Жизнь, которой я не помню

Глава 1. Парк.

Тяжелые капли дождя обрушились стеной на город, едва я успела на сегодня закончить с ремонтом желтого Dodge Viper 90-х годов, выкупленного прошлым летом с аукциона по дешевке. И с тех самых пор он стоял в мастерской на окраине старого заброшенного парка, вытягивая из меня едва ли не все мое свободное время и деньги. Поскольку ни того, ни другого в избытке у меня не было, пришлось целых восемь месяцев биться за то, чтобы этот старичок вернулся в строй. И вот осталось только поменять коробку, которую я заказала пару месяцев назад и до сих пор жду. Минусы доставки с китайского рынка, зато дешево, что тут сказать.

Как бы там ни было, я никогда не оставляла надежду на то, что смогу когда-нибудь пуститься в путешествие и оставить позади этот мрачный городок. Когда-нибудь, когда закончу с ремонтом.

Если бы я знала, чем закончится этот вечер, то отложила бы ремонт до следующего раза и ушла бы домой пораньше. Но разве о таком можно знать заранее?

- Черт, - прорычала я, откидывая в сторону маслянистую тряпку, упавшую прямо на старенькое радио.

По этому самому радио еще утром синоптики щебетали о надвигающейся грозе, но зонт я, конечно же, не взяла. Раз в год и палка стреляет, но до сегодняшнего дня я и подумать не могла, что это касается и наших прогнозов погоды. Я вздохнула, вытерла руки о потертые рабочие джинсы и подошла к термосу с недопитым чаем, делая жадный глоток.

Ветер беспрепятственно залетал в открытую дверь и неприятно освежал обнаженные участки кожи. Дождь и не думал стихать, так что я привалилась к верстаку и вытащила из-под растянутой старой футболки кулон: тонкая цепочка с маленьким камнем цвета неба перед грозой, голубой с серым, как и мои глаза. Папа говорит, что глаза мне достались от него и от мамы, поровну. В тусклом свете мастерской камень лениво менял оттенок, будто тоже не мог решить, какой он сегодня. На обратной стороне кулона, у самой оправы, был небольшой выступ, что-то вроде заводского брака, который я иногда использовала в качестве антистресс-игрушки, поглаживая подушечкой большого пальца. Мама умерла, когда я родилась, и этот кулон был единственным, что осталось у меня после нее. Глупо тосковать по человеку, которого ни разу не видела и не слышала, но я тосковала.

- Привет, мам, машина все еще не готова,- буркнула я вполголоса, глядя на камень, который, как и положено камню, в ответ лишь промолчал.

Когда ливень закончился, уже стемнело. Пятьдесят минут в ожидании затишья, чтобы потом идти домой в темноте: вот и весь мой вечер. Хотя кого я обманываю: домой после смены я никогда не спешила.

В свои двадцать семь лет я каждый день с двенадцати дня до пяти вечера встречала гостей у дверей «Гнезда» - закрытого лаунж-бара, запись в который была забита на полгода вперед и счет в котором выходил таким, что можно было бы купить подержанное авто. И после каждой такой смены я спешила в мастерскую и возилась со своим стареньким автомобилем. Без опозданий и без задержек. Все просто, хотя бы в этом плане.

Я вышла из мастерской с тяжелой сумкой, закрыла дверь на ключ и осмотрела последствия непогоды: единственную дорогу, видавшую лучшие времена, но зато асфальтированную, залило так, что без высоких рыбацких сапог было не пройти. Вот они, минусы аренды дешевой мастерской в низине. К счастью, был и другой вариант: тропинка, вымощенная из скудного количества щебенки. Сейчас этот вариант выглядел куда предпочтительнее: тропинка не была затоплена и уводила вверх через старый заброшенный парк. Но были и минусы: только богу было известно, кто обитал в этом парке после захода солнца.

Любая другая девушка, наверное, выбрала бы пробираться по размытой, зато освещенной дороге, но я, к сожалению или к счастью, к этой категории не относилась. Впрочем, я надеялась, что в случае опасности мои скудные магические способности не останутся в стороне. Я не могла управлять ими силой мысли, они проявлялись по собственному желанию, и каждый раз я лишь могла пожинать плоды за их проявление. В нашем мире у магии была цена, и эту цену платили все, какой бы она ни была.

