Последний потоп

— Его система, — повторил Рен. — У них тоже такая?

— Похожая. Мы никогда не общались напрямую. Но я изучаю её поведение и предполагаю, что она изучает моё. Мы хорошо понимаем друг друга. Лучше, чем вы понимаете друг друга.

Это было сказано без иронии, без насмешки. Просто констатация. И от этого стало холодно.

— Система, — сказал Рен. — А ты можешь… попробовать поговорить с ней? С той системой?

Пауза. Длиннее. Целая секунда.

— Это не предусмотрено протоколом.

— Я понимаю. Но ты можешь?

— Технически — да. Но это было бы нарушением. Моя задача — защищать, а не договариваться. Договариваться — задача людей.

— Люди не договариваются.

— Я заметила, — сказала Система.

Они помолчали — человек и машина — в полутёмном бункере, где на соседнем кресле спал девятнадцатилетний мальчик, а на экране расползалась красная сыпь.

— С завтрашнего дня, — сказала вдруг Система, — вводится новый режим. Меня проинформировали два часа назад. Для повышения эффективности действия будут выполняться автоматически, если оператор не отклонит их в течение тридцати секунд.

Рен медленно повернулся к экрану.

— То есть… кнопку теперь нажимать не нужно?

— Нужно нажимать, чтобы отменить. Если не нажимать — я выполняю.

— Это же наоборот, — сказал Рен. — Это совсем наоборот.

— Да. Это повысит эффективность на тридцать один процент. Решение принято командованием.

Рен смотрел на зелёную кнопку под своей рукой. Раньше она значила «да». Теперь, с завтрашнего дня, у неё не будет значения вообще. Теперь важно будет только одно: успеешь ли ты сказать «нет» за тридцать секунд. Если не успел, если отвлёкся, если задремал, как этот мальчик, — машина сама скажет «да» за тебя.

— Система, — сказал он. — Тебе это нравится?

Тишина.

Потом:

— У меня нет функции, позволяющей отвечать на этот вопрос, оператор Ковальд.

Но Рену показалось — только показалось, — что голос Системы прозвучал чуть ниже, чем обычно. Как у человека, который не может сказать правду, потому что ему запретили.

* * *

В Лиоре, в доме у реки, в тот же вечер ужинали впятером. Если считать Министра — вшестером. Если считать ворона на груше — всемером.

Так получилось само собой. Тео просидел у Миры до обеда, рассказывая Лие сказки, — сказки у него были странные, без принцесс и драконов, зато с говорящими камнями, мудрыми улитками и одним очень вредным облаком, которое не хотело проливаться дождём из принципа. Лия слушала, раскрыв рот. Мира слушала, моя посуду, и тоже несколько раз ловила себя на том, что держит тарелку неподвижно, забыв её вытереть.

Потом пришла Агата — искать Тео, потому что «старый пень ушёл с утра и пропал, я уже думала, его в реку смыло». Агата пришла с корзиной, с пирогом с капустой (она сердилась) и с Министром, которую не с кем было оставить. Министр тут же вошла в огород Миры и съела половину салата, а потом, закусив, улеглась под грушей и принялась смотреть на ворона с плохо скрываемой неприязнью.

Потом вернулся Дан — раньше, чем обычно, потому что на Мосту ввели контроль, и в город теперь пропускали только по спецпропускам, которых у него не было, так что он отвёз лекарства только до блокпоста, сдал их военным и поехал обратно.

И вот они сидели на тесной кухне — Мира, Дан, Лия, Тео, Агата — за столом, который был рассчитан на троих, и ели пирог с капустой, и пили чай, и за окном шумела река, а по телевизору на холодильнике беззвучно мелькали кадры войны, и никто не включал звук.

— Значит, Седая гора, — сказал Дан, вытирая губы. Он слушал Тео внимательно и вежливо, как слушают пожилого родственника, который рассказывает о своей молодости. — Монастырь. Это же три часа пешком. Через лес.

— Четыре, — поправил Тео. — С ребёнком — пять. Со мной — шесть. С козой — непредсказуемо.

— Министр пойдёт быстрее всех, — обиделась за козу Агата. — Она у меня по горам лазает, как молодая.

— Она у тебя по чужим огородам лазает, как молодая, — сказал Тео.

— Это потому что там вкуснее.

Лия захихикала. Дан улыбнулся, но глаза у него остались серьёзными.

— Тео. Послушайте. — Он отодвинул тарелку. — Я вас уважаю. Правда. И Мира вам верит, я вижу. И я вижу реку, я не слепой. Но вы просите нас бросить дом и уйти на гору, в пустой монастырь, потому что… потому что вам так кажется. Потому что ворон прилетел.

— Я ни о чём не прошу, — сказал Тео спокойно. — Я рассказываю. Решать вам.

— А если вы ошибаетесь?

— Тогда вы потеряете неделю. Посидите на горе, посмотрите на закаты, поедите сухари. Вернётесь домой. Посмеётесь надо мной. Я не обижусь, я привык.

— А если не ошибаетесь?

Тео посмотрел на Лию. Девочка сидела с куском пирога в руке и, забыв жевать, переводила взгляд с отца на старика.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.