Дар вечности вампира

Глава 3. Я - человек

Франц приник к моим губам так, будто я – источник жизни. Стукнула наглеца и сама же застонала от боли. Проклятый кровопийца, он из стали сделан или как.

Мужчина ощутил сопротивление и выпустил губы из плена, прислонился лбом к моей голове, а пальцы пробежались по затылку.

– Я не хотел напирать, – сознался тихо. – Просто ты наконец очнулась. Я так этого ждал. Представлял… Теперь кажется, если выпущу тебя из рук, ты уснешь.

Какой там усну, тут столько бардака надо замести под коврик. Гляжу исподлобья и пытаюсь оттолкнуть наглеца клыкастого.

– Сердись, можешь дальше утверждать, что ненавидишь, – предлагает.

Ага, спасибо за разрешение. Преогромнейшее. Вампир отстраняется, ловит мой взгляд и улыбается.

– Но, Ясмин, я же слышу, как колотится твое сердце.

Теперь неприятный холодок пробегает по коже. Понимаю, откуда наглость выглядывает. Сама в прошлом любила затаскивать в постель смертных. Это ж отклик на уровень глубже, естество не обманешь, запах страсти не подделаешь, а вампир все чувствует.

Прямо сейчас со мной…

Хочется провалиться. Мне столько лет, что подумать страшно, а щеки-то краснеть не разучились. Чего я поддаюсь на провокацию? Надо срочно ему дегтя скормить. Хватаю за подбородок.

– Поумерь-ка пыл! Что я чувствую – моё личное дело. И ещё, капер, я не сплю с вампирами. Чтобы ты не вообразил, или какие бы дурацкие ритуалы ни провёл. Между нами ничего не будет! Понял?

– Узнаю свою Ясмин, наконец-то командный голос прорезался, – иронизирует, потом наклоняется и совершенно серьезно требует. – Давай договоримся, с этого дня я больше не хочу слышать прозвище – капер. Называй меня по имени...

– А не прогуляться ли тебе со своими хотелками, капер…

Его рука опять ложится на затылок, он притягивает меня к себе.

– Назови по имени или будем целоваться до утра!

– Ты совсем...

Еще на полдюйма ближе, теперь дыхание опаляет его кожу, упираюсь руками, но отстраниться не могу.

– Разве я прошу так много? Просто назови по имени...

Вообще-то, это только с виду мелочь, на деле это шаг навстречу, целая уступка. Уступка врагу! Франц смотрит и ждет. Наглец, да он не клан захватил, он меня со всех сторон обложил. Выпутаться из объятий не могу, словом ужалить – тоже нельзя. В качестве расплаты – поцелуй. Спрашивается, где место для маневра?

– Ясми-и-ин?

Вот бы когтем ткнуть, но чего нет, того нет. Ненавижу подчиняться, ненавижу идти на уступки. Самое время что? Будить артистичность! Пошатываюсь и картинно приваливаюсь к его плечу.

– Голова кружится…

Франц мигом забывает про требования и обнимает. Гладит по спине, как маленькую. Наглец. Как в роль-то вжился! Надо разорвать чёртову связь. Перевожу взгляд на запястье, где полыхает татуировка. Как же от неё избавиться, а? И при этом клан сохранить, а для полного счастья способности вернуть? Ну, не могла я стать смертной?

Вздыхаю. Под кожей – паника, в голове – ярость, а я сама в объятиях врага и понятия не имею, как выбраться.

Для начала не было бы неплохо встать, постоять на своих двоих. Осторожно пробую слезть с колен вампира, ног до сих пор не чувствую.

– Будешь падать – я поймаю, – обещает Франц.

– Отвали! – процедила и таки дотянулась ступнями до пола. Холод обжёг пятки. Необычное чувство, забытое. Я вздрогнула и чуть не упала. Мужчина поймал, мягко привлек к себе.

Теперь помимо треклятых объятий перед глазами черные круги проплывают, а внутри сердце колотится, как мотор от Порше.

И это называется быть человеком? Раньше я могла рельсу поднять и ею кого-нибудь прихлопнуть, а теперь стоять ровно не получается. Эта слабость – злит, душит. Горло сдавливает комок, следом картинка перед глазами расплывается.