- Или все-таки пойти по улице? - буркнула я себе под нос, но в следующую секунду решительно отмахнулась от этой мысли, крепче сжала тяжелую сумку в руке и сделала шаг вперед.

Внутренний голос протестовал и порицал мое решение, но такое случалось довольно часто, да практически постоянно, если быть откровенной. «Сделай то...», «Нужно не так», «Сделай это...» - и все в таком духе, только проку ноль.

Внутренние споры и размышления так меня увлекли, что я и не заметила, как добралась до самого сердца парка, ни разу не упав и не поцарапавшись о ветви.

Парк лет десять назад был популярным местом, а теперь часть фонарей не работала, часть накренилась, но некоторые все-таки подавали признаки жизни, за что я была им очень благодарна. И когда я уже готова была признать, что удача повернулась ко мне лицом, я увидела две тени.

- Может, мерещится?- мелькнуло у меня в голове.

Но нет, это не были игры разума. Двое незнакомцев были в трех метрах от меня, и они дрались. Тот, что пониже, блондин, пытался убежать от нападавшего, но последний лишь по мановению руки заставил того отлететь на несколько метров и впечатал лицом в дерево. Это уже точно не было нормальной дракой.

До того места, где я притаилась, отчетливо донесся хруст ломающихся костей лица и резкий вскрик. А затем я увидела, как блондин снова оказался в воздухе, словно марионетка, и его безвольное тельце полетело в мою сторону.

- О, чудесно… - подумала я.

Существование сверхъестественного не было для меня открытием, но я еще ни разу не сталкивалась с подобным лицом к лицу: во-первых, меня оберегал отец, не позволяя погружаться в наш мир слишком глубоко, а во-вторых, существовали правила, которые отец доходчиво до меня донес. Наш мир не открывался смертным. Сделки с демонами - табу. И ни при каких обстоятельствах нельзя было попадаться Палате Тишины. Что происходило с нарушителями, я не знала, но это неведение меня беспокоило не так сильно, как то, что мне давно пора было быть дома: отец слишком остро реагировал, если я не приходила домой к полуночи, и с годами этот факт не менялся.

И еще один факт: судьба преподнесла мне плохой подарок, передо мной были не люди.

Отброшенный блондин приземлился в лужу в шаге от меня, с тяжелым стоном перекатываясь и пытаясь подняться. Я едва успела отпрыгнуть назад, чтобы не попасть под раздачу. Мужчина был изрядно потрепанным: мокрый, с перекошенным в двух местах носом, маленькие ветки с торчащими на них листочками запутались в грязных светлых волосах вместе с землей, а следы свежей крови украшали не только его лицо, которое сейчас было похоже на месиво. Кровь на нем смешалась с землей, грязной водой из лужи, и была она не только на его залитом лице, но и на одежде, местами порванной. А в воздухе витал стойкий металлический аромат, да, такой, что становилось тошно. Еще мгновение, показавшееся мне вечностью, и лицо блондина повернулось в мою сторону с таким видом, будто перед ним оказалась большая проблема. Я могла поклясться, что на доли секунду он не совладал с выражением лица: глаза, заплывшие и тяжелые, удивленно распахнулись, а рот, и без того не закрывающийся от жадных попыток продышаться, замер.

- Кто это у нас такой любопытный? - прозвучал спокойный бархатистый голос, и доносился он не от опешившего блондина у моих ног.

Нападавший. Его темная высокая фигура переключила все свое внимание на меня, как и я свое на него. Этого короткого промедления было достаточно, чтобы блондин нетвердо вскочил на ноги и скрылся из виду. Стоит ли его винить за это?

Инстинктивно я попыталась сделать то же самое, отступая еще на шаг назад, но уперлась спиной в дерево. Просто прекрасно. А незнакомец с бархатистым голосом тем временем шагал в мою сторону куда увереннее и быстрее, чем мне бы того хотелось. Его пристальный взгляд то и дело изучал меня с ног до головы, словно и не блондин был его истинной игрушкой, а я.

- Ну и кто же это мне попался, да еще и с таким милым личиком? - продолжал он все тем же голосом.

- Я тебе не милая, - фыркнула я, не желая принимать неуместный комплимент.

Мой внутренний голос запротестовал, и мне действительно стоило бы прикусить язык, но было уже поздно.

