Гостевой дом

Глава 1

Поздним летним вечером городской автобус подъехал к остановке, и Иван вышел из него, едва открылись двери. Молодой человек спешно перебежал дорогу на красный, не желая тратить драгоценные сорок семь секунд на ожидание зеленого света. Машин все равно не было, а он торопился.

Иван задержался на работе, теперь из-за этого он мог не успеть в магазин до закрытия. Он работал в пункте выдачи заказов и сегодня клиенты шли без остановки. Достав из кармана шорт телефон, Иван посмотрел время. Без пятнадцати одиннадцать, отлично, он даже успевал взять себе что-нибудь на ужин.

Юноша зашел в магазин и кивнул знакомому охраннику, стоявшему у касс. Тот кивнул в ответ и показал на часы, намекая, что магазин скоро закрывается. Иван кивнул еще раз, мол, знает. Первым делом он направился к холодильнику с тортами. Выбрав свежий «Панчо» для своей гостьи, он поспешил в отдел готовой еды. После тяжелого рабочего дня у Ивана не осталось сил готовить. Он взял первый попавшийся салат с котлетами и пошел на кассу.

Ему захотелось съесть котлетку сразу, как только он вышел из магазина. Но Иван жил в трех минутах ходьбы отсюда, и решил потерпеть. Двухэтажный коттедж с сайдингом под красный кирпич встретил его темными окнами, светилось только кухонное окно. Иван не удивился, он знал, что его ждут. В прихожей он, не включая свет, переобулся в свои домашние тапки и прошел в кухню.

— Поздновато ты сегодня, — сказала миниатюрная зеленая старушка, сидящая за столом. — Ой! Тортик?

— Вам, Афимья Ильинична, — сказал Иван, выкладывая покупки на стол.

Кикимора проворно вскочила со стула ставить чайник. Домашняя футболка с принтом известной немецкой рок-группы доходила ей до щиколоток, задевая объемные тапки в виде лягушек. Зеленые с проседью волосы для удобства были забраны в пучок на макушке. Она щелкнула тумблер на электрическом чайнике и влезла на табурет, чтобы достать кружки.

Просторная кухня в светлых тонах вмещала два холодильника, большой обеденный стол, плиту, отдельный духовой шкаф и длинную столешницу для готовки над которой висели шкафчики с посудой. Там и хозяйничала сейчас кикимора, заваривая чай.

— Все уже спят? — спросил Иван.

— Леля давно уж спит, ты же знаешь, солнце село, ее сразу в сон клонит, не можется ей без солнышка, — ответила кикимора. — А Мерлин еще не вернулся.

Этот коттедж был гостевым домом, на первом этаже которого жил владелец, а три комнаты на втором сдавались туристам. Но не обычным людям, а волшебным существам. Герои мифов, сказок и легенд иногда хотели взглянуть на мир людей, отделившийся от них настолько давно, что никто уже не помнил причину. Представители волшебного мира обладали уникальным даром шагать сквозь границу миров, а вот у людей эта способность отсутствовала.

Но некоторые люди смогли сохранить память о волшебстве, когда-то бывшее частью их жизни. Они с радостью встречали прежних соседей, посещавших этот мир. В конце концов, появились гостиницы, чтобы помочь путешественникам освоиться.

Семья Ивана из поколения в поколение хранила и передавала знания о волшебном мире и держала гостиницу для сказочных посетителей. Иван рос среди ведьм, домовых, богов и остальных существ, знакомство с которыми у других детей ограничивалось детскими книжками.

Иван вырос и захотел самостоятельности. В семейной гостинице ему не давали развернуться, родители и старший брат отмахивались от идей и желаний Ивана, и доверяли только уборку номеров. Иван переехал в другой город, где месяц назад открыл свой гостевой дом. Родители помогли купить коттедж, но все остальные расходы легли на Ивана. По правилам Бюро волшебного туризма, у Ивана было три месяца испытательного срока, чтобы наладить работу гостевого дома. Потом либо ему выдадут разрешение на деятельность, либо закроют.

Кикимора Афимья Ильинична стала первым гостем в доме, появившись через три недели после открытия. Во всех историях, которые знал Иван, болотные кикиморы были злыми мифическими персонажами. Но Афимья Ильинична казалась ему вполне милой старушкой, несмотря на то, что была неряшлива и любила иногда вредничать.

