Аура: Девочка-демон. Том 1. Часть 2

— Гораздо лучше, чем ты думаешь, — ответила Мидзуки.

Она бережно убрала с лица девушки прилипшую прядь волос, наклонилась и легко поцеловала её в лоб.

Куронами не отстранилась. Она лишь замерла, ошеломлённая неожиданной лаской. Вокруг продолжали приближаться враги, а она смотрела на женщину перед собой так, словно впервые за эту страшную ночь услышала что-то, кроме криков.

Рис 18.

Рис 18. Поцелуй в лоб.

— Я не дам тебя в обиду, моя ягодка, — прошептала Мидзуки.

— Я… — Куронами моргнула. — Почему вы…

— Потом, — мягко остановила её Мидзуки. — Сейчас просто дыши. Слышишь? Вдох… Вот так.

Она отвела девушку на шаг к уцелевшему борту повозки, убедилась, что та стоит сама, и повернулась к приближающимся Опустошённым.

Мидзуки раскрыла ладони. Между пальцами побежали голубоватые искры, воздух вокруг запястий побелел от холода. Прозрачные осколки льда стремительно сошлись в длинное копьё; по его острию пробежал холодный свет. Она крепко сжала древко и двинулась навстречу врагам.

Рис 19.

Рис 19. Мидзуки защищает Куронами.

Первого Опустошённого ледяное копьё встретило раньше, чем он добрался до повозки. Следующего Мидзуки остановила резким ударом сбоку. Боль полоснула по раненому плечу, дыхание сбилось, но она не отступила.

Куронами смотрела ей вслед, всё ещё не в силах вымолвить ни слова.

Кто она?.. Почему не убежала? Почему защищает меня?

Синеволосая незнакомка стояла между ней и врагами, хотя сама едва держалась на ногах. На одно мгновение Куронами почудилось что-то знакомое: солнечное поле, чьи-то красивые глаза, спокойный голос. Имени она вспомнить не могла. Да и было ли это воспоминанием?..

Она могла бы остаться у повозки, спрятаться за чужой спиной и ждать, пока незнакомка тоже упадёт.

Нет. Хватит.

Куронами заставила себя отойти от опоры. Ноги ещё дрожали, но она подняла оружие и огляделась. Между поваленными деревьями прятались раненые разведчицы; кто-то плакал, кто-то неподвижно сжимал рукоять меча.

— Всем слушать меня! — крикнула она.

Ближайшая разведчица даже не подняла головы.

— Слышишь меня? — Куронами опустилась рядом с потрясённой разведчицей. — Ты жива. Значит, помоги подняться той, что рядом. Потом испугаешься. Сейчас — помоги.

Девушка вздрогнула и подхватила раненую под руку.

— Из всех отрядов — ко мне! Быстро! — Куронами указала на два уцелевших укрытия. — Тех, кто не может идти, — туда. Остальные — в один строй. Никто больше не остаётся один!

— Но кто теперь командует?.. — спросила воительница с перевязанным виском.

Куронами замолчала. Имя командира, погибшего совсем недавно, застряло в горле. Она поняла, что больше некому ответить на этот вопрос.

— Я, — сказала она. — Пока мы живы, за вас отвечаю я.

— Нас слишком мало.

— По одной нас перебьют. Вместе сможем вывести раненых и удержать проход. Так что выбирай: бояться поодиночке или двигаться со мной.

Она обвела взглядом собравшихся, быстро пересчитала тех, кто ещё способен держать оружие, и подняла руку.

— Слушайте мои команды. Левый край — прикрывать отход. Остальные — за мной! В бой!

Строй двинулся не сразу. Сначала кто-то шагнул, потом ещё двое. Но движение передавалось дальше, пока разрозненные выжившие не превратились в отряд.

Куронами почувствовала, как предательски дрожит оружие в ладони. Она даже не попыталась скрыть дрожь. Главное было не выпустить его.

Мидзуки почувствовала поддержку, когда разведчицы ударили во фланг Опустошённым.

Куронами оказалась рядом, тяжело переводя дыхание.

— Вот оно как… — Мидзуки отбила удар и взглянула на неё через плечо. — Решила помочь?

— Кто бы ты ни была, спасибо, синеволосая королева! — Куронами перехватила оружие. — Ты смогла поднять нам боевой дух. Теперь мы справимся сами — только не вздумай погибнуть!

