Хил, который никогда не сдается

Глава 8. Следы на пустых страницах

По убеждению Крауса фон Штайна, человек, искренне любящий архивную работу, либо никогда не бывал в настоящем архиве, либо что-то скрывал.

Краус слишком хорошо помнил запах старой бумаги и дешёвых чернил. В инквизиции документы нередко переживали своих составителей, а небрежно поставленная дата могла стоить невиновному человеку свободы. Поэтому его раздражение перед толстыми томами не было одной лишь привычкой ворчать: за каждой неточной записью он видел чужую судьбу, которую потом приходилось восстанавливать по обрывкам показаний. От этого воспоминания больная нога начинала ныть почти так же предсказуемо, как перед дождём. К этому выводу он пришёл ещё во времена службы в королевской инквизиции.

За годы работы ему доводилось расследовать убийства, исчезновения, незаконные магические эксперименты и даже один случай, когда придворный алхимик попытался превратить собственного соседа в домашнюю птицу.

Последнее дело закончилось сравнительно благополучно: сосед остался человеком, алхимик лишился лицензии, а курица, случайно угодившая под действие заклинания, ещё несколько месяцев требовала обращения «ваше превосходительство».

Но даже подобные расследования Краус предпочитал многочасовому изучению архивных документов.

Хуже всего были документы, авторы которых, казалось, считали разборчивый почерк признаком слабости. Поэтому, увидев утром Фила с двумя толстыми книгами под мышкой, Краус сразу заподозрил неприятности.

— Нет.

Фил остановился.

— Что «нет»?

— Что бы ты ни задумал, ответ отрицательный.

— Но я ещё ничего не сказал!

— Именно поэтому у меня остаётся надежда избежать неприятностей.

Фил вошёл, едва не зацепив плечом дверной косяк, и опустил книги на стол. От удара по столешнице поднялось облако пыли; в косом свете из окна оно закружилось над разложенными бумагами. Краус поспешно отодвинул учебный план и посмотрел на принесённые тома с явным неодобрением.

— Ты ограбил библиотеку?

— Взял с разрешения.

— Это неожиданно.

— Очень смешно.

Фил сел напротив.

— Мне нужна ваша помощь.

Краус отложил учебный план.

— Слушаю.

— Я хочу понять, как отличать достоверные старые источники от выдумок.

— Для чего?

— Для некромантии.

Краус посмотрел на дверь.

Убедился, что она закрыта.

— Говори тише.

Фил понизил голос.

— Я нашёл несколько упоминаний древних практик, но они противоречат друг другу.

— Это нормально для старых источников.

— Почему?

— Потому что люди лгут, ошибаются, преувеличивают и пересказывают истории, которых сами не видели. А через несколько сотен лет кто-нибудь записывает их как непреложную истину.

Фил задумался.

— Значит, даже очень старая книга может быть неправильной?

— Особенно старая. Её автор давно умер и уже не ответит на неудобные вопросы.

Фил улыбнулся.

Краус придвинул первую книгу.

— Показывай, что нашёл.

Спустя полчаса стол был завален раскрытыми томами и листами с заметками.

Краус придвинул к себе ближайшую книгу, придерживая корешок ладонью: переплёт рассохся и мог треснуть от неосторожного движения. Фил сидел напротив, вытянув шею к мелким строчкам, и старательно переносил на отдельный лист даты, названия обрядов и имена свидетелей. Чем дольше они работали, тем очевиднее становилось различие между легендой и доказательством. Одни авторы уверенно описывали чудеса, которых не видели; другие сухо фиксировали странности, но не решались объяснить их. Краус требовал не выбирать удобную версию раньше времени, и Фил, как ни хотелось ему найти ответ немедленно, понимал, что наставление справедливо. За окном ветер трепал мокрые ветви; сквозняк под дверью то и дело переворачивал край одного листа, и Краусу приходилось прижимать его тяжёлой чернильницей.

