Созвездие Новари: беглянка в синем шёлке
Я покраснела. Не ожидала, что моя работа так расходится.
— Во-вторых, — продолжила Корра, — клиенты с большими кошельками платят большие деньги. Не за ткань — за руки, которые могут эту ткань оживить. Ты приносишь лавке хороший доход. Значит, твоя доля должна быть честной.
Она подошла ближе и понизила голос:
— Запомни, Нова. В этом мире ценят тех, кто умеет делать вещи, которые машины не могут. Автоматы штампуют одинаковые тряпки тысячами. А эксклюзив, ручная работа, глаз мастера — это всегда будет в цене. Особенно у тех, у кого кредитов больше, чем мозгов.
Я улыбнулась.
— И ты хочешь сказать, что я теперь...
— Ты теперь при деньгах, девочка. Не миллионерша, но с голоду не помрёшь. И если будешь умницей и дальше, сможешь накопить на что захочешь. На учёбу, например. Или на билет куда глаза глядят.
Она подмигнула и ушла в подсобку, оставив меня переваривать эту информацию.
Я посмотрела на свои руки. Обычные руки, с длинными пальцами, которые на Земле стучали по клавиатуре, а здесь научились чувствовать ткань, словно она живая. Эти руки теперь кормили меня. И не просто кормили — давали возможность копить, планировать, мечтать. Впервые в жизни я чувствовала, что мои навыки чего-то стоят. По-настоящему. Не в клетке, где тебя ценят за послушание, а в свободном мире, где ценят за умение.
Мы ходили по магазинам и обедали в разных заведениях. Корра оказалась не только отличной швеёй, но и заядлым гурманом. Она знала все более-менее приличные места в нашем районе и в соседних. «Старый Краб» был любимым, но не единственным. Иногда мы забегали в крошечные забегаловки, где готовили существа таких рас, что я даже не могла их опознать, и ели то, что я бы никогда не решилась попробовать одна: острая похлёбка с плавающими в ней светящимися шариками; мясо, которое таяло на языке и пахло дымом и цветами; десерты, переливающиеся всеми цветами радуги и хрустящие на зубах;
Со временем я начала разбираться в местной валюте. Кредиты — универсальные галактические единицы. Они существовали в двух видах: электронные — на картах, которые прикладывали к терминалам, и физические — небольшие пластиковые прямоугольники с голограммами и чипами внутри. Чем больше номинал, тем сложнее узор на пластике и тем толще сама карточка. Тысяча кредитов — тонкая, гибкая, с простым узором. Миллион — тяжёлая, с объёмной голограммой, которую невозможно подделать.
Я научилась отличать, сколько и что может стоить. Чашка местного чая — пять кредитов. Обед в «Старом Крабе» на двоих — около трёхсот. Простая одежда из автоматической фабрики — сто-двести за комплект. Ткани для работы — от пятисот и до бесконечности, если речь шла о редких материалах с других планет.
С первой зарплаты я купила самое необходимое. Несколько комплектов базовой одежды: простые брюки из плотной ткани, пару рубашек с длинным рукавом, лёгкую куртку на случай прохладных вечеров. Обувь — удобные ботинки для работы и изящные туфли на низком каблуке для выходов вроде того ужина. Аксессуары: простой ремень, несколько заколок для волос, небольшую сумку через плечо. И другие мелочи, без которых жизнь становится неудобной — расчёска, зеркальце, маленький ножик в чехле (Корра настояла: «В этом районе всякое бывает, девочка»). Теперь я чувствовала себя обычным человеком. Точнее — обычной ашхариткой.
В зеркале на меня смотрела женщина с тёмными волосами, спокойным взглядом и одеждой, которая не кричала «беглянка». Я могла выйти на улицу и не прятать лицо. Могла зайти в магазин и купить себе обед, не гадая, хватит ли мелочи в кармане. Могла просто сидеть вечером на крыльце лавки, пить местный чай и смотреть, как зажигаются огоньки над Кварталом Тысячи Огней. Это и была свобода. Не героическая, не громкая. Обычная, будничная, уютная.
Но где-то на краю сознания, тихо, как дальний гул космопорта, жило знание: так не может продолжаться вечно. Охотники ищут. И однажды они придут. Я отгоняла эту мысль, прятала её поглубже, за уют и чай и болтовню Корры, но она возвращалась. Всегда возвращалась.
Особенно по ночам.
