Пик неизбежности. Светлое будущее

И в этот момент что-то начало щекотать его изнутри.

Рой просыпался окончательно. Он шёл из кишечника — не как враг, а как гость, который решил, что здесь его дом. Коля чувствовал движение, лёгкое покалывание, а потом — нечто, от чего он начал смеяться.

Не истерически. Просто — не мог остановиться. Щекотание было таким, будто кто-то перебирал пальцами по его внутренностям.

— Ты чего? — спросил он вслух. И засмеялся снова.

И тогда в голове прозвучал голос. Ясный, строгий, женский:

— Уймись, Коля. Можно подумать, что это смешно.

Он замер.

— Алиса?

— А кто ещё, по-твоему? Ты думал, это Вертера шутит? У неё чувство юмора, но оно железное. В прямом смысле.

Коля открыл глаза.

Она стояла рядом. Настоящая. Такая же, как в Космозоо — футболка, джинсы, растрёпанные волосы. Только — почти прозрачная. Как голограмма. Как мысль, которая стала видимой.

Он протянул руку — и она прошла сквозь неё.

— А вот так не надо, — сказала Алиса. — У нас деловая встреча и тест, а не свиданка.

Вертера подошла к ним. Она держала в руках новый датчик — явно не понадобившийся.

— Алиса, ты в проекции. Он может пройти сквозь тебя. Это не ошибка — это функция.

— Я знаю, Вертера. Просто уточняю правила.

Алиса села на край кровати. Коля смотрел на неё. Она была не совсем здесь — но она была рядом.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Странно, — сказал Коля. — Я вижу то, чего нет. Слышу то, чего не должно быть. И внутри меня кто-то живёт.

— Это — рой. Он твой. Ты должен научиться с ним говорить. А не смеяться, когда он щекочет.

Вертера вставила своё:

— Субъект демонстрирует высокую степень адаптации. Плазменная инициация прошла без осложнений. Кроме поджога.

Она кивнула на чёрное пятно на полу.

Коля посмотрел туда. Потом на Вертеру.

— Я поджёг кровать?

— Подгорел матрас, — поправила Вертера. — Кровать цела. Высота подъёма — примерно три сантиметра. Турбулентная плазма, стандартный побочный эффект.

— Это нормально?

— Это неизбежно. Следующий раз будет выше, — сказала Вертера. — И я советую вам спать без одеяла. Оно не полетит.

Алиса фыркнула. Коля не понял — она смеётся или сердится.

— Она шутит, — сказала Алиса. — У неё режим обучения эмпатии. Ты сейчас на тесте.

Вертера нахмурилась:

— Я не шучу. Я выполняю функции наблюдения и контроля. Это заложено.

— Ты шутишь, Вертера. Просто не знаешь об этом.

Вертера моргнула. Раз. Два.

— Я зафиксирую этот тезис. Для дальнейшего анализа.

Коля лёг обратно. Внутри него рой успокаивался — не засыпал, а просто переставал шевелиться. Он чувствовал его дыхание. Своё дыхание.

Алиса смотрела на него. Почти с нежностью.

— Ну что, Коля. Добро пожаловать в Светлое будущее. Здесь кровати горят, рой щекочет, а Вертера учится быть почти человеком.

Вертера подняла голову:

— Я не почти человек. Я — Вертера.

Коля улыбнулся в первый раз. Не засмеялся — просто улыбнулся.

— Я понял, — сказал он. — Спасибо.

СЦЕНА 2. ПОЛНЫЙ АБЗАЦ

Коля проснулся не сразу.

Он лежал с закрытыми глазами, чувствуя, как тепло разливается по телу. Сладко потянулся, разбросав руки в стороны, и улыбнулся чему-то своему, ещё не осознанному.

Сегодня воскресенье.

Он в Хабаровске, у бабушки. В доме пахнет дрожжами, растопленным маслом и чем-то сладким. Она уже на кухне — он слышит её шаги, звон посуды, тихое напевание. Сегодня он будет готовиться к шахматному турниру региона. Доска уже на столе, фигуры расставлены. Бабушка будет ласково улыбаться, пододвигать тарелку и говорить: «Ешь, Коля, силы нужны».

