Дар вечности вампира

Глава 1. Пробуждение

Пик… Пик…

Да сколько можно-то? Отключите кто-нибудь этот противный звук?

Пик… Пик…

Наверное, это какой-то новый вид издевательства над вампирами?

В груди горит, огнем полыхает, будто туда новейшую печь установили и раскочегарили на всю катушку. Неприятно! Что это вообще такое? Надо открыть глаза и выяснить, а потом навалять виновнику!Сказать легко, а вот сделать…

Пик! Пик!

Да заткните вы эту пикалку, сколько можно? Дайте поспать не очень бедной, но очень уставшей вампирше. Я хочу быть доброй и пушистой, но чего ж меня все доводят до бешенства?

Пытаюсь открыть глаза. Не выходит… Не открываются.

Хм!

Я – шестисотлетняя вампирша! Почему я просто лежу и ничего не делаю? Нет, не так – почему я вообще непонятно где лежу и не пытаюсь выбраться? Как так вообще получилось?

Разум, родненький, в работу включайся? Надо разобраться…

Сосредоточилась, мозг вскипел, в черепушке будто фейерверк взорвался, и наконец я начала вспоминать. Авария. Встреча с Ди…

Улыбаюсь, мой синеглазый красавчик…

А следом вспоминается решение древних – выдать мне капера на перевоспитание…

А-а-а! Франц в моем клане? Твою ж вечную, я его даже целовала?! Воспоминания проносятся в голове с немыслимой скоростью. Бьют наотмашь, хлестают без предупреждения. Одно за другим.

Нападение в торговом центре. Я на руках у капера.

Цветы и свидание с Диего, его улыбка… И полное отсутствие страха перед вампиром. Запах – цитрусы и хвоя…

Свидание пошло не по плану, и на ресторан напали. Меня ранили…

Потом утро в доме старейшины. Недовольство Дитриха – угроза связать меня с Францем обрядом истинной пары.

Внутри все цепенеет, а по венам растекается жар. Меня колотит от гнева. Никто не смеет мне что-либо навязывать! Я четыреста лет зубами выгрызала свободу и независимость.

Я… Ха! Да, я же закрыла производство синтетической крови в ответ на угрозы. Мы должны были покинуть Кельн. Перебраться на остров посреди океана…

И все это никак не объясняет, почему ж я валяюсь как бревно?

Голова отзывается болью, но все же я вспоминаю звонок Диего. Он в опасности, на его дом напала сумасшедшая вампирша – Гизела.

Мы дрались… И, кажется, я проиграла…

Пи-пи-пи-пи!

Противный звук стал особенно громким и мерзким. Да, тут никакого вампирского терпения не хватит. Делаю усилие и наконец открываю глаза.

Победа!

Вокруг белые стены и чистота… Стерильная… А еще запах резкий, химический, кажется, он жжет легкие.

– Где я?

Кое-как поворачиваю голову, вижу рядом медицинский прибор. Именно от него исходит противный звук. Пытаюсь дотянуться рукой до нарушителя спокойствия, столкнуть на пол, разбить! Но пальцы не слушаются?

Как так? Что за напасть! Почему я такая слабая?

Пытаюсь повернуться на бок, но тоже ничего не выходит. Ноги, руки будто и не мои вовсе! На миг меня опаляет первобытный ужас, я не могу понять, я хоть чуть-чуть ощущаю конечности или нет.

Мир перед глазами расплывается.

Совсем недавно я могла ходить, бегать… А теперь лежу как овощ, не в состоянии пошевелить даже пальцем.

Что со мной? Я в плену? В аду? Где?

– Ясмин? – голос Лоры врывается в мой кошмар. Спустя долгие секунды я вижу лицо своей верной помощницы и правой руки.

Но почему не могу пошевелиться? Мы замираем, смотрим друг на друга. Чего она молчит? Скажи хоть слово?

На глазах непоколебимой Лоры – слезы.

– Ты жива, – выдыхает она, касается моей щеки ладонью, потом ее пальцы скользят ниже, мне на шею, и выражение радости сменяется ужасом. – Ты жива!

Мне совсем не нравится ее настрой. Это же Лора, она в любой ситуации сохраняет холодный рассудок, а тут – слезы.

Облизываю пересохшие губы и шепчу:

– Нет, я – призрак в тапочках! – хочется пошутить, разрядить обстановку, но не выходит, голос хрипит, как граммофон, кажется чужим. – Где я?