Я научилась различать клиентов: вечно спешащих туристов, требовательных местных модниц, завсегдатаев, которые уже знали, что в лавке «У Корры» появилась новая мастерица с волосами цвета воронова крыла и золотыми глазами, чьи руки творят чудеса с капризнейшими тканями.
Я узнавала о расах, о политике, о планетах. То, о чём могла раньше только мечтать, осуществлялось теперь. Может, боги и правда дали мне второй шанс — и я была готова им воспользоваться.
Особенно по вечерам, когда мы с Коррой сидели на крыльце лавки, пили чай и смотрели на небо. Нексус вращался вокруг двойной звезды, и закаты здесь длились часами, окрашивая небо в пурпурные и золотые тона. А потом зажигались звёзды. Миллионы звёзд, каждая из которых звала меня. Корра часто видела, как я смотрела на небо. С каким вдохновением я рассказывала, как летела впервые в своей жизни на космическом корабле, как оказалась среди звёзд и влюбилась в них навсегда. Думаю, именно тогда в её голове созрела идея.
Однажды вечером она застала меня за очередным таким созерцанием.
— Слушай, — начала она без предисловий, плюхаясь рядом на крыльцо. — Я понимаю, что швеёй всю оставшуюся жизнь ты проработать не хочешь. Талант у тебя есть, но глаза... — Она кивнула на небо. — Глаза у тебя горят не на ткани, а вон туда.
Я промолчала, но она видела, что попала в точку.
— Есть тут одно место. Навигационно-техническое училище при портовом комплексе. Готовят аналитиков для космических судов. — Корра выдержала паузу. — Курс два года. После — сертификат, допуск к работе на кораблях любого класса. С твоим математическим складом ума... — Она хмыкнула. — Ты же сама рассказывала, как на Земле системами щёлкала.
Я замерла. Аналитик на корабле. Летать между звёзд. Не просто пассажиром в трюме, а членом экипажа. Легально. По-настоящему.
— Это... это возможно? — выдохнула я.
— С обучением я смогу тебе помочь, — кивнула Корра. — У меня есть знакомый в приёмной комиссии. Старый должник. Устроить тебя на льготных условиях мы сможем. — Она повернулась ко мне. — У тебя же с собой документы?
И тут её зелёные глаза расширились.
— Нова, а что у тебя с чипом?
Я выдохнула так же мучительно, как чувствовала себя последние минуты.
— Мне сделали временный чип, когда я сбегала. — Я потёрла запястье, где под кожей до сих пор ощущался едва заметный след. — Зера, та женщина на рынке... Она сказала, он действует три стандартных цикла. Я совсем забыла.
— Криллианова плесень! — рявкнула Корра, вскакивая. — Три цикла? Да они уже почти истекли! Если чип отключат, ты станешь пустым местом. Ни документов, ни личности, ни прав. Тебя любой патруль может замести за нарушение миграционного режима, и никто даже не спросит, куда ты делась!
Я почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Что делать?
— Для начала — вставай и пошли, — Корра уже запирала дверь лавки. — Есть у меня одно место. Там помогут. Если успеем.
Мы двинулись куда-то через лабиринт узких улочек. Я еле поспевала за Коррой — несмотря на возраст и четыре руки, которые, казалось, должны были мешать, она двигалась быстро и уверенно. А в моей голове хаотичными волнами всплывали мысли, одна страшнее другой.
Если чип отключат, я никто. Беглянка без документов в мире, где каждый шаг отслеживается. Меня могут депортировать на Ашхар или просто исчезнуть в системе правосудия для нелегалов. Или продать. Опять продать, как вещь.
— Пришли, — выдохнула Корра, останавливаясь перед неприметной дверью с вывеской «Регистрационный учёт. Вход по записи».
Мы вошли внутрь. Маленькая приёмная, тусклый свет, в углу дремлет существо, похожее на надувной шар с множеством тонких щупалец. Корра уверенно прошагала к двери с табличкой «Администратор» и толкнула её без стука.
За столом сидел мужчина. Если это можно было назвать мужчиной. Высокий, худой, с кожей пепельно-серого оттенка и массивными витыми рогами, расходящимися от висков. Глаза жёлтые, с вертикальными зрачками, уставились на Корру с недовольством.
— Корра, сколько можно вламываться без предупреждения? — проворчал он. Голос низкий, вибрирующий.
— Привет, Гракх, — Корра плюхнулась на стул напротив. — Дело есть. Срочное.
— Когда у тебя бывает несрочное? — Он перевёл взгляд на меня, и его ноздри (их было четыре, две с каждой стороны) слегка раздулись. — Это кто?
