#2 Хаос на пороге!

Глава 6. Отдать швартовы!

Мутный силуэт, постепенно обретающий четкость вытянул в мою сторону руку, и вот тогда я смог наконец обернуться и увидеть направленное на меня оружие.

Оружие выглядело современно даже по моим меркам. Абсолютно гладкое, с несколькими крохотными экранчиками и кнопками, похожее на необычный автомат… или лазерную пушку. Знакомую такую лазерную пушку. В смысле, модель знакомая, а не конкретно этот экземпляр.

В субъективном восприятии время осторожно замедлилось, позволив осмотреть противника и принять решение по поводу дальнейших действий.

Силуэт с каждым мигом обретал всё больше деталей, обретая формы человека в слитной броне. Футуристичной по меркам местных и… похожей на ту, что я тоже уже видел, как и оружие.

На своей родной планете, в глубоком детстве, когда покидал ее и рвал все родственные связи. Такое оружие и слитную броню используют элитные наемники и личные гвардии аристократов. По крайней мере, использовали до того, как я оказался здесь.

Взвинтив восприятие еще сильнее, я взял поднос и бросил его прямо в оружие противника. Мышцы рук обожгло болью, но ненадолго. Прошлое такое ускорение закончилось плачевно, поэтому я тщательно контролировал нагрузку, для чего провел много скрытных часов за тренировкой. Еще один козырь, который я растрачиваю так бесполезно.

Поднос попал удачно, отведя руку нападающего в сторону и попутно расколовшись на мелкие осколки, брызнувшие в стороны.

Осколки никому не навредили, но я, возвращаясь к своему почти обычному состоянию мозга, уже стоял на ногах, готовясь отправить стул в ту же сторону. Даже встал и замахнулся. Было бы хорошо если бы я продолжил ускорятся, но если я продолжу, то просто-напросто перегорю, потеряв сознание и возможно умерев.

А делать это ради одного броска, который вряд ли сильно навредит — глупо.

Завершить бросок не успел совсем чуть-чуть. Кидать пришлось куда придется, в примерном направлении, и лишь надеяться, что он пролетит достаточно близко.

Противник зажал спусковой крючок и красный луч начал прямо-таки разрезать не слишком прочные бетонные стены столовой.

Брошенный мной стул был расплавлен пополам еще на подлете, а я уже согнулся в прыжке, чтобы проскочить под предсказуемой траекторией луча и сбить собой гостя. Судя по его неуверенным действиям он дезориентирован. А это шанс, единственный по сути шанс на наше выживание.

Для местных такой солдат является чем-то близким к хорошо подготовленному боевому отряду. Будучи единственным кто в ближайшие минуты сможет остановить его, я не стану уповать на возможное милосердие.

Маневр удался, но я затылком ощутил прошедшую в считанных сантиметрах смерть. Давненько я не попадал в такие передряги. Всё было как-то с демонами и прочей потусторонней чушью, а тут аж на ностальгию пробило. И ведь поводов-то сколько! И опасность привычная, и инструменты знакомые…

Врезавшись со всего маху в безликого солдата другой эпохи, я повалил его на землю. Уперевшись ногой в руку с оружием, я принялся наносить удары кулаком куда-то в район печени, надеясь на то, что защита костюма разряжена или повреждена.

Увы, нет.

Очнувшийся солдат поднапрягся и всё же скинул меня в сторону, перехватив оружие и направив его в мою сторону.

Тут вовремя подоспел Илай, не попавший под лазер и умудрившийся подойти незамеченным. Инквизитор бросился на противника и попытался задушить его, взяв в захват, да вот только силенок у по-прежнему слегка тощего парнишки было мало. Не думаю, что даже обычный качок-бодибилдер из местных справился бы.

Коротким и профессиональным движением солдат ударил моего приятеля в висок углом оружия, от чего тот упал безвольной куклой на пол. Будем надеяться, противник споткнется об него и свернет себе что-нибудь очень важное?

