Хил, который никогда не сдается
Тот и без того считал его опасным идиотом. Не стоило предоставлять дополнительные доказательства. Однако к полудню странное ощущение вернулось.
Фил сидел возле окна и читал разрешённую книгу по общей анатомии. В коридоре прошли двое санитаров.
Один нёс деревянный ящик.
Фил не видел его содержимого.
Но почему-то совершенно отчётливо почувствовал внутри маленькое неподвижное тело.
Он поднял голову.
— Простите!
Санитары остановились.
— Что такое?
Фил посмотрел на ящик.
— Что вы несёте?
— Учебный материал.
— Какой?
— Дохлую крысу, — ответил один из санитаров. — Алхимики попросили передать.
Фил почувствовал, как пересохло во рту.
— Понятно.
— Тебе плохо?
— Нет. Спасибо.
Санитары ушли.
Фил медленно закрыл книгу.
Совпадение.
Должно быть совпадение.
Он мог услышать запах.
Или догадаться по форме ящика.
Или…
Фил замер.
Нет.
Он не чувствовал запаха.
И ящик был закрыт.
Он посмотрел на собственные руки.
— Что со мной происходит?
Ответа не последовало.
Зато в глубине магии снова возникло слабое холодное ощущение.
К вечеру Фил окончательно убедил себя, что необходимо разобраться. Не применять неизвестную силу.
Не экспериментировать.
Просто выяснить, что именно он чувствует. Он дождался, когда дежурная помощница уйдёт за лекарствами, и осторожно вышел из палаты.
Коридор был пуст.
Фил направился к анатомическому отделению. Там хранились учебные препараты, кости животных и несколько старых скелетов, использовавшихся студентами.
Он остановился возле двери.
На мгновение заколебался.
Вспомнил предупреждение Крауса.
Обещание.
И собственное решение не совершать больше глупостей.
— Я просто посмотрю, — прошептал он.
Открыл дверь.
Помещение оказалось небольшим и прохладным.
Вдоль стен стояли шкафы.
На полках лежали тщательно подписанные коробки. В углу возвышался собранный человеческий скелет, закреплённый на металлической стойке.
Фил посмотрел на него.
Ничего.
Обычные кости.
Он прикрыл глаза.
Сосредоточился на странном ощущении.
Холодный отклик появился почти сразу.
Фил вздрогнул.
Теперь он чувствовал не только скелет. В шкафах находились десятки небольших останков животных.
Птицы.
Грызуны.
Какие-то мелкие существа, названия которых он даже не знал. Каждое оставляло в его восприятии едва заметный след. Но это были не живые ауры.
Не обычные магические остатки.
Что-то совершенно иное.
Фил открыл глаза.
— Невозможно…
Он осторожно приблизился к шкафу.
На нижней полке стояла небольшая коробка.
На крышке было написано:
«Мышь полевая. Учебный образец».
Фил поднял её.
Открыл.
Внутри лежал маленький скелет.
Чистые белые косточки.
Ничего особенного.
Фил смотрел на него несколько секунд.
Потом снова почувствовал холодный отклик.
На этот раз сильнее.
Он не произносил заклинаний.
Не направлял ману.
Даже не пытался ничего изменить. Просто хотел понять, почему ощущает останки так отчётливо. И вдруг одна маленькая косточка шевельнулась. Фил застыл.
— Что?..
Косточка снова дёрнулась.
Затем ещё одна.
Маленький череп повернулся. Фил почувствовал, как сердце пропустило удар.
Скелет мыши медленно поднялся на четыре лапки. Постоял.
Пошевелил хвостом.
И посмотрел на него пустыми глазницами.
Фил открыл рот.
Закрыл.
Снова открыл.
— Мама…
Мышь склонила голову набок.
Затем неожиданно побежала по его ладони.
Фил взвизгнул.
Коробка полетела на пол.
Мышь прыгнула на стол.
Пробежала между банками.
Остановилась возле кусочка засохшего хлеба.
Попыталась его погрызть.
Разумеется, ничего не получилось.
Зубы стучали по корке.
Фил стоял неподвижно.
В голове не осталось ни одной разумной мысли. Мышь снова попыталась откусить хлеб.
Потом обиженно оттолкнула его носом.
И принялась умываться передними лапками.
Фил медленно опустился на стул.
— Я сошёл с ума.
Мышь посмотрела на него.
— Совершенно точно.
Мышь поднялась на задние лапки.
Фил закрыл лицо руками.
— Этого не может быть.
Раздался тихий стук косточек.
