Право выбирать

— А ложью?

— Ложь он превращает в воспоминание.

София посмотрела на отца.

— Значит, в этот раз никто не будет говорить.

— Это невозможно, — ответил Эдриан.

— Тогда будем выбирать слова.

Она открыла дверь.

---

### Зал без голосов

За дверью находился огромный круглый зал.

В центре стоял колодец.

Но в нём не было воды.

Вместо воды там плавали слова.

Они медленно кружились в чёрной глубине, сталкивались, распадались и снова собирались.

**Мать.**

**Смерть.**

**Имя.**

**Предательство.**

**Возвращение.**

**Любовь.**

**Дом.**

Над колодцем вращалось чёрное дерево, уменьшенная копия того, что росло из башни. На его ветвях вместо масок висели языки.

Сотни языков.

Каждый произносил что-то своё.

Но звука не было.

— Это место хранит несказанное, — сказала Селеста.

Её слова прозвучали глухо.

Зал попытался забрать их.

Каждая буква отделилась от её голоса и полетела к колодцу.

Селеста замолчала.

— Теперь нельзя говорить? — спросил Север.

Звука не было, но вопрос возник прямо в сознании Софии.

Она кивнула.

Внезапно двери за ними закрылись.

В центре зала появилась ректор Эвелина Восс.

Она стояла внутри ствола чёрного дерева. Ветки проходили сквозь её тело, но крови не было. Вместо крови из ран вытекал золотой свет.

На лице ректора была маска.

Та самая, что София видела на верхушке башни.

— Ректор, — произнёс Эдриан.

Его голос исчез, едва коснувшись воздуха.

Эвелина улыбнулась.

— Здесь слова принадлежат не вам.

Она говорила беззвучно, но все слышали её внутри себя.

София почувствовала, как магия пытается проникнуть в её мысли.

— Вы открыли второй узел, — сказала она.

Слова остались.

Эвелина повернула голову.

— Нет. Это ты открыла его.

— Я?

— Когда закрыла первый.

— Почему?

— Первый узел удерживал память. Второй удерживает голос.

— Что произойдёт, если он откроется?

— Мир сможет произнести то, что до сих пор было невозможно сказать.

София посмотрела на колодец.

— Например?

Эвелина подняла руку.

Слова в колодце вспыхнули.

**Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ.**

**Я УБИЛ ТЕБЯ.**

**Я БОЮСЬ.**

**Я НЕ ТВОЯ МАТЬ.**

Последняя фраза появилась перед Софией.

Адела.

Софи.

Север.

Эдриан.

Все повернулись к ней.

София почувствовала, как внутри неё распахивается пустота.

— Кто из вас не моя мать? — спросила она.

Адела не была рядом.

Но её лицо возникло на поверхности колодца.

Эдриан отступил.

Эвелина улыбнулась.

— Задай вопрос.

— Вы не можете заставить меня.

— Уже заставила.

София посмотрела на отца.

— Кто из вас лгал мне о матери?

Эдриан не ответил.

Но его молчание стало словом.

Оно сорвалось с губ невидимой нитью и упало в колодец.

Зал вздрогнул.

Дерево на башне застонало.

На ветвях загорелись новые маски.

Софи закрыла уши.

— Не спрашивай больше.

— Почему?

— Потому что здесь ответ имеет форму.

София посмотрела в колодец.

Слова на дне начали складываться в лицо.

Лицо было похоже на Аделу.

Но рот принадлежал Северану.

— Ты не моя мать, — сказала София.

Адела на поверхности воды улыбнулась.

— Я знаю.

Мир остановился.

Эдриан закрыл глаза.

Селеста отступила к стене.

Север сжал кулаки.

Софи стала прозрачной.

— Что ты сказала? — спросила София.

Лицо в колодце изменилось.

Теперь оно стало лицом Аделы, но голосом говорило другое существо.

— Я не та Адела, которую ты помнишь.

— Кто ты?

— Остаток.

— Остаток чего?

— Той, которая вошла в Вуаль.

— А настоящая Адела?

— За третьей дверью.

София посмотрела на Эвелину.

— Где третья дверь?

Ректор указала на дерево.

На его стволе открылась вертикальная трещина.

За ней виднелась белая лестница, уходящая вверх.

— На вершине башни.

— Там второй узел?

— Там то, что должно было стать третьим.

— Что?

Эвелина сняла маску.

Под ней не было лица.

Только молодое лицо Эвелины, но оно было покрыто тонкими золотыми линиями.