Мидзуки улыбнулась. Не оттого, что поверила в победу над прошлым, а оттого, что вновь увидела знакомое упрямство своей подруги.

Миюки, наблюдавшая её глазами, вдруг вспомнила собственных девочек из Девятнадцатого отряда.

Вот что значит быть рядом, когда другие уже не верят, что смогут подняться.

Мидзуки и Куронами повернулись к противникам и впервые в этом воспоминании вступили в бой плечом к плечу.

На этом картина оборвалась.

• • •

Сначала Юджин почувствовал запах дыма. Потом жар. И только после этого — крик, от которого свело грудь.

Солнце исчезло. На месте сада стояла ночь, разорванная багровыми отсветами пожаров.

Клан Хикагури горел.

Он сделал два шага и замер. У стен лежали Красные Ауры — так много, что взгляд не мог выбрать одно лицо. На камнях валялись сломанные копья, перевёрнутые носилки, разорванные повязки. Там, где утром шли дети, теперь едва двигалась раненая защитница, пытаясь дотянуться до упавшего оружия.

Две воительницы заслоняли собой группу детей. Первая успела вытолкнуть последнего мальчика за угол — и упала под ударом. Вторая, стоя на одном колене, всё ещё держала копьё наперевес. Дети бежали, оглядываясь; никто из них не знал, успеет ли защитница за ними.

В глубине переулка кто-то звал дочь по имени. Ответа не было. Юджин захотел обернуться, но грохот проломленной стены заставил его пригнуться.

— Детей — к южному проходу! — раздался женский голос.

— Его больше нет! — отозвались из дыма. — Уводите через дворы!

Юджин узнал дорожку, по которой ещё недавно нёс вёдра с Мартой. Теперь посреди неё лежало тело воительницы, а вода из опрокинутой бочки стекала по чёрным камням.

Нет. Это же…

Перед глазами встали Доми на ступеньке и радостное «Я буду всех защищать!».

— Марта!

В ответ — грохот рухнувшей кровли.

Из бокового прохода выскочила раненая Красная Аура. Она оглядывалась не на свои раны, а на Опустошённых, прочёсывавших жилые дома. В одной комнате враг перевернул сундук, в другой сорвал полог с детской кровати. Казалось, они ищут не бой, а кого-то конкретного.

— Эй! — Юджин подхватил воительницу, когда та споткнулась. — Кого они ищут? Что здесь происходит?

— Младшую… из семьи правительницы, — выдохнула та. — Нам приказали спрятать её. Они лезут туда, где дети… Не пустите их…

Из переулка показались трое Опустошённых. Воительница осеклась.

— Беги! — Юджин толкнул её за каменный выступ и метнул вперёд огонь.

Пламя сбило первого врага. Второй проскочил через дым, третий ударил по стене, осыпав Юджина горячей крошкой. Он отступил и вновь вызвал огонь.

Марту ищут. Значит, она ещё где-то здесь.

Но где?!

Во дворе защитницы удерживали проход к жилым зданиям. Опустошённые не задерживались добивать павших: некоторые проскакивали мимо схваток к дверям и заглядывали внутрь. Среди хаоса угадывался чужой, холодный приказ.

У Юджина похолодели пальцы.

Главный дом. Нужно туда.

Он прорвался через улицу, защищаясь огненной магией. Его собственные запасы жизненной энергии были невелики: пока Мидзуки и отряд сражались с Девятым, он успел немного восстановиться, но для такой битвы этого едва хватало.

За стеной кто-то отчаянно звал пропавшую сестру. Дальше раненая воительница, не замечая пламени на собственном рукаве, пыталась поднять товарища. Тот не шевелился.

Сильные маги Хикагури в ту ночь были далеко: кто-то воевал на других фронтах, кто-то служил в Разведкорпусе. Здесь оставались преимущественно воительницы, семьи и те, кто успел прийти на помощь. Даже огромному клану не хватало сил удержать все улицы.

— Марта! — снова позвал Юджин.

Из-за завала ответил только треск дерева.

Он остановился только на секунду, чтобы прислушаться. Среди голосов раненых не было знакомого тоненького «Юджин». И от этого становилось страшнее.

«Попытайся проснуться». Голос Мидзуки вернулся неожиданно ясно.

Юджин закрыл глаза, пытаясь ощутить свет Элинэи. Он знал главное: её сила способна разрушить ложный мир, а его собственный дар — нет. Но знать это и высвободить свет оказалось совершенно разными вещами. Он ощутил лишь слабое тепло где-то за пределами привычной магии.

