Неверная цифра

— Кто составлял?

Секретарь назвал должность.

— А кто проверял сведения о металле?

— Не указано.

Севир отложил лист.

— Передайте, что я прошу не заверять отсутствие обременений, которых они ещё не обнаружили. Мне нужно подтверждение по конкретным позициям. Если вещь нельзя заложить, потому что её уже заложили, пусть так и напишут.

— Думаете, такие позиции есть?

— Я думаю, что государство слишком давно распоряжается своими будущими поступлениями как сегодняшними деньгами. Сколько из этих поступлений действительно свободно, мы ещё не установили.

Он не стал объяснять дальше. В отличие от многих чиновников, Севир не считал всякую неточность доказательством преступного замысла. Большие учреждения могли годами ошибаться самым добросовестным образом. Когда же ошибка становилась привычной, её начинали защищать с искренностью, недоступной обыкновенным мошенникам.

Несколько лет назад он сам участвовал в заключении договора, позволившего Республике получить необходимые промышленные поставки под государственное обеспечение. Тогда сделка казалась образцом разумной политики. Вместо сокращения важных закупок они использовали активы, которые не должны были понадобиться в ближайшее время.

Без того кредита не удалось бы вовремя завершить реконструкцию заводов, закупить оборудование и сохранить рабочие места. Результат был настоящим. Заводы работали, производили машины, платили людям жалованье. Настоящим оказалось и обязательство, которое теперь ограничивало возможность нового займа.

Севир достал копию прежнего соглашения и быстро просмотрел приложения. Под одним из заключений стояла его собственная подпись. Он помнил обсуждение в Совете, возражения Казначейства и долгие переговоры об обеспечении. Тогда он сумел убедить большинство, что выгоды соглашения перевешивают риски. Возможно, и сейчас сумел бы повторить эти доводы. В своё время они были верными.

Но чужое зерно нельзя было купить воспоминанием о прошлых успехах. Он закрыл папку.

— На сегодня достаточно, — сказал он секретарю. — Подготовьте все ответы к утру. И никому не поручайте составлять общий благополучный вывод, пока мы не получим отдельные подтверждения.

Когда Севир вышел из здания, на улице уже темнело. Над крышами висел тяжёлый осенний воздух, пахло углём и мокрой штукатуркой. У дверей общественной столовой ещё стояли люди. Через открытое окно раздавался звон посуды, и женщина за стойкой громко убеждала посетителя, что добавки сегодня не предусмотрено.

Севир остановился на мгновение. Он хорошо помнил продовольственные трудности, пережитые в молодости. Тогда беда началась не с пустых лавок, а с разговоров о том, что лавки скоро опустеют. Потом появились очереди. Затем — люди, которые уверяли, что очередей нет, поскольку распределение производится в установленном порядке.

Его мать умерла в ту зиму. Не от голода, как обычно говорили о подобных временах, а от болезни, которую ослабевший организм не смог перенести. Врач тогда сказал, что исход мог быть иным при достаточном питании и своевременном лечении.

Севир до сих пор не знал, какая часть этих слов была медицинским заключением, а какая — попыткой утешить сына. Он продолжил путь.

Дома его ждала дочь. Вестра сидела за кухонным столом и чистила яблоко маленьким ножом. На ней ещё оставалось больничное платье под распахнутым пальто. Увидев отца, она подняла голову.

— Поздно.

— Раньше обычного.

— Значит, обычное у тебя совсем плохое.

Севир повесил сюртук и подошёл к столу. Вестра придвинула к нему тарелку. На ней лежали хлеб, немного сыра и варёная картошка.

— Ты ела?

— В больнице.

Он сел.

— Как работа?

— Сегодня отказали в выдаче двух лекарств. Одно заменили, второе заменить нечем. Закупочное управление прислало новые нормы. По некоторым препаратам теперь требуется дополнительное разрешение.

— Это может быть временная мера.

— Возможно.

Вестра отложила нож и вытерла руки.

— Я попросила заведующего отделением составить общий перечень отказов за последнюю неделю. С указанием больных, назначений и причин, по которым препараты не были выданы.