Образовавшейся заминки мне хватило, чтобы вскочить и, обхватив оружие, согнуть металл, из которого оно сделано. Брызнуло несколько обжигающих искр, лопнуло несколько вен в моих руках, но мы лишили соперника главного оружия.

Поняв это, солдат (или наёмник) ткнул бесполезным куском железа перед собой, попав мне в живот и заставив инстинктивно согнуться. Мутация блокировала боль, но дыхание сбилось, давая преимущество теперь уже для него. Второй удар без замаха я банально «прошляпил».

Попадание рукоятью в челюсть заставило зубы неприятно заскрипеть, а шею хрустнуть, выгибаясь под слегка неестественным углом. Кожа между подбородком и ребрами очень неприятно растянулась, а я, не ожидавший подобной силы удара и гибкости шеи, упал в полуобморочном состоянии.

Кажется, я немножко вывихнул себе что-то важное. Удачно, потому что в противном случае давно бы задыхался, будучи в отключке, но приятного всё равно мало.

Давно мне никто не делал подобного массажа. Никогда, если быть точным, но особенности своего организма я знаю достаточно хорошо, чтобы паниковать тихо, не привлекая внимания и не пытаясь судорожно собраться обратно.

Приток кислорода к мозгам начал ослабевать, но безымянный солдат уже встал и отвернулся, принявшись чинить оружие, посчитав, что убил меня. Ну и отлично. Этого времени мне хватило, чтобы с неожиданно громким хрустом вернуть голову в более естественное положение и одновременно с этим сделать короткую и невероятно мягкую, почти нежную подсечку.

Кое-что вспомнилось о такой броне.

Она работает на манер неньютоновской жидкости. То есть она гасит инерцию в определенном диапазоне, не позволяя своему носителю получать сильные и наиболее опасные повреждения. Идеально, чтобы не стеснять большую часть движений и защищать в большой куче-мале, к которой скатывается восемь из десяти сражений.

Там внутри, вероятно, также напичкана куча инъекторов со стимуляторами, немного наноботов и еще какие-нибудь функции, но вряд ли это поможет, если я…

Осторожно и медленно сверну шею подонку.

Тут нужно некоторое мастерство, знаете ли. Даже с невероятной силой и без всяких усложнений сделать это довольно трудно, особенно когда твой соперник сопротивляется. Да и потом, таким, как я, нельзя позволить шее вернуть свое начальное положение. Нейроны должны начать отмирать, иначе враг будет условно жив. Было бы крайне глупо, если бы я допустил ту же ошибку, что и эта «тыква» в моих руках.

Следующим моим действием было громкое триумфальное возвращение шеи в изначальное положение.

Ох, как это было приятно! Приятнее, чем Восстановившийся приток кислорода к мозгу, приятнее, чем… Короче, в этот момент проделанное мной убийство для меня стало ярчайшей точкой удовольствия.

Прямо тут, посреди расплавленной комнаты с кучей располовиненных и разрезанных тел обедавших. Настолько приятно, что когда к нашим посиделкам присоединились вбежавшие люди с их примитивным оружием, я даже попытался немного оправдаться:

— Ублюдок посмел шею мне сломать! — сквозь зубы пожаловался я как всегда опоздавшей охране. — И челюсть чуть не раскрошил!

Может мне не хватало именно этого?

Потом адреналин схлынул, и меня пробрала неестественная злость. Мне снова пришлось рисковать собой, спасая собственных пленителей! Последнее, конечно, более неуместно — мы оставили этот этап наших отношений в прошлом. Но осадочек… Осадочек остался.

Ух, как я был зол. На врага, на себя, бросившегося его убивать, на Илая, который сейчас валяется без сознания (а на него-то за что?), на безмозглую охрану, прошляпившую телепортировавшегося человека, на… на всех, короче. Но всё равно чувствовал я себя гораздо лучше. Вдохнул наконец полными легкими.

*****

Труп пришельца из столовой изучали тщательно. Каждый миллиметр его внешне безупречного тела, так похожего на то, которым обладает Гласиас Дрейк. Внутри оно было точно так же странным образом искажено и перекручено, на выходе давая фантастические физические кондиции.