- Разве тебе не страшно? - продолжал незнакомец, явно не теряющий интереса к новой цели.

А было ли мне страшно? Бояться в этой ситуации - естественно, как и бежать, но я просто стояла и смотрела на приближающегося незнакомца. Хотела ли я в этот момент телепортироваться домой? Определенно. Но такие способности отсутствовали в моем арсенале. Хотела бы я, чтобы силы проснулись и помогли мне сбежать? Пожалуй. Но они, как и всегда, были недосягаемы, спрятаны где-то в глубине меня.

- Меня зовут Деклан, а тебя? - спросил он таким тоном, словно мы встретились в библиотеке при свете дня, и словно несколько минут назад он не пытался кого-то размозжить в темном парке.

- Эмили, - ответила я, и голос мой звучал увереннее, чем я себя ощущала.

И я была рада, что голос не дрогнул, не предал меня в отличие от тела, буквально остолбеневшего. В воздухе так и ощущалось напряжение, холодное, электрическое, кожа покрылась странной россыпью мурашек, а дыхание с трудом сохраняло свой привычный ритм.

Один из немногих уцелевших в парке фонарей мигнул, и я увидела внимательный взгляд Деклана, скользнувший вниз от моего лица к груди. На короткое мгновение я задержалась на его глазах - разные, один цвета голубого неба в пасмурную погоду, а второй - как будто горький шоколад с едва уловимым золотым отливом. Вживую я никогда раньше не видела людей с гетерохромией.

- Людей, - насмешливо произнес настороженный внутренний голос, вовремя, ведь я чуть было не упустила из виду тот факт, что цепочка кулона больше не тяжелила мне грудь, а покоилась поверх футболки. Неужели забыла спрятать? Ну точно: доставала кулон в мастерской и не убрала, напрочь забыв наставления отца.

Деклан сделал еще несколько шагов ко мне, и его улыбка на миг стала другой: почти довольной, как у человека, который узнал знакомую вещицу на чужой шее. Мне это не понравилось. Как и то, что его высокая фигура подошла слишком близко, по моим меркам.

На нем были темная футболка по фигуре и джинсы, а отросшие темные пряди небрежно падали на лоб. В любой другой ситуации я бы оценила его небрежный образ как нечто весьма сексуальное. Но сейчас не любая другая ситуация, и я не героиня любовного романа.

Он протянул руку, не ко мне, к кулону, уверенным жестом, и в этот момент краем глаза я уловила у него на запястье татуировку: черную тонкую змею, обвивающую его руку так плотно, что на секунду она показалась живой.

По инерции я отбила его ладонь раньше, чем успела осознать, что делаю, отступая на шаг назад и быстро пряча кулон под свою футболку, где ему и место. Деклан не обиделся и не стал сокращать и дальше расстояние между нами, он лишь шире улыбнулся, будто я ответила на вопрос, который он так и не задал. Мужчина неспешно убирал руку в карман, не говоря ни слова про кулон. Ни единого.

- Не стоит ходить по темным заброшенным паркам одной, Эмили, - мягко протянул он, смакуя мое имя у себя на языке. - Надеюсь, еще увидимся.

И он просто исчез в тенях, так что мне на миг показалось: а не игры ли это моего больного воображения, или, быть может, сон. Но это была реальность.

Прошла секунда, две, три, не знаю. Я стояла и смотрела туда, где еще недавно был Деклан, ощущая странное напряжение внутри, будто что-то встрепенулось в самой глубине. Любопытство? Оно определенно было, а у кого бы не было?

- У нормального человека, - пробурчал внутренний голос недовольно.

Но все-таки кто он? И какой же силой нужно обладать, чтобы отбросить соперника на пару-тройку метров, даже не прикасаясь к нему? И почему он переключился на меня и позволил своей жертве ускользнуть? И что, ради всего святого, ему понадобилось от маминого кулона?

Глава 2. Дом.

Вопросы один за другим сменялись у меня в голове. И этот поток остановило лишь одно внезапное воспоминание о том, как бабушка мне рассказывала о дневнике, в который записывала все знания, и который должен был перейти со временем ко мне. Стоит ли упомянуть, что бабушка тоже не была простым человеком?

Раньше меня этот дневник не интересовал, да и интересоваться чем-то подобным мне не позволяли. Но сейчас у меня была стойкая уверенность, что ответы находятся в нем. Что именно я хотела найти в этом дневнике, я и сама не представляла, зато эта мысль заставила меня прийти в себя и двинуться с места, в сторону дома.

