Герои Тьмы
– Знаешь, меня вообще трудно чем-то удивить. Многое повидал – судя по всему, и ты тоже. Потому и интересно. Тут скорее научный подход. Думаю, ты не обычный пьяница, заблудившийся в лесу, и, разумеется, возникает вопрос… Ты-ы… хочешь есть? В смысле, ты голодный? – Грэг выдержал паузу и уставился на Дэтфлейма.
– Есть? Да… наверное. Никогда ничего не ел. Точнее, давно ничего не ел, – Дэтфлейм коснулся живота: внутри медленно нарастали спазмы.
Чувство голода было для него в новинку: огонь не позволял ему питаться, а пищеварение заменяли огненные жилы, получавшие всё необходимое напрямую от ядра.
– Ну конечно, ты же ничего не ел. Интересно, как скоро ты перестанешь меня удивлять, – саркастично произнёс Грэг, отводя взгляд.
– Ты горгулья, да? Как тебя зовут?
– Зови меня Грэг. А твоё имя?
Этот вопрос ввёл Дэтфлейма в ступор. Возможность обрести имя, а не прозвище со смыслом «мёртвый огонь», казалась почти радостной. Он попытался придумать подходящее слово, перебирая в памяти те немногие имена, что знал. Пауза затягивалась. Грэг не дождался ответа и спросил снова:
– Итак? Странный человек. В лесу. Без одежды, без имени, к тому же голодный.
– Нет. Имени у меня нет.
– Ага. Круто, круто, – протянул Грэг, осмотрев его с ног до головы. – Буду называть тебя Фи-и-л. Подходит?
Это было не самое героическое имя для столь прославленного воина. Дэтфлейм решил пока принять то, что есть.
«Потом придумаю другое», – подумал он.
– Пусть будет по-твоему. Фил так Фил. Где мы вообще находимся? Город далеко?
– Да уж, видимо, тебя сильно потрепало. Мы недалеко от главного тракта, ведущего в Холмград. Пошли со мной, Фил, отведу тебя в город.
Грэг уверенно зашагал вперёд.
Походка у него была свободной и непринуждённой. Пройдя несколько шагов, он мог заметить необычный камень, наклониться, взять его в руку, рассмотреть и тут же выбросить в чащу. Потом остановиться и проверить, на что наступил. Если под лапой оказывался мягкий мох, Грэгу хотелось немного потоптаться на месте. А после он смело шёл дальше, переключив внимание на тёплые лучи нового дня.
Фил с интересом наблюдал за попутчиком, но его движения настораживали – слишком раскрепощённые, даже вальяжные. Сам Фил привык идти по прямой, не отвлекаясь на растения или глупые камни. Важен был кратчайший путь до цели – всё остальное не имело значения. Наконец Фил не выдержал и спросил:
– Что это ты делаешь?
– Ты вообще о чём? – ответил Грэг вопросом, не оборачиваясь.
– Ты ведёшь нас в город или как?
– Да-да, а что тебя смущает?
– Мне кажется, это больше смахивает на прогулку по лесу.
Грэг остановился.
– Ты странный, точно тебе говорю. Но не мне судить, хотя я уже посудил, – как ни в чём не бывало произнёс он и зашагал дальше.
Не получив ответа на свой вопрос, Фил продолжил наблюдать за горгульей. Его голый торс пересекали два тугих ремня, стягивавших грудь крест-накрест и уходивших за спину, где крепились к штанам. На широком кожаном поясе Грэга болтались парные клинки. Судя по эмблемам на рукоятках, они были гномьей работы.
Оружие гномов славилось безупречным качеством. Эти клинки были сделаны из сплава крепчайших металлов и редких чёрных минералов. Изящные орнаменты подчёркивали тонкую работу кузнечного мастера, а стальная «печать качества» могла дать пропуск в любую часть Гномрога – величайшего города гномов. Дэтфлейм предполагал, что Грэг заслужил эти клинки: вряд ли у того хватило бы наглости их украсть.
От тёмной ночи не осталось и следа. Солнечный свет заливал землю, пробуждая растения, цветы и деревья.
На нагретых камнях грелась пара двурогих ящериц. Серый окрас делал их едва заметными. Если бы Грэг не спугнул их взмахом грациозных крыльев, они так и не выдали бы себя, продолжая греться под лучами солнца.