Он осторожно раздвинул пальцы.
Мышь сидела прямо перед ним.
И держала в зубах маленький кусочек нитки.
Фил посмотрел на неё.
Она посмотрела на него.
— Ты… живая?
Мышь не ответила.
Разумеется.
Фил осторожно протянул палец.
Скелет обнюхал его.
Точнее, сделал движение, которое при жизни наверняка означало обнюхивание. Затем забрался ему на ладонь.
Фил почувствовал холод.
Но не тот, который сопровождал проклятие Крауса.
Другой.
Спокойный.
Почти естественный.
Словно эта маленькая неживая сущность каким-то непостижимым образом была связана с его магией. Фил сглотнул.
— Что же я такое сделал?..
Мышь уселась на ладони.
И начала чесать задней лапкой место, где когда-то находилось ухо. Фил нервно рассмеялся.
— Великолепно. Я только что оживил дохлую мышь, а она ведёт себя так, будто ничего особенного не произошло.
Он снова посмотрел на маленький скелет.
Улыбка постепенно исчезла.
Потому что теперь он понял главное.
Это не было целительством. Целительская магия восстанавливала живые ткани.
Ускоряла заживление.
Помогала организму справляться с повреждениями.
Но здесь не было ни тканей, ни крови, ни дыхания.
Только кости.
И какая-то сила, заставлявшая их двигаться. Фил почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Он вспомнил старые легенды.
Сказки о магах, разговаривавших с мёртвыми. О древних колдунах, способных поднимать павших воинов.
О школе магии, исчезнувшей задолго до рождения его прадедов. Он всегда считал эти истории выдумкой.
Или сильным преувеличением.
Но сейчас маленький скелет мыши сидел у него на ладони. И старательно пытался умыть несуществующую мордочку. Фил прошептал:
— Некромантия…
Слово прозвучало настолько нелепо, что он почти рассмеялся. Почти.
Потому что в этот момент за дверью послышались шаги. Фил резко поднял голову.
— Кто здесь? — раздался голос дежурной помощницы.
Мышь повернулась к двери.
Фил побледнел.
— Только не сейчас…
Дверная ручка начала поворачиваться.
Фил посмотрел на мышь.
На коробку.
На рассыпанные по полу косточки. И понял, что объяснить происходящее будет чрезвычайно трудно.
Особенно учитывая, что он сам ничего не понимал.
— Спрячься! — прошептал он.
Мышь мгновенно прыгнула в рукав его одежды.
Фил замер.
Он не ожидал, что она послушается.
Дверь открылась.
На пороге стояла молодая помощница.
— Майнис? Что ты здесь делаешь?
Фил медленно повернулся.
— Изучаю анатомию.
Девушка посмотрела на рассыпанную коробку.
Потом на его бледное лицо.
— Ночью?
— Очень увлекательная наука.
— Тебе же велели лежать!
— Я лежал.
— И?
— Потом встал.
Она закрыла глаза.
— Теперь я понимаю, почему старший лекарь постоянно кричит.
Фил виновато улыбнулся.
Внутри рукава что-то зашевелилось.
Он едва не подпрыгнул.
— Всё хорошо? — подозрительно спросила помощница.
— Да!
— Ты какой-то странный.
— Мне часто говорят.
Мышь начала карабкаться выше. Фил почувствовал, как маленькие костяные лапки цепляются за ткань.
— Майнис?
— Да?
— Почему у тебя дёргается плечо?
— Нервное.
— Что нервное?
— Плечо.
Девушка долго смотрела на него.
Потом тяжело вздохнула.
— Возвращайся в палату. Немедленно.
— Конечно.
Фил поспешил к двери.
— И убери за собой!
— Обязательно!
Он вышел в коридор.
Сделал несколько шагов.
Остановился.
Осторожно заглянул в рукав.
Маленький череп мыши выглянул навстречу.
Фил медленно выдохнул.
— Ну и что мне теперь с тобой делать?
Мышь пошевелила хвостом.
— Очень содержательный ответ.
Он спрятал руку под одеждой и направился к палате. Его сердце колотилось.
Мысли путались.
Он только что нарушил обещание не проводить самостоятельных экспериментов. Хотя, строго говоря, эксперимента не планировал.
И результат оказался настолько невероятным, что обычные правила магии перестали казаться надёжными. Фил посмотрел на закрытые двери палат.
Вспомнил Крауса.
Его проклятие.
Холодное воздействие, которое перешло в собственную магическую сеть Фила. И странную силу, проснувшуюся после этого.
Совпадение?