— Ну же… — прошептал он. — Только раз…

Ответом стала пустота и резкая слабость. Время уходило, а ему по-прежнему не удавалось даже понять, в каком направлении искать эту силу.

В соседний двор ворвались новые Опустошённые. Юджин открыл глаза и выставил ладонь.

Пламя ударило навстречу.

• • •

Маленькая Марта не понимала, почему мама не велит всем перестать кричать.

Комната пахла дымом. Стёкла дрожали, с потолка сыпалась известка. Мама стояла перед маленькой Мартой, с трудом удерживая защитное пламя. Для Марты она всегда была самой сильной, хотя взрослые не раз говорили, что её собственной магии едва хватает на защиту дома.

— Марта, к задней двери, — негромко велела мама. — Там должны быть Аканэ и Азуки. Беги к ним.

— А ты? — Марта вцепилась в мамин рукав. — А ты со мной?

— Я за тобой, солнышко. — Мама на мгновение коснулась её щеки. — Иди, пожалуйста. Мне надо, чтобы ты была в безопасности.

Марта сделала шаг к двери, но оттуда донёсся чужой, низкий рёв. Девочка испуганно обернулась к маме — как раз тогда, когда из дыма показались враги.

Из дыма шагнули Опустошённые. Один бросился вперёд, другой отвернул к комнате, где лежали детские вещи. Он остановился, словно прислушиваясь к чему-то, затем повернул к Марте пустое лицо.

Мама заслонила младшую дочь собой.

— К ней не подходить, — сказала мама. И даже теперь её голос оставался материнским — спокойным, будто она укладывала дочь спать.

Её магия вспыхнула в последний раз. Удар отбросил одного врага, но сил на второй не хватило. Под сводами раздался грохот.

Мама упала. На миг Марте показалось, что она просто присела от усталости.

Всё вокруг двигалось: дым, тени, осыпавшиеся искры. Только мама лежала неподвижно. Марта смотрела на неё и никак не могла понять, почему та не встаёт.

— Мам?.. — позвала Марта.

Она подошла на дрожащих ногах и присела рядом.

— Мама… проснись.

Ответа не было.

— Мам… ну, мама… Здесь дым. Ты же сама говорила, что из дыма надо уходить…

Она потянула мамину руку к себе. Рука оказалась тяжёлой, не помогла подняться и снова легла на пол.

Марта нахмурилась, словно её не поняли.

— Я больше не стану убегать гулять без спроса. Честно. Ты только проснись…

Марта осторожно провела ладонью по маминой щеке, повторяя движение, которым та когда-то успокаивала её при болезни. Ответа не было. Девочка ждала, снова звала, снова ждала. Между её словами были длинные, страшные паузы, в которых слышался только треск потолка.

Она не понимала, сколько времени прошло. Пальцы уже испачкались сажей, а ей казалось: если попросить ещё раз, мама обязательно откроет глаза.

Рис 20.

Рис 20. Слёзы маленькой Марты.

Дверь распахнулась.

— Марта!

Аканэ ворвалась первой. За ней — Азуки, с пеплом в волосах и дрожащими руками.

Обе остановились при виде матери.

Азуки зажала рот ладонью. Аканэ на секунду застыла, потом опустилась перед Мартой и заставила себя говорить ровно.

— Марта. Посмотри на меня.

— Аканэ… я всё говорю ей, а она не просыпается.

У старшей сестры дрогнули губы.

— Я знаю, родная. — Голос Аканэ сорвался. Она обняла сестру за плечи. — Но сейчас нам надо идти.

— А если она проснётся, когда нас не будет? Кто ей скажет, куда мы пошли?

Азуки обняла Марту со спины.

— Малышка, пожалуйста… — Азуки еле выговорила слова. — Доми возьмём с собой. Мама сама подарила тебе его. Давай?

Марта нашарила медвежонка среди разбросанных вещей и прижала к груди.

— А маму?.. — тихо спросила Марта.

Аканэ открыла рот, но не смогла ответить. Она только крепче взяла Марту за руку.

Сёстры не произнесли вслух того, что обе поняли. За стенами уже трещала следующая балка, и времени объяснять не осталось.

Сверху затрещали балки. Аканэ подняла младшую за руку, Азуки заслонила их от падающих щепок. Втроём они добрались до выхода.