Иван был голоден и не стал перекладывать салат и котлеты в тарелку, ел прямо из одноразовых контейнеров. Кикимора принесла две кружки чая и открыла торт. По примеру Ивана, она тоже не стала пачкать посуду.

— Ой, совсем забыл, — сказал Иван. — Заказ пришел.

Он достал из своего рюкзака серый запаянный пакетик и протянул его кикиморе.

— Уже? — Афимья Ильинична разорвала пакетик и достала губную помаду. — Как удобно у вас, Ваня, как услужливо. А цвет какой! На моем болоте такого не сыскать.

— Можно еще заказать, пока вы здесь, — сказал Иван, отхлебывая горячий чай.

— Нет уж! Ежели привезу несколько штук, так у меня их на подарки выпросят. Пущай только я с такой помадой буду!

Кикимора накрасила губы и теперь пыталась полюбоваться результатом в ложке, которой ела торт. Несмотря на возраст, Афимья Ильинична была модницей и известной кокеткой в своих кругах. Правда, круги эти состояли из водяных да леших, у которых не было ни вкуса, ни выбора. Удовлетворившись результатом, кикимора снова погрузила ложку в кондитерское изделие. Иван удивлялся, как в такую крохотную старушку влезал целый торт. Наверное, какая-то волшебная особенность. Иван зевнул, прикрывая рот ладонью.

— Утомился?

— Еще как! Людей было очень много, за день даже не присел.

— Бросал бы ты эту работу, Ваня, — сказала старушка. — Глянь, как ты устаешь там.

— Нельзя, Афимья Ильинична, мне кредиты выплачивать. Чтобы гостевой дом открыть, нужно было вложиться, а дохода от дома пока нет.

— Тогда жениться тебе надобно. Вдвоем попроще будет управляться.

Иван попытался представить себя женатым, но у него не получилось.

— Рано мне жениться, мне всего двадцать два. Да и для женитьбы двое нужны, а мне некогда сейчас девушку искать. Я то на одной работе, то на другой.

Кикимора задумчиво посмотрела на светловолосого юношу с бесхитростными голубыми глазами и перевела разговор на другую тему.

— Ваня, у нас слив в ванне забился.

— Завтра прочищу, Афимья Ильинична, как раз выходной, — ответил Иван.

Отец научил Ивана прочищать сливы, менять розетки и выполнять другой мелкий ремонт. В дом, где жили герои сказок и мифов, никогда не вызывали сантехника или электрика.

— Мерлин обвинил девчонку, — сказала кикимора. — Мол, у нее волосы длинные, ими и забилось. Невзлюбил он ее. Рядом с ней его посох начинает почками покрываться да расцветать.

— Это же не ее вина, — сказал Иван. — Леля — богиня весны, все оживает рядом с ней.

Иван вспомнил, как впервые увидел Лелю два дня назад, когда она появилась в гостевом доме. Какие нежные и теплые чувства она вызвала в нем своим присутствием. Богиня само воплощение весны, юности и первой любви. Если Мерлин, гордый и строгий старец, испытывал рядом с Лелей такие же чувства, то его антипатия к ней вполне понятна. Друиду не нравилось, что его сдержанность кто-то смог поколебать.

— А я ему так и сказала, нечего палку эту с собой таскать, тут так не принято. Да и у самого борода до пупка, небось, сам слив забил. А он мне заявил, что клеветы не потерпит, он величайший волшебник, воспитал самого Артура. Это хоть кто такой, Артур этот?

— Король, — ответил Иван.

— Волшебный?

— Легендарный, — сказал Иван, прикрывая рот ладонью.

— Иди спать, Ваня, — сказала кикимора, увидев, как он зевает. — А я еще посижу, Мерлина как раз подожду.

Иван встал, вымыл кружку и, пожелав спокойной ночи постоялице, отправился спать.

Утомленный, он заснул, едва коснувшись подушки. Ему снилась работа — кикиморы одна за другой шли за заказом, Иван едва успевал выносить очередной торт.

Он спал до десяти утра, а пока принял душ и привел себя в порядок, было почти одиннадцать. Иван пожалел, что не завел будильник. Дел по дому было много, и он хотел управиться с ними пораньше. Но сначала надо позавтракать.