Возможно.
Но теперь он был уверен в одном.
С ним произошло нечто гораздо более серьёзное, чем обычное магическое повреждение. И если кто-нибудь узнает, что он способен поднимать мёртвых…
Фил даже не представлял, что будет. Он осторожно погладил маленький череп указательным пальцем.
— Похоже, нам обоим лучше пока помолчать.
Мышь тихонько щёлкнула зубами.
— Вот и договорились.
В кабинете ректора Альбрехт фон Равенхольм снова открыл древнюю рукопись. Он долго изучал повреждённую схему магических каналов.
Затем перевернул страницу. На обороте сохранилась короткая запись, сделанная почти тысячу лет назад.
Чернила сильно выцвели.
Некоторые слова невозможно было разобрать.
Но одна фраза читалась совершенно отчётливо:
«Разрушение не прекращается с истощением резерва. Пока сохраняется связанный путь к сердцевине, процесс продолжается».
Альбрехт медленно провёл пальцем по строке.
— Кто же ты такой?.. — прошептал он.
Он не знал, кто написал эти слова. Не знал, что стало с пациентом, которого описывала рукопись.
И совершенно не понимал, почему древние наблюдения так тревожно напоминали состояние Крауса. Старый маг закрыл книгу.
За окном академии гасли последние огни. А двумя этажами ниже молодой лекарь пытался убедить скелет мыши перестать грызть край подушки.
Пока ни один из них не представлял, насколько необычными окажутся ближайшие дни.
Глава 5. У каждого свои скелеты в шкафу
Утром Филларион Майнис обнаружил в своей постели мёртвую мышь. Само по себе это уже испортило бы настроение, но находка, к несчастью, не собиралась лежать спокойно.
Мышь сидела на подушке, старательно умывалась передними лапками и время от времени поворачивала к хозяину маленький череп.
За неплотно закрытыми ставнями просыпалась академия: в коридоре скрипнула половица, снизу донёсся стук ведра о каменные ступени, а по стеклу медленно ползли бледные полосы рассвета. Фил ещё помнил вчерашний вечер — тяжесть в левой руке, слова лекаря и собственное обещание не приближаться к опасной магии. И всё же первым, что он увидел после беспокойного сна, оказалось создание, которое не должно было ни двигаться, ни тем более вести себя так, словно постель принадлежала ему по праву. Фил открыл глаза.
Посмотрел на неё.
Закрыл глаза.
Медленно сосчитал до десяти.
Открыл снова.
Мышь никуда не исчезла.
— Значит, не приснилось.
Скелетик щёлкнул зубами.
— Прекрасно. У меня теперь есть домашнее животное, которое не нужно кормить.
Мышь заинтересованно повернулась к лежавшему на тумбочке сухарю.
— Хотя привычки у тебя остались.
Фил осторожно сел.
Ночью Фил не раз просыпался, чтобы проверить, не исчезло ли создание, однако всякий раз обнаруживал его поблизости.
Один раз она попыталась забраться ему в волосы. Другой — спряталась под одеялом.
Под утро мышь окончательно обосновалась на подушке, будто имела на неё полное право. Фил осторожно поднял скелетик на ладонь.
Косточки оставались холодными; Фил не чувствовал ни дыхания, ни сердцебиения, ни обычной ауры живого существа.
Но внутри этой маленькой конструкции ощущалась тонкая нить энергии.
Фил прислушался к ней так осторожно, как привык прислушиваться к дыханию тяжёлого пациента. Обычную целительскую магию он ощущал тёплой, податливой, словно воду, текущую по знакомым каналам. Здесь же было иначе: холодное, почти неуловимое присутствие отзывалось где-то на границе восприятия. Он не понимал, держит ли мышь эта нить или только сообщает ему о каждом её движении. Разница казалась существенной, и именно невозможность ответить пугала сильнее самого ожившего скелета.
И всё же он безошибочно чувствовал, куда тянется нить: прямо к его собственной магической сети.
Он осторожно сосредоточился.
Нить отозвалась слабым холодком.
Мышь подняла голову.
Фил нахмурился.
— Ты меня чувствуешь?
Скелетик пошевелил хвостом.
— Допустим.
Он попробовал представить простое действие.
Сиди.
Мышь замерла.
Фил моргнул, не сразу поверив, что команда сработала.
Повернись.
Скелетик повернулся.
Подними лапку.
Мышь подняла переднюю лапу.
Фил медленно улыбнулся.
— Получается…
Он задумался.
Прыгни.
