячет в тумбочке засахаренные орехи. Я не узнаю об этом из доносов. Я просто знаю.

Он подался вперёд, и его голос стал опасно тихим.

— Вы прибежали ко мне с новостью о заговоре, Эллорин. Вы думали, что приносите мне важные сведения? Вы принесли мне шум. Поспешность в выводах, Райт, — это роскошь, которую вы не можете себе позволить. Вы едва открыли в себе магию, но уже решили, что понимаете, как устроен этот мир. Вы не понимаете ничего. Вы увидели верхушку айсберга и решили, что она перевернётся от одного вашего крика.

Он встал и снова направил на меня взгляд, полный немого предупреждения.

— А теперь слушайте меня внимательно. Вы больше не полезете в мои дела. Вы не будете подслушивать у дверей. Вы не будете играть в спасительницу. Вы забудете то, что услышали в коридоре. Если я узнаю, что вы продолжаете копать под декана или пытаетесь вербовать союзников, я не буду устраивать сцен. Я просто подпишу приказ о вашем отчислении. С формулировкой «профнепригодность и нестабильность дара». И никто — ни ваш уважаемый дядя, ни члены королевской династии, ни даже Совет — не задаст мне ни одного вопроса. Вы исчезнете, Райт. Тихо и буднично.

Он подошёл к двери и открыл её, впуская в кабинет холодный свет коридора.

— Вы меня поняли, Эллорин? — спросил он, не оборачиваясь.

Я с трудом поднялась из кресла. Ноги дрожали.

— Да, господин ректор, — прошептала я.

— Свободна.

Я вылетела из кабинета, чувствуя, как по щекам текут злые, бессильные слёзы. Это была не победа. Это не было даже перемирием. Это был урок. Жестокий, внезапный и действенный. И я только что поняла, что самое страшное чудовище в этом замке носит белоснежные манжеты и пьёт чай из тончайшего фарфора.

Глава 4. Маленькие победы

На следующее утро я проснулась с твёрдым намерением изменить свою жизнь.

Для начала — перестать плакать из-за чужих слов. Затем — перестать совершать глупости, за которые меня регулярно отчитывают. И, наконец, научиться пользоваться собственной магией так, чтобы хотя бы случайно не поджечь Академию.

Последний пункт казался самым сложным.

Я лежала на спине, разглядывая узор на потолке, и мысленно перебирала вчерашний разговор с Андреасом. Его холодный голос, насмешливый взгляд, ощущение чужой силы, сдавившей горло… Стоило вспомнить это, как внутри снова неприятно сжималось.

Нет. Хватит.

Я резко села на кровати и решительно откинула одеяло.

— Ты куда собралась в такую рань? — пробормотала Оддилия, натягивая подушку на голову.

— Совершать великие дела.

— В шесть утра?

— Великие дела не ждут.

— Тогда передай им, что я сегодня не принимаю, — сонно отозвалась она.

Алиша, лежавшая на соседней кровати, тихо рассмеялась.

Я показала девочкам язык и отправилась умываться.

Впрочем, великие дела пришлось немного отложить. Сначала нужно было найти чистую рубашку, собрать волосы и позавтракать. Как выяснилось, даже спасение мира требует определённой подготовки, а голодный желудок совершенно не способствует героизму.

В столовой было шумно. Студенты занимали длинные столы, обсуждали занятия, спорили о преподавателях и жаловались на погоду. За окнами всё ещё бушевал ноябрьский ветер. Казалось, он решил лично проверить прочность каждого камня в стенах Чёрного замка.

— Лори! — Тим помахал мне рукой, освобождая место рядом с собой.

Я поставила поднос на стол и села напротив него.

— Ты сегодня подозрительно бодрая, — заметил он, оглядывая меня.

— Решила заняться саморазвитием.

— Звучит опасно.

— Ещё как. Планирую научиться управлять магией.

Тим отложил ложку.

— А раньше ты чем занималась?

— Преимущественно выживанием.

— Тогда прогресс очевиден. Ты уже завтракаешь с нами, а не пытаешься выбраться из очередной передряги.

— Очень смешно, Виар.

— Я стараюсь.

К нашему разговору присоединился Энтони. Он поставил чашку на стол и посмотрел на меня с нескрываемым любопытством.

— Значит, решила тренироваться?

— Именно.

— С какой стихии начнёшь?

— С той, которая согласится со мной сотрудничать.

Энтони усмехнулся.

— Тогда начни с воды. Ты уже немного научилась её чувствовать.

— Это обнадёживает. А я-то думала, что вода меня просто терпит.

— В отличие от огня, она хотя бы не пытается тебя сжечь.

— Пока что, — добавил Тим.

Я выразительно посмотрела на него.

— Спасибо за поддержку. Очень ценю.

После завтрака мы отправились на занятия. День обещал быть длинным, но я решила не жаловаться. В конце концов, никто не заставлял меня становиться магом за один день. Хотя, судя по всему, именно этого от меня ожидали некоторые преподаватели.

Первую половину дня мы провели на теоретических занятиях. Я старательно записывала всё, что говорили профессора, и даже несколько раз задавала вопросы. Оказалось, что магия куда сложнее, чем я представляла. Недостаточно просто захотеть, чтобы предмет переместился или вода поднялась в воздух. Нужно было чувствовать стихию, понимать её природу и направлять собственную силу, не позволяя ей вырваться из-под контроля.