— Для чего?

— Чтобы было видно, сколько случаев мы уже не можем лечить прежним способом.

— Разумно. Но если часть лекарств поступит в ближайшее время, картина изменится.

— Поэтому мы будем обновлять перечень.

Севир взглянул на дочь с неожиданным интересом.

— Кто согласился подписать?

— Пока трое врачей. Остальные опасаются, что их обвинят в неправильном расходовании запасов.

— А заведующий?

— Предложил ограничиться обычной сводкой.

— Почему?

— В ней все показатели выглядят лучше.

Она не повысила голоса. Севир отломил хлеб, но есть не стал.

— Если вы начнёте направлять подобные бумаги самостоятельно, начальство может посчитать это нарушением порядка.

— Мы направим их установленным порядком. Врачебная комиссия должна рассмотреть случаи, когда лечение невозможно провести из-за отсутствия необходимых средств. Это её обязанность.

— Ты уверена?

— Я проверила положение.

Севир положил хлеб обратно на тарелку. Вестра заметила движение.

— Не нужно ничего устраивать для меня, отец.

— Я ничего не предлагаю.

— Ты уже думаешь, кому позвонить.

Он невольно улыбнулся.

— Профессиональная привычка.

— Если позвонить ради одного отделения, лекарства заберут у другого. Мне не нужно особое снабжение. Я хочу, чтобы причины отказов хотя бы учитывали.

Севир некоторое время молчал.

— Ты понимаешь, что ваша сводка может вызвать служебную проверку?

— Понимаю.

— И что в ней могут попытаться обвинить самих врачей?

— Поэтому мы собираем назначения и подписи. Если не будет документов, всё закончится разговорами.

Он посмотрел на её руки. На указательном пальце виднелась свежая царапина, возле ногтя въелось тёмное пятно от чернил. Вестра продолжила чистить яблоко.

— Сегодня старший врач попросил меня объяснить женщине, почему её сыну нельзя назначить средство, которое ещё неделю назад назначали без споров. Не потому, что ему не нужно. Просто у нас осталось слишком мало.

— Должны поступить новые партии.

— Когда?

— Я не могу назвать дату.

— Вот и я не смогла.

Она говорила спокойно, не пытаясь вызвать у него чувство вины. Севиру было бы легче, если бы она рассердилась.

— Мы работаем над закупками, — сказал он.

— Знаю.

— И есть основания рассчитывать на дополнительные поставки.

— Тогда добейтесь, чтобы они дошли до больниц.

Вестра встала, забрала пустую тарелку и отнесла её к раковине. Севир наблюдал за ней. В молодости он думал, что люди, обладающие властью, хотя бы дома будут свободны от необходимости объяснять свои решения. Оказалось наоборот. В учреждении достаточно было сослаться на полномочия. Дома приходилось находить причины, которым верили без печати.

— Вестра.

— Что?

— Если ваша комиссия подготовит заключение, его стоит направить не только в закупочное управление, но и туда, где планируют потребности медицинских учреждений. Иначе сведения могут остаться внутри той же службы, решения которой вы проверяете.

Она обернулась.

— Это ты сейчас как отец говоришь или как заместитель председателя Комиссии?

— Как человек, которому часто приходится читать бумаги, не дошедшие до нужного адресата.

— Тогда посоветуй, как оформить сопроводительное письмо.

— Завтра посмотрим.

Вестра кивнула. Это был первый за вечер вопрос, на который он сумел ответить без оговорок.

Позднее, когда дочь ушла спать, Севир ещё долго сидел у окна. Из соседнего дома доносились приглушённые голоса. По улице прошли двое рабочих с пустой тележкой. В окне напротив женщина зашивала детскую одежду, склонившись над лампой.

Севир понимал разницу между двухдневной задержкой публикации и многолетним нежеланием замечать новые сведения. Но пока эта разница держалась на подписи Рема и установленном сроке. Намерения сами по себе её не сохранят.

Он достал записную книжку. В ней уже стояли три условия, без которых завтрашние переговоры теряли смысл: подтверждённый объём зерна, допустимое обеспечение, срок фактической поставки.