Это еще что такое?

Касаюсь лица, а под пальцами влага. Слезы? Почему? Да, я же шестисотлетняя вампирша! Только внутри все дрожит, переворачивается, и я совершенно не понимаю, как безобразие остановить.

– Тише, малышка, иди сюда, – шепчет Франц, совершенно незнакомой интонацией, затем прижимает меня к своему плечу. Я прямо утыкаюсь носом в его шею. – Не расстраивайся, ты просто ослабла… Два месяца комы... Надо время на восстановление. Я помогу, буду рядом…

– Не нужна мне твоя помощь! – кричу и пытаюсь оттолкнуть.

Собственная слабость пугает. Я себя такой беспомощной чувствовала лишь когда находилась в плену у вампиров…

Внутри все покрывается льдом, будто я в худший кошмар с головой нырнула, только в роли хозяина – Франц.

Дрожь сотрясает изнутри, следом воспоминания – холодные руки, клыки… Отчаянье… Боль…

Я отшатнулась, а Франц удержал. Оттого стало совсем дурно.

– Отпусти меня… Уйди! – шепчу, а ледяные мурашки впиваются в спину.

Мужчина вздыхает, затем тянет покрывало, заматывает меня по самую шею, подхватывает на руки, будто унести собрался.

Куда? Что задумал?

– Ясмин, прошлое не изменить. Мы оба наломали дров, но теперь мы – пара, – голос вампира звучит на удивление спокойно, без угрозы и сомнений. – Я не трону, не обижу… Ты нужна мне рядом… На целую вечность.

Вечность… Какое сладкое слово, только теперь оно отдает горечью.

– Нет, у меня больше вечности! И я тебя не выбирала!

Франца проняло, он крепче стиснул меня в объятьях и припечатал:

– Будет!

Я дышать вмиг разучилась, закашлялась.

– Ты хочешь… Меня… Обратить? – вопрос дался с трудом, я собственный голос не узнала.

Мозг вскипел и подсунул воспоминание. Пахло прелой соломой, металлом и сыростью. Привычный запах, для подземелья, где мы, рабыни, коротали деньки.

Мрачный закуток с железной дверью и крохотным окном у потолка.

Я дремала, но меня разбудил сдавленный крик, а потом скрежет, как ногтями по камням, и шорох. Когда нет сил кричать, но тело выгибается от боли.

Через минуту раздались шаги. Я попыталась подняться, повернулась лицом к двери и тогда увидела его – вампира.

Он стоял по другую сторону решетки и смотрел, будто душу рассматривал. Что-то с ним было не так, помню, как пыталась отползти и уперлась в стену.

– Моя сладкоголосая девочка, – обронил гость и глаза полыхнули фиолетовым.

Скрип двери, и он стоит рядом, тянет к моему лицу холодные пальцы.

– Пожалуйста, не надо… У меня все болит… – шепчу, глядя в глаза монстру и показываю отметины на запястьях. Их много… Слишком много.

Вампир хватает пальцами за подбородок. Его руки холодные, как мрамор, хочется высвободиться, но сил нет. Клыки гостя удлиняются, и я понимаю, зачем он пришел, хочет крови, хочет причинить боль…

В горле ком, я дрожу… Хочется, чтобы все прекратилось. Закрываю глаза, запрокидываю голову. Пусть ест… Я устала надеяться.

Проходит несколько секунд, но боли нет… Хотя монстр совсем рядом. Потом я чувствую прикосновение к запястью. Вздрагиваю. Открываю глаза.

– С этими отметинами ты будешь некрасивым вампиром, – заявляет чудовище, но до меня не сразу доходит смысл его слов. Следом глаза гостя становятся пугающе фиолетовыми. – Когда очнешься – беги… Выживи и сохрани кровь первородных, – велел, затем схватил за волосы, притянул к себе и без сантиментов вонзил клыки в шею.

Боль… Привычная боль захлестнула с головой. Отчаянно хотелось кричать, но из горла вырвался только хрип. А вампир все пил и пил…

Сначала я перестала чувствовать ноги… Затем онемели пальцы рук. Осталась только боль и холод. Это конец, – осознала я, так стало горько. Я мечтала увидеть мир… Стать известной… Обрести любимого… Семью, но вместо этого получила только боль и холод.