Фил обнаружил описание древнего обряда, якобы позволявшего возвращать умершим движение. Один источник предписывал начертить сложный круг, другой — произнести имя покойного, а третий утверждал, будто для обряда достаточно одной воли мага.

— Последний вариант больше всего похож на то, что произошло с мышью, — заметил Фил.

Краус покачал головой.

— Похож — не значит подтверждён.

— Но ведь совпадение есть.

— Есть. Теперь посмотрим, откуда автор получил сведения.

Он перевернул книгу на первую страницу.

Нашёл имя составителя.

Затем открыл предисловие.

— Вот.

Фил наклонился.

— Что?

— Автор прямо пишет, что собрал народные предания северных областей. Он не видел некромантов и не работал с их записями.

— Значит, источник ненадёжный?

— Для описания реального заклинания — слабый. Для понимания того, что люди рассказывали о некромантах, вполне полезный.

Фил кивнул.

— А если несколько книг повторяют одно и то же?

— Сначала выясни, не переписали ли они это из одной книги.

— А как?

Краус указал на текст.

— Смотри. Здесь говорится, что древний маг поднял сорок семь воинов.

Он открыл второй том.

— А здесь — тоже сорок семь. И та же необычная фраза про железные сердца.

— Может, событие действительно произошло?

— Может. Но если авторы независимо описывали его, детали обычно различались бы. А здесь совпадает даже ошибка в названии города.

Фил пригляделся.

— Действительно.

— Скорее всего, один переписал другого. Или оба пользовались третьим источником.

— Значит, это одно свидетельство, а не два.

Краус одобрительно кивнул.

— Именно.

Фил улыбнулся.

— Вы хороший преподаватель.

— Не говори это моим студентам. Они решат, что я размяк.

— А вы размякли?

— Нет. Просто сегодня ещё никого не пришлось бить деревянным мечом.

Фил рассмеялся.

В это же утро старший лекарь получил ещё две архивные ведомости. Он разложил их на столе.

В первой значилось, что обследование было проведено шесть лет назад. Во второй — восемь.

В обоих случаях пациенты страдали необычными нарушениями магических каналов. В обоих случаях к обследованию привлекался магистр Северин Вальд.

И в обоих случаях диагностические карты отсутствовали на положенных местах. Лекарь медленно провёл пальцем по строкам.

Четыре случая с пропавшими результатами обследований и одно имя, повторявшееся в каждом из них, уже нельзя было списать на обычную архивную небрежность. Требовалась систематическая проверка.

Он вызвал архивного помощника.

— Мне нужны журналы передачи документов за последние десять лет.

Помощник побледнел.

— Все?

— Пока только по сложным магическим повреждениям.

— Господин лекарь, это несколько десятков томов.

— Значит, начнём с нескольких десятков томов.

— Но…

— Если выяснится, что мы просто неправильно расставили папки, я буду очень рад.

Помощник тяжело вздохнул.

— Понял.

Когда тот ушёл, лекарь открыл список обследований. Его интересовало не только исчезновение документов.

Сами случаи тоже выглядели необычно. Повреждения магических каналов встречались достаточно часто.

Перегрузки.

Неудачные заклинания.

Боевые травмы.

Последствия воздействия нестабильных артефактов.

Но пациенты из найденных записей проходили обследование именно потому, что их повреждения не укладывались в привычную картину.

Лекарь задумался.

Неужели Северин Вальд когда-то сталкивался с чем-то похожим на проклятие Крауса?

Возможно.

Но без диагностических карт проверить это было невозможно.

Он взял перо.

Написал запрос в другое медицинское учреждение. Затем ещё один. И ещё.

В каждом письме он просил подтвердить наличие оригиналов или копий конкретных обследований. Никаких обвинений.

Никаких предположений о преступлении.

Только документы.

Если причина заключалась в небрежности, она должна была обнаружиться. Если нет…

Лекарь отложил перо.

О втором варианте пока не хотелось думать. К полудню Краус почувствовал знакомое покалывание в правой ноге.