— Моя работница. Нова. Ашхаритка. — Корра понизила голос. — Беглая, но ты этого не слышал.
Гракх хмыкнул, но не удивился. Видимо, в этом кабинете беглыми никого не удивишь.
— И что нужно?
— Документы. Постоянные. Чип у неё временный, скоро сдохнет. Надо внести в базу по-настоящему.
Гракх постучал длинными пальцами по столу. На каждом пальце было по три сустава, и двигались они с неестественной плавностью.
— Это не бесплатно и не быстро.
— У нас есть старый долг, — жёстко сказала Корра. — Помнишь, как я тебя вытащила из той истории с контрабандным шёлком?
Гракх поморщился, будно съел что-то кислое.
— Помню. Ладно. — Он махнул рукой в мою сторону. — Подойди.
Я приблизилась. Он взял специальное устройство, похожее на толстую ручку с экраном, и приложил к моему запястью, туда, где был след от временного чипа. Устройство пискнуло.
— Данные есть, — пробормотал он, вглядываясь в экран. — Нова... фамилии нет. Возраст? Планета происхождения?
Я замялась. Воспоминания Новари всплыли с неожиданной чёткостью.
— Двадцать три года, — сказала я. — По ашхаритским меркам это ещё несовершеннолетие, но для галактического учёта сойдёт?
Гракх хмыкнул.
— Ашхариты живут долго. Триста лет — средняя продолжительность. Совершеннолетие у вас в тридцать, да? — Он покачал головой. — И отец уже продал тебя замуж? Не дожидаясь возраста согласия?
Я сглотнула.
— Да. Сначала поцелуй — для запуска привязки. А потом, в двадцать пять, консумация. По их правилам это законно.
— Криллианова плесень, — буркнул Гракх, чем вызвал довольный хмык Корры — видимо, ругательство было универсальным. — Ладно. Сделаем тебя совершеннолетней по галактическим меркам. Двадцать три — нормально для большинства рас. Фамилию давай.
Я растерялась. Фамилия? У Новари была фамилия отца, но носить её... носить имя Жадара?
— Ридли, — сказала я вдруг. Само вырвалось. Земное. Моё, из прошлой жизни. Почти.
Гракх вбил что-то в устройство, потом подключил его к терминалу на столе. Несколько минут напряжённой тишины, писков и мерцания голографических экранов.
— Готово, — объявил он наконец. — Нова Ридли, двадцати трёх лет, уроженка Ашхара. Статус: мигрант с правом временного проживания. Чип постоянный, внесён в галактический реестр. — Он протянул мне новую карточку, такую же тонкую и гибкую, с моей голограммой и данными. — Не потеряй. Второй раз я тебя бесплатно не перебью.
Я взяла карточку, и пальцы дрожали. Нова Ридли. У меня есть имя. Есть документы. Есть будущее.
— Спасибо, — выдохнула я, глядя на Гракла. — Я ваш должница.
— Корра уже всё оплатила, — отмахнулся он. — Своим старым долгом. Так что с неё и спрос.
Мы вышли из кабинета, и на улице я наконец перевела дух. Вечерний воздух Нексуса показался невероятно сладким.
— Ну что, — Корра хлопнула меня двумя руками по плечу (ещё две упёрла в бока). — Теперь ты официально существуешь, Нова Ридли. Можешь поступать в училище. Можешь летать между звёзд. Можешь всё.
Я посмотрела на небо. Звёзды горели ярко, обещая, маня.
— Всё, — повторила я тихо. — Теперь я действительно свободна.
Но где-то глубоко внутри, там, где прячется интуиция, шевельнулось холодное предчувствие. Свобода — это не документы. Свобода — это когда за тобой не охотятся.
А охотники всё ещё были где-то там.
Глава 6. Снова в путь
Спустя ещё две недели, когда я готовила документы для подачи в Навигационно-техническое училище при портовом комплексе Нексуса, вдруг раздался звук открывшейся двери. Я сидела за своим столом в углу мастерской и пыталась включить эту дурацкую ручку. Она могла писать, слушая мою речь и преобразовывая её в текст на планшете. Планшет я купила недавно, чтобы иметь возможность выходить в сеть, читать новости и, конечно, учиться. Я всё пыталась заставить её работать, но, как и всегда у меня что-то шло не так с непривычным оборудованием.
Всё же это был космос, чёрт тебя дери.