Рядом он написал четвёртое:

«Сохранить контроль над сроком публикации».

Затем закрыл книжку.

Когда срок ограничения истечёт, сводный прогноз придётся обнародовать. Севиру хотелось верить, что за оставшееся время он сумеет сделать эту правду немного менее опасной.

На следующее утро Ирам Тир попросил о встрече. Извещение пришло через торговое представительство Тиренской Лиги. Оно было составлено на безупречном официальном языке и содержало достаточно любезностей, чтобы не вызвать подозрения у человека, который никогда не занимался внешней торговлей.

Севир занимался ею больше двадцати лет. Поэтому он сразу заметил неприятное.

В письме не говорилось об исполнении существующих договоров, задержке судов или расчётных обязательствах. Представитель Лиги просил обсудить дополнительные условия поставок «в связи с изменившимися обстоятельствами урожая».

Севир прочитал эту фразу трижды. Затем посмотрел на дату. Письмо было составлено накануне вечером, до получения официального запроса Комиссии.

До публикации прогноза оставалось больше суток. Последняя сводная оценка ещё не рассылалась за пределы ограниченного круга государственных учреждений.

Он вызвал секретаря.

— Когда поступило?

— Сегодня утром, с первой доставкой.

— Кто ещё получил копию?

— Согласно отметке представительства, только наша Комиссия.

— Назначьте встречу на одиннадцать. Без расширенного состава. Останетесь вы и я.

— Какие материалы подготовить?

— Действующие договоры с Лигой, обязательства по ближайшим поставкам и сведения о задержанных судах в Сарене. Только подтверждённые.

— А прогноз?

— Прогноза у нас для господина Тира нет.

Секретарь ушёл. Севир не считал письмо доказательством утечки: торговые дома располагали собственными сведениями о погоде, урожае и перевозках, иногда более точными, чем официальные.

Но точность выбранного момента ему не понравилась. И ещё меньше понравилось, что иностранный представитель решил начать разговор сам. Обычно тот, кому требовался хлеб, просил встречи с тем, кто мог его продать. Теперь продавец пришёл раньше покупателя. В торговле подобное редко сулило выгоду последнему.

Ирам Тир появился ровно в одиннадцать. Это был высокий мужчина с густыми тёмными волосами, уже тронутыми сединой. На нём был простой, но дорогой сюртук. Манжеты выглядели так, будто их никогда не касалась грязь портовых складов, хотя значительная часть его богатства, по мнению Севира, происходила именно оттуда.

Ирам поклонился с той мерой уважения, которую иностранные представители обычно оставляли для людей, чьи подписи стоили дороже их должностей.

— Господин Корд. Благодарю, что приняли меня столь быстро.

— Вы просили срочную встречу. Было бы невежливо заставлять вас ждать, не узнав, что произошло.

— Надеюсь, ничего непоправимого.

— Приятно слышать. Я тоже на это надеюсь.

Они сели напротив друг друга. Секретарь разложил бумаги и отошёл к небольшому столу у двери. Ирам оглядел кабинет.

— У вас стало меньше картин.

— Я распорядился убрать две. Они мешали размещать документы.

— В Лиге считается, что красота помещений свидетельствует о достатке государства.

— У нас предпочитают судить о достатке по состоянию счетов.

— Разумное правило.

— Не всегда приятное.

Ирам улыбнулся. Севир предложил ему чай. Тот согласился, но к делу перешёл прежде, чем принесли чашки.

— Наши торговые дома обеспокоены положением на зерновом рынке.

— Что именно произошло?

— Мы получаем сведения о неблагоприятных условиях в южных земледельческих округах. Некоторые поставщики считают возможным существенное увеличение спроса со стороны вашей Республики.

Севир не изменился в лице.

— Южные округа занимают большую площадь. Погода там бывает разная.

— Несомненно.

— Пока наши ведомства не сообщали о необходимости чрезвычайных закупок.

— Я этого и не утверждал.

— Тогда что вы предлагаете?