И все же в прямой схватке, не смотря на изначальное преимущество на стороне пришельца, победил именно Гласиас. Это радовало и настораживало.

Едва ли не более тщательному исследованию подвергся костюм, в который был облачен неизвестный. Часть использованных там технологий оказалась очень даже воспроизводима, что, в свою очередь, привело в неописуемый восторг людей, занимавшихся снаряжением для инквизиции.

Новые разработки и инвестиции, вероятно, были не за горами, а потому в коридорах царила атмосфера приподнятого настроения. Однако во многих кабинетах настроение было обратным: безопасникам приходилось ломать голову над возможной телепортацией других людей, управляющим — срочно искать замену погибшим, а кому-то просто не повезло раздавать похоронки.

Впрочем, те кого трагедия и проблемы не затронули, были взбудоражены и кипели энергией.

— Представь, этот эгоцентрик считает, что помидоры из сэндвичей убрали благодаря его просьбе, — со смешком сообщил один из ученых, обращаясь к своему коллеге во время короткого перерыва.

Собеседник был так себе, но болтун не обращал на это особого внимания.

— А как было на самом деле? — с таким же смешком уточнила проходившая мимо девушка.

Тоже коллега.

— На самом деле меню просто изменилось, — обрадовался заинтересованности учёный. — Нет, ну какой же самовлюблённый дурак! Но интересный и полезный, конечно. Хорошо что кланяться и ползать перед ним на коленях не приходится, но видится мне что со временем и до такого дойдет.

— Вообще-то он спас кучу народа, но есть за ним и такой грешок, — согласно хмыкнув, третья коллега присоединилась к кофейному разговору. — Прощают и позволяют очень многое. Уникальный специалист, если можно так сказать.

Тот, к кому обращался болтливый ученый, никак не реагировал, пребывая в своих мыслях и вычислениях. Кажется, перерыв для него был лишь поводом подумать в другом месте да освежиться парой глотков кофе. Ему не было никакого дела до того, что про него забыли. Возможно, он был даже этому рад, ведь пустая болтовня больше не отвлекала.

А вот случайно сцепившаяся языками парочка продолжила промывать кости такому известному в некоторых кругах человеку и иномирцу, как Гласиас Дрейк.

Снобизм и практически полное отсутствие контактов с другими людьми делали из него настоящую подушку для иголок. По углам ежедневно шептались, обсуждая очередную выходку и теорию. Кто-то делал осторожные ставки на очередную выходку. Они не были грандиозными, но этот человек был тем, что внезапно объединило даже конкурирующие отделы.

Особый режим секретности, который позже был снят, создал прецедент для большего количества общих интересов.

— …Хорошо, что нам не приходится и дальше пытаться наладить контакт с ним, — вспомнила девушка о вышедшей на короткое время тайной директиве. — Там даже психологи порой бесятся.

— Угу, — согласно покивал болтливый ученый. — Только Илай терпел его.

— Будем надеяться, сможет терпеть и дальше, — пробормотала собеседница блеснув улыбкой. — Говорят, прогноз хороший, но проваляться в коме он может хоть три месяца.

— Без него сейчас начнется карусель перестановок, хотелось бы обойтись без этого. — согласился ученый.

Однако разговор затянулся, и обоим людям требовалось вернуться к исполнению своих обязанностей.

— Послушай, у меня заканчивается перерыв, давай поговорим еще позже? — посмотрев на часы, сказала девушка. — Скажем, в обед?

— С удовольствием! — улыбнулся ученый, перерыв которого тоже вот-вот закончится. — Меня, если что, Финн зовут.

— А я Александра, — легко улыбнулась девушка и упорхнула.

Оставшись один, ученый одним глотком прикончил остатки напитка в стакане и вернулся к работе.

Во время обеда Финн и Александра договорились о совместном ужине тем же вечером, и вот, когда день прошел незаметно, ученые сменили свои халаты и форму на повседневную одежду и встретились в кафе. Да так удачно, что даже вошли в него одновременно!