– Что ты помнишь? – нахмурилась Лора, затем схватила градусник и сунула мне под мышку.

Холод опалил кожу. Это что за бред! Вампиры ничего не ощущают. И вообще, зачем мне градусник?Пытаюсь избавиться от неприятной вещицы.

– Замри! – велит моя подчиненная. – И лежи! Так что ты помнишь?

Чем же закончилось сражение с Гизелой? Перебираю воспоминания. Подвал… Три богатыря… Вкус горькой крови на губах. Вражеской…

– Я таки ее цапнула! – улыбаюсь, а следом в голове громом проносятся слова: «Обряд истинной пары!»

Я содрогнулась от ужаса. Это же был бред воображения! Да? Просто кошмар. Ничего общего с реальностью.

Да и откуда древнему вампиру взяться в том подвале? Никто не знал, куда я поехала! Но внутри что-то колотится как заведенное, покоя не дает.

Где-то я слышала, что после обряда на руках несчастных появляются татуировки.

Напрягаюсь и таки вытягиваю ладони из-под одеяла.

– Нет! – выдохнула немеющими губами и будто рухнула в бездну. В пучину самых жутких кошмаров. Правую руку покрывала черная пульсирующая татуировка. Обвивала запястье, как наручник, как знак принадлежности, как чертово клеймо собственности!

Я задохнулась от негодования, провела пальцами по узору, попыталась стереть – бесполезно. Царапнула ногтями. Если надо будет, я…

– Что ты творишь!

Лора схватила меня за руку, убрала пальцы.

– Ты не понимаешь… Это… Это надо уничтожить, стереть! Это последствие обряда. Капер всех обманул, он – засланец совета. Его цель – отобрать клан. Теперь он отберет у меня все…

На глазах выступили злые слезы. Я пытаюсь высвободиться из рук помощницы, но даже это не получается.

– Ясмин, это случилось два месяца назад! – выдохнула Лора.

В голове стало пусто. Два месяца? Я что, провалялась бревном целых два месяца? Да за это время капер мой клан мог на клочки разорвать… И продать по кусочку. Ужас, липкий и противный, облепил кожу. Вдруг все, что я создавала, – разрушено.

– Помнишь, мы должны были улететь? Ты запустила протокол экстренной эвакуации. Весь клан дожидался тебя возле самолета. Потом позвонил Франц… Сказал – ты умираешь…

Она сжала зубы и отвернулась, глаза полыхали голубым.

– Умираю? Что за бред! Лора, я – вампир! Я бессмертная…

– Я же говорила, охотники изобрели яд! Яд против вампиров… Смертельный! – выкрикнула помощница и обожгла меня негодующим взглядом. – Чего ты поперлась к смертному? Почему взяла только Маркуса? Считаешь нас слабыми и бесполезными… Но мы же твой клан! Именно мы должны тебя защищать!

Она закрывает глаза, и я вижу, как дрожат ее пальцы. Да и сама она напоминает осенний лист.

– Лора… Какой яд… Нас ни одно оружие не берет. Да, та гадина оказалась сильна, но…

Лора перебивает и кричит с отчаяньем:

– Когда Франц принес тебя. Положил на операционный стол… Ясмин… Я… не надеялась, что ты выживешь…

– Но ведь все нормально! – пытаюсь успокоить помощницу.

Ее слова звучат нелепо. Как я могла умирать? Вот же я… Живая и почти здоровая. Кровушки только выпить бы не мешало.

– Посмотри, видишь, я очнулась.

– Очнулась, – Лора улыбнулась, правда, совершенно безрадостно. – Ты еще не поняла, да?

Не поняла что?

Потираю виски, пытаюсь подняться, но сил не достает. И тут вспоминаю страшное:

Гизела грозилась убить Диего! Я дернулась, взглянула на Лору. Она ведь что-то знает? Должна знать!

– Диего, он выжил? Скажи, что с ним все в порядке!

Лора отпрянула, глаза полыхнули синевой.

– Ты сейчас думаешь про смертного!

Какая-то подозрительно острая реакция на простой вопрос. Что тут случилось, в самом-то деле? Два месяца – это не так много, учитывая вечность, что отведена вампирам… Или дело в другом?