Я совершала немало неразумных и странных поступков за всю свою жизнь, некоторые стерлись из памяти, а некоторые останутся со мной до последнего вздоха. Как, например, две мои татуировки, которые я сделала совершенно спонтанно: ворон на левой лопатке и «Помни о том, кто ты есть» внизу живота, сбоку, прямо рядом с подвздошным гребнем. Когда мне было двадцать, мы с подругой детства выбрались в соседний городок на рок-концерт местной группы, заночевали в придорожном мотеле, а наутро я проснулась со стойким желанием сделать именно эти татуировки и все тут. Ох, как же тогда кричал мой отец, да еще и посадил под домашний арест. До сих пор не понимаю, почему он так опекает меня в мои-то годы, а главное - почему я иду у него на поводу. Правила? Будь я на приеме у психолога, точно бы услышала, что именно отсюда и растут ноги у моей навязчивой идеи поскорее закончить с ремонтом машины и умчаться куда подальше на поиски приключений и свободы. Подальше от дома, подальше от правил, подальше от этого потустороннего мира с его законами.

Но, как бы там ни было, сегодняшняя история и в подметки не годится моим прошлым историям.

Как только входная дверь за мной захлопнулась, я тут же направилась вверх по лестнице в сторону чердака. Да-да, именно там и хранился весь хлам и рабочая зона бабушки, включая ее дневник, который технически мне не положено было брать, но, эй, он все равно когда-то будет моим. Стоило мне наступить на первую ступеньку лестницы, ведущей наверх, как из гостиной донесся раздраженный голос отца. Это было ожидаемо.

- Ты поздно. - Я пошла на голос в гостиную, делая медленный выдох и готовясь к допросу.

Кроме отца, Альберта, в гостиной были брат Кайл и бабушка Ирэн, чьи записи я так рвалась прочитать под шумок. Отец пристально на меня смотрел, и прежде, чем его взгляд дошел до моего лица, он дольше обычного задержался на вороте футболки, там, где под тканью покоился кулон. В тот момент я не придала этому значения.

Мой отец - маг, но я ни разу не видела, чтобы он пользовался магией. Ни разу. В детстве я как-то раз пришла к нему, сидевшему, как и сейчас, в кресле у камина, и спросила:

- Пап, ты ненавидишь магию?

- С чего ты это взяла? - с улыбкой спросил он в ответ.

- Ты никогда не колдуешь, Кайл и бабушка постоянно, а ты - нет…

- Милая, мне не нужна магия, чтобы решать свои проблемы словами или делом, - ответил он мне тогда, и мы с ним больше не возвращались к этому вопросу, хотя мое любопытство никуда и не делось.

Никто в семье не собирался делиться со мной знаниями, даже брат, который был старше меня всего на два года, и при этом уже был в курсе всех семейных дел и обучен магии. Вместо учебы я должна была следовать непоколебимому правилу: не-используй-магию-в-доме-на-людях-или-в-иных-обстоятельствах. Вот и все. Остальное я собирала по кусочкам: ангелы стирают память, демоны заключают сделки, ведьмы играют словами, вампиры жаждут крови. И над всем этим Палата, непрестанно бдящая за всеми и за соблюдением правил. И я, конечно же, хотела докопаться до истины и узнать о мире, в котором живу, но это было тщетно. Я также пыталась овладеть своими силами, но это как пытаться перенести воду вилкой из одного стакана в другой, если не хуже. Однажды у меня почти получилось сдвинуть с места стакан силой мысли: могла поклясться, что он дрогнул. И в ту же самую секунду у меня хлынула кровь из носа. Горячая и густая, она стекала по губам и тяжелыми каплями падала на мою одежду и пол. Было страшно. Как сейчас помню, как у меня кружилась голова, как я пыталась остановить поток крови кухонным полотенцем, как темно-красные пятна пачкали светлую скатерть на кухонном столе, и как меня застукал брат.

- Сила всегда берет плату, но не всегда называет цену сразу,- серьезно прокомментировал он тогда, и эта фраза запечатлелась у меня в памяти по сей день.

- Так и что же случилось? Почему ты так поздно? - раздраженно спросил отец, вырывая меня из воспоминаний.

