Неверная цифра

— Если Бел откажется?

— Объясним ему ситуацию.

— А если продолжит отказываться?

— Тогда решим на месте.

Набар кивнул. Вопрос был задан, ответ получен. Он не отвечал за уровень, на котором приняли решение, но отвечал за то, что сделает сам. Начальник забрал лист.

— Ещё что-нибудь?

— Чрезвычайного распоряжения нет?

— Нет.

Он помолчал, затем устало провёл большим пальцем по краю бумаги.

— Назначение выше формы. Если форма мешает выполнить назначение, сначала выполняют дело. Документы приведут в порядок утром.

Фраза прозвучала не как лозунг. Скорее как объяснение человеку, который слишком долго проверяет замок, пока остальные уже вошли. В этом была логика. Набар сам видел случаи, когда точное следование порядку означало лишь, что нужный груз приходил после того, как переставал быть нужным, а преступник узнавал о проверке раньше проверяющего. Процедура защищала государство от произвола, но государство существовало не ради процедуры.

— Понял.

Этого было достаточно, чтобы выполнить распоряжение. Во дворе ждала закрытая служебная карета. До Государственного счёта ехали меньше четверти часа. Внутри никто не разговаривал. Колёса били в стыки мостовой, за занавесками проплывали редкие освещённые окна. У хлебной лавки стояли пустые ящики; возле ночной столовой двое грузчиков спорили с человеком в форменном пальто. На площади ещё горели окна чайной.

Набар думал уже не о санкции, а о предстоящей работе. Если Бел отдаст дела добровольно, всё займёт полчаса: номера, состояние печатей, опись, передача. Утром появится недостающая подпись, и сегодняшний вечер останется одной из тех неровностей, на которых держалось любое большое учреждение.

У бокового входа Государственного счёта их действительно ждал сотрудник внутренней охраны. Набар первым подал удостоверение. Охранник едва посмотрел на него и отступил от двери.

— Журнал, — сказал Набар.

Охранник нахмурился.

— Сегодня велено пропускать группу без регистрации.

— Кем?

— Начальником смены.

Набар посмотрел на руководителя группы.

— Запишемся.

— Вал, мы теряем время.

— Две минуты.

Регистрация никак не мешала назначению операции. Если потом потребуется объяснять присутствие группы, отсутствие записи создаст больше вопросов, чем сэкономленные сейчас минуты. Начальник, видимо, решил то же самое и коротко кивнул. Охранник достал журнал. Фамилии записали одну за другой. Набар сам назвал время: двадцать два семнадцать. Графу «цель посещения» начальник оставил пустой. Этого Набар оспаривать не стал.

Они поднялись на третий этаж. Днём коридоры Государственного счёта были забиты секретарями, курьерами, чиновниками ведомств и людьми, объяснявшими, почему им срочно нужно пройти туда, куда их не пускают. Ночью длинный коридор оказался почти пуст. Горело пять ламп, за одной дверью всё ещё сухо постукивала расчётная машина. У кабинета Бела сидел молодой дежурный секретарь.

— Он внутри? — спросил начальник группы.

— Да.

— Один?

Секретарь на мгновение задержался с ответом.

— Сейчас один.

Набар отметил паузу.

— Кто был до нас?

— Сотрудник Счёта.

— Кто?

— Иосар Мер.

Имя Набару ничего не сказало.

— Давно ушёл?

— Несколько часов назад. Бел потом выходил и вернулся.

Начальник уже открывал дверь. Набар ещё секунду смотрел на секретаря, но больше тот ничего не добавил.

Данир Бел стоял за столом. На нём ещё был служебный жилет, хотя ворот рубашки оказался расстёгнут. Стол выглядел так, будто работа закончилась внезапно: раскрытые бумаги, выдвинутый ящик, лампа почти у самого края. Человек, спокойно собирающийся домой, так кабинет не оставляет.

Удивления на лице Бела не было. Он посмотрел на вошедших и протянул руку.

— Удостоверения.

Начальник положил своё на стол. Бел прочитал.

— Основание.

Ему показали тот же лист. Бел даже не взял его в руки: наклонился, прочитал и сразу выпрямился.

— Где подпись?

Никто не ответил.

— Я спросил, где подпись.

— Оформляется.

— Тогда оформите и возвращайтесь.

— Материалы должны быть переданы сегодня.

— Кому?

— Управлению.

— На каком основании?

Начальник начал повторять формулировку о проверке сохранности. Бел оборвал его:

— Проверять сохранность можете. Изымать — нет.