Ни одна дорога не вела к любимому дубу Грэга – именно поэтому он и выбрал его своим укромным местом, скрытым от чужих глаз. Они шли через самую оживлённую часть леса. Наконец, подражая манере Грэга, Фил начал перенимать его лёгкую походку. Ступая по земле и ощущая, как ноги познают мир, он исследовал голыми пятками сухие ветви, растения и даже острые камни. И всё это не вызывало в нём ни капли раздражения. Он не спешил делиться мыслями с Грэгом, позволяя им закружиться в водовороте. Вскоре этот водоворот вылился в долгий вдох и не менее долгий выдох.
– Что, дошло наконец? А ты быстро учишься. Вообще-то моё полное имя – Грэгори. Знаешь, горгульи выбирают имена сами. Родителей у нас как таковых нет. Ещё ходит слушок, что мы не прочь время от времени полакомиться людьми, и многие простаки в это верят. Представляешь, при встрече они даже не спешат переходить на другую сторону дороги. Наверное, всё дело в острых зубах и огромных рогах.
У Грэга действительно были вызывающе острые зубы – стоило ему заговорить, они тут же показывались из широко раскрытого рта. Но длинных рогов на голове не было: вместо них красовались отполированные обрубки.
– И где же твои огромные рога?
– Да я их сбрил. Снёс напрочь. Постоянно бился о дверные проёмы, понимаешь?
– Нет, не понимаю, Грэг, – с сомнением ответил Фил. Он не верил, что причина избавления от рогов была именно в этом.
У обоих были секреты, которыми они не спешили делиться. Фила это устраивало – для первого дня в человеческом обличье его устроила бы любая ложь.
– Зато, похоже, я тебя понимаю. У меня выдалось бурное приключение, от которого меня самого ещё покачивает. Даже чуток подташнивает – и, что самое обидное, я даже не пил. Удивительное дело, скажу я тебе. Я про наши организмы и того умника, который вообще выдумал столько противоречий. Плывёшь на корабле – тошнит. Пьёшь – тоже тошнит. Казалось бы, переел – это же должно быть хорошо, да? А тебя опять тошнит. А знаешь, какая новость меня недавно добила? Я узнал, что в наших краях нет ни единого горячего целебного источника. А это, между прочим, очень полезно для костей и вообще для здоровья. Тебе бы, кстати, тоже не помешало – судя по твоим царапинам, ты повидал немало сражений.
Если Грэг начинал говорить, то продолжал почти без устали: одна мысль плавно перетекала в другую, словно он и не останавливался, а только на миг уходил в режим телепатического общения. Когда он наконец закончил очередную тираду, Фил решил ответить на один из вопросов:
– Я не хотел бы рассказывать о шрамах. В этом нет ничего хорошего. Я битвами не горжусь. Я всегда думал, что просто делаю всё, что могу, стараюсь кому-то помочь. Никакого плана у меня не было. Я не помню ни лиц тех, с кем бился, ни имён. Просто убивал тех, кто этого заслуживал.
– Занятно, – протянул Грэг. – Возможно, наша встреча не была такой уж случайной. Достойных помощников редко сыщешь. Есть желание немного подзаработать?
– Посмотри на меня, Грэг. У меня есть только твой плед.
– Значит, ударим по рукам. Ты будешь помогать мне с некоторыми делами, а я в долгу не останусь. Помогу тебе встать на ноги.
Грэг повернулся к Филу и протянул когтистую лапу. Фил не сразу понял, чего от него хотят, но, догадавшись, тут же пожал её. Не показывая этого, он обрадовался новому знакомству.
Цокот копыт оборвал очередную тираду Грэга. Длинное острое ухо настороженно повернулось, вылавливая звук сквозь шум леса.
– Ты это слышишь? – замерев, спросил Грэг.
– По звуку это лошадь, – ответил Фил.
– Нет, приятель. Это твои штаны. Возможно, даже с рубашкой. А если мне очень не понравится их владелец – то и золото. – Грэг повернулся туда, куда настороженно было обращено его ухо. – Короче, пошли за мной.
– Ты сказал золото?
– Я сказал: если очень не понравится.
Фила мало привлекала перспектива стать грабителем или бандитом, но, продираясь за Грэгом сквозь заросли и чувствуя, как колючие кусты цепляются за кожу, он уже не считал мысль о краденой одежде такой уж плохой.