— Твоя мать.

София не могла дышать.

— Она там?

— Не совсем.

— Что это значит?

— Её тело.

Слова, произнесённые в зале без голосов, стали тяжёлыми.

Они упали в колодец.

На дне появилось новое слово:

**ПЛОТЬ.**

Софи схватила Софию за руку.

— Не ходи наверх.

— Почему?

— Потому что там ты увидишь, что осталось от неё.

— Я должна.

— Ты не обязана спасать каждого.

— Она моя мать.

— Нет.

София посмотрела на Софи.

— Что?

— Она стала частью того, от чего пыталась тебя защитить.

---

### Тайна Эвелины

София подошла к ректору.

— Вы знали, что моя мать наверху.

— Да.

— Почему не сказали?

— Ты бы пришла раньше.

— И что в этом плохого?

— Тогда Вуаль была бы готова.

— А сейчас?

— Теперь она готова к тебе.

София взглянула на чёрное дерево.

Маски на ветвях начали поворачиваться.

Каждая повторяла её лицо.

Некоторые улыбались.

Некоторые плакали.

Одна маска была лицом Николаса.

Другая — лицом Севера.

Третья — лицом Софи.

Четвёртая была пустой.

София подошла к ней.

На внутренней стороне маски было написано:

**ЛИЦО ТОГО, КТО ПРОИЗНЕСЁТ ИСТИННОЕ ИМЯ.**

— Кто его носит? — спросила она.

Эвелина ответила:

— Ты.

— Почему она пустая?

— Потому что ты ещё не решила, какое лицо останется последним.

Софи зашептала:

— Не надевай её.

Север встал рядом с Софией.

— Если она наденет, что произойдёт?

— Все лица, которые она носила, станут частью её, — сказала Эвелина.

— А если она не наденет?

— Второй узел откроется сам.

— И что тогда?

— Каждый человек в городе услышит свою главную ложь.

София вспомнила женщину на площади.

Старика.

Девочку с птицами.

Всех жителей Люкс-Августы.

Если узел откроется, город захлебнётся чужими признаниями.

Но если она наденет маску, то станет сосудом для всех лиц.

Селеста подняла жезл.

— Есть третий путь.

Эвелина повернула к ней голову.

— Ты слишком долго молчала.

— Я знаю.

— Что ты можешь предложить?

— Не лицо.

Селеста сняла белую маску, которую носила с тех пор, как вошла в дом Морн.

Под ней было лицо Аделы.

Но теперь София видела отличие.

Это была не внешность матери.

Это был её последний образ.

— Маска хранит не лицо, — сказала Селеста. — Она хранит решение.

— Какое решение?

Селеста посмотрела на Софию.

— Адела решила остаться не матерью.

— А кем?

— Стражем.

Она бросила маску в колодец.

Зал взорвался без звука.

Слова поднялись из глубины и окружили их.

**Я ВЫБИРАЮ.**

**Я ОТКАЗЫВАЮСЬ.**

**Я ОСТАЮСЬ.**

**Я УХОЖУ.**

Чёрное дерево распустилось.

Из его ветвей вырвались белые нити.

Они обвили Софию, Севера, Софи и Эвелину.

Эдриан оказался связан отдельно.

Его нити были серыми.

София увидела, как в его груди открывается дверь.

За дверью был маленький мальчик.

Эдриан в детстве.

Он стоял один в снежном дворе.

Перед ним лежала белая маска.

Из-за маски звучал голос:

— Если хочешь стать сильным, откажись от своего имени.

Маленький Эдриан поднял маску.

— А что я получу?

— Возможность создать новое.

— Что?

— Дочь, которая никогда не будет принадлежать тебе.

София резко посмотрела на отца.

Он не мог говорить.

Но она уже всё увидела.

— Вы заключили сделку, — сказала она.

Эдриан попытался вырваться из нитей.

— С кем?

София посмотрела на Эвелину.

Ректор не двигалась.

— С её отцом.

Эвелина опустила голову.

— Мастер Эллиан Восс обещал спасти твою мать.

— А взамен?

— Твой отец отдал ему право на твоё первое имя.

София почувствовала ледяную пустоту.

— Вы отдали моё имя?

Эдриан смотрел на неё.

— Я думал, что смогу вернуть его.

— Вы думали.

— София…

— Вы отдали человеку, который пытался войти в меня.

— Я хотел спасти Аделу.

— А меня?

— Ты ещё не родилась.

— Но я была.

Слова ударили сильнее любого заклинания.