На кухне была Леля. Юная девушка с золотистыми волосами до пят, ее синие глаза лучились добротой, как и улыбка, не сходившая с ее лица. Она порхала по кухне в длинном батистовом платье зеленого цвета и что-то напевала звонким голоском. Жаворонки подпевали ей из распахнутого окна.

— Доброе утро, Иван Алексеевич, — сказала она, заметив вошедшего. — А я хотела вам помочь — завтрак приготовить.

Иван обвел взглядом кухню. На обеденном столе в большой кастрюле пищали два цыпленка, рядом в ковшике прорастала пшенка, а Леля резала свежеиспеченный хлеб на столешнице у плиты.

— Я собиралась пожарить яичницу по местному обычаю, но у меня не получилось, — сказала богиня. — Тогда я решила сварить кашу, как у нас принято. Но каша тоже не получилась. — Леля посмотрела на микрозелень в ковшике. — Зато я хлеба напекла, по маминому рецепту. Хотите?

— С удовольствием, — ответил Иван. — Интересно попробовать хлеб по рецепту самой богини любви. Ты разобралась, как включается духовка?

— Мне это не нужно, — ответила Леля с улыбкой. — Я пою, а хлеб печется.

Иван включил кофеварку рядом с Лелей и достал из холодильника сливочное масло. Сел за стол, отодвинул кастрюлю с неудавшейся попискивающей яичницей и стал намазывать ароматный хлеб маслом. Леля грустно улыбнулась, глядя на это.

— Не успела я масло сбить, уж простите. Ваше магазинное и не масло вовсе.

— Наше молоко тоже не молоко, так что масло у тебя бы не получилось, — сказал Иван.

Леля вздохнула, села рядом и откусила кусок хлеба. Ей стало жаль людей в этом мире, у них даже коровы своей не было и они были вынуждены покупать все готовое.

— Хлеб очень вкусный, спасибо, Леля.

— На здоровье, Иван Алексеевич.

Кофе сварился, и Иван встал налить кружку. Он предложил напиток Леле, но богиня отрицательно покачала головой.

— Как вы это пьете, Иван Алексеевич? — спросила она. — Будто землицу водой развели. Тетушка Афимья давала мне попробовать третьего дня.

Иван отхлебнул горячий терпкий кофе и задумался на мгновенье.

— Привыкаешь, — ответил он.

Иван вернулся за стол, сделал еще несколько глотков и посмотрел в открытое окно. Его взгляд остановился на цветах во дворе, которые еще вчера были маленькими ростками, а сегодня уже расцвели. Прибыв в дом, Леля сразу спросила позволения высадить цветы. Иван был только рад, ему некогда заниматься садом, а красивый двор мог стать украшением гостевого дома.

Только он не учел особенности Лели. Будучи богиней весны, она засадила весь двор подснежниками. Хорошо, что забор высокий, и посторонние не видели, что тут в июле цвели весенние цветы.

— Больше ничего не сажала? — спросил Иван.

— Я вчера высадила цветочки вдоль дороги, которая за углом дома, — сказала Леля.

— Тоже подснежники? — испугался Иван.

— Нет, герани. Мне в Бюро сказали, что волшебство нельзя на людях показывать.

После завтрака Иван хотел помочь Леле убрать беспорядок, устроенный ею. Но не успел он встать, как солнечный свет из окна под пение богини разогнал всю муку, крошки и вычистил грязную посуду. Кухня засияла чистотой.

— Леля, ты чудо, — сказал он улыбающейся богине.

Необходимость убираться в доме было единственным, что омрачало Ивану радость от собственного дела. За свое детство и юность он успел возненавидеть ведра, тряпки и пылесосы. Сказочный гость сидел в гостиной и рассказывал историю, родители и брат слушали, а младшего Ивана отправляли убрать номер гостя. Когда Иван мечтал о собственной гостинице для волшебных существ, ему и в голову не приходило, что ее придется убирать самому. Ведь его родители этого не делали.

Иван вспомнил о забитом сливе в гостевой ванне и, взяв сантехнический трос, поднялся наверх. Он освободил место для работы и поставил рядом пластиковый таз на всякий случай. Размотал трос и, надев хозяйственные перчатки, принялся за работу. Он достал из слива комок тины и брезгливо бросил его в таз.