С психу я чуть не швырнула ручку в стену, но вовремя одумалась. Выдохнула и уже спокойнее открыла инструкцию в очередной раз. Текст на незнакомом языке (галактический стандарт я уже более-менее читала, но технические термины всё ещё ставили в тупик) расплывался перед глазами.
— Да чтоб тебя... — прошипела я, тыкая в сенсорную панель.
В этот момент дверь лавки открылась, и внутрь вошёл курьер.
Мужчина в форменной одежде местной службы доставки — его раса была мне незнакома, что-то с кожей синеватого оттенка и тремя глазами, расположенными треугольником — протягивал Корре электронный планшет.
— Для вас, мэм. Конфиденциальная доставка. Требуется подпись.
Корра, хмурясь, взяла планшет и что-то нацарапала на экране. Курьер кивнул и удалился, тихо закрыв за собой дверь. Она повертела в руках небольшой, плотно запакованный конверт, затем бросила на него беглый взгляд и... протянула его мне.
— Этого я не заказывала, — сказала она просто, но её взгляд был красноречивее любых слов. — Будь осторожна. Это тебе, не мне.
Я взяла конверт. На нём не было ни имени, ни обратного адреса. Только лаконичная надпись, выведенная изящным каллиграфическим шрифтом: «Новой мастерице. От благодарного клиента».
Ледяная дрожь пробежала по спине. Я медленно вскрыла конверт. Внутри не было ни письма, ни угроз. Лежал лишь один-единственный предмет — изящная заколка для волос из тусклого, почти чёрного металла. Её единственным украшением был крошечный, искусно вырезанный камень. Цвета индиго. Цвета моих прежних, синих волос. Это было не благодарностью. Это было послание. Мы тебя нашли. Мы знаем, кто ты. Мы наблюдаем.
Я сжала заколку в кулаке, чувствуя, как острые края впиваются в ладонь. Стены моей новой жизни дали первую трещину.
— Корра, — мой голос прозвучал чуть хрипло. Я протянула ей заколку. — Ты знаешь, что это?
Она взяла её, и её четыре руки на мгновение замерли. Чешуйки на лице приподнялись, глаза сузились до щелочек. Я видела, как меняется её лицо — из обычной деловой сосредоточенности в тревогу, которую она редко позволяла себе показывать.
— Знаю, — выдохнула она. — Ашхаритская работа, редкий сплав, добывают только в шахтах Ашхара. Такой металл не купишь в обычной лавке. — Она подняла на меня глаза, и в них было то, чего я никогда не видела у суровой лептианки — страх. Не за себя. За меня. — Охотники. Они уже здесь. Игру в прятки пора заканчивать, девочка.
Ледяная волна страха накатила на меня, знакомая до тошноты. Нашли. Так быстро. Я инстинктивно окинула взглядом лавку — свою крепость, свой первый настоящий дом за долгое время. В одно мгновение он превратился в ловушку.
— Я... я уйду. Сегодня же. Не могу тебя подставлять.
— Куда? — резко спросила Корра. — Обратно на улицу? Тебя там возьмут за пару часов. У них есть зацепка — они знают, что ты здесь. Если выйдешь сейчас, без плана, без укрытия... — Она покачала головой. — Нет. Будем делать по-умному.
Она тяжело вздохнула и опустилась на стул, жестом приглашая меня сесть рядом. Все четыре руки легли на стол — я уже знала, что это значит. Она собиралась говорить серьёзно.
— Слушай, Нова. Ты для меня... — Она запнулась, подбирая слова. Чешуйчатая кожа на её щеках чуть порозовела — у лептиан это заменяло румянец смущения. — Ты как дочка, понимаешь? Я не планировала, не искала. Само вышло. Мои дети давно выросли и разлетелись по галактике, внуков я вижу раз в год. А тут ты... — Она махнула рукой. — В общем, не бросай мне сейчас эти благородные штучки про «не подставлять». Я сама решу.
У меня защипало в глазах. Я моргнула, прогоняя слёзы.
— Корра...
— Молчи, — перебила она. — Делаем так. У меня есть старый должник. Не любит вспоминать о долгах, но честный. Управляет курортом в Зеркальной Лагуне — место называется «Иллирийские сады». Дорого, пафосно, для богатых бездельников со всей галактики.
— Курорт? — недоверчиво переспросила я.
— Именно. Там всегда нужны умелые руки для починки дорогой одежды гостей. Эти богачи портят вещи на вечеринках так, будто ткани делают из паутины. — Корра усмехнулась. — Ты будешь как рыба в воде. Никто не смотрит на обслугу, там главное быть невидимой. И там много народу, много рас, много лиц. Легко затеряться.