На узкой тропе карете едва хватало места. Изнутри доносились недовольные возгласы её владельца. Колёса били по неровной дороге, отчего пассажиров сильно потряхивало.
– Джорджибл, неужто нельзя вести эту телегу ровнее? Я не могу нормально читать, понимаешь? Я уже вообще ничего не могу нормально делать, даже мыслить не могу, – раздался голос изнутри.
Под толстым слоем налипшей грязи карету украшали изящные золотые узоры. По её потрёпанному виду было ясно: дорога выдалась долгой и тяжёлой. Каретой правил измождённый кучер. Под усталыми веками его глаза то и дело слипались, а засохшие комья земли на одежде говорили о недавних ямах, из которых приходилось вытаскивать колёса. Потерянный вид, пустой взгляд и одно-единственное желание – поскорее добраться до дома.
– Говорила мне матушка: выбирай в прислугу иноземца. А я ведь выбрал тебя! Ты хоть понимаешь, что ты неблагодарный? Джорджибл, ещё одна кочка – и ты пойдёшь до самого тракта закапывать каждую неровность на этой треклятой дороге, попомни мои слова!
Долгая поездка доставляла кучеру меньше страданий, чем утомительный голос хозяина. Давно смирившись со своей судьбой, он продолжал вести лошадь, пропуская мимо ушей любые надменные возгласы. Его утешали только мечты о мягкой подушке и горячих пирожках жены. Лишний раз дёргать поводья он не хотел: кобыла изрядно выдохлась, последние четыре цикла они провели почти без отдыха.
Когда на пути появился полуголый мужчина, завёрнутый в грязное покрывало, суженные глаза кучера раскрылись до неузнаваемости. Он резко осадил лошадь, отчего карету дёрнуло в сторону, и колёса угодили в очередную выбоину.
– Проклятие! Проклятие! Джорджибл, ты меня в могилу сведёшь!
Кучер попытался заговорить, но горло давно пересохло. Он прокашлялся, набрал слюны и начал с глухого свиста вместо голоса. Наконец ему удалось выдавить:
– Ты-ы… кто? А?
Не успев сообразить, какой именно план родился в голове у Грэга, Фил уже стоял перед ошарашенным кучером. Горгулья вытолкнул его из кустов и тут же исчез из виду.
– Эм… привет. Я тут мимо проходил. У вас воды не будет? Страшно хочу пить.
– С кем это ты там болтаешься, Джорджибл? Ты что там, друзей заводишь? Ох, боги разума, это что ещё за попрошайка! Гони, гони его прочь, скорее! Он же какой-то ненормальный. Тебе не видно, что ли?
Выглядывая из окошка кареты, полный мужчина всем весом навалился на раму, и та звонко хрустнула. Испугавшись, он вскрикнул и тут же втянулся обратно, бубня очередные проклятия в адрес сотни раз проклятого кучера.
– Здрасьте, – произнёс Грэг, уже успев залезть в карету по пояс через окно напротив.
Мужчина завопил и от страха отскочил к подлокотнику. Тот тоже не выдержал и надломился. Вжимаясь складками в кожаное кресло, мужчина заиграл нижней губой и несколько раз высоко пискнул. Грэг с омерзением скривил лицо.
– Жесть, блин. Ты во-от на такой грани, что уже очень…
– Очень чего, очень чего? Вы что, насильник?! – громче прежнего завопил мужчина.
– Размечтался тут. Так, а теперь тебе придётся снять свою одежду, – Грэг осмотрел растерянного мужчину, уже покрывшегося тремя слоями пота.
– Джорджибл, меня насилуют! Боги, помоги мне! Брось всё и иди сюда!
– Давай-ка лучше сменную одежду. Ты уже мокрый, как свинья. Не хочу, чтобы от моего компаньона смердело так же. И ещё одно, как я и обещал, – добавил Грэг с ехидной ухмылкой.
– Что обещал? Кому обещал? – прошептал мужчина дрожащими губами.
– Себе, конечно. Кому же ещё?
Лицо кучера заметно похорошело оттого, что Фил вёл с ним простую, но такую необходимую беседу. Обсуждение погоды с незнакомцем стало для него лучшим подарком за всю изнурительную поездку. Конечно, плаксивый визг хозяина тоже поднял кучеру настроение. Он делал вид, что не слышит его, заранее придумав оправдание: его собственная жизнь тоже якобы была под угрозой.