Сначала слабое.

Затем чуть более настойчивое.

Он остановился посреди коридора.

Прислонился к стене.

Медленно выдохнул.

После вмешательства Фила проклятие почти перестало двигаться. Но иногда напоминало о себе.

Болью.

Слабостью.

Ощущением чужого присутствия внутри собственной магической сети. Краус прикрыл глаза.

Спокойно.

Он давно научился переносить боль.

Во время службы бывало и хуже.

Сломанные кости.

Ожоги.

Порезы.

Однажды ему пришлось три дня идти через горы с пробитым плечом. Но тогда он знал, что рана заживёт.

Теперь уверенности не было.

Он осторожно попробовал пошевелить ногой.

Мышцы слушались.

Боль постепенно ослабевала.

Краус выпрямился.

— Господин фон Штайн?

Он повернулся.

Возле лестницы стоял молодой преподаватель рун.

— Всё в порядке?

— Да.

— Вы побледнели.

— Неудачное освещение.

Преподаватель растерянно посмотрел на ярко освещённый коридор.

— Но…

— Всего доброго.

Краус пошёл дальше.

Он не любил, когда его жалели. Ещё меньше любил, когда за ним наблюдали, ожидая очередного приступа.

И всё же в последнее время подобное случалось всё чаще.

Он свернул к кабинету ректора.

Постучал.

— Входи, — раздался знакомый голос.

Краус открыл дверь.

Альбрехт сидел за столом и пытался починить деревянного дракончика. У того отсутствовало одно крыло.

— Что случилось? — спросил Краус.

Ректор мрачно посмотрел на игрушку.

— Напал на чернильницу.

— И проиграл?

— С позором.

Краус сел.

— Нам нужно поговорить.

Альбрехт сразу отложил дракончика.

— О твоём состоянии?

— В том числе.

— Был приступ?

— Небольшой.

Ректор нахмурился.

— Лекарь знает?

— Пока нет.

— Краус.

— Я сообщу.

Альбрехт некоторое время смотрел на него.

— Ты становишься всё больше похож на своего отца.

— Ты уже говорил.

— Он тоже считал, что любую проблему можно решить, если достаточно упрямо делать вид, будто её не существует.

Краус усмехнулся.

— Не всегда получалось.

— Почти никогда.

Ректор вздохнул.

— Что ещё?

Краус наклонился вперёд.

— Мне нужен доступ к старым медицинским хроникам.

Альбрехт замер.

— Зачем?

— Хочу разобраться, насколько необычно моё проклятие.

— Этим занимаются лекари.

— Я знаю.

— И они обладают необходимыми знаниями.

— Не спорю.

Краус посмотрел ему прямо в глаза.

— Но это моя жизнь, Альбрехт. Я хочу понимать, что со мной происходит.

Старый маг некоторое время молчал.

Затем медленно кивнул.

— Справедливо.

Он поднялся.

Подошёл к шкафу.

Достал небольшую папку.

— У меня есть несколько старых упоминаний повреждений магических каналов.

Краус насторожился.

— Насколько старых?

— Очень.

— Конкретнее.

— Около тысячи лет.

Краус медленно выпрямился.

— Ты уже знал о них?

Альбрехт помолчал.

— Я нашёл сходство недавно.

— И ничего не сказал?

— Сходство не означает, что случаи связаны.

— Это не ответ.

Ректор опустил взгляд.

— Я не хотел давать тебе ложную надежду.

Краус долго смотрел на него.

— Ты снова решаешь за других, какую правду им стоит знать.

Альбрехт устало сел.

— Возможно.

— Не возможно. Именно так.

Некоторое время они молчали.

Затем ректор придвинул папку.

— Вот всё, что у меня есть.

Краус открыл её.

На первой странице находилась копия старого рисунка. Схематическая магическая сеть.

Разрушенные узлы.

Тонкая линия повреждения. Краус почувствовал, как внутри всё похолодело.

— Похоже.

— Да.

— Это то же самое?