— Н-да, вот тебе и Мерлин с длинной бородой, — сказал он сам себе.

Иван сворачивал трос, когда из комнаты вышла заспанная кикимора. Распущенные волосы торчали в разные стороны, на зеленом лице с правой стороны остался отпечаток подушки.

— Доброе утро, Ваня. Ты уже за работой?

— Так день уже, Афимья Ильинична, обедать скоро, — ответил Иван. — А слив-то тиной был забит. Вы что, болото тут устраивали?

Сонливость кикиморы моментально улетучилась, подобные разговоры она слышала тысячу раз во время своих прошлых путешествий. Именно поэтому Афимья Ильинична находилась в черных списках многих гостиниц. Мест, где еще не знали про ее особенность загрязнять все вокруг себя, оставалось все меньше.

— Да при Леле разве что устроишь? Эта чистюля везде успевает. Только найду паутину и обережный заговор на нее наложу, глядь, через час — ни заговора, ни паутины, — пожаловалась кикимора. — А болотные ванны мне для здоровья нужны. У меня кожа нежная, от вашей воды у меня зелень пропадает. Мерлину только не говори про тину, — добавила она, глядя в пол.

— Ладно, — согласился Иван. — Поздно он вчера вернулся?

— Я его вчера до двух ночи ждала, а так и не дождалась, спать пошла, — сказала старушка.

— Как? Мерлин вчера не вернулся?

Кикимора покачала головой, длинные зеленые волосы закачались в такт. Иван отложил в сторону скрученный трос и встал. Он прошел через коридор к двери в комнату Мерлина и постучал. Никто не ответил. Иван постучал сильнее, но результат был тот же. Он взялся за дверную ручку и открыл дверь — комната была пуста.

Глава 2

В третий раз Иван набрал номер Мерлина и в третий раз услышал в трубке, что номер недоступен.

— Небось, телефон сел у него, — сказала кикимора.

Гостям при заселении выдавались телефоны, чтобы они могли позвонить Ивану, если возникнут трудности. Афимья Ильинична опытная путешественница, она давно освоила современные технологии и хорошо в них разбиралась. Получив свой телефон, кикимора сразу же установила несколько игр. Она всерьез раздумывала, как бы взять аппарат домой, однако на ее болоте электричество не только не провели, но даже не открыли.

Иван и две постоялицы сидели на кухне и обсуждали пропажу Мерлина. Что с того, что взрослый самостоятельный друид не пришел ночевать? Но Иван хорошо знал этот мир, где даже великий волшебник мог оказаться в беде. К тому же, гостевой дом на испытательном сроке и пропажа постояльца могла плохо сказаться на репутации дома.

— Из-за меня он, — сказала Леля. — Он бранился, что я испортила его посох, вот он и ушел из дома.

Она заварила для всех ромашковый чай и теперь расставляла кружки на столе. Афимья Ильинична насыпала в свою четыре ложки сахара и размешивала, громко постукивая ложкой. Кикимора не понимала, почему они так переживают из-за того, что Мерлин еще не вернулся.

— Просто загулялся старик, — сказала кикимора. — Он вчера спрашивал, не знаю ли я как добраться до парка. Лето, ночи теплые, сейчас сидит себе среди березок, жизнью наслаждается, а вы тут выдумываете невесть что.

— Вдруг с ним что-то случилось? — спросил Иван.

— Да что с ним случится?! — удивилась кикимора. — Он же волшебник! Здесь уже неделю гостит. Раз не возвращается, значит, не хочет.

Леля тихо заплакала, прикрыв личико ладошками. Она думала, что Мерлин намеренно ушел и не возвращается и винила в этом себя. Леля всегда хотела всем добра и радости, ей была невыносима мысль, что кто-то стал несчастным из-за нее.

У Ивана сердце сжималось в груди от ее печали. Казалось, что на кухне потемнело, несмотря на летний солнечный день за окном. Богиня невольно распространяла свое настроение на окружающих.

— Не твоя это вина, деточка, — сказала кикимора, которая тоже почувствовала тоску богини. — Вот молодежь, чуть что, сразу в слезы. Ну, давайте его искать, что ли.