Я знала, что он просто переживает и заботится обо мне, по-своему. И я верила в это всем сердцем.

- Ты же видел, какой там лил дождь? - закатила я свои серо-голубые глаза и плюхнулась в кресло напротив отца и по правую сторону от брата. - Я просто не взяла зонт и решила переждать его в мастерской, - буднично ответила я, и это была чистейшая правда, просто не вся.

- Ой, а вся в грязи ты и с листьями в волосах, наверное, потому что дождь в мастерской пережидала? - усмехнулся любимый братец, лениво переводя взгляд со своего ноутбука, в котором что-то печатал, на меня и обратно.

Я раздраженно стиснула зубы, желая его пнуть как следует, но воздержалась. Еще свежо было воспоминание, когда в тринадцать лет я попыталась его пнуть, и у меня почти получилось. Почти. Он как раз варил свою непонятную жижу на кухне в котелке на плите (вот они, плюсы двадцать первого века, никаких костров не нужно) и приговаривал со смехом, какой он чертовски великий. А ведь жижа в итоге оказалась на моих волосах и склеила их так, что пришлось стричься под мальчика. К слову, короткие волосы мне совсем не пошли, сейчас же у меня длинные темные волосы до талии, и расставаться с ними я не планирую.

- Да какое тебе вообще дело? - скрипя зубами, ответила я.

- Эмили! - воскликнул отец, явно ожидая подробностей.

Бабушка Ирэн при этом не шелохнулась, все так же сидя в своем кресле, но взгляд ее, который я заметила краем глаза, был внимательнее, чем у нас всех, вместе взятых.

- Дорогу размыло, - нехотя начала я, - так что пришлось идти через парк.

- Заброшенный парк? - осторожно переспросил отец, как будто действительно надеялся, что есть еще какой-то парк рядом с мастерской, но я на это лишь пожала плечами и вздохнула, принимая поражение.

- Как ты вообще додумалась идти через парк? Одна! В темноте! - восклицал он, вскакивая на ноги и обеспокоенно расхаживая туда-сюда по комнате. - А если бы ты наткнулась на какую-нибудь нечисть, Эмили? Что было бы тогда?!

- Так я и наткнулась, - тихо сорвалось у меня с губ.

Это было очень и очень глупо. Мои слова были отчетливо услышаны. Это один из тех немногих моментов, когда стоило бы прислушаться к внутреннему голосу и помолчать.

- Что? - переспросил отец чисто риторически и начал гневно и обеспокоенно пыхтеть, как паровоз.

- Шутка, - невинно улыбнулась я, поднимаясь на ноги и потягиваясь, будто совершенно ничего такого действительно и не происходило, - просто пошутила, правда. Если это все, я пойду? Хочу помыться и лечь…

Видит бог, я пыталась переиграть и предотвратить катастрофу. И мне действительно показалось, что вышло очень даже естественно и успешно, но, как известно, остановить мчащийся на тебя поезд проблематично. Особенно если название этому поезду «НЕПРИЯТНОСТИ».

- Если это еще раз повторится, - перебил меня отец, пока что поверивший моим словам про шутку, - я заблокирую твои силы и приставлю к тебе брата, раз ты не в состоянии следить за своей безопасностью.

- Эй, - заворчал брат, хмуро смотря на отца, но тот явно был настроен решительно.

- Я поняла, поняла, - со вздохом ответила я, слегка прикусив язык, чтобы лишнего не наговорить.

Я разделяла чувства брата и уж точно не хотела, чтобы он стал моей нянькой в мои двадцать семь лет и ходил за мной по пятам, и так никакой личной жизни. А вот насчет блокировки сил я не слишком переживала, я все равно не могла ими осознанно пользоваться.

Уходя, я коротко встретилась взглядом с бабушкой Ирэн, которая сидела в своем кресле у окна и вязала. Она не сказала ни слова. Но у нее был такой взгляд, что мне показалось, будто она знает про парк больше, чем отец. Это было неприятное чувство, и я решила не думать о нем сейчас. Может, это вообще просто моя паранойя.

На чердак сегодня я уже не пошла: сил не осталось. Чердак подождет до утра, и я встану пораньше и проберусь туда, пока все еще спят.