Ирам осторожно поставил чашку.

— Лига заинтересована в сохранении добрых торговых отношений. Мы готовы рассмотреть дополнительные поставки зерна на условиях, позволяющих обеим сторонам избежать ненужных потрясений.

— Каковы условия?

— Нам потребуется уверенность в расчётах.

— Такая уверенность уже предусмотрена существующими соглашениями.

— К сожалению, практика последних дней заставила некоторые торговые дома пересмотреть отношение к государственным обязательствам.

Севир посмотрел на него.

— Вы говорите о Сарене?

— В том числе.

— Три судна задерживают выгрузку грузов, по которым существуют заключённые договоры. Это трудно назвать образцом добрых отношений.

— Капитаны исполняют условия, установленные владельцами грузов.

— Часть требований предъявлена после заключения сделок.

— Возникли вопросы к расчётному обеспечению.

Севир наклонился вперёд.

— Если у ваших торговых домов имеются конкретные претензии, представьте их письменно. Мы рассмотрим каждую. Но общие опасения не дают права произвольно изменять согласованные условия.

Ирам некоторое время изучал его лицо.

— Господин Корд, наши торговцы должны быть уверены, что обеспечение существует, доступно и не используется одновременно для исполнения других обязательств.

— Вы располагаете сведениями о нарушениях?

— Я располагаю сведениями об опасениях кредиторов.

— Это не одно и то же.

— Для продавца зерна разница иногда обнаруживается слишком поздно.

Севир медленно положил ладонь на стол. Последняя фраза была произнесена без угрозы. Именно поэтому она заслуживала внимания.

— Мы готовы подтвердить обеспечение тех сделок, по которым Казначейство завершило проверку, — сказал он. — Другие позиции не будут предлагаться до окончания сверки. Этого достаточно, чтобы урегулировать вопрос с уже задержанными грузами.

— Для части обязательств — возможно.

— Тогда начнём с них.

Ирам вынул из портфеля сложенный лист. На нём были указаны предварительные объёмы зерна, сроки отгрузки и несколько вариантов обеспечения. Предложенные объёмы были недостаточны для покрытия всей ожидаемой потребности Республики, но могли существенно облегчить первые месяцы. Цены превышали недавние предложения Лиги. Не настолько, чтобы назвать их разорительными, но достаточно, чтобы каждая дополнительная партия дорого обошлась Казначейству.

— Когда подготовлено? — спросил Севир.

— Вчера.

— До получения нашего запроса?

— Ваш официальный запрос поступил сегодня.

— Тогда на каком основании вы определили объёмы?

— По оценкам наших торговых домов.

— А цену?

— По их же оценкам.

Севир отложил лист.

— Прежде чем обсуждать цену, мне необходимо понять, кто гарантирует поставку и сохранится ли ваше предложение, если другие покупатели предложат больше.

— Мы готовы зафиксировать условия после согласования обеспечения.

— Вы представляете Лигу, господин Тир. Но решения об отгрузке принимают торговые дома. Мне недостаточно вашего обещания.

— Я уполномочен вести переговоры.

— Вести — несомненно. А обязать владельца зерна?

Ирам достал вторую бумагу.

— По первой партии — да.

Севир прочитал документ. На нём стояли подписи представителей двух торговых домов.

— Уже лучше.

Он вернулся к предложению.

— По первой партии сохраняем прежнюю цену и подтверждаем доступное обеспечение. По второй обсуждаем отсрочку платежа и срок, в течение которого цена не изменится. Остальные объёмы — после согласования поставщиков.

— Нам потребуется встречное обеспечение второй партии.

— Казначейство представит перечень допустимых активов после проверки.

— Боюсь, этого недостаточно.

— Тогда сократим объём.

Ирам посмотрел на него с интересом.

— Вы готовы отказаться от зерна?

— Я не могу заключать договор, который Республика заведомо не сможет исполнить. Ни вам, ни нам это не принесёт пользы.

— Даже если зерно понадобится вашей стране?

— Особенно в этом случае.