Он напрягся, пытаясь выбрать, что будет есть — блины со сметаной, хрустящий хворост, кисель или вареники с творогом. Вареники, решил он. Бабушкины вареники, с пышным тестом и сладким творогом, политые сметаной. Он уже чувствовал их вкус, уже слышал, как она скажет: «Ну вот, теперь и за шахматы можно».

Он улыбнулся во сне.

И в этот момент — голос. Рядом. Громкий, чёткий, неестественно бодрый:

— Как я тебя люблю, Николай!

Коля открыл глаза.

Белый свет. Белый потолок. Чужой потолок. Чужой свет.

И женщина в серебряном комбинезоне стояла рядом и смотрела на него с неподвижным лицом.

Он не понял. Он просто вскочил.

Он не знал, что делать. Он знал только, что не может быть здесь. Не может слышать это. Не может смотреть на неё.

Он побежал.

Вертера проводила его взглядом. Посмотрела на монитор. Её пальцы пробежали по панели.

— Реакция субъекта — убегание, — сказала она в пустоту. — Нестандартный ответ на эмпатическую реплику. Зафиксировано.

Она выпрямилась. Поправила воротник комбинезона — жест, который она подсмотрела у людей.

— Иван Сергеевич, — сказала она, обращаясь к микрофону на пульте. — Запись сеанса № 3. Обучение эмпатии.

Пауза. Она посмотрела на дверь, за которой скрылся Коля. Потом — снова в камеру.

— Субъект продемонстрировал повышенный уровень эмоциональной реактивности. Фраза «Как я тебя люблю, Николай!» вызвала у него страх и желание покинуть помещение. Это — положительный сигнал. Он не принял мою эмпатию за норму. Это значит, он отличает человека от робота. Вывод: моя эмпатическая имитация пока недостаточно убедительна.

Она кивнула, как будто И.С. уже ответил.

— Но я всё ещё учусь. Не сомневайтесь. К концу протокола я стану лучшей. Я уже могу сказать «люблю». В скором времени я смогу это чувствовать.

Она выключила запись.

Коля бежал по коридору. Он не знал, куда. Он просто бежал.

Внутри него что-то росло. Не боль. Не страх. Что-то, что требовало выхода.

Он влетел в спортивный зал. Огромное пространство с высоким потолком. Белый свет. Пустота.

Он остановился на секунду. Потом рванул вперёд.

СЦЕНА 3 · РАЗГОН МАСТЕРСТВА

Коля влетел в спортивный зал.

Пространство было огромным — потолок терялся в белом свете, пол уходил вперёд на сотню метров, стены исчезали в дымке. Пол под ногами оказался тёплым и упругим, как живая резина, — он пружинил при каждом шаге, отдавая энергию обратно. Воздух пах озоном и чем-то сладковатым, как после грозы. Где-то наверху тихо гудели вентиляторы — ровно, монотонно, как будто само здание дышало.

Коля остановился на секунду. Перевёл дыхание.

Внутри него всё ещё росло.

Он не знал, что это. Не боль. Не страх. Что-то, что требовало выхода. Он чувствовал его в пальцах, в груди, в затылке — как будто его накачивали изнутри. И если он не сделает что-то — он лопнет.

Он рванул вперёд.

Бег не был бегом. Тело двигалось быстрее, чем он думал. Пол под ногами мелькал, стены сливались. Он не управлял — он просто летел. И когда он оттолкнулся — не от пола, от воздуха, — он взлетел.

Первый фокус.

Он оттолкнулся — и взлетел. Ударился о потолок — но тот не был твёрдым. Он стал молочным, плотным, но податливым, как кисель, как та самая стена в медцентре. Коля провалился в него по плечи, потом отскочил обратно, как мяч. Потолок снова стал твёрдым, как будто ничего не было.

Он упал на спину, глядя вверх, пытаясь понять, что только что произошло. Он не чувствовал боли. Только удивление.