— Но охотники...
— Охотники ищут беглянку в мастерской или на улице, — перебила Корра. — В «Иллирийские сады» просто так не войти. Там охрана, там проверки, там всё заточено на безопасность гостей. Им не придёт в голову искать сбежавшую ашхаритку в прачечной элитного курорта. — Она помолчала. — Пересидишь там немного. А потом...
— Что потом? — спросила я.
— А потом поступишь в своё училище, — твёрдо сказала Корра. — Как только документы будут готовы, как только подашь заявку — ты под защитой. Училище при портовом комплексе — это не лавка. Там своя безопасность, свои правила. Охотники не сунутся в учебное заведение с международным статусом. Слишком шумно, слишком много свидетелей, слишком большие проблемы, если что-то пойдёт не так.
Я смотрела на неё и видела, как быстро, чётко, по-военному она выстраивает план. Корра явно не в первый раз кого-то прятала.
— Значит, сначала курорт, — проговорила я медленно. — Потом учёба.
— Именно. Там ты будешь в безопасности. А пока... — Она достала из-под прилавка маленький, потёртый токен в виде стилизованной ладони. — Держи. Это пропуск. Скажешь управляющему, что ты от «Четырёхрукого Призрака». Он скривится, но возьмёт. Долг есть долг.
Я взяла токен. Он был тёплым от её прикосновения.
— Почему? — спросила я тихо. — Почему ты так рискуешь? Я чужая, я из другого мира, я...
— Хватит, — Корра подняла две руки, призывая к тишине. — Не люблю, когда охотятся на тех, кто мне дорог. Ты хорошая, Нова. Добрая, честная, рукастая. И ты смотришь на звёзды так, будто они — твоя единственная любовь. Я таких не сдаю.
Она встала и направилась к лестнице на второй этаж.
— Собирай вещи, самые необходимые. Ночью уйдёшь. И вот ещё что... — Она обернулась на полпути. — Та заколка. Не выкидывай. Пусть напоминает, что прятаться вечно не получится. Когда-нибудь придётся перестать бежать и начать драться.
Той ночью я в последний раз стояла в своей комнате над лавкой.
Комната, которая стала моим первым домом в галактике. Маленькая, тесная, с одним окном-иллюминатором, но моя. Здесь я впервые за долгое время спала спокойно. Здесь я смеялась с Коррой за чаем. Здесь я строила планы на будущее, которое теперь снова висело на волоске.
В сумку легло немного еды, которую Корра сунула мне в дорогу. Рабочие инструменты: мои верные иглы, ножницы, напёрстки. Свёрток с синей блузкой и брюками — память о той ночи, когда я впервые почувствовала себя красивой. И та злополучная заколка — холодная, тяжёлая, как камень на шее утопленника.
Я натянула капюшон, скрывая тёмные волосы, и спустилась вниз. Корра ждала у двери. В полумраке лавки её фигура с четырьмя руками казалась почти мифической.
— Удачи, Нова, — сказала она тихо. Голос дрогнул, впервые за всё время.
Я шагнула к ней и обняла. Осторожно, стараясь не мешать всем четырём рукам. Она замерла на секунду, а потом ответила — двумя руками обняла в ответ, две другие легли мне на плечи.
— Спасибо, — прошептала я. — За всё. За жизнь. За веру в меня. За то, что стала...
Я не договорила. Слова застряли в горле.
— Не благодари, — буркнула Корра, отстраняясь. В свете уличных фонарей я увидела, что её глаза блестят — у лептиан слёзы были чуть маслянистыми. — Просто выживи. Поступи в своё училище. Стань кем хочешь. И помни: если что — у тебя есть я. Всегда. И запомни, хоть по документам ты ашхаритка, для всех остальных представляйся полукровкой, так меньше внимания.
Я кивнула, сглотнула ком и шагнула в темноту переулка.
Дверь за мной закрылась тихо, но этот звук отозвался в груди болью.
Дорога заняла несколько часов.
Сначала на общественном транспорте — я научилась ориентироваться в местных шаттлах, не привлекая внимания. Потом пешком через роскошные кварталы, где даже воздух казался дорогим: пахло цветами, которые привозили с трёх разных планет, и лёгким озоном от систем климат-контроля. И вот, на рассвете, когда первая из двух лун Нексуса уже побледнела на горизонте, я увидела их.