Мышь оттолкнулась задними лапками, однако вместо прыжка на одеяло метнулась Филу прямо в лицо. Он успел заметить белый череп и отшатнулся.
— Ай!
Скелетик зацепился лапками за ворот рубашки и повис у него на груди.
— Не настолько высоко!
Мышь послушно спустилась на одеяло.
Фил потёр нос.
— Значит, с расстоянием ещё нужно работать.
Фил посадил создание в пустую лекарственную коробку. Картон тут же заскрёб по столу: мышь карабкалась по стенкам, пытаясь выбраться. Придержав крышку, Фил задумался, предусмотрел ли академический устав хотя бы один пункт для подобных случаев.
— Посиди здесь. И ничего не грызи.
Мышь подняла голову.
— Особенно это касается моих вещей.
Раздался стук в дверь.
Фил едва не подпрыгнул.
— Кто там?
— Майнис! — донёсся голос старшего лекаря. — Ты проснулся?
— Да!
— Тогда почему до сих пор не явился на осмотр?
Фил посмотрел на мышь.
Мышь посмотрела на него.
— Сейчас буду!
— Через пять минут!
Шаги удалились.
Фил облегчённо выдохнул.
Затем наклонился к коробке.
— Слушай внимательно. Тебя никто не должен видеть.
Мышь пошевелила усами, которых у неё не было.
— Это важно.
Она попыталась выбраться наружу. Фил осторожно прикрыл коробку крышкой, оставив небольшую щель.
— И не вздумай убегать.
Он уже направился к двери, когда услышал тихий стук. Обернулся.
Крышка коробки медленно приподнялась.
Из щели выглянул маленький череп.
Фил закрыл лицо ладонью.
— Начинается.
Старший лекарь встретил его с таким выражением, словно заранее знал, что утро будет отвратительным.
— Садись.
Фил сел на диагностическую кушетку.
Кабинет пах сушёной полынью, чистым полотном и нагретым металлом диагностических пластин. На узких полках стояли сосуды с растворами, каждый под собственной печатью, а над рабочим столом висела схема магических каналов, испещрённая пометками старшего лекаря. За стеной кто-то негромко кашлянул; затем послышались быстрые шаги дежурной сестры. Здесь всё напоминало Филу о том, ради чего он пришёл учиться: о живых людях, которым нельзя помочь одним только любопытством.
— Как самочувствие?
— Хорошее.
— Боль?
— Почти нет.
— Головокружение?
— Нет.
— Нарушения чувствительности?
Фил помедлил.
— Какие именно?
Лекарь поднял взгляд.
— Любые необычные ощущения.
Фил вспомнил, как чувствовал останки животных через стену.
— Иногда немного холодно.
— Где?
— Внутри.
— Очень точное медицинское описание, Майнис.
— Я стараюсь.
Лекарь тяжело вздохнул.
— Показывай руку.
Фил протянул левую ладонь. Тёмная линия на предплечье стала значительно бледнее.
Старший лекарь осторожно провёл над ней пальцами. Мягкое золотистое свечение окутало кожу.
Фил почувствовал знакомое тепло диагностического заклинания.
— Больно?
— Нет.
— А сейчас?
Лекарь изменил направление магического потока. Фил вздрогнул.
— Немного.
— Где?
— Возле запястья.
— Хорошо.
— Для кого?
— Для меня. Для тебя пока не решил.
Он установил небольшой диагностический артефакт. Над рукой появилась полупрозрачная схема магических каналов.
Фил внимательно посмотрел на неё.
Повреждение действительно оставалось.
Один тонкий канал был нестабилен.
На полупрозрачной схеме он мерцал неравномерно, будто тонкая трещина в стекле, которую кто-то пытался стянуть золотой нитью. Фил невольно задержал дыхание. На занятиях такие повреждения показывали на учебных моделях, и там всегда можно было остановить демонстрацию, отложить инструмент, начать заново. Сейчас изображение повторяло устройство его собственной руки, а старший лекарь не спешил с выводами. Эта сдержанность была страшнее любого резкого замечания.
Но разрушение не продвигалось.
Более того, вокруг повреждённого участка наблюдалось необычное распределение целительской энергии.
— Странно, — пробормотал лекарь.
Фил напрягся.
— Что именно?
— Твоя магическая сеть компенсирует повреждение лучше, чем я ожидал.
— Это хорошо?
— В целом да.
— Тогда почему вы выглядите так, словно обнаружили у меня вторую голову?
— Потому что я не понимаю механизма.
Фил посмотрел на схему.
— Может, это связано с моей специализацией?