Заняв столик у большого панорамного окна и сделав заказ, парочка начала мило общаться. Обсудили свои небольшие хобби, обменялись парой забавных историй из жизни. В конце концов разговор даже ненадолго завернул к обсуждению своей работы.

— Так ты из отдела по изучению?.. — уточнила девушка, перебирая листья салата и вцепившись в мелькнувшую оговорку.

— Ну, вроде того, — кивнул Финн, разводя руками и не уточняя названия отдела, — режимы секретности, сама понимаешь. — последняя реплика была адресована в ответ на упрямо-вопросительный взгляд фиалковых глаз.

— Да, понимаю, — улыбнулась она и, оглядев цепким взглядом человека перед собой, предложила: — Кстати, а ты не покажешь мне свою коллекцию бабочек?

От такого внезапного вопроса Финн поперхнулся глотком мягкого вина и, немного откашлявшись, переспросил:

— Бабочек? Но у меня нет… — потом до мозга дошел намек, и он поправился: — В смысле, конечно, покажу! Пройдем ко мне?

Он впервые за весь день знакомства оглядел Александру не как приятного собеседника, а как человека противоположного пола. И надо признать, результат осмотра не оставил его равнодушным и даже поселил приятное чувство в душе.

До дома они добрались на такси. Уже в лифте взаимный интерес начал проявляться активнее, а уж когда квартира и спальня оказались заперты… Хозяина ждало нечто особенное.

— Что ты делаешь? — заметив странные действия спутницы, уточнил Финн.

— Ничего, прости, — усмехнулась девушка, и ее лицо вдруг исказилось, треснув наполовину, словно пластик, и отслоившись на правой половинке.

Не успел лежащий перед ней мужчина как следует испугаться, как палец на одной из ладоней Александры вытянулся в коготь и в два движения сделал аккуратные проникающие раны на горле.

Финн попытался закричать, но не смог. Голосовые связки оказались разрезаны и отказывались работать.

— А теперь самое интересное, — подбодрило треснувшее лицо-маска.

Пальцы, увенчанные когтями, принялись чертить жуткие символы и линии на теле ученого-инквизитора, который инстинктивно попытался смахнуть с себя существо, лишь притворявшееся милой девушкой.

— Не дёргайся! — обиженно зашипело существо и сделало надрез на позвоночнике.

Теперь всё, что оставалось человеку, — это смотреть и ощущать, как рвется его кожа, вместо которой проявляются кровавые символы.

Он умер лишь в самом-самом конце, когда почти все ритуальные знаки оказались вычерчены.

— И последний штрих… — увлекшись своим делом, демон (или одержимая?) продолжала бормотать себе под нос, даже не замечая, что собеседник перешел в мир мертвых. — Ну вот и все!

Спустившись на ноги и отойдя от тела на кровати, она расставила руки в стороны, подняла голову к потолку и издала несколько скользяще-шипящих звуков, запуская действие ритуала.

Кровавые символы обрели объем, начали перетекать друг в друга, светиться. Над телом плавно образовалась трещина в пространстве, отливавшая смесью из рубинового и аметистового цветов.

Портал напоминал диковинное украшение, состоящее из тех самых камушков, собранных в вытянутый браслет и слегка похрустывающих при левитировании.

Жертва принесена по всем правилам, а значит, теперь должно случиться то, что многим известно как…

— И вправду якорь, — глупо захлопало ресницами существо. — Никогда бы не подумала, что в их словах может быть хоть что-то буквальное.

Из портала грузно вывалился огромный чугунный якорь с древнего корабля, покрытый засохшей тиной и плесенью. Он упал прямо на живот мёртвого учёного и раздавил его, попутно ломая своим весом и кровать, разлетевшуюся на крупные обломки.

Портал схлопнулся, издав стеклянный звон, а демон, испытывая нестерпимое любопытство, подошла к якорю ближе и, приглядевшись, прочла слово, выведенное большими буквами вдоль стержня.