И остановились.

Перед порогом стояли Опустошённые. Одни теснили защитниц с улицы, другие тянулись к дверям, заглядывая внутрь. Один заметил Марту и мгновенно двинулся прямо к ней, даже не пытаясь добить раненую Ауру у стены.

Аканэ заметила это и поняла всё: твари не пытались добить раненых защитниц. Они тянулись именно к Марте.

Они пришли за ней.

— Азуки, со мной! — коротко сказала старшая.

Азуки встала рядом, хотя у неё дрожали колени.

Марта попятилась.

— Нет… Я с вами! Пожалуйста!

Аканэ присела перед сестрой, взяла её за плечи, стараясь, чтобы Марта смотрела только ей в глаза. Оглушительный грохот пожара заглушал её слова.

— Марта, слушай меня. Сейчас ты побежишь по улице. Не в дом, не к огню — туда, где ещё стоят целые стены. Беги и не останавливайся.

— А вы?

— Мы задержим их.

— Я не хочу одна!

— Я знаю. — У Аканэ дрогнул голос. — Я тоже не хочу. Но ты должна остаться в живых, слышишь меня?

Азуки поспешно пригладила Марте волосы, как делала всегда, когда та расстраивалась.

— А Доми? — Азуки дрожащими пальцами поправила ему отогнувшееся ухо. — Смотри, он ведь тоже боится. Побереги его для меня, хорошо? И себя побереги.

Очередной удар сотряс порог. Аканэ подняла оружие.

— Беги, Марта!

Марта сделала шаг назад, потом другой. Сёстры уже отбивали врагов, не позволяя им приблизиться к ней.

И она побежала.

Она бежала мимо обломков, чужих лиц, огня. Спотыкалась о камни, но Доми не отпускала. На площади остановилась: дорог было много, и все они казались одинаково чужими. Ни на одной не было ни Аканэ, ни Азуки.

Марта на секунду остановилась и оглянулась. Там, где она видела сестёр в последний раз, вспыхнуло пламя. Она прижала Доми к подбородку и побежала дальше.

Аканэ? Азуки?.. Где вы?

В голове прозвучали когда-то услышанные слова о том, что её силу следует прятать. Если враги узнают, пострадают близкие. Она боялась этого ещё в счастливые дни, когда мама была рядом.

Они узнали.

Это из-за меня?.. — Мысль оказалась тяжелее любого упавшего камня.

— Аканэ?.. — Марта вытерла слёзы свободной рукой. — Азуки!..

Никто не ответил. На площади было слишком шумно, чтобы расслышать детский голос.

Она осталась посреди площади, слишком испуганная, чтобы выбрать дорогу. Доми был единственным, кого она всё ещё могла удержать в руках.

Юджин едва уклонился от очередного удара. Улица, которую он расчистил огнём, вновь заполнялась Опустошёнными. Они выходили из соседних дворов, переулков, пробитых стен. Новые лица, новые доспехи — и одно направление: к жилой части клана.

— Да сколько же вас?.. — выдохнул Юджин.

Сажа забивалась в горло, а руки уже заметно дрожали от потраченной жизненной энергии.

Катана Кровавой Луны.

Он пытался призвать её раньше, в солнечном воспоминании. Тогда ладонь осталась пустой.

А если снова ничего не выйдет? Если катана вообще не может появиться в чужом прошлом? Он стиснул зубы — и услышал в памяти голос взрослой Марты.

Огонь на кончиках его пальцев дрогнул, как пламя свечи на ветру.

Среди криков и грохота неожиданно всплыл другой звук — спокойный голос Марты во время одной из прежних тренировок.

⁂

Ночной лес.

Взрослая Марта стояла перед ним, держа за рукоять клинок, выросший из переплетённой крови.

— Смотри внимательно, Юджин. Катана Кровавой Луны. Артефакт Микасы Хикагури, моей бабушки.

— Звучит так, будто я должен бояться уже одного названия.

— Тебе полезно иногда бояться того, чего не понимаешь, — невозмутимо сказала Марта.

Она завела клинок за спину. Свободную руку подняла перед собой, сложив указательный и средний пальцы в печать.

— Нить сплетённых судеб.

Между деревьями засветились тончайшие красные нити. Их становилось всё больше. Они тянулись далеко в глубину леса, почти исчезая среди стволов.

— Это… нити?