— Возможно. Целители действительно лучше других магов приспособлены к восстановлению живых тканей и стабилизации повреждений.
— Значит, я просто удачно сопротивляюсь проклятию?
— Не спеши с выводами. Мы ещё не знаем, насколько долго сохранится это состояние.
Лекарь выключил артефакт.
— Пока никаких признаков активного разрушения нет. Но это не означает, что опасность миновала.
Фил кивнул.
— Понял.
— И ещё.
— Да?
— Я запрещаю тебе использовать магию до следующего обследования.
Фил открыл рот.
— Даже…
— Даже маленькую.
— Но…
— Даже совсем маленькую.
Фил закрыл рот.
Старший лекарь подозрительно прищурился.
— Почему у меня такое чувство, что ты уже собирался спросить, можно ли нарушить запрет исключительно в научных целях?
— Не знаю.
— Майнис.
— Хорошо, я понял.
Лекарь некоторое время смотрел на него.
Затем неожиданно произнёс:
— Ты талантливый целитель, Филларион.
Фил удивлённо поднял голову. Старший лекарь редко называл его полным именем.
Ещё реже — хвалил.
— Спасибо.
— Именно поэтому мне особенно не хочется однажды обнаружить тебя мёртвым из-за собственной самоуверенности.
Фил опустил глаза.
— Я не хотел…
— Знаю.
Лекарь помолчал.
— Ты хотел спасти человека. Это достойное желание. Но желание не заменяет знаний.
— Понимаю.
— Надеюсь.
Он подвинул к себе журнал.
— Можешь идти. И постарайся хотя бы сегодня не совершить ничего, что потребует отдельного медицинского отчёта.
Фил поднялся.
— Постараюсь.
— Вот именно этого ответа я и боялся.
Краус обнаружился во внутреннем дворе.
Двор лежал между двумя крыльями академии, и утренний свет добирался сюда поздно. Мокрые листья липли к плитам дорожек, вода в старом фонтане едва слышно переливалась через потемневший каменный край. За аркадой то и дело мелькали ученики с книгами под мышкой; некоторые замедляли шаг, узнавая бывшего инквизитора, но подходить не решались. Краус, казалось, давно научился не замечать чужих взглядов. Фил же ощущал их почти физически и потому невольно выпрямил плечи, прежде чем заговорить.
На этот раз без меча.
Он сидел на каменной скамье возле старого фонтана и читал книгу. Фил остановился перед ним.
— Доброе утро.
Краус поднял глаза.
— О, наш великий спаситель.
Фил поморщился.
— Только не начинайте.
— Почему? Я уже придумал тебе памятник.
— Какой?
— Небольшой. Чтобы не занимал много места.
— Очень любезно.
— Надпись тоже готова.
— Боюсь спрашивать.
— «Здесь лежит Филларион Майнис. Он хотел как лучше».
Фил вздохнул.
— Вы ужасный человек.
— Мне говорили.
Краус закрыл книгу.
— Как рука?
— Лучше.
— Что сказал лекарь?
— Повреждение не распространяется.
— Хорошо.
— Но магию использовать пока нельзя.
— Ещё лучше.
Фил сел рядом.
Некоторое время они молчали.
Вода тихо журчала в фонтане. Где-то неподалёку студенты тренировались создавать простейшие защитные барьеры.
Один барьер неожиданно лопнул, окатив своего создателя водой из учебного резервуара. Краус посмотрел в ту сторону.
— Слабая концентрация.
Фил усмехнулся.
— Вы даже отдыхая оцениваете студентов?
— Профессиональная болезнь.
— У вас их и так достаточно.
— Благодарю за напоминание.
Фил смутился.
— Извините.
Краус махнул рукой.
— Не страшно.
Он некоторое время смотрел на фонтан.
— Я говорил с ректором.
Фил повернулся.
— Обо мне?
— В том числе.
— И что он сказал?
— Что ты талантливый, упрямый и совершенно не понимаешь, насколько опасными могут быть некоторые магические воздействия.
— Все сегодня сговорились?
— Нет. Просто вывод очевиден.
Фил вздохнул.
— А что ещё?
Краус помолчал.
— Альбрехт хочет лично поговорить с тобой.
Фил почувствовал неприятный холодок.
— С ректором?
— Именно.
— Зачем?
— Подозреваю, он хочет выяснить, каким образом восемнадцатилетний ученик сумел сделать то, что не удалось нескольким опытным лекарям.
— Я и сам хотел бы это знать.
— Прекрасно. Значит, разговор будет коротким.