Леля оживилась и обняла старушку. Кухня снова стала светлой, а ощущение печали у Ивана и кикиморы исчезло.

— Кто-то должен остаться, на случай, если он вернется, — сказал Иван.

— Я останусь, — сказала богиня. — Как раз пирог испеку для него.

Афимья Ильинична и Иван разошлись по комнатам переодеться. Иван быстро сменил домашние шорты и футболку на уличные. А маленькая старушка спустилась через десять минут, одетая в серую юбку по колено и в бежевую футболку, на спине висел небольшой черный рюкзачок. Ее зеленая кожа приобрела обычный человеческий оттенок. А ставшие русыми волосы кикимора собрала в пучок на макушке.

Бюро строго запрещало волшебным туристам проявлять свою сущность на людях, чтобы не нарушать картину мира тех, кто считал сказки сказками. Поэтому выходя за пределы гостевого дома, туристы, которым это требовалось, принимали человеческий облик.

На кухне, замешивая тесто, напевала Леля:

Весна-красна, на чем пришла? На сошечке, на бороночке, На овсяном снопочку, на ржаном колосочку, Лелю, лелю, колосочку!

— Леля, позвони мне, пожалуйста, если Мерлин вернется, — попросил Иван.

— Хорошо, Иван Алексеевич, — ответила богиня, не отрывая взгляд от самостоятельно просеивающейся муки.

Иван и Афимья Ильинична решили начать поиски с самого большого парка в центре города. Было около двух часов дня, на улице стояло самое пекло. По дороге на остановку, желание искать пропавшего друида у кикиморы испарилось. Она согласилась на это под влиянием Лелиной печали, а без эмоций богини идти куда-то по жаре ей совершенно не хотелось.

Но отказываться было поздно, они уже садились в автобус. Свободных мест было немного, и они расселись в разных частях салона. Иван гадал, как бы поступили его родители, если бы у них пропал постоялец. Он думал, что будет, если он с кикиморой так и не найдет старика. Бюро тут же закроет дом или все же дождется окончания испытательного срока?

Иван достал телефон и открыл приложение Бюро, где в реальном времени можно посмотреть статус гостевого дома. Он быстро пролистал карусель с фотографиями дома и комнат. Внизу стояло 3/3, означавшее, что из трех комнат заняты все три. Значит, Мерлин еще числился в доме и назад в волшебный мир не возвращался.

Кикимора увидела, что Иван достал телефон, и полезла в свой рюкзачок.

— Тьфу, пропасть! — воскликнула она на весь автобус, не найдя телефона.

Старушка грустно уставилась в окно. Проехали почти половину пути, когда Афимья Ильинична вскочила со своего кресла.

— Это он! — закричала она. — Вон там!

Кикимора указывала пальцем в окно со своей стороны. Пассажиры всполошились и посмотрели в том направлении.

— Мы ищем… дедушку, — объяснил Иван поведение кикиморы.

Он подошел к выходу и попытался увидеть Мерлина через стеклянную дверь, но автобус уже проехал это место. Рядом с Иваном кикимора нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, ожидая остановки.

Они выскочили из автобуса и побежали туда, где кикимора увидела друида. Иван, молодой парень, бежал изо всех сил, но прыткая кикимора его обгоняла. Люди удивленно поглядывали на бегунов. Афимья Ильинична первая оказалась возле бородатого старика. Иван подбежал и разочаровался. На них непонимающе смотрел священник.

— Извините, — с одышкой проговорил Иван. — Мы обознались.

Иван взял старушку под локоть и увел подальше.

— Афимья Ильинична, это обычный священник, он же совсем не похож на Мерлина.

— Ну, прости, Ваня, — сказала кикимора. — Для меня эти жрецы все на одно лицо.

— Наш ведь с палкой ходит, Афимья Ильинична. И в сером балахоне.

Они поплелись обратно на остановку. Кикимора расстроилась, что это оказался не Мерлин — они могли бы уже ехать домой. Но тут она кое-что заметила и остановилась у пешеходного перехода.

— Ваня, вон туда нам надо, — сказала она, показывая на торговый центр через дорогу.

— Он же в парк собирался, а не в торговый центр, — сказал Иван.

— Так вот же он, парк.