Темнота не успела меня поглотить полностью, холод смертоносной косы прошел над головой, а следом монстр дал мне крови. Вынудил сделать глоток безвкусной жидкости.

Мир замер. Стало тепло, я согрелась на крохотную долю секунды, а следом ухнула в ад. И поняла, что такое настоящая боль, всепоглощающая…

– Ясмин, ты дрожишь? – голос капера вытащил из воспоминаний. – Что случилось?

Через секунду в палату влетает Лора. Обводит нас взглядом, оказывается рядом со мной, кладет руку на плечо.

– Я же предупреждала, её нельзя нервировать!

Смотрю на мужчину и хочется исчезнуть. Сбежать на край света, лишь бы вампир никогда не прикоснулся ко мне клыками. Франц растерян, хмурится и наконец добавляет –

– Ясмин, я обращу тебя, но не сейчас!

– Естественно, не сейчас! – рычит помощница. – Нужно еще тесты сделать, я не уверена, что глава вообще переживет перерождение.

Не сейчас. Не переживу...

Вцепилась в покрывало и попыталась взять себя в руки. Дрожь не уходит, наоборот, усиливается, и чёртово сердце грохочет так, будто в мозги переехало.

– Переживет, я проконтролирую! – рявкнул Франц. Видимо, диалог ведется не впервой, следом мужчина подцепил мой подбородок, заглянул в глаза. – Ясмин, разве ты не хочешь снова обрести вечность?

– С тобой – нет!

Воцарилась тишина, и на долю секунды я увидела в глазах капера – боль. Живую и страшную, будто бы мы снова на перевале, а он из последних сил цепляется за край пропасти.

Вампир скрипнул зубами и прикрыл глаза, скрывая чувства. Ухмыльнулся и выдохнул:

– Что ж, у меня уйма дней, чтобы переубедить тебя!

И все бы ничего, но следом этот наглец опять сцапал меня на руки.

– Немедленно пусти её! – потребовала Лора.

– Больше ни секунды моя пара не проведёт в затхлой лечебнице!

– Она слаба, ей нужен уход!

– И ты его обеспечишь, но не здесь, а наверху, где ей будет удобнее. Я не тюремщик и сыт обвинениями по горло! – велел капер, на долю секунды, выпуская на волю вампирскую ауру. Всего миг, но эта мощь до самого позвоночника пробралась. Меня в дрожь кинуло.

Франц почувствовал, взял эманации под контроль, а меня чуть крепче прижал к себе, выдохнул – устало, вымотано… Потом чуть наклонился и втянул носом запах моих волос.

– Наконец-то я унесу тебя отсюда.

На крохотное мгновение внутри вспыхивает благодарность, не хочу оставаться здесь… Одна.

Стоп! Нельзя поддаваться! Нельзя показывать слабость. Я не знаю, что задумал Франц и чего он на самом деле добивается, прикрываясь красивыми словами. Мысленно собрала нервишки в кулак и твёрдо изрекла:

– Так и быть, уноси… А по пути рассказывай, как дела в клане. Удалось ли поймать Гизелу? И главное, где мой Диего?

Зубовный скрежет, как бальзам на душу. Вампир несёт меня по медицинскому отсеку и молчит. По засекреченному медицинскому отсеку. Чего он шляется тут, как у себя дома?

Мозг вываливает стопку вопросов.

– Утверждаешь, что защищал клан… И что тайны не нужны, – говорю с усмешкой. – А сам шастаешь по засекреченной территории...

– Ты – умирала, а тут оборудование… После обряда распад адаманта остановился, но ты оказалась в критическом состоянии. Лора неделю искусственно поддерживала в тебе жизнь. Потом… Кома.

Его руки дрогнули, клянусь, я ощутила этот момент. Что это? Слабость или страх?

Мысли ворочаются с трудом, морщусь и всё же хватаюсь за оговорку:

– Что обряд сделал? Каким образом связь душ помогла остановить распад? Что-то тут не вяжется…

Молчит, заодно лифт вызывает, моей картой-пропуском.