Эдриан опустил голову.

— Я не знал, что ты слышишь.

— Я слышала всё.

София почувствовала, как нити вокруг неё натягиваются.

В колодце появилось новое слово:

**ДОЛГ.**

Эвелина сказала:

— Вот почему ты должна выбрать. Второй узел требует платы.

— Моё имя уже отдали.

— Тогда отдай то, что осталось.

— Что?

— Свободу решать, кем тебе быть.

София посмотрела на чёрное дерево.

На маски.

На Севера.

На Софи.

На отца.

На закрытую дверь в вершине башни.

Затем она услышала голос Аделы.

На этот раз настоящий.

Не из колодца.

Не из воспоминания.

Сверху.

— София, не отдавай им свою волю.

Она подняла голову.

В глубине башни что-то проснулось.

Дерево раздвинуло ветви.

На вершине, за сотнями масок, появилось лицо Аделы.

Её глаза были открыты.

— Мама, — прошептала София.

Адела смотрела вниз.

— Поднимись ко мне.

София сделала шаг к лестнице.

Эвелина попыталась остановить её.

— Если ты поднимешься, второй узел закроется.

— Тогда в чём опасность?

— Он закроется внутри тебя.

— Я уже привыкла.

— Нет, София.

Ректор впервые заговорила с настоящим страхом.

— На вершине ты узнаешь, кем была твоя мать до того, как стала Аделой.

Чёрное дерево содрогнулось.

С потолка посыпались маски.

Одна из них упала к ногам Софии.

На ней было лицо, которого она никогда не видела.

Лицо женщины с золотыми глазами.

Внутри маски кто-то прошептал:

— Она была первой хозяйкой Вуали.

София подняла маску.

Софи закричала:

— Не смотри!

Но было поздно.

В отражении маски София увидела не Аделу.

Она увидела себя.

Старше.

В золотой короне.

С рукой, поднятой над городом.

И за её спиной — миллионы людей без лиц.

София уронила маску.

Башня начала рушиться.

Ветви чёрного дерева разорвали потолок.

Вуаль над Люкс-Августой стала багровой.

Из вершины Академии прозвучал голос Аделы:

— Поднимись, Астар.

София шагнула на белую лестницу.

Север пошёл за ней.

Софи растворилась в её тени.

Эдриан кричал что-то, но слова исчезали в воздухе.

Селеста осталась внизу, удерживая колодец.

А Эвелина улыбалась.

Потому что знала:

второй узел уже начал закрываться.

И вместе с ним внутри Софии открывался путь к третьему.

## Глава 14. Та, что носила Вуаль

Белая лестница уходила вверх.

Она не была построена из камня. Каждая ступень состояла из чьего-то воспоминания.

На первой София увидела свой первый крик.

На второй — лицо матери.

На третьей — руки отца, державшие её над чашей с чёрной водой.

На четвёртой — Николаса.

На пятой — Северана.

На шестой — Софи.

Каждый шаг становился тяжелее предыдущего.

— Не смотри вниз, — сказал Север.

— Почему?

— Там нет ступеней.

София всё же посмотрела.

Под ними не было Академии.

Не было зала, колодца и города.

Только бесконечная глубина, заполненная лицами.

Они смотрели вверх.

Некоторые улыбались.

Другие плакали.

Третьи произносили её имя беззвучными губами.

Софи шла в тени Софии, почти неразличимая.

— Они все хотят подняться, — сказала она.

— Кто?

— Те, кто не успел стать собой.

София остановилась.

— Что с ними будет?

— Они станут тобой.

— Я не могу принять всех.

— Уже принимаешь.

София посмотрела на собственные руки.

Под кожей двигались тени.

Лица появлялись на пальцах и исчезали, словно отражения в воде.

Север заметил это и отвернулся.

— Тебе больно?

— Нет.

— Ты врёшь.

— Здесь нельзя говорить правду?

— Это уже не зал.

— Тогда почему мне кажется, что всё вокруг слышит?

Север поднял взгляд.

На стенах лестницы раскрылись сотни глаз.

— Потому что слышит.

---

### Ступень с именем

На середине лестницы путь преградила дверь.

Она была сделана из старого дерева и покрыта глубокими царапинами. В центре находилась табличка.

На ней было написано:

**ВОЙТИ МОЖЕТ ТОЛЬКО ТОТ, КТО ОСТАВИТ ИМЯ.**

София провела пальцами по буквам.

— Какое имя нужно оставить?