Он посмотрел на Набара. Взгляд задержался чуть дольше, чем на остальных.

— Вы читали распоряжение?

— Читал.

— Подпись видели?

— Нет.

Один из сотрудников оперативного отдела повернул голову к Набару. Бел коротко кивнул.

— Тогда хотя бы не будем делать вид, что спорим о толковании.

Набару не понравилось, что Бел попытался поставить его на свою сторону.

— Я здесь для исполнения распоряжения, а не для его обсуждения.

— Тогда исполняйте ту часть, на которую у вас есть полномочия.

Начальник группы шагнул ближе к столу.

— Данир Бел, передайте материалы добровольно. Утром оформление будет завершено.

— Утром вы принесёте разрешение на то, что сделали ночью?

— Если понадобится.

— Понадобится.

Бел сел и положил обе ладони на стол.

— До этого документы остаются здесь.

Один из сотрудников направился к шкафу. Бел мгновенно поднялся.

— Не трогать.

Сотрудник остановился и посмотрел на начальника. Тот едва заметно качнул головой, и человек вернулся к двери. Набар оглядел кабинет. Два шкафа, высокий сейф, стол, боковая тумба с регистрационными книгами. На дальнем краю стола лежали несколько папок: две серые, коричневая и одна тёмно-красная, перетянутая чёрной тесёмкой. Номер на её корешке частично закрывала другая папка.

— Последний раз, — сказал начальник. — Передайте дела.

— Последний раз: представитель Совета либо надлежащее распоряжение.

Бел протянул руку к кнопке звонка и нажал. Ничего. Нажал ещё раз, уже сильнее. Посмотрел на кнопку, затем на вошедших. Набар тоже посмотрел.

— Внутренняя связь не работает?

— Сегодня отключена на этом участке, — ответил один из сотрудников.

— Почему?

— Не знаю.

Ответ мог быть правдой. В старых административных корпусах связь ломалась чаще, чем её ремонтировали. Бел обошёл стол.

— Тогда позову секретаря.

Сотрудник у двери преградил ему путь.

— Останьтесь в кабинете.

Бел остановился.

— Вы меня задерживаете?

Набар почувствовал, что именно сейчас должно прозвучать слово, которое определит происходящее. Задержание. Проверка. Чрезвычайная мера. Любое слово, после которого станет ясно, какие правила начали действовать вместо обычных.

Начальник сказал:

— До окончания проверки прошу не покидать кабинет.

— Просите?

Бел шагнул в сторону. Сотрудник сместился вместе с ним. Бел попробовал обойти его с другой стороны, но тот снова закрыл проход.

— Отойдите.

— Вернитесь к столу.

Бел двинулся вперёд. Сотрудник положил ладонь ему на грудь, и Бел резко сбил руку.

— Не трогайте меня.

Второй сотрудник подошёл от окна. Бел попытался пройти между ними. Первый схватил его за локоть, Бел вывернулся и зацепил край стола. Лампа качнулась; Набар успел придержать её за основание.

— Достаточно. Отпустите его.

Бел толкнул сотрудника плечом. Тот перехватил его уже двумя руками и прижал к столу. Всё произошло быстро и некрасиво, без того порядка, который обычно появлялся в служебных отчётах после подобных вещей.

Бел резко вдохнул.

Сопротивление сразу прекратилось. Сотрудник разжал руки, и Бел сделал шаг назад. Правая ладонь нашла край стола, соскользнула. Набар успел подхватить его под плечо.

— Стул.

Бел оказался тяжелее, чем выглядел. До стула его не донесли: ноги подогнулись, и Набар опустился вместе с ним на пол.

— Данир Бел. Вы меня слышите?

Бел дышал часто, короткими рывками. Глаза были открыты, но смотрел он куда-то мимо Набара.

— Врача.

Никто не двинулся. Набар поднял голову.

— Врача, быстро.

Один из сотрудников шагнул к двери, но начальник его остановил.

— Ведомственного.

Набар не сразу понял.

— Здесь лечебница в соседнем корпусе.

— Вызвать врача Управления.

— Он может не успеть.

— Ведомственного. Немедленно.

Сотрудник выбежал. Набар положил пальцы Белу на шею. Пульс показался очень быстрым, затем пропал. Набар переставил руку, не уверенный, что вообще делает это правильно.

Бел вдруг схватил его за рукав. Набар наклонился ближе.

Бел открыл рот, но не произнёс ничего. Только ещё раз попытался вдохнуть. Пальцы на рукаве медленно разжались.