— Если успеешь их заметить — тебе повезло, — ответила Марта.

Она опустила пальцы.

Тихий свист разрезал воздух. Мгновение деревья стояли неподвижно; затем десятки стволов одновременно распались по линии среза и начали падать.

Юджин невольно попятился.

— Ты называешь это показом? Да тут лес целиком!..

— Я называю это примером. — Марта спокойно убрала катану. — Если хочешь научиться, перестань любоваться и начни запоминать.

⁂

Пожар вернулся рывком.

Юджин стоял среди развалин, слыша, как со всех сторон приближаются новые враги.

Тогда я тоже думал, что никогда не смогу…

Он сжал кулак.

— Да плевал я на эти сомнения!

Слова вырвались резко, сквозь усталое дыхание.

— Хватит прятаться за словами «не получится». Пока я ищу оправдания, кто-то там умирает!

Он хотел поднять руку — и вдруг увидел совсем другое лицо.

Перед глазами возникло другое лицо.

Аяно.

Её последняя улыбка. Не торжественная и не героическая — просто тёплая, как будто она пыталась ободрить его до самого конца.

Юджин почувствовал, как сдавило грудь.

— Я уже потерял одну маленькую Ауру…

Он произнёс это вслух, тихо, но отчётливо.

— Я был слишком слаб, чтобы спасти её. — Он выдохнул, почти не слыша собственного голоса.

Кирин, наблюдавшая его глазами, замерла.

Кирин не видела саму Аяно — только мелькнувший в памяти Юджина образ, который она не могла прочитать целиком. Но услышанных слов оказалось достаточно.

— Юджин… — прошептала Кирин. — Выходит, рядом с нами людям тоже бывает невыносимо больно…

Он не слышал.

Он вспомнил, как Аяно улыбалась ему, а рядом с ней — другую улыбку. Маленькой Марты, сидящей на крыльце.

Маленькая Марта на крыльце.

«Я буду всех защищать!»

Юджин поднял голову.

Аяно он уже не вернёт. Но Марта пока жива в этом воспоминании. Даже если мир сопротивляется, даже если хватит сил лишь на одну попытку — это будет его выбор.

— Я знаю, ради кого сражаюсь, — сказал Юджин. — И больше не стану искать оправдания.

Он вытянул правую руку вперёд.

— Катана Кровавой Луны!

В ответ дрогнул воздух возле его раскрытой ладони.

Перед его ладонью проступили алые капли. Они не падали на землю: собирались вместе, вытягивались в кровавые нити, обвивали запястье. Из густеющей крови начала складываться рукоять, следом — длинный клинок. Багровая поверхность уплотнялась, принимая форму настоящего оружия.

Он сжал рукоять. Настоящую. Тяжёлую. Какой бы ни была эта реальность, катана ответила ему.

Катана не сделала Юджина бесстрашным. Зато впервые ему не потребовалось уверять себя, что страх исчез.

Теперь он понял: катане мало названия и силы. Она откликнулась лишь тогда, когда он наконец ясно представил, кого хочет защитить.

Рис 21.

Рис 21. Юджин призывает Катану Кровавой Луны.

Он рванул навстречу врагам.

Первый удар прорезал строй Опустошённых; вторым Юджин отбросил врага от раненой воительницы. Та попыталась заговорить, но он уже двигался дальше. И каждый взмах отдавался неприятной пустотой под рёбрами.

Несколько улиц он прошёл в непрерывных коротких схватках. Пламя помогало сдерживать противников, катана — прорубать путь. За каждый удар приходилось платить жизненной энергией; слишком быстро дыхание стало тяжёлым, а пальцы похолодели.

Он остановился у края площади.

Если потрачу остаток сил на каждый переулок, до неё не доберусь.

В памяти всплыл жест Марты. Катана за спиной. Два пальца второй руки.

Юджин опустился в полуприсед, чтобы удержать равновесие и собрать оставшиеся силы. Отвёл клинок назад и поднял свободную руку, соединив указательный и средний пальцы.

— Нить сплетённых судеб!

По площади пронеслись тонкие багровые линии.

Они возникали между обломками стен, пересекали горящие улицы, натягивались за спинами Опустошённых. На долю мгновения весь путь впереди оказался опутан красными нитями.

Юджин сделал резкое движение.

Нити сомкнулись.

Опустошённые на площади рухнули почти одновременно. Наступила тишина, такая внезапная, что Юджин услышал, как трещит огонь внутри поваленной балки.