— То, которым

тебя зовут сейчас, — ответил Север.

— София?

— Да.

— Тогда я не смогу пройти.

— Возможно, именно этого дверь и хочет.

Из-за двери донёсся голос Аделы:

— Не отдавай ей имя. Она хочет сделать тебя пустой.

София нахмурилась.

— Кому ты говоришь?

— Двери.

Дерево зашевелилось.

На нём проступили очертания лица.

— Имя — это не ты, — сказала дверь.

— Знаю.

— Тогда оставь его.

— А если я останусь без имени?

— Ты станешь свободной.

— Или ничьей.

— Между этими словами нет разницы.

Софи поднялась из тени.

Её маленькая ладонь легла на дверную поверхность.

— Не слушай.

— Почему?

— Эта дверь не умеет отличать свободу от одиночества.

София посмотрела на неё.

— А ты умеешь?

Софи задумалась.

— Нет.

— Тогда почему говоришь?

— Потому что я уже была одна.

Дверь дрогнула.

Царапины на ней сложились в слова:

**КТО ТЫ, ЕСЛИ НИКТО НЕ МОЖЕТ ТЕБЯ НАЗВАТЬ?**

София ответила:

— Я всё равно буду собой.

— Докажи.

— Как?

— Оставь имя.

Перед Софией появилась каменная чаша.

Внутри лежали три светящихся слова:

**СОФИЯ.**

**МИРРА.**

**АСТАР.**

Север тихо сказал:

— Не выбирай ни одно.

— Если я не выберу, дверь не откроется.

— Тогда выбери четвёртое.

София посмотрела на пустую поверхность чаши.

— Моё имя уже есть.

Она коснулась дна.

В камне появилась новая надпись:

**Я.**

Дверь рассмеялась.

Смех её был похож на скрежет веток.

— Это не имя.

— Это начало любого имени.

София взяла чашу и вылила её содержимое на пол.

Золотое слово растеклось по ступеням.

Чёрное вспыхнуло.

Белое раскололось.

Три имени смешались и образовали тонкую серебряную линию.

Дверь открылась.

За ней стояла Адела.

Не отражение.

Не остаток.

Не лицо, созданное памятью.

Настоящая.

Она выглядела измученной, но живой.

На её руках были цепи из золотых символов. Они уходили вверх, к вершине башни.

— Ты оставила своё имя? — спросила Адела.

— Нет.

— Что же ты оставила?

— Страх, что имя определяет меня.

Адела улыбнулась.

— Ты стала сильнее.

— Я стала осторожнее.

— Это не одно и то же.

— Иногда разницы нет.

София хотела подойти к ней, но Адела не позволила.

— Не касайся меня.

— Почему?

— Потому что я всё ещё связана с Вуалью.

— Я могу разорвать цепи.

— Нет.

— Я уже разрывала связи.

— Эти цепи не удерживают меня.

— Тогда что они делают?

Адела посмотрела вверх.

— Удерживают то, что находится за мной.

София подняла голову.

В потолке открылась огромная трещина.

За ней было видно небо.

Но вместо звёзд там плавали глаза.

Один из них медленно закрылся.

Башня вздрогнула.

Север отступил.

— Что это?

Адела ответила:

— Первая хозяйка Вуали.

София почувствовала, как её сердце сжимается.

— Ты говорила, что это была ты.

— Я была сосудом.

— Для неё?

— Для того, что должно было стать ею.

Адела с трудом подняла руку.

На её ладони был выжжен знак, похожий на золотую корону.

— Когда я вошла в Вуаль, она уже ждала.

— Кто?

— Эсхера.

Имя прошептала сама башня.

Все маски внизу повернулись к лестнице.

Софи спряталась в тени.

— Не произноси его снова, — сказала она.

— Почему?

— Имена зовут.

— Тогда почему мама назвала её?

Адела посмотрела на Софи.

— Потому что она уже услышала.

В глубине башни раздался женский голос:

— Я всегда слышу.

---

### Эсхера

Воздух стал плотным.

Адела резко повернула голову, словно кто-то коснулся её затылка.

— София, ты должна уйти.

— Я только нашла тебя.

— Ты нашла моё тело.

— Это не одно и то же?

— Нет.

Золотые цепи на её руках натянулись.

Где-то наверху что-то начало спускаться по лестнице.

Медленно.

Тяжело.

Ступень за ступенью.

София увидела сначала длинное белое платье.

Потом босые ноги.

Потом руки, покрытые письменами.