Перевожу взгляд на татуировку, и следом в душу закрадываются подозрения. По законам детей ночи обряд истинной пары равносилен браку, соответственно, с этой поры любое имущество считается общим.

Пальцы сжимаются в кулаки.

– Капер захватил власть в клане? – спрашиваю, а внутри все закипает. – Вот же мерзавец. Отомстил с размахом! На меня клеймо повесил, а следом клан к рукам прибрал! Да я его…

Лора мотнула головой, но сказать ничего не успела, вздрогнула и повернулась к дверному проему.Поворачиваю голову – мой враг здесь. Стоит, наблюдает. Лицо нечитаемое, наверняка слышал каждое мое слово.

Обвожу мужчину взглядом – ишь какой в костюмчик вырядился с претензией на роскошь, только каперскую рожу никуда не денешь.

Небось сейчас условия диктовать начнет?

Вампир делает шаг внутрь, и воздух вокруг тяжелее становится. Невидимой многотонной плитой давит на грудь. В довершение всех бед голова кружится.

Чувствую себя такой слабой. Силы на нуле. Следом ужас обжигает изнутри, а перед глазами поднимаются тени прошлого. Капер может меня запереть или сотворить что-нибудь гнусное.

Кожа покрывается мурашками, сглатываю комок в горле и наблюдаю, как медленно и неотвратимо вампир подходит ближе.

«Вдруг он сейчас укусит…» – проносится в голове, и что-то внутри ломается.

Моя хваленая выдержка осыпается щепками, и я отшатываюсь, пытаюсь уползти от врага подальше. Безотчетный страх захлестывает изнутри. Мысли путаются, а собственная слабость воспринимается как унижение.

Франц замирает. В глазах – недоумение и что-то еще, новое, непонятное.

Пытаюсь сделать вдох, заглушить неуместные чувства, успокоиться, мысленно напоминаю – я глава клана. Мой козырь – синтетическая кровь. Я остановила производство, и восстановить без меня ничего не получится. От этого можно отталкиваться… Только у капера весь мой клан в заложниках…

Проклятье!

– Лора, пожалуйста, оставь нас! – приказал таким тоном, будто право на это имеет.

– Но… Ясмин только пришла в себя и…

– Я сам с ней поговорю! – изрек капер и кивнул на выход. – Иди!

Да что тут происходит-то? Лора повернулась ко мне, поджала губы.

– Я буду рядом, – сообщила, бросила на меня виноватый взгляд, потом исполнила приказ… Капера? И вышла из комнаты.

Стало дурно, аж до дрожи в коленях, не за себя – за моих вампирят. Мерзавец таки их запугал!

Глава 2. Что ты чувствуешь?

Франц качнулся в мою сторону.

– Ясмин, – выдохнул таким тоном, будто я для него целый мир.

Меня же захлестнула волна чистой, незамутннной ярости.

– Доволен собой? Взял мой клан в заложники! Что дальше, меня пытать будешь?

Мужчина дернулся, будто обжегся о мои слова. Всмотрелся в мое лицо, что искал-то? Непонятно.

Вздохнул. Подошел ближе.

– Ясмин, почему ты думаешь, что я хочу причинить боль?

– А что еще? Думаешь, вот это, – поднимаю руку и показываю уродливую татуировку, – повод для радости? Я же сказала – нет. И что в итоге? Жажда наживы разыгралась? Воспользовался ситуацией и связал нас! Как же я тебя ненавижу! Надо было пройти мимо еще в Картахене! Проклятый капер!

Глаза вампира полыхнули алым, один удар сердца – и наглец оказывается на расстоянии руки.

Молниеносно. Я даже моргнуть не успеваю, а он стоит рядом и смотрит, как помешанный, – не мигая.

Страх просачивается под кожу, я вспоминаю – он сильнее. Судорожно хватаюсь за простыню, хочется спрятаться. И тут замечаю на его запястье такую же отвратительную татуировку, как у меня. Черную и пульсирующую алым.

Франц понимает, куда я смотрю.

– Ненавидишь, значит… – откликается эхом. Затем руку с татуировкой приподнимает. – А это считаешь клеймом?

– Ну не благословением же! – выдавила едкую ухмылку. – Хотя… Для тебя, скорее всего, так и есть! Поздравляю, месть удалась! Разрушить успел или пока в процессе?