Рис 22.

Рис 22. Нить сплетённых судеб.

Юджин покачнулся.

В правой руке тяжело лежала катана. Сердце билось слишком быстро. Дышать стало больно.

— Получилось… — Он едва поверил собственному голосу.

Несколько ударов сердца — только треск пожара. Ему даже показалось, что на этой улице снова можно услышать человеческий голос без крика.

Он ещё не успел выпрямиться, когда за углом показался Опустошённый. Другой спрыгнул с проломанной стены. Затем из дальнего переулка вышел целый строй.

— Что?.. Я же только что их уничтожил!

Но павшие не вставали. Новые Опустошённые выбегали из других проходов и других дворов, словно на каждый расчистившийся путь неизменно находилась новая волна. Юджин видел это собственными глазами: это не было воскрешением.

Он отбил новую атаку, сжёг ещё двоих. За ними возникли следующие. Небольшая передышка закончилась прежде, чем он успел перевести дух.

Он обернулся: новая группа спешила к тому самому дому, где жили дети. Не к защитницам, стоявшим у ворот, — именно к дому.

— Вам нужна не площадь, — понял он вслух. — Вы ищете Марту…

Он сделал ещё шаг и остановился. Сердце билось в висках. Колени подгибались.

— Хватит! — выкрикнула Кирин, хотя знала, что он не услышит. — Ты же уже едва стоишь!

Юджин упёрся ладонью в обугленную стену.

Он уничтожил тех, кто стоял перед ним. И всё равно не приблизился к спасению. На каждую победу ловушка отвечала новым препятствием.

Перед глазами мелькнули исчезнувшие вёдра, сад, сменившийся ночью, слова Мидзуки: «Что бы я ни меняла, события возвращались к трагедии».

Мидзуки предупреждала: внутри коде 9 действия настоящие — раны, спасённые мгновения, убитые враги. Но сама техника подстраивает события так, чтобы трагедия всё равно произошла. Юджин наконец увидел этот закон перед собой — в новых отрядах, непрерывно появлявшихся из темноты.

Неужели она будет подводить к той же беде, сколько бы раз я ни побеждал?

Уходить с площади было страшнее, чем продолжать рубить врагов: пока он сражался, ему хотя бы казалось, что он что-то меняет.

Он взглянул на катану. Жизненной энергии почти не осталось.

Я не спасу весь клан.

Он оттолкнулся от стены. Спасти весь клан у него не получится. Но отказаться искать Марту он всё равно не мог.

Но я должен найти её.

— Марта… Где же ты?.. — выдохнул он и побежал туда, где ещё стояли остатки главного здания. Теперь он вступал в бой лишь с теми, кто совсем преграждал дорогу.

Кирин наблюдала за его движениями с нарастающим ужасом.

Золкарион ушёл с докладом об особенном человеке. И оставил его расходовать здесь жизнь, зная цену коде 9. Кирин не могла отделаться от одного вопроса: допустил бы такой расчётливый Предвестник смерть Юджина по случайности?

Она вспомнила лицо Золкариона в последние секунды — необычайно спокойное. Ничего не доказывало её догадку, но забыть эту улыбку было невозможно.

Неужели он предусмотрел даже это?..

Мысль оборвалась, когда Юджин резко свернул за разрушенную арку.

Впереди открылась площадь.

И там стояла Марта.

• • •

Девочка была совсем одна.

Пепел ложился на разбитые камни. В одной руке Марта сжимала Доми — медвежонка, подаренного мамой; другой стирала со щёк слёзы. От зданий, стоявших здесь утром, остались неровные стены и горящие проёмы.

— Аканэ?.. Азуки?.. — звала она, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую.

Она пыталась разглядеть сестёр за дымом.

— Где вы?.. — снова спросила она, уже почти шёпотом. — Я же убежала, как ты сказала…

Никто не отзывался.

Марта сделала несколько нерешительных шагов, остановилась и заплакала сильнее.

— Юджин?..

Она звала человека, который подал ей руку в солнечном переулке, носил с ней воду и слушал её мечты. Сейчас ей хотелось только, чтобы кто-нибудь знакомый ответил.

— Юджин! Ты где?..

Она не видела его.

Но Юджин увидел её.

Юджин увидел маленькую фигурку в центре площади. Медвежонок у её груди казался крошечным пятном среди огромных, обугленных стен.