— Бел?

Ответа не было. Кто-то за спиной тихо выругался.

На полу возле руки Бела лежал карандаш. Вероятно, упал со стола во время борьбы. Набар машинально поднял его и положил обратно, после чего несколько секунд смотрел на собственную руку. Он уже изменил положение предмета до официального осмотра. Мысль была нелепой и профессиональной настолько, что на мгновение вытеснила всё остальное.

Врач Управления прибыл через двенадцать минут. Набар засёк время. Пожилой сутулый человек с небольшим кожаным чемоданом опустился возле Бела, расстегнул ворот рубашки, долго слушал грудь, проверил глаза.

— Когда стало плохо?

— Около пятнадцати минут назад, — ответил Набар.

— Что происходило непосредственно перед этим?

Начальник сказал:

— Резкое ухудшение состояния.

Врач поднял голову.

— Я спросил, что происходило.

Набар ответил:

— Его удерживали. Было сопротивление. После этого он перестал нормально дышать.

Сотрудник у двери пошевелился, но ничего не сказал.

— Удары были?

— При падении мог удариться о стол. До этого я удара не видел.

— Раньше на сердце жаловался?

— Не знаю.

Начальник сказал:

— У него были проблемы.

Врач посмотрел на него.

— Какие?

Ответа не последовало.

Врач снова наклонился к Белу. Через минуту закрыл чемодан.

— Смерть наступила до моего прибытия. Предварительно — острое нарушение сердечной деятельности. Точную причину дам после осмотра.

— Это можно указать сейчас? — спросил начальник.

— Сейчас можно указать только то, что я сказал.

— В заключении.

Врач застегнул ремешок чемодана.

— В заключении будет то, что я установлю.

Набару понравился ответ. Не потому, что он не доверял начальнику группы. Просто врач делал ровно то, что должен был делать: не позволял чужой срочности стать своей.

Когда тело вынесли, начальник закрыл дверь кабинета и положил на стол чистый лист.

— Теперь нужно зафиксировать порядок событий.

— Сначала опись, — сказал Набар.

— Сначала определим, что именно произошло.

— Это уже произошло.

— Поэтому и определим формулировку сейчас, пока все здесь.

Набар посмотрел на него. Начальник говорил спокойно, подбирая слова: группа прибыла для проверки сохранности закрытых материалов; во время нахождения в кабинете Белу стало плохо; была вызвана медицинская помощь; после смерти помещение передано под охрану до прибытия комиссии. Набар выслушал до конца.

— Мы прибыли за изъятием.

— Изъятие не состоялось.

— Бел отказался передавать дела.

— Именно.

— После этого его не выпустили из кабинета.

Начальник помолчал.

— Если будет служебное разбирательство, каждый изложит свои действия отдельно. Сейчас мы оформляем состояние помещения и материалов.

— А конфликт?

— Его причина и связь со смертью пока не установлены. Вы хотите вписать в опись медицинское заключение раньше врача?

Набар посмотрел на чистый лист. Формально начальник был прав. Изъятие действительно не состоялось. Причину смерти врач не установил. Опись не была местом для показаний свидетелей. Набару не нравилось только то, насколько быстро после смерти Бела каждый факт нашёл свой отдельный документ и перестал соприкасаться с соседними. Но именно для этого документы и существовали.

— Хорошо. Опись.

Работа успокаивала. Название. Номер. Уровень допуска. Количество листов. Состояние печати. Подпись на внутреннем пакете. Всё то, что не требовало толкования. Набар диктовал, секретарь записывал. Первое дело, второе, третье. Два пакета. Журнал выдачи. Из сейфа достали ещё четыре папки. Один из сотрудников переносил их на отдельный стол, Набар проверял номер каждой.

Через некоторое время последовательность стала понятна. Несколько дел шли по одной серии, два относились к более старой, ещё три были приложениями к основным.

Набар посмотрел на дальний край стола. Серые папки лежали там же. Коричневая тоже.

Красной не было.

Он замолчал посреди номера.

— Что? — спросил секретарь.

— Продолжайте.

Набар проверил стол, затем шкаф. Присел перед нижней полкой, хотя уже видел, что там ничего нет. Под лампой осталась более светлая прямоугольная полоса. Это ничего не доказывало: бумаги на рабочем столе постоянно двигали.

Он восстановил момент входа. Бел за столом. Лампа у края. Две серые папки, коричневая. Дальше — красная, с чёрной тесёмкой.