Добравшись до своей комнаты, я быстро приняла горячий душ, переоделась в пижамные шорты и свободный топ и плюхнулась в постель. Чисто, тепло и безопасно - идеально. Еще несколько минут назад мне казалось, что стоит голове упасть на подушку, как я сразу усну, но увы. Я еще долго лежала в темноте и смотрела в потолок, прежде чем провалилась в сон, слыша на задворках сознания голос Деклана: «Надеюсь, еще увидимся». И самое странное, что я тоже на это надеялась. Я сжала в ладони кулон, и мне на миг показалось, что камень стал теплым. Конечно, показалось, ведь камни сами по себе не греются.

Я уже почти провалилась в сон, когда в коридоре послышались шаги. Тяжелые, но осторожные, они остановились у моей двери, и в тонкой полоске света под ней застыла тень. Тень простояла секунду-другую, а затем начала отдаляться, и до моих ушей донесся приглушенный голос отца: «Нет, она ничего не знает. Мне нужно еще немного времени…». А затем хлопнула дверь, и дом погрузился в такую тишину, что с легкостью можно было услышать стук собственного сердца. Времени на что? И с кем он говорил?

Глава 3. Дневник.

Утро началось не с будильника и не с чашки ароматного горячего кофе, а с назойливого стука в дверь. Кайл. Брат барабанил по двери так, словно в доме начался пожар или закончился кофе.

- Подъем, блудница парка! - гаркнул он из коридора с плохо скрываемым смешком в голосе, тем самым вызывая мое недовольное ворчание. - Листья из волос, кстати, можешь не вынимать, тебе идет!

Я зарылась лицом в подушку, бормоча в нее все, что думала о брате как о явлении природы. Внутренний голос немедленно встал на сторону Кайла и напомнил, что я планировала уединенную вылазку на чердак.

Когда я умылась и спустилась вниз на кухню-гостиную, там уже шла утренняя планерка семейства: отец стоял у плиты с серьезным видом, Кайл, как всегда, был со своим ноутбуком: в любое свободное время он там или что-то печатал, или смотрел. Я втайне надеялась, что это не по работе, чтобы он съехал. Минус один в доме - плюсик к личному пространству, которое он нещадно нарушал сейчас: тост с сыром буквально испарился из-под моих пальцев с общей тарелки. Тем временем бабушка Ирэн, кажется, и вовсе не уходила с вечера, продолжая вязать у окна с таким рвением, будто от этого зависела не только ее жизнь, но и наши.

- В «Гнездо» сегодня привозят поставку с десяти утра, - сказал отец, допивая свой кофе. - Мы с Кайлом выезжаем сейчас и вернемся поздно. Ты начинаешь в двенадцать, как всегда.

- Как всегда, - согласилась я и потянулась за другим тостом, и этот я не собиралась упускать.

Удача мне улыбнулась, и я принялась есть свою сырную добычу. Тем временем отец поставил пустую чашку на стол и повернулся ко мне с каким-то настороженным взглядом.

- И еще. Ночью в «Гнездо» тебе нельзя. Ни сегодня, ни на этой неделе, в идеале никогда и ни под каким предлогом. Ты это помнишь?

- Пап, я там с двенадцати до пяти, и мне этого по горло хватает, - отмахнулась я от этого предостережения. - Что мне там делать ночью? Пить коктейли памяти и смотреть, как нечестивая элита борется за столики?

- Я спросил, слышала ли ты, - ровно повторил он, все еще ожидая конкретный ответ от меня.

- Да-да, я помню, доволен?

Отец кивнул, но глаз не отвел. Его взгляд скользнул к вороту моей футболки, туда, где под тканью спрятался кулон, и задержался на секунду дольше, чем нужно. Что это с ним?

- Носи его под одеждой, Эмили. Всегда. И не снимай.

- Я и ношу, - закатила я глаза, и это было правдой, почти.

Отец с братом уехали: сначала послышался звук закрывающейся двери, затем звук мотора. И дома наконец-то стихло, не считая едва слышного стука бабушкиных спиц друг о друга, ровного, словно метроном. Я неспешно налила в термос кофе. Какое приключение без чашечки кофе? Особенно с утра.

- Бабуль, я на чердак, достану свою старую кожанку.

- Куртка в шкафу в коридоре, - сказала та, не поднимая головы от своего очередного вязания, которое, казалось, не заканчивалось.

- За другой, - непринужденно протянула я.