ХАОС

Глава 7. КУЛЬТ ХАОСА

*****

— Я тянусь к Богу, к его свету и жизни, к тому, чего жажду всей душой, отринув ересь и храня истину внутри себя, — шептали губы человека в светлом балахоне, сидящего перед иконами.

Крохотный молельный уголок был буквально завален церковной атрибутикой: иконы, кресты, свечи. С каждым словом глаза молящегося наполнялись верой, начиная… светиться фиолетовым светом.

Слова искаженной молитвы влияли не только на самого молящегося, но и на атрибутику перед ним. Свечи гасли, начиная чадить черным дымом, иконы плакали кровавыми слезами, а кресты дрожали.

В недвижимом до этого помещении начали искривляться тени, на грани слышимости раздался шепот…

Наконец молитва была окончена, и глаза человека пришли в норму, оставив после себя один зрачок ярко-алым, а второй болотно-зеленым.

— Нет-нет, да… — прислушиваясь к шепоту, говорил человек. — Да будет так.

Той же ночью начались диверсии, практически уничтожавшие часть подразделений, принадлежащих церкви и инквизиции. Погибали ученые, пропадали чиновники и корпораты, симпатизирующие религиозной власти. Самым ярким и публичным эпизодом стал священник-еретик, который раскрыл портал в Хаос прямо перед своей паствой в церкви.

Около тысячи человек, присутствующих в тот день на проповеди, погибло. Еще десятки тысяч, наблюдавших ее в прямой трансляции, получили сильные ожоги на лицах. Неизвестным способом темная магия могла вредить даже через экраны современных устройств.

Диверсии вовсе не несли в себе случайный характер. По крайней мере, некая их часть. Они стремились подорвать публичный образ церкви, уничтожить репутацию Инквизиции. Фейковые видео и не очень заполонили интернет. Ячейки тайных культов шли на смерть, лишь бы принести хоть толику пользы.

К сожалению, не все акции шли на пользу. Далеко не все. Так, например, образовавшиеся аномальные зоны, скорее, прибавляли очков Инквизиции, потому что единственной организацией, способной эффективно справиться с подобным, оставалась лишь она. Или вот еще один пример: часть наименее обработанных культистов, видя происходящее, предавали своих, сдавая ячейки Церкви.

Те, не будучи дураками, поправляли медийность, прощая таких предателей и даруя им второй шанс и даже возможность искупить грехи трудом.

Лодка общественного мнения качалась, словно посреди штормового океана. А общественное мнение, в свою очередь, заставляло размышлять корпорации и страны. Впрочем, пока достойной альтернативы для Церкви и Инквизиции не было, влияние Святых Отцов лишь росло.

*****

Что-то происходит.

Догадаться об этом было несложно: в коридорах и столовых громко шептались, на лицах людей мелькала обеспокоенность, в воздухе витало беспокойство, а доступные мне источники информации заметно сократились. Илай от того удара оказался в коме, а его отец, как выяснилось, недостаточно во мне заинтересован.

Он заходил пару раз, передавал новости и даже неумело подбадривал, но это всё мелочи. Главное, что на какое-то время, пока Илай не очнется, я потерял своего самого важного союзника в стенах инквизиции. Это при условии, что парень вообще сможет очнуться. Тела местных такие хрупкие.

Впервые я думаю об этом с толикой сожаления, а не только со злорадностью.

Моя же шея пришла в норму очень быстро, повреждения были далеко не так фатальны, как могло показаться. Наверное, это единственная хорошая новость. Остальные можно назвать максимум нейтральными.

Сегодня отец Паисий обещал вновь заглянуть. Позвонил на смартфон — штуку, через которую за тобой следят те, кому это надо. Стаду на это плевать, а я не мог придумать даже для себя достаточно веской причины, чтобы за мной здесь перестали следить. Общество здесь основано на информации.

Неясно только, насколько повлияло на это появление тёмной магии и необходимых ритуалов, с которыми борется инквизиция. Информацию начали прятать и контролировать только из-за них или было что-то раньше? Сложно судить.