Афимья Ильинична еще раз махнула рукой в сторону центра. Хотя, в названии действительно присутствовало слово «парк», Иван сомневался, что Мерлин хотел найти именно этот парк. Но кикимора уже переходила дорогу, и Иван пошел за ней.

Старушка с важным видом прохаживалась по галереям торгового центра, заглядывая в отделы женской одежды.

— Мерлин наверняка хотел купить себе одежду, — прокомментировала она свое поведение. — Просто я не так его поняла.

— Почему же тогда вы ищете его в магазинах женской одежды? — уточнил Иван.

— А ты видел, в чем он ходит?! Такой балахон только среди платьев и можно найти. Ваня, а сколько у меня на карте осталось? Может, я и себе что подберу, пока Мерлина ищем.

Иван на своем телефоне зашел в приложение банка и показал баланс кикиморе. Валютой волшебных туристов было золото и в Бюро его обменивали на валюту страны посещения. А Иван клал деньги гостей на банковские карты, чтобы они не путались в незнакомых бумажках.

Кикимора зашла в несколько магазинов, но продавцы качали головами и говорили, что ее размера нет. В одном отделе брендовых вечерних платьев ей предложили детское платье, и она прошла с ним в примерочную.

Через час Иван стоял с тремя фирменными пакетами с платьями возле ювелирного отдела, где Афимья Ильинична выбирала себе сережки. Ему не нравилось ее поведение, но, поскольку он не хотел потерять еще и кикимору, остался с ней в торговом центре.

— Афимья Ильинична, зачем же вы вызвались Мерлина искать? — спросил Иван, когда она вышла с покупкой оттуда.

— Так тебе помочь, Ваня, — сказала кикимора, отдавая ему картонный пакетик с сережками.

Зазвонил телефон и Иван переложил все пакеты в одну руку, чтобы достать его из кармана. Звонила Леля.

— Алло? — ответил Иван, надеясь услышать, что Мерлин вернулся.

— Нашли вы Мерлина, Иван Алексеевич? — спросила Леля.

— Нет еще, — вздохнул Иван.

— Ох, беда! Иван Алексеевич, а не могли бы вы купить яиц?

— Хорошо, куплю.

— И купите еще корма для цыпляток, пожалуйста, побольше.

— Куплю, — сказал Иван и отключился.

Кикимора за это время приобрела темные очки и довольная подошла к Ивану.

— Ну что там? Вернулся?

— Нет.

— Это с самого начала была глупая затея, — сказала кикимора. — Идти его искать. Ну как мы найдем его в большом городе? Давай домой поедем.

Иван промолчал, он растерялся. Мерлин пропал. Кикимора, прикрываясь благими намерениями, устроила себе шопинг. И, судя по всему, дома Леля развела цыплят. Иван не знал, как поступить, его рука потянулась к телефону, чтобы позвонить маме. Но он одернул руку и сделал несколько вдохов. Разве для этого он переехал в другой город?

— Едем домой, — сказал Иван.

Они вышли, не доезжая одну остановку, чтобы зайти в зоомагазин за кормом для птиц. Иван так же купил большую клетку для цыплят, не в кастрюле же их держать. Он сложил в клетку пакеты кикиморы, чтобы нести было проще.

Нагруженный покупками Иван решил не заходить в продуктовый. К тому же слишком расточительно выходит покупать яйца, пока гостит Леля. Домой они пошли дворами, срезая путь. Слева была свалка, и кикимора снова увидела Мерлина.

— Ваня, вон он!

— Здесь обычно бомжи собираются, вы опять обознались, Афимья Ильинична.

— Да нет же! Это Мерлин, с посохом. Вон, на диване сидит!

Иван присмотрелся. Действительно, сидящий на грязном рваном диване бомж удивительно напоминал гордого друида. Они пошли к нему. Чем ближе они подходили, тем сильнее воняла свалка, летняя жара плохо влияла на такие места.

— Ишь, ты! Мы его везде ищем, а он тут отдыхает! — воскликнула кикимора.

Два бомжа рядом с Мерлином посмотрели на старушку, пытаясь понять, к кому она обращается. Кикимора стояла, уперев руки в бока, а взгляд в Мерлина. Несмотря на идеальную осанку, старец выглядел неважно, лицо осунулось, и появились мешки под глазами.

— Эт жена твоя, чтоль? — сипло спросил один бомж у друида.