Внутри мне паршиво и горько, но я привыкла быть сильной. Вот и сейчас язвлю, хотя ощущаю себя рыбой, выброшенной на берег. Все, к чему я стремилась… О чем мечтала… Франц взял и перечеркнул.

Запах мужчины обжег обоняние. Сейчас еще и руки ко мне потянет. Вздрогнула и попыталась отодвинуться. Куда там, Франц бесцеремонно ухватил за плечи, приподнял и перетянул к себе на колени.

Секунда – и я в дюйме от его губ… И в нескольких сантиметрах от его горла. Вот он, шанс, можно впиться врагу в горло!

– Давай-ка проверим, насколько ты меня ненавидишь? – шепнул вампир и рывком притянул к себе. Настолько близко, что я каждый выступ его тела ощутила.

Меня охватил озноб, пальцы позорно задрожали, может, от страха или от слабости. Какой там вцепиться в горло, я пошевелиться не могу. Запах Франца заковывает в тиски и вынуждает вспоминать прошлое. Как путешествовали рука об руку, как он, пусть и нехотя, защищал меня. Весь мир лежал у ног, и мы могли творить, что заблагорассудится.

Горечь разбитых надежд жжет изнутри, как мы докатились до такого? Он же видел ту другую – Гизелу. Почему продолжает терзать мое измученное сердце, вместо того чтобы преследовать врага?

Как вышло, что я связана с самым ненавистным вампиром связью истинной пары? Мы ненавидим друг друга, и это не изменится. Никогда!

Слишком большой срок у ненависти.

Я хочу впиться в горло вампира клыками, но в голове хранятся бесценные воспоминания, как было хорошо рядом с Францем. Спокойно.

Ненавижу себя за это! Цепенею и смотрю, как вампир наклоняется, втягивает носом воздух у моих волос. Нагло и бестактно, а еще непозволительно близко. Дыхание мужчины щекочет кожу.

– Отпусти!

– А чего голос дрожит? Нервничаешь? – спрашивает шепотом, а следом огромная ладонь начинает сползать с лопатки вниз по спине. Медленно… Нежно. Подразнивая и вырисовывая через тонкий шелк узоры.

Его нежность застала врасплох. Моментально стало жарко, следом по телу, вопреки воле, поползли мурашки. Замираю, ловлю незнакомое ощущение его объятий и его рук.

Умом понимаю, надо остановить, оттолкнуть, наорать, а вместо этого я ловлю каждый треклятый миг.

– Так что же ты чувствуешь, Ясмин? – а наглая ручонка сползает вниз, на поясницу, а после скользит еще ниже, на ягодицы. Затем он властно сжимает пальцы на моей попе.

– А-а-ах, – срывается с моих губ.

Что это за реакция на мерзавца? Какого вечного?

Мужчина улыбается, смотрит в глаза и спрашивает:

– Разве похоже на ненависть?

Какой смысл задавать вопрос, если ответ читается у меня на лбу. Тело дрожит, я чувствую его прикосновения каждой клеточкой. И таю, как воск, а внутри что-то колотится в бешеном ритме.

И я не понимаю, чего хочу: чтобы он задрал вверх шелковую рубашку и наконец коснулся меня или убрался вон.

Я должна ненавидеть! Все, что он сотворил, – непростительно! Собираю силы в кулак и выдыхаю:

– Руки убрал!

В следующий миг встречаюсь с мужчиной взглядом – там тьма и жадность пополам с горячим желанием толкнуть меня на постель и взять прямо здесь, на больничной койке.

Жар уходит, выветривается моментально. Он – вампир, у него клыки… Не хочу, чтобы он меня касался. Даже не так: я боюсь его прикосновений. Боюсь поддаться, довериться, а потом снова пораниться.

Внутри даже душа дрожит и трясется. Что со мной такое? Кажется, мне жарко и холодно одновременно.

– Сбегаешь от вопроса, у нас это уже традиция? – выдыхает, дергает за рукав, стягивая шелк с плеча, затем касается губами кожи. Целует легко, нежно. Вдыхает мой аромат, а следом жадно ведет языком по плечу.

Замираю под градом незнакомых ощущений. Чувствую каждое прикосновение его губ, оно отдается теплом внутри.

Нет!

Дергаюсь, но Франц не спешит выпускать из плена своих рук. Наоборот, прокладывает цепочку поцелуев от плеча почти до шеи.