Грэг потряс головой, пытаясь выбросить из памяти образ потного толстяка в карете. В руках он нёс чистую одежду и небольшой мешок с золотыми монетами.
Разумеется, одежда Филу не подошла: штаны оказались коротковаты, ткань на животе висела мешком, а воротник душил. Пришлось порвать его, чтобы нормально дышать. Скрывая изъяны, Фил несколько раз перекрутил плед вокруг себя, придав себе вид бедного странника. Запуганный мужчина тем временем сидел в карете и ждал, когда треклятые воры наконец уберутся.
Грэг хлопнул по плечу всё ещё ошарашенного кучера и сунул пару золотых монет ему в карман, где торчал грязный платок.
– До свидания, парни! Спасибо за помощь, боги вас вознаградят! Может быть. А может, и нет, – улыбаясь во весь рот, выкрикивал Грэг.
Фил расхаживал в тесной обуви, то и дело останавливаясь, чтобы надорвать кожу ботинок и подогнать их по ноге.
– Чтобы прояснить вопрос с кражей: это была вынужденная мера, и впредь я не собираюсь заниматься подобным, – сказал Фил, наконец надорвав обувь в нужных местах.
– Штаны, золото, информация – какая разница, если за это ничего не будет…
Фил хотел его перебить, но Грэг закончил мысль:
– …и если это очень нехорошая персона.
– И как же определить, кто хороший, кто нехороший, а кто очень нехороший? – Фил внимательно посмотрел на него.
– Одно слово, брат. Чутьё. Нет-нет, меняю слово – интуиция.
– Инту… что? Хотя неважно, ладно, мысль я твою понял. Ты лучше скажи вот что: в Холмграде так много горгулий, что ты не боишься быть опознанным вором? – Фил покосился на него с явным сомнением.
– В городе всего одна горгулья, и это мистер Грэг, у которого друзья повсюду. Такая мелочь легко сойдёт мне с рук. Да ты вообще видел, сколько народу в городе? Он мелкий клерк, уверен, даже не из центрального банка. Его выдают нежные руки и символика жителя Дэнрода. Там сплошная канцелярщина и гнилая бюрократия, они на этом живут. Да и кишка у него тонка для мести.
– В том, что воровать плохо, я почему-то не сомневаюсь, – твёрдо заявил Фил.
Грэг недовольно закатил глаза и не стал спорить. В конце концов, он переступал эту грань довольно редко: у него имелись десятки, если не сотни способов заработать самыми разными путями.
Постепенно лес начал редеть: деревьев становилось всё меньше, а между стволами всё чаще проглядывали пышные зелёные холмы. Сначала они мелькали в просветах между высокими кронами, чья листва поднималась выше человеческого роста. Насыщенный ярко-зелёный цвет завладел вниманием Фила. В образе Дэтфлейма он никогда не замечал, как краски мира влияют на настроение. Казалось, ещё немного – и он начнёт улыбаться без всякой причины.
Холмы текли волнами, превращая дорогу в череду плавных спусков и подъёмов. Природа на славу позаботилась об этом месте: зелень лежала ровным ковром, из которого местами пробивались жёлтые цветы, тянувшиеся вдаль, до самого поля у горизонта. Они выстраивались тропинкой сияющих следов, словно стараясь захватить зелёную долину. Потоки ветра носились среди травы и цветов, похожие на невидимых зайчиков, играющих в салки.
Мимо шёл пастух с большим плетёным мешком наперевес и вырывал с корнями жёлтые побеги. Вопрос о цветах едва успел возникнуть в голове Фила, как Грэг уже нашёлся с ответом и с удовольствием принялся рассказывать историю.
Началась она с загадочной ведьмы, энергии света и необходимости сдерживать популяцию этих жёлтых пагубщиков, дабы они не заполонили все поля в округе. Красивый внешний вид скрывал страшную угрозу для любых растений – как диких, так и возделанных. Когда в королевствах разгорались междоусобицы, о проблеме сдерживания жёлтых цветов на время забывали. Это оборачивалось полной потерей зерновых запасов восточного удела. Три области дважды оставались без провизии, и в холодные сезоны местным приходилось добывать больше дичи, нарушая хрупкую экосистему лесов Курба – природного кольца, окружающего Холмград.