В дверь постучали, и я оборвал свои размышления. В квартире ранее был лишь один приглашенный гость — Илай. Остальные, кто здесь побывал, это либо рабочие, проводившие ремонт, либо техники, установившие следящую аппаратуру по всей квартире. Боже, как они в этом хороши! Я до сих пор не уверен, что нашел все источники внимания.

— Здра-а-а-сть! — переключая свои эмоции, улыбнулся я стоящему на пороге человеку. — А вы не слишком спешили. — Старый инквизитор опоздал минуты на две-три.

Его образ за прошедшие два года прибавил седины. Ну тут у кого угодно, кроме меня, под подобной нагрузкой появятся морщины и проблемы с сердцем. А ведь бедолага до сих пор страдает от травмы…

На мое замечание он просто качнул правым плечом и молча вошел в квартиру, когда я посторонился, пропуская его внутрь. Еще одним слегка ироничным движением я пригласил его сесть за подготовленный стол.

— Разговор будет недолгим, — сказал он, когда мы сели, а я, имитируя доброго хозяина, раздал по стакану чая.

Чай был из имеющегося в квартире автомата, хотя у меня и был стеклянный чайничек и набор трав. Я уже говорил, что иногда мне очень скучно? Ну вот, в один из таких вечеров я слегка подучился заваривать авторский чай, а заодно приобрел коллекционный набор фарфоровой посуды.

— Ну-ну, вы же знаете, я человек дела, — усмехнулся, отпивая из кружки, не ощущая вкуса.

Отец Паисий механически кивнул и с каменным выражением лица взял дымящуюся кружку, обхватив ее всей ладонью. Отпив и сморщившись от температуры, он снова начал говорить:

— Ты, вероятно, уже заметил, в организации начались кое-какие проблемы. И… У нас есть подозрение, что тебя попытаются убить в ближайшее время.

— А вот это серьезное заявление, — я как-то разом подрастерял весь свой настрой и даже поставил теплую чашку обратно, не став делать второй глоток. — Насколько ближайшее и что вы предлагаете предпринять?

— Боюсь, что самое ближайшее, — кивнул Паисий и также отложил кружку. — Я даже не стал сюда звать силовое сопровождение, на случай возможного предательства. Поэтому мы уходим сейчас. В течение пары минут.

— Вот как, — я иронично приподнял брови и откинулся на спинку домашнего стула. — Звучит… неожиданно и нереалистично. Может, попробуешь еще раз?

— …Что? — Дёрнулось тело передо мной. — Что ты несёшь? Если не хочешь ничего брать, то вставай и идём. Нас уже ждут…

Тот, кто был предо мной, не был знакомым мне стариком. По крайней мере, изнутри. Каким-то образом культисты сумели подселить в тело высокопоставленного инквизитора разумного демона и отправить того на выманивание меня. Как я это понял?

Ну, если честно, ничего однозначного, и если бы не последняя реплика, я бы блефовал дальше, не будучи уверенным на сто процентов, но именно эти слова! Ах, как удачно они легли в мою теорию с подменой инквизиторского разума.

— Ты, мой друг, прокололся в нескольких местах. Во-первых, рука, — я потряс своей конечностью. — Медицина местных не лечит настолько хорошо, чтобы тело пришло в себя до конца после тех травм. Ну знаешь, тех травм, — я подвигал бровями, давая намек на то, что культисты имели далеко не всю информацию. Уж изобразить травму руки было бы не сложно. — А ты так неосторожно пожимаешь плечами и легко хватаешь предметы. Нет той скованности.

Фальшивый Паисий замер на месте, уставившись на меня и не моргая. А я, поймав вдохновение, продолжил:

— Затем была кружка! Ты схватил ее слишком легко для того кипятка, который я туда залил. — Такое простительно модифицированным людям вроде меня, но никак не местным старичкам без перчаток. — И тут, заметь, после глотка ты кривишь лицо! А знаешь, почему ты вдруг ощутил температуру?