Севир не собирался состязаться с иностранцем в умении торговаться. Отдельная партия, возможно, стоила уступки в цене. Но если ради неё пришлось бы признать непроверенное обеспечение или дать кредиторам право распоряжаться иными государственными активами, последствия быстро вышли бы за пределы внешней торговли.

Он мог заставить Казначейство принять чужой риск. Мог убедить председателя Совета поставить подпись под дополнительными обязательствами. Но затем именно ему пришлось бы искать поддержку, когда торговые дома потребовали бы исполнения.

Поэтому он предложил иной порядок: сначала согласованные и обеспеченные поставки, затем ограниченное по сроку предложение по дополнительным объёмам, после чего — отдельное рассмотрение нового кредита.

Ирам не согласился сразу. Они обсудили право задерживать груз, сроки подтверждения платежей, обязательства сторон при изменении стоимости перевозки и порядок урегулирования претензий по уже заключённым договорам.

В конце концов Лига согласилась сохранить прежнюю цену на ограниченный дополнительный объём при условии своевременного подтверждения оплаты. По следующей партии поставщики предоставляли срок для принятия решения. Остальные вопросы оставались открытыми.

Это не было победой. Но Севир получил главное: предложение с определённым сроком действия, которое можно было представить председателю Совета и Казначейству. Теперь при отказе любого ведомства причина задержки должна была получить письменное объяснение.

Когда секретарь начал собирать бумаги, Ирам вдруг спросил:

— Могу я задать вам вопрос, не относящийся непосредственно к переговорам?

— Пожалуйста.

— Ваша Республика собирается пересматривать порядок публикации сельскохозяйственных сведений?

Севир почувствовал, как раздражение, которое он удерживал на протяжении всей встречи, сменилось холодным вниманием.

— С чего вы взяли?

— Некоторые участники рынка считают, что официальная отчётность стала менее своевременной.

— Участники рынка редко довольны отчётностью, если она не помогает им заработать.

— И всё же?

— Порядок публикации определяется законами Республики.

— Разумеется.

Ирам поднялся.

— Тогда будем надеяться, что ваши ведомства вскоре представят достаточно хорошие новости.

Севир тоже встал.

— Надеяться можно на что угодно. Я предпочитаю иметь дело с тем, что подтверждено.

Они обменялись рукопожатием. У двери Ирам остановился.

— Кстати, господин Корд. Наши торговцы давно замечают, что государствам иногда выгодно откладывать неприятные объявления. Но рынку редко требуется разрешение, чтобы узнать о неурожае.

Севир посмотрел ему прямо в глаза.

— А вашим торговцам редко требуется неурожай, чтобы поднять цены.

Ирам улыбнулся.

— Поэтому мы с вами и нужны друг другу.

Когда дверь закрылась, Севир некоторое время оставался стоять. Затем подошёл к окну и посмотрел на площадь.

Севир добился нескольких условий, которые ещё вчера казались недостижимыми. Но Лига уже знала достаточно, чтобы торговаться с Республикой как с нуждающимся покупателем. Насколько точны её сведения и откуда они получены, оставалось неясным.

Севир вернулся к столу, взял предложение Ирама и положил рядом закрытый прогноз урожая. Оба документа относились к одному и тому же будущему. Только составлены были людьми, которые не должны были располагать одинаковыми сведениями.

В письме Тира не было прямого указания на закрытые сведения. За неблагоприятной погодой могли следить и иностранные торговцы; задержка судов прежде всего говорила о недоверии кредиторов.

Однако предложение Лиги появилось раньше официального запроса Республики. Севиру предстояло выяснить, откуда возникла такая уверенность в нуждах покупателя.

Он позвонил в колокольчик. Вошёл секретарь.

— Подготовьте сведения о том, кто имел доступ к последним оценкам урожая до направления в Совет.

— Всех получателей?

— Всех, кто указан в рассылке. И уточните, какие данные передавались торговым представительствам раньше.

— Вы предполагаете утечку?

— Я пока ничего не предполагаю. Нам нужно выяснить, какие сведения могли получить торговцы законным путём, а какие не могли.