Лица не было.

Вместо него Эсхера носила гладкую золотую маску.

На маске отсутствовали глаза, но София всё равно чувствовала её взгляд.

— Астар, — сказала Эсхера.

София встала перед матерью.

— Не называйте меня так.

— Ты отрицаешь первое имя.

— Я выбираю другое.

— Выбор — слабая форма неповиновения.

— Зато моя.

Эсхера остановилась.

— Твоя мать тоже выбирала.

— И что с ней стало?

— Она стала дверью.

— А я не стану.

— Ты уже открываешься.

София почувствовала боль в груди.

Прозрачная линия засветилась.

Третья часть сердца отзывалась на Эсхеру.

— Что вам нужно? — спросила София.

— Вернуться.

— Куда?

— В начало.

— Мир уже начался.

— Мир — ошибка.

Эсхера подняла руку.

Под её ладонью возникло изображение Люкс-Августы.

Город был маленьким, хрупким, полным огней. Люди ходили по улицам, любили, ссорились, рожали детей, умирали.

— Всё это существует только потому, что я позволила, — сказала Эсхера.

— Вы создали людей?

— Я создала пустоту, в которой они смогли появиться.

— Это не одно и то же.

— Для пустоты — одно.

Она сжала пальцы.

В изображении города погас один огонёк.

Где-то далеко человек забыл имя собственного ребёнка.

София вздрогнула.

— Прекратите.

— Ты можешь остановить меня.

— Как?

— Отдай третью часть.

— Моё сердце?

— Не сердце. Свободу выбирать.

— Вы уже говорили это.

— Потому что ты всё ещё не поняла.

Эсхера приблизилась.

— Пока ты выбираешь, мир остаётся разделённым. Одни помнят, другие забывают. Одни любят, другие предают. Одни рождаются, другие умирают.

— Так устроена жизнь.

— Жизнь — это ошибка, которой люди научились дорожить.

— И вы хотите исправить её?

— Я хочу прекратить боль.

Софи вышла из тени.

— Вы хотите прекратить не боль. Вы хотите прекратить различия.

Эсхера повернула к ней маску.

— Маленький остаток.

— Я не остаток.

— Ты была выброшенной частью.

— Теперь я выбрала остаться.

— Без Софии ты не существуешь.

— Но рядом с ней я становлюсь настоящей.

Эсхера замолчала.

София почувствовала, как Софи крепче держится за её тень.

— Почему вы боитесь её? — спросила София.

— Я не боюсь.

— Тогда почему хотите уничтожить?

— Потому что она доказывает: разделение не всегда заканчивается пустотой.

Слова прозвучали в башне гулким эхом.

Адела опустила голову.

— Эсхера, отпусти их.

— Ты всё ещё защищаешь их?

— Я защищаю дочь.

— Ты уже однажды отдала её мне.

София повернулась к Аделе.

— Что она имеет в виду?

Адела закрыла глаза.

— Когда ты умерла, я заключила договор.

— С Эсхерой?

— Да.

— Что ты обещала?

— Что часть тебя останется в Вуали.

— Софи.

— Да.

— И что получила взамен?

— Твоё дыхание.

София почувствовала, как всё внутри неё замирает.

— Ты обменяла Софи на мою жизнь?

— Я не знала, что она станет отдельной.

— Но знала, что кого-то оставляешь.

Адела не ответила.

София отступила.

— Все вы говорите, что спасали меня.

— Я хотела, чтобы ты жила.

— А если жизнь, которую вы мне дали, была построена на чужой смерти?

— Софи не умерла.

— Потому что отказалась умереть.

Эсхера медленно подняла руку.

— Именно поэтому она опасна.

Из воздуха появились золотые цепи.

Они рванулись к Софи.

София успела закрыть её собой.

Цепи обвились вокруг плеч и груди. Боль прошла через тело, но не остановила движение.

Север бросился вперёд и ударил по цепям.

Его руки покрылись инеем.

— Отойди! — крикнула София.

— Я не оставлю тебя!

— Ты не обязан меня спасать!

— Я знаю.

Север снова ударил.

На этот раз цепь треснула.

Эсхера повернула к нему голову.

— Ты должен был быть заменой.

— Я больше никому ничего не должен.

Он разжал кулак.

Из его ладони вырвался синий огонь.

Огонь коснулся золотой маски Эсхеры.

На ней появилась трещина.

Впервые Эсхера пошатнулась.

— У тебя нет собственного источника, — сказала она.

— Теперь есть.