Он встал. Оттолкнулся снова. Взлетел выше — уже не касаясь потолка, а проходя сквозь него, как сквозь плотный туман. Руки сами потянулись вверх, пальцы растопырились, и он почувствовал, как воздух начинает сопротивляться, становясь плотным и жидким.

Второй фокус.

Он приземлился на корточки. Посмотрел на руки. Они не дрожали — они горели. Не буквально. Теплом. Светом. Как будто внутри них зажгли маленькую лампочку.

Он попытался их погасить. Не получилось. Тогда он сунул их в банку с графитом, которая стояла на скамейке. Чёрный порошок взметнулся вверх, закружился вокруг его пальцев — и начал всасываться в ладонь. Не касаясь кожи, не оставляя следов. Графит просто исчезал в руке, как вода в сухую землю. Рука стала тёплой, тяжёлой, светящейся изнутри.

Третий фокус.

И тогда он заметил бумагу. Скатанный лист на тумбе. Вторая рука сама потянулась к нему, прижалась ладонью к шершавой поверхности.

И пошла.

Не карандашом. Не чернилами. Ладонь печатала. Текст ложился на бумагу ровными строками — чёрным, как будто из самой кожи. Буквы, цифры, схемы, даже портреты. Коля смотрел на то, что рождалось под его пальцами, и не узнавал ни язык, ни почерк.

Только смысл.

Это была статья. О фильме. «Гостья из будущего». Там был он сам — Коля Герасимов. Там была Алиса. Там был мир, который он теперь называл своим.

Рука печатала отзыв. Критический. С цифрами: сколько людей смотрело, сколько плакало, сколько изменило жизнь. С образами: звёзды, окна, поезда, лестницы. С аллегориями: «этот фильм — не про будущее. Он про то, как мы его потеряли».

Коля смотрел на бумагу, на собственные пальцы, которые двигались без его воли. Он не знал, как рой узнал об этом фильме. Он не знал, что его собственная реальность — это база, к которой рой получил доступ. Взломал. Из любопытства. Потому что ему было интересно, кто этот мальчик, которого ему дали.

— Это не я, — сказал Коля вслух. — Ты не можешь знать этого.

Ладонь продолжала печатать. Лист заполнялся до краёв. Текст перетекал на второй. И на третий.

Коля оторвал руку. Бросил листы. Оттолкнулся от стены — и рванул по периметру зала. Стены мелькали, пола почти не было, он летел как пуля, как мяч, как живая энергия, которая не знает, куда себя деть.

Четвёртый фокус.

Он остановился только когда стены начали плыть. Не от усталости — от перегрузки. Он чувствовал, как рой внутри него увеличивается, перестраивается, выходит на новый уровень.

Он выдохнул.

Изо рта вырвался холодный свет. Плазма. Не огонь — туман, который светился белым и голубым и пах озоном.

Пятый фокус.

Он смотрел на этот свет, как на чудо. Не своё. Чужое, но внутри него. И он понял, что не может остановиться. Бег не помогал. Прыжки не помогали. Писанина не помогала. Энергия не исчезала — она росла.

Он засмеялся.

Смех был громким, истеричным, почти злым. Он не мог понять, почему он смеётся — и не мог остановиться. Он не знал, смеётся ли он от радости или от ужаса.

Шестой фокус.

Он посмотрел на свои руки. Они горели теперь по-настоящему — тусклым красным светом, который пульсировал в такт сердцу. Он попытался стряхнуть его — не получилось. Он замахал руками, и плазма сорвалась с пальцев, упала на пластиковый пол, зашипела, затанцевала на нём, оставляя чёрные следы. И в этом шипении Коле послышался смех. Такой же истеричный, как его собственный. Как эхо. Как будто плазма смеялась над ним.

Он замер. Свет на полу погас. Тишина.

Он стоял посередине зала. Один. И больше не знал, что делать.

Тогда он просто закрыл глаза.

Внутри него рой достиг предела. Он чувствовал это так же, как когда-то чувствовал холод балкона — только теперь это был жар. Он не сгорал. Он становился огнём.

Седьмой фокус.

Он открыл глаза.

