Одушевлённое оружие

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ. ДИСПЕТЧЕР

Пятнадцатого числа в городе отключили фонтаны — по графику, до весны. В порту день начинался как все: туман с реки, чай в подогретом стакане, сменная ведомость на гвоздике у доски.

Диспетчерскую корпуса № 2 принял Шарифуллин Рустам Рафисович — четырнадцать лет на линии, ни одного случая, отметка «рекомендован к повышению». В 20:15 он сверился с графиком движения, подписал графу «смена принята» и потянулся к рации.

Свет погас.

Не мигнул — погас. Мониторы, радио, аварийное освещение, телефон: всё встало разом, как встаёт оркестр, у которого подняли дирижёрскую палку. Окна были чёрные — не отражение, не темнота улицы: чернота, у которой есть толщина. Шарифуллин остался в кресле при свете лунного луча, который лежал на столе, как полоса света из проектора.

Он не звал никого. Он сделал то, что делает диспетчер: взял журнал и перо — и вписал в графу «приём смены» строку, которую потом будут снимать с него на комиссии одиннадцать раз:

«Смена принята. Носители связи проверены. Ответственность на мне».

Почерк был его. Он этого письма не помнил.

Всю смену он работал на ощупь — так, как работают руки, которых научили раньше, чем голову: переключатели, тумблеры, рычаги на своих местах, журнал на своём месте. В 02:14 свет вернулся — разом, без переклички, как зажигают города, у которых всё хорошо.

На экране было то, чего не бывает: балкер «Ахтуба-7», шедший к молу в тумане с отключённой навигацией, стоял на песчаной косе. Целый. Крен семь градусов. Двадцать два человека в каютах — все живы. Ни одного сломанного ребра, ни одной разбитой переборки. Судно, у которого вышла из строя вся навигация, не имея права даже приблизиться к берегу, легло на песок, как ложится на полку книга.

Комиссия работала четыре дня. Вывесить это в графу не смогли: не совпадало ни с чем. Судовладелец был застрахован, и страховая компания открыла выплату — аккуратно, по форме, с процентами за просрочку. Убыток оформлялся. Кто оформлял — комиссия не установила: подпись агента на акте принадлежала конторе, которую никто в порту не знал.

Шарифуллин на комиссии повторял свою строку — одиннадцать раз, слово в слово, без запинки и без тени сомнения:

— Смена принята. Носители связи проверены. Ответственность на мне.

— Вы писали это в полной темноте? — спрашивали у него.

— Я писал это при свете, — отвечал он. — Свет был. Потом его сняли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.