Иллирийские сады.
Это был не просто курорт. Это была галлюцинация, воплощённая в стекле и белом камне.
Башни причудливых форм — плавные, биоморфные, без единого прямого угла — отражались в идеально бирюзовой воде огромной лагуны. Водопады стекали с верхних террас прямо в море, подсвеченные изнутри тёплым золотым светом. В воздухе витал сладкий аромат тропических цветов: живых, настоящих, не синтезированных. Повсюду сновали безупречно одетые гости и слуги: первые — с ленивой грацией тех, кому некуда спешить, вторые — с выверенной незаметностью тех, кто должен быть невидим, но всё успевать.
После уютной, пыльной, живой лавки Корры это било по чувствам.
Главный комплекс — гигантский цветок лотоса, парящий над водой на тонких, почти невидимых опорах — казался игрушкой великанов. Я замерла у ворот, чувствуя себя муравьём, случайно заползшим во дворец. Охрана у входа — двое существ расы, которую я не знала, массивных, с кожей, покрытой природным панцирем, смерили меня подозрительными взглядами. Одежда выдавала во мне не гостью.
— Обслуживающий персонал, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я к управляющему. По личному вопросу.
Один из охранников хмыкнул, но второй, после короткой проверки токена по коммуникатору, кивнул и пропустил.
Внутри было ещё роскошнее. Я шла по коридорам, стараясь не глазесть по сторонам, но краем глаза ловила детали: живые растения, вьющиеся по стенам; мягкий свет, льющийся откуда-то сверху; тихую музыку, вплетённую в шум воды. Кабинет управляющего оказался в самом центре комплекса, с окнами во всю стену, выходящими на лагуну. Сам управляющий стоял ко мне спиной, разглядывая идеальный пейзаж.
Его звали Ардо, о чем указывала табличка на столе. Высокий, импозантный мужчина расы, напоминающей земных эльфов, если бы эльфы были ростом под два с половиной метра и с кожей оттенка слоновой кости. Длинные серебристые волосы стянуты в хвост. Остроконечные уши чуть заметно двигались, улавливая звуки. Когда он повернулся, я увидела лицо: красивое, но холодное, без намёка на тепло.
— Я слушаю, — произнёс он. Голос глубокий, с лёгкой вибрацией.
Я протянула токен и прошептала:
— От Четырёхрукого Призрака.
Его лицо исказила гримаса, будто он почувствовал запах чего-то тухлого. В глазах мелькнула тень — раздражение пополам с обречённостью.
— Корра... — выдохнул он, и в этом имени прозвучало всё: уважение, досада и понимание, что спорить бесполезно. — Ладно, — он откашлялся, отводя взгляд. — Корра никогда не просит просто так. У меня есть вакансия портного при отеле. Экстренный ремонт, мелкий пошив для гостей. Комната при прачечной.
Он помолчал, разглядывая меня с прищуром.
— Работаешь хорошо — никаких вопросов о документах. Корра сказала, ты чистая, значит, верю. — Он ткнул пальцем в сторону коридора. — И чтобы никто не видел тебя без формы. Ты часть обслуживающего персонала. Невидимка. Не высовывайся, не привлекай внимания, делай свою работу. Понятно?
— Понятно, — кивнула я.
Он вызвал кого-то по коммуникатору, и через минуту появилась женщина-лептианка — как и Корра, четырёхрукая, но моложе и с более тёмной чешуёй. Она молча кивнула и жестом позвала меня за собой. Меня отвели в крыло для персонала.
Небольшая комната с окном, выходящим на пляж. Светлые стены, высокий потолок, двуспальная кровать (настоящая, не казённая койка, а уютное ложе с мягким покрывалом пастельных тонов). В углу небольшой письменный стол и стул, на стене голографическая панель, которая могла транслировать виды природы или новости. Ванная комната оказалась отдельной, с душевой кабиной, где из крана текла настоящая горячая вода, а не синтезированная.
Я даже растерялась на мгновение. После тесной комнатки над лавкой Корры, после побегов и страха — такое.
Дверь закрывалась изнутри. Я заперлась, прислонилась спиной к холодной поверхности и закрыла глаза. В голове шумело. Слишком много за один день. Угроза. Прощание с Коррой. Дорога. И теперь — эта комната, этот курорт, эта странная, почти нереальная роскошь.
Я снова бежала. Охотники были где-то рядом. Корра осталась там, в своей лавке, одна. А я — загнанный зверь, забежавший в самый шикарный зоопарк галактики.