— Я сейчас не умру, — сказал он вслух, повторяя слова Вертеры. — Но мне будет очень плохо.

И тут — рядом с ним пронеслось нечто огромное.

Маятник. Пришедший из бесконечности и ушедший в бесконечность.

Он не коснулся Коли. Но ветер от его движения ударил в грудь, остановил дыхание, заглушил всё. Зал исчез. Смех исчез. Плазма исчезла. Остался только этот взмах — тяжёлый, неизбежный, абсолютный. Время схлопнулось в одну точку.

И в этой точке — в голове Коли — вспыхнула яркая чужая мысль. Она не спешила становиться своей. Она просто была фактом, вбитым в сознание вместе с ветром маятника:

ЦИКЛ ОТКРЫТ.

Коля улыбнулся. Не истерически. Принимая.

Улыбка была спокойной. Понимающей. Будто он наконец услышал ответ на вопрос, который не успел задать.

И рухнул на пол.

Сознание вернулось к нему не сразу. Он лежал на каталке — уже не в спортивном зале. Вокруг — белые стены, белый свет, знакомые руки. Вертера стояла у монитора, Полина держала его за руку.

Полина появилась в дверях медцентра за секунду до того, как его привезли. Она стояла у входа, скрестив руки, и смотрела на него с усталой тревогой.

— Ты что, решил перегреть систему с первой же ночи? — спросила она. Голос был спокойным, но в нём пряталось что-то тёплое.

Коля хотел ответить. Вместо этого он закашлялся.

— Твои показатели стабилизированы, — сказала Вертера, не оборачиваясь. — Рой перешёл в спящий режим. Ты выдержал. Но я рекомендую воздержаться от следующего раза. Хотя, если честно, я не знаю, что будет в следующий раз. Мои инструкции не предусматривают подобных сценариев.

Коля попытался улыбнуться. Получилось.

— Как я тебя люблю, Вертера, — сказал он тихо.

Вертера обернулась. Её лицо осталось неподвижным — но она не фиксировала это.

— Я не знаю, что ответить на это, — сказала она честно.

— Ничего не отвечай, — сказал Коля. И закрыл глаза.

СЦЕНА 4 · ПЕРВЫЙ УРОК

Локация: Биомир Эколата — живой участок на Земле, созданный личностью планеты.

Присутствуют: Коля, Алиса и сам биомир как активный участник.

Коля открыл глаза.

Он лежал на траве. Трава была не просто зелёной — она переливалась всеми оттенками: изумрудным, золотым, синим. Она дышала под ним: поднималась и опускалась, как шкура живого существа. Он сел. Вокруг — деревья с листвой, которая двигалась не от ветра — от любопытства. Цветы тянулись к нему, касались лица, рук, плеч — не больно, но настойчиво. Как будто осматривали новичка.

— Где я? — спросил он.

Алиса стояла в двух шагах. Настоящая. Не проекция. Футболка, джинсы, растрёпанные волосы. Она смотрела на него с лёгкой улыбкой.

— Это биомир. Эколат создал его. Здесь нет камер, нет мониторов, нет Вертеры. Только ты, я и природа.

— Зачем?

— Первый урок. Ты должен научиться не закрываться. Но сначала — ты должен выжить.

Она шагнула к нему. Быстро. Без предупреждения.

Её кулак вошёл ему в живот.

Коля согнулся. Он не успел среагировать — ни уклониться, ни защититься. Он просто согнулся и выдохнул. И в этот момент, в самом центре боли, он почувствовал её.

Не голос. Не образ. Присутствие. Она была внутри него — не как чужое, а как нечто, что всегда там было. Он чувствовал её дыхание, её пульс, её намерения. Как будто она вошла в него через тот самый удар.

— Ты… ты сделала это специально, — прохрипел он.

— Добро пожаловать в мой разум, — сказала Алиса. — Теперь ты чувствуешь меня. Я — твой Master. Ты — мой Slave. Это не навсегда. Но пока ты не научишься не закрываться, я буду внутри тебя.

Она сделала шаг назад.

— Вставай. Сейчас мы будем драться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.