Так приятно… Волнительно… Сладко…

Да он же вампир! Нет, только не там! Не прикасайся к шее! Кажется, еще миллиметр, и я просто заору от ужаса.

Франц замирает, так и не перейдя черту. Вздох облегчения срывается с губ.

Он слышит, улыбается.

– Ясмин, если не ответишь, я продолжу! – говорит и накрывает ладонью голую коленку. Сжимает. – И не факт, что потом захочу остановиться… Так что же ты сейчас чувствуешь? – спрашивает, и пальцы подбираются к самой кромке шелковой рубашки.

Слежу за его пальцами, боюсь того, что он может сделать, но внутри все горит от предвкушения. Голос разума, где ты потерялся? Сила воли, ау? Рваный вздох, отвести взгляд от наглых пальцев и наконец припечатать:

– Ни-че-го!

– Совсем ничего? – пальцы ныряют под кружево, скользят по бедру вверх. Я непроизвольно сглатываю и сжимаю коленки.

– А если продолжишь… Домогательство! Никогда не узнаешь тайну крови! Ты же ради этого захватил мой клан! – отчаянно пытаюсь перевести безобразие на другую тему.

– Тайна крови… Плевать на нее! – неожиданно рыкнул Франц и впечатал меня в свою грудь.Невыносимо близко… Кажется, я дышу им.

– Эти два месяца без тебя… Ад! – выдохнул мне в губы, обхватил ладонями лицо и заявил – Мне не нужны ни твой клан, ни твои тайны. Только ты! Вся!

Одна фраза – и душа наизнанку, утыканная колючками сомнений.

Как это не нужен клан или секреты. Всем нужны, а ему – нет? Совсем меня за дуру держит? Как я могу верить? Лора его послушалась, будто он ее запугал. Я ему нужна! Бред! Он в клан приперся по приказу совета… А до этого четыре столетия пытался меня убить.

«Не тебя, – ехидно напоминает голос разума. – Гизелу!»

Закрываю глаза, не хочу его видеть, не хочу думать, чувствовать, ощущать его руки, запах. Ничего! Я вычеркнула его из своей жизни и должна сохранять верность решениям.

– Лжец! – срывается с губ.

Внутри мне больно. Все тело горит от его ласки, разум штормит от признания. А сердце, измученное предательствами, истекает кровью. Он впился в мою шею клыками в далеком прошлом. Сейчас захватил мой клан, а теперь хочет еще и меня…

Да когда же проклятый капер насытится? Надо рассориться, заставить держаться на расстоянии.

– Ясмин, твой клан в безопасности. Я защищал его, пока ты… отдыхала… – он обвел контур лица большим пальцем, следом взгляд замер на губах. Голодный взгляд… Жадный… Я такого никогда не видела, и мне… Страшно.

– А я просила вмешиваться? До твоего появления в театре я была счастлива! Ты все испортил! Моя жизнь превратилась в руины. Теперь ты смеешь заявлять, что хочешь меня… Пусти! Немедленно!

Сейчас хотелось одного – выпутаться из его рук. Сбежать как можно дальше, потому что иначе… Я же не железная… Силы закончатся, и я… Поддамся. Мерзавец получит все, чего желает, и тогда моя гордость, остатки самоуважения – ничего не останется.

– Ясмин, я пытаюсь помочь! А обряд… Нужен был, чтобы ты выжила!

– Ложь! Как обряд мог помочь? Это просто чертов знак принадлежности! И только для тебя все удачно сложилось.

– Удачно? – переспросил, на миг плечи сгорбились, а взгляд стал потерянным, губы сжались до тонкой линии. Он даже руки наконец от меня убрал.

– Вот именно – удачно! Кто из старейшин обряд проводил, а? Может, охотники и та сумасшедшая вообще ваши карманные игрушки? – выкрикнула, почуяв его слабость.

– Обвиняешь меня в организации нападения? – он схватил меня за плечи, заглянул в глаза. – Ясмин, я же готов был пойти за тобой куда угодно! Любой приказ, Ясмин… Но ты не дала нам ни единого шанса!

– Нам? – от этого слова внутри все перевернулось и шипы наружу полезли. – Нет никаких «нас», капер, ты чертов предатель!

– Нет, Ясмин, – выдохнул он мне в губы. – Больше солгать не получится. Я помню все… Как ты взяла меня за руку в Картахене. Как ты улыбалась и играла для меня каждый вечер. Как изображала из себя приманку, чтобы я учился… Ты пустила меня в свою жизнь!