Он её видел. В этом сомнений не было.

— Сколько единиц?

Секретарь пересчитал строки.

— Одиннадцать.

— Ещё раз.

Тот пересчитал и повторил число. Набар взял перечень, с которым они приехали. В нём значилось десять дел. Одиннадцатым был журнал выдачи. Красная папка могла вообще не входить в перечень.

Он проверил номера на корешках. Между двумя делами старой серии оказался разрыв. Это было уже существеннее, но и этого недостаточно.

— Кто подходил к столу после того, как Бел упал?

Оба сотрудника посмотрели на него.

— Я сразу пошёл за врачом, — сказал один.

— За врачом вы пошли позже. До этого где стояли?

— У двери.

Набар посмотрел на второго.

— А вы?

— Здесь.

— Где именно?

Тот нахмурился.

— Какая разница?

— Пока не знаю.

Начальник группы подошёл ближе.

— Что вы ищете?

— На столе было ещё одно дело. Красная обложка, чёрная тесёмка.

— Номер?

— Был закрыт другой папкой.

— Название?

— Не видел.

— В перечне оно есть?

— Не знаю.

Начальник посмотрел на стол, потом на шкаф.

— Уверены, что видели его после входа?

Набар подумал. Именно этот вопрос был важен.

— Да.

Кабинет обыскали ещё раз. Проверили сейф, шкафы, ящики стола, тумбу, книги, пространство между мебелью и стеной. Красной папки не нашли.

— Бел мог убрать её раньше, — сказал один из сотрудников.

— Я видел её при входе.

— Тогда могли переложить во время суматохи.

— Куда?

Ответа не было.

Начальник спросил:

— Она относилась к материалам из перечня?

— Не знаю.

— Значит, пока у нас есть только ваше наблюдение.

— Да.

— Хорошо. По нему разберёмся внутри. Сейчас записываем то, что фактически обнаружено и идентифицировано.

Набар снова посмотрел на пустое место на столе. В описи фиксировали только обнаруженные дела. Начальник не запретил говорить о папке, а предложил разобраться внутри Управления. Такой порядок выглядел разумным — если не задумываться, кому он был удобен.

Он не любил строить выводы из недостатка сведений. Для этого его и учили проверять сначала источник, потом факт и только после этого — человека.

— Продолжаем.

Секретарь снова взял перо. Опись закончили почти в полночь. Набар прочитал её полностью: одиннадцать единиц хранения, номера, состояние печатей, передача помещения под временную охрану. Ни слова о красной папке, потому что её не обнаружили. Ни слова о количестве материалов до начала проверки, потому что никто их заранее не пересчитывал.

Ни одного прямого ложного утверждения.

Начальник подписал первым, затем двое сотрудников. Последним лист оказался у Набара. Он перечитал его ещё раз.

Можно было сделать приписку:

«До начала описи наблюдалось дополнительное дело в красной обложке, местонахождение не установлено».

После этого пришлось бы объяснить, когда именно он его видел, кто находился рядом, почему помещение не было немедленно закрыто, кто имел доступ к столу и относилось ли дело вообще к сегодняшней проверке. Возможно, папка не входила в перечень. Возможно, её забрал секретарь до того, как началась опись. Возможно, существовало отдельное основание, которого Набар просто не знал. А если папка исчезла незаконно, Управление было первым местом, где это должны установить. В этом и состояло его назначение.

Набар поставил подпись. Чернила легли ровно.

Когда остальные закончили с печатями, он вышел в коридор. Умывальник находился возле лестницы, за тяжёлой дверью с облупившейся белой краской. Набар открыл воду и намылил руки. Смыл мыло, затем намылил ещё раз. На костяшке правой руки оставалась узкая тёмная полоска. Сначала он решил, что это чернила, и долго тёр её большим пальцем.

Полоска не исчезала.

Тогда Набар понял, что это кровь. Вероятно, Бел рассёк губу при падении или ударился о край стола. Набар не помнил. Он снова взял мыло.

Вода быстро становилась прозрачной. След на коже исчез ещё раньше, но Набар продолжал тереть руки, проходя большим пальцем между пальцами другой руки, затем меняя их местами. Наконец кожа начала белеть.

Он закрыл воду. Несколько секунд Набар стоял над раковиной. Потом вытер руки, аккуратно расправил влажное полотенце и сложил его на край.

Из коридора донёсся голос начальника:

— Вал.

— Иду.

Набар ещё раз посмотрел на чистые руки и вышел.

За его спиной продолжала капать вода.