Фил не всегда успевал следить за ходом мыслей Грэга, хотя эта история показалась ему весьма интересной. Сейчас он больше старался всем телом прочувствовать сладость нового дня и новой для себя жизни.
За очередным холмом наконец появилась дорога, выложенная каменной плиткой. Стараясь не попадаться кому-либо на глаза, Фил редко ходил по общим путям, а уж тем более по главному тракту. Сегодня же по нему стекались сотни людей со всех ближайших земель. Большинство крестьян шли пешком, волоча за собой телеги с мебелью, домашней утварью и припасами, скопленными за всю жизнь. Среди них было немало тех, кто вёз на продажу урожай, а рядом двигались отряды внутренней армии. Главный тракт вёл прямиком к южным вратам Холмграда – величайшей крепости людей.
Строительство столицы уходит корнями в события тысячелетней давности, ко времени окончания войны людей с эльфами. Тогда пять королевств объединились, чтобы возвести единый город. Стены Холмграда поднимаются так высоко, что кажется, будто упираются в небеса и не кончаются вовсе. В дождливые сезоны это впечатление становится почти реальностью: долгие дни густые туманы окутывают зубцы, скрывая часовых и лишая их прямого обзора.
Название города давно утратило буквальный смысл – ни один холм не может сравниться с этими исполинскими стенами. Изначально они были куда ниже, но столетие за столетием короли стремились превзойти предшественников, возводя новые ярусы. Правителей оценивали по высоте укреплений: два копья за срок правления считались достойным результатом. Рекорд установил властитель по имени Вакантай. Суровый и жестокий, он ожидал новой великой войны, которая так и не настала, но при нём стены выросли сразу на десять копий. В толще того, что ныне зовётся Вакантайским слоем, он выстроил проходы с дальнобойными орудиями, заимствованными у гномов Гномрога.
В самом сердце города возвышается башня Кристалл – резиденция правителей пяти королевств. Её высота превосходит даже великие защитные стены. От башни расходятся многочисленные ограждения, разделяющие Холмград на части, каждая из которых принадлежит одному из пяти королевств.
Самым могущественным и влиятельным всегда был и остаётся Доэдрас. Его род восходит к первым поселенцам континента, а величайший король-объединитель, заключивший шаткий союз с эльфами, был одной с ним крови. Люди Доэдраса образованны и утончённы, с ранних лет приучены смотреть на соседей свысока.
Вторая по древности держава – Гронган. Здесь почитают силу и доблесть, а суровые нравы соседствуют с верностью предкам. Кварталы Гронгана наполнены вечными разборками за честь и не только. А на его чёрном рынке заключаются сделки, от которых содрогаются все королевства.
Два других королевства – Халшан и Дэнрод – со временем сблизились, разделив между собой тяготы и радости. Совместный труд и удачное расположение позволили наладить прочную торговлю с гномами. Их земли густо заселены, а местные жители, в отличие от соседей, просты и лишены напыщенных амбиций. Здесь легко найти работу – как законную, так и не очень.
Последнее царство – Курналан. Оно закрыто для посторонних: пройти за его ворота можно исключительно по приглашению. Курналаны ценят уединение и тайну. Чужакам доступны лишь торговые залы да знаменитые багровые дворы ремесленников. Чтобы попасть туда, нужно соблюдать строгие правила внешнего вида, но днём они открыты каждому. Остальная жизнь этого народа скрыта под вуалью секретов. Шёлковые ткани, развешанные над улицами, создают полумрак, а зеркальные крыши искажённо отражают мир, рождая иллюзию, будто сама реальность колышется и ускользает от чужого взгляда.
Законы каждого королевства и своды правил, регулирующие их конфликты, хранятся в башне Кристалл. Подобно её гранёным опорам, они удерживают равновесие и не дают распасться единству столь разных народов.
Фил всё ещё не мог привыкнуть к обуви, ведь прежде никогда её не носил. Каждый шаг причинял неудобство, а от долгой ходьбы пальцы начинали ныть от натирания. Возможно, он пытался отвлечься от боли. А может, уже понял, что дорожные разговоры не так уж плохи, и невольно подбрасывал новые темы.
– Я думал, ты будешь летать на крыльях. Или они вам так, для прыжков с дерева? – с лёгкой гримасой боли спросил Фил.