Пальцы сжимаются в кулаки, мерзавец будто кожу с меня сдирает и сердце пытается выцарапать из-за глухих стен, куда я надежно его запрятала.

Тряхнула головой и выпалила:

– А потом ты на меня напал! Укусил! Чуть не убил!

– Был не прав. И я сожалею…

– В бездну твои сожаления! Между нами только ненависть!

В ответ его рука легла на мой затылок, не позволяя ни отвернуться, ни отодвинуться.

– Разве? Ясмин, хватит обманывать себя. Бежать больше некуда, мы связаны на целую вечность. Посмотри наконец на меня, разреши себе чувствовать! Ты нужна мне, слышишь?

– Хватит притворяться! – крикнула и попыталась его оттолкнуть, а в горле окопался горький ком. – Думаешь, я поверю, что ты влюбился за какие-то двое суток, что провел рядом? Лжец!

– Десять лет, Ясмин, – мотнул головой Франц. – Те самые десять лет, которые ты с легкостью стерла из моей памяти. Решила все за меня! Заставила еще четыре столетия гоняться за тенями. Если бы я только помнил…

– Это ничего бы не изменило! – припечатала, а следом меня осенило – Обряд – это месть, что ли… За то, что прогнала? Что лишила памяти?

– Почему ты все сводишь к мести? Ясмин, признай наконец, я тебе не безразличен. Ночь в поместье старейшины – ты хотела меня.

Как молнией промеж глаз… Открываю рот, а сказать нечего. На миг защита пала, а чертово сердце выбралось из заточения. Сладко дернулось в груди от осознания – я и Франц… Мы…

В здравом рассудке – никогда!

Но если тормоза отключились… Я вполне могла позволить себе поддаться искушению!

Хватит обманываться, Франц – враг! – напоминаю себе. Его слова – уловка. Сколько можно прыгать по одним и тем же граблям. Я никогда больше не подпущу его близко!

– Я не помню, что там произошло. Я была не в себе и… – облизываю губы, смотрю мужчине в глаза. – Я ничего к тебе не испытываю! Совсем. Слышишь? Отпусти и не смей приближаться, или я...

– Или ты что? – вызывающе приподнимает бровь Франц. – Нападешь? Укусишь? Давай, прежде я тебе кое-что покажу! – он берет мою руку и прикладывает пальцы к моей шее. – Вот здесь, чувствуешь?

Пульсация? Четкая и ритмичная пульсация, которой у вампиров нет и быть не может!

Что за бред? Убираю пальцы от шеи, щупаю запястье, но и там тоже есть треклятый пульс. Да как так-то? Прикладываю ладонь к груди. Вот оно, что тарахтит с момента пробуждения. Сердце, но почему оно бьется, как живое?

– Твоих клыков больше нет, Ясмин.

Как это нет? Вампиры не становятся людьми. Так не бывает?

Закрываю глаза, пробую удлинить клыки, но ничего не выходит. Липкий и противный ужас сковывает по рукам и ногам. Смотрю на свои пальцы, пытаюсь сосредоточиться, призвать адамант, чтобы ногти хоть чуть-чуть почернели. Это умеют даже те, кто только переродился в вампира.

Ничего. Совсем.

Перевожу взгляд на Франца, хватаю его за воротник, сжимаю ткань в кулаке.

– Что… Что ты со мной сделал?

– Я? Ничего! – отвечает спокойно.

И от этого спокойствия у меня внутри все кипит.

– Ты сама это с собой сделала! Когда полезла спасать смертного в одиночку. Кровь человека была отравлена, – Франц подцепил мой подбородок, провел пальцами по коже. – Ты больше не вампир. Ты – смертная.

Смертная.

Слово повисает в стерильном воздухе больничной палаты, заглушая противный писк монитора. Оно грохочет в ушах, разбивая вдребезги все, что я знала о себе. Шестьсот лет. Вечность. Сила. Все это испарилось из-за двух глотков крови.

Ярость погасла, опустошение накрыло с головой, а само мое существование утратило смысл.

Я – человек… Смертная…

Неожиданно Франц крепко, почти до боли, обнимает меня, прижимает к себе, не оставляя ни капли пространства, ни капли свободы. Я даже вдох сделать не могу.