— Передать запрос в Управление V?

— Пока нет.

— Почему?

— Если сведения получены из открытых сообщений, Управление нам не понадобится. Если были переданы закрытые данные, сначала установим, какие именно. Иначе мы получим расследование без предмета.

Секретарь записал поручение.

— И ещё одно, — добавил Севир. — Проверьте, кто подготовил первичные предложения по расчётному металлу для Сарена и в каком порядке они согласовывались. Отдельно от переговоров с Лигой. Мне нужны даты, регистрационные отметки и основания. В том числе время оформления поручения на перевозку.

— Это связано с прогнозом?

— Не знаю. Поэтому и прошу проверить.

Когда секретарь вышел, Севир достал подписанное накануне распоряжение председателя Совета. До окончания срока ограничения публикации оставалось больше суток.

Он мог уже сейчас предложить Рему отменить решение. Признать, что одно из оснований для задержки оказалось ненадёжным: иностранные торговые дома, вероятно, уже располагали сведениями о неблагоприятном урожае.

Но условия по первой партии зерна ещё не были исполнены. Предложение по второй сохраняло силу ограниченное время. Казначейство не подтвердило состав обеспечения. Любое официальное объявление могло окончательно разрушить то немногое, что удалось получить на переговорах. Севир положил распоряжение обратно в папку. Он решил сохранить ограничение до следующего пересмотра.

Одновременно направил председателю Совета краткое сообщение о состоявшихся переговорах, трудностях с обеспечением и вероятном наличии у Тиренской Лиги сведений, полученных до официальной публикации прогноза.

Последнее предложение он написал собственноручно:

«Считаю необходимым сохранить действующее ограничение до установленного распоряжением срока прекращения. Вопрос о его досрочной отмене предлагаю рассмотреть после получения подтверждённых условий первых поставок. Независимо от этого прошу начать проверку своевременности и полноты передачи прогнозных сведений».

Он перечитал его. Всё было изложено точно. Ни одного ложного утверждения. Севир подписал документ и передал его секретарю.

— Председателю немедленно. С отметкой о вручении.

— Будет исполнено.

Оставшись один, он открыл старый том заключений о чрезвычайных хозяйственных мерах. Ему требовались сведения о прежних ограничениях торговли, но внимание привлёк раздел, посвящённый устройству государственного учёта. В нём описывались случаи, когда учреждения продолжали действовать на основании первоначальных оценок даже после поступления данных, требовавших их пересмотра.

Автор заключения использовал выражение, которое Севир помнил по занятиям много лет назад:

«Потеря обратной связи».

Тогда этот термин казался ему излишне отвлечённым. Слишком сложные слова для простой истины: если начальство не слушает тех, кто знает положение дел, рано или поздно начальство перестаёт понимать, чем управляет.

Теперь он прочитал абзац внимательнее. В старом заключении говорилось, что искажение сведений необязательно начинается с их подделки. Иногда учреждения получают достоверные данные, но откладывают изменение решений, рассчитывая сначала подготовить необходимые меры.

Севир не согласился с автором полностью. Между намеренным сокрытием ошибки и временным ограничением публичных сведений существовала разница, и временами она была существенной. Но он отметил страницу. К ней стоило вернуться после окончания переговоров.

В дверь постучали.

— Войдите.

Секретарь принёс несколько новых сообщений. Среди них находился предварительный ответ Статистического управления о положении в южных округах. Севир быстро просмотрел сводку. В большей части районов сведения уточнялись. По некоторым ожидалось сокращение сбора. Несколько окружных управлений ссылались на недостаток подтверждений и просили отсрочить окончательную оценку.

Напротив Латара по-прежнему стоял утверждённый показатель.

Без изменений.

Севир перевернул страницу и увидел приложенную телеграмму железнодорожного управления. Латарское отделение просило временно не направлять ранее предусмотренные дополнительные вагоны под вывоз зерна. Основанием называлось отсутствие подтверждённых партий к погрузке на установленные даты. При этом окружная администрация сохраняла прежний прогноз и сообщала, что оснований для его пересмотра нет.