– Нет, я, конечно, могу взлететь и добраться до города, пока не догорит пара свечей вастаха, оставив тебя брести по дороге в одиночестве. Однако двигаться рядом с тобой на крыльях – это как… Ты ведь не хочешь всё время бежать. Это утомительно, понимаешь?
– Вопрос снят, – встряхнув ступнями, ответил Фил.
За очередным поворотом перед ними открылось целое столпотворение.
Фил сразу почувствовал нарастающий дискомфорт. Он попросту не знал, как вести себя в такой обстановке. За всю жизнь ему не доводилось спокойно находиться среди такого множества людей. Он старательно скрывал сомнения и лёгкий внутренний трепет перед происходящим.
Когда они подошли вплотную и буквально втиснулись в живой движущийся поток, Филу стало особенно не по себе. Он то и дело отводил корпус и руки, уворачиваясь от случайных столкновений. Грэг и остальные делали это машинально, даже не задумываясь. Фил же прилагал заметные усилия, чтобы ни в кого не врезаться.
Когда толпа немного поредела, впереди показалась дорожная закусочная на перекрёстке. Именно вокруг неё и скапливались путники.
Грэг даже не стал спрашивать, хочет ли Фил зайти внутрь. Просто повёл его за собой.
Внутри было тесно и шумно. Это место явно не предназначалось для долгих посиделок: сюда заходили те, кто давно был в пути и хотел быстро перевести дух, поесть или освежиться перед тем, как продолжить дорогу. Сюда же заглядывали те, кто только покидал город и хотел перекусить перед долгим путешествием.
Закусочной владела семья тендерцев. Весь второй этаж служил им домом, и потому они заботились о заведении, что было заметно в мелочах.
Внешне тендерцы напоминали людей, чьё превращение в хищных зверей едва проявилось – и тут же застыло. Чуть вытянутый нос, длинные загнутые назад уши, тонкие острые клыки, проглядывающие между губ, резкие черты лица и сильные поджарые тела придавали им опасный, но по-своему привлекательный вид.
У тендерцев было куда больше общего с людьми, чем у представителей многих других древних рас, вроде кривийцев. Поэтому смешанные браки среди них давно стали обычным явлением. Со временем народ тендерцев стал одним из самых многочисленных на Континууме, хотя чистокровных представителей встречалось всё меньше.
Одна из владелиц закусочной добродушно ворчала на мальца, который только учился разносить напитки посетителям. Юноша осторожно поставил перед Грэгом и Филом два стакана воды. Они стояли у высокого уличного стола без стульев, среди нескончаемого потока путников.
– Мы будем только воду? – спросил Фил.
– Да, а что? Думал, я тебя кормить сюда привёл? – с ухмылкой бросил Грэг.
– Да нет. Я вообще ни о чём не думал. Но стоило задуматься – как сразу захотелось пить, – ответил Фил и сделал несколько больших глотков.
Прохладная вода приятно прошлась по пересохшему горлу. Холод мягко стекал внутрь, растекаясь по телу освежающей лёгкостью.
Грэг с любопытством наблюдал, как Фил с неподдельным наслаждением пьёт обычную воду.
– Ничего себе. Да ты, я смотрю, и от простой воды в полном восторге, – усмехнулся он. – Не переживай, здесь мы, конечно, есть не будем. Но уже скоро! Мы держим путь в моё любимое заведение.
Осушив стаканы, они двинулись дальше – навстречу стенам столицы.
– Бывал раньше в Холмграде? – поинтересовался Грэг.
– Только пару раз в Гронгане. Долгая история. Скажем так – по делу, – спокойно ответил Фил. – А вот ты, я уверен, тут частый гость.
– Ого, именно в Гронгане. Знаешь, скоро тебе придётся начать раскрывать свои тайны. Что до меня – я бы, конечно, не стал называть Холмград своим вторым домом, но не зря же говорят: все пути ведут к Холмам. Вожусь по рабочим делам с людьми из Халшана и Дэнрода, иногда бываю и в Доэдрасе. Последние, конечно, такие дотошные. Вечно им что-то не нравится, поэтому к ним суюсь только по необходимости. Кстати, пока не забыл. Я ещё сам толком не в курсе, но в королевствах творится какая-то хрень. Нападения, разбой, неясная смута или болезнь, короче, бла-бла-бла. Могут досмотреть и опросить. Ты, надеюсь, не состоишь ни в какой запрещённой банде?
– А я похож на такого?