— Не знаю.

Краус поднял глаза.

Альбрехт продолжил:

— В рукописи нет полноценного описания причины. Нет подробных диагностических измерений. Даже имя пациента не сохранилось.

— А лечение?

— Упоминаются попытки замедлить разрушение. Но итоговая часть текста утрачена.

Краус снова посмотрел на рисунок.

— Значит, кто-то сталкивался с подобным тысячу лет назад.

— Возможно, с подобным. Не обязательно с тем же самым.

Краус кивнул.

Он понимал разницу.

Но впервые за долгое время у него появилось ощущение, что болезнь не является совершенно уникальной.

А значит, где-то могли существовать сведения, которых они ещё не нашли.

Вечером Фил сидел в своей комнате и пытался составить список всего, что ему было известно о некромантии.

Получалось не слишком впечатляюще.

Он записал:

Первое. Могу ощущать некоторые мёртвые останки.

Второе. Случайно поднял скелет мыши.

Третье. Мышь выполняет простые команды.

Четвёртое. Иногда действует самостоятельно.

Пятое. После падения способна собрать собственные кости. Фил задумался.

Добавил:

Шестое. Очень любит залезать туда, куда не следует. Посмотрел на запись.

Зачеркнул.

Потом снова написал:

Шестое. Сохраняет привычки, характерные для живого животного.

— Так научнее, — пробормотал он.

Мышь сидела на столе и пыталась стащить кусочек верёвки. Фил осторожно забрал его.

— Не надо.

Мышь щёлкнула зубами.

— И не спорь.

Он снова посмотрел на список.

Главное оставалось неизвестным.

Как именно работала эта магия?

Почему он получил её?

Сколько энергии требовалось для поддержания скелета?

И могла ли она каким-то образом помочь Краусу?

Фил задумался.

Обычная целительская магия воздействовала на живые ткани и магические каналы. Некромантия, судя по всему, взаимодействовала с тем, что оставалось после смерти.

Но между этими двумя явлениями пока не просматривалось никакой очевидной связи.

Он осторожно положил перо.

— Может, я просто пытаюсь связать несвязанные вещи.

Мышь подняла голову.

Фил посмотрел на неё.

— Что?

Она пошевелила хвостом.

— Очень полезный совет.

Он улыбнулся.

Затем вспомнил слова Крауса.

Не придумывай недостающие факты.

Фил взял новый лист.

Написал крупными буквами:

«НЕИЗВЕСТНО — НЕ ЗНАЧИТ ДОКАЗАНО».

Повесил лист над столом.

Полюбовался.

— Вот так.

Мышь попыталась забраться по стене к бумаге.

Фил поймал её.

— И это тоже не трогай.

На следующий день старший лекарь получил первый ответ из другой лечебницы.

Он вскрыл письмо прямо за завтраком.

Прочитал.

Отложил ложку.

Затем перечитал ещё раз.

В письме подтверждалось, что обследование с участием Северина Вальда действительно проводилось. Сохранились регистрационная запись и сведения об оплате работы приглашённого специалиста. Но диагностическая карта отсутствовала.

Архивариус предположил, что документ мог быть передан в центральное хранилище. Старший лекарь взял перо.

Написал уточняющий запрос.

Затем открыл список других случаев. Пока всё ещё существовали вполне обычные объяснения.

Ошибочная передача.

Неправильная регистрация.

Повреждение документов.

Но теперь отсутствующие материалы обнаруживались в нескольких независимых учреждениях.

И это уже нельзя было объяснить одной небрежной уборкой архива. Он задумался.

Затем достал чистый лист и начал составлять таблицу. Дата обследования.

Лечебница.

Пациент.

Тип повреждения.

Приглашённые специалисты.

Наличие диагностической карты. Когда работа была закончена, старший лекарь долго смотрел на результат.

В каждой строке повторялось одно имя.

Северин Вальд.

Лекарь медленно откинулся на спинку кресла.

— Что же ты тогда обнаружил, Северин?..