Замечательно! И кому за разгильдяйство голову оторвать? Маркусу…

Я встрепенулась, мой клыкастик ведь тоже был неподалеку от особняка Диего. Интересно, а что он видел?

Франц занес меня в лифт. Смотрю на вампира, требовательно.

– Отвечать не собираешься?

– Что бы я ни сказал, ты воспримешь это в штыки… А я не хочу ругаться, не хочу беспокоить, ты ещё слишком слаба…

– Шикарная отговорка!

– Ясмин, обещаю, что отвечу на вопросы, но для начала приди в себя, освойся…

– Тогда всего один вопрос – кто тебе помогал? Назови имя старейшины! Не заставляй самостоятельно наводить справки!

Сопит и отводит взгляд. Всего секунда, но я узнаю жест. Пять сотен лет прошло, но его мимика не изменилась. Каждый раз, когда я подбиралась к его тайне, он также отводил глаза. Что, сложно было сказать – ты похожа на убийцу моей команды.

Какая причина на этот раз – догадайся сама.

Мы приехали на знакомый этаж, вышли в коридор. Мой пентхаус, страх отступил, тепло затопило душу. Дом, родной дом. Франц шагнул в спальню и радость затухла.

Взгляд зацепился за чужой стол возле окна, заваленный бумагами. Мужской пиджак вольготно разлёгся в моем любимом кресле.

Франц – негодяй! Даже мою спальню прихватизировал!

– Твои вещи я не трогал, – изрек вампир до того, как я озвучила возмущение.

– Тогда зачем? – рычу и взглядом все кары небесные обещаю.

Мужчина замер, покосился на постель, потом на меня и признался:

– Хотелось почувствовать твой запах…

Чего? Запах? Веры ему ни на грош, а вампир смотрит взглядом побитого зверя.

– Не сопи так сердито… Мне хотелось быть ближе, а Лора к тебе не пускала…

Почему не подпускала? Франц представлял опасность? Надо поговорить с Лорой без посторонних, но поди выберись из объятий капера. Лучший вариант его разозлить, чтобы сам ушел.

– Романтика из себя строишь… Вопрос в том, ты хотел быть ближе ко мне, или к секретным документам клана? – уточняю и смотрю на дверь в кабинет.

– Туда я не заходил, – весомо изрек Франц.

Финт не удался. Вздыхаю и подступаюсь с другой стороны, есть вопрос, который волнует не меньше, чем дела в клане. И на который никто не хочет отвечать. Где мой Диего?

– Что ты сделал с Ди?

Вот теперь капер помрачнел, следом глаза полыхнули алым.

– Лучше не произноси это имя при мне!

Ну, нормально?

– Что за тон? Ты мне сейчас указываешь? Ты ворвался в мою жизнь, в мой клан, учинил бардак и пытаешься командовать? А если бы я себя так повела, тебе бы понравилось?

– Да, не командую я… Просто из-за него ты чуть не… – сцепил зубы, замолчал, сопит, глаза алым полыхают. А я смотрю требовательно и жду ответа. – Жив он… Сидит под охраной…

Выдыхаю с облегчением – живой. Из передряги все выбрались…

И вот тут в душе поднимается целая буря эмоций. Противоречивых. Жгучих. Ведь… Если бы не появление капера…

Меня бросает в дрожь от осознания, как близко я находилась к черте, из-за которой не возвращаются.

– Ясмин, ты боишься меня? Почему ты дрожишь? – вампир останавливается, ловит мой взгляд. – Понимаю, в прошлом я наломал дров, но прошу, постарайся ко мне привыкнуть, не воспринимать любое движение как угрозу.

Загоняю чувства под контроль, натягиваю на лицо ухмылку.

– Ты сколько лет на меня нападал? Твое имя – синоним угрозы!

Франц скривился, а возразить нечего.

– Ладно, давай посмотрим на происходящее с другой стороны. Ты – человек. Как будешь защищать клан, если я уйду? Твой любимый рычаг давления в виде поставок крови – недоступен. Информационный шантаж… Может, и сработал бы, но есть же сильные кланы, древние вампиры… Им куда выгоднее заполучить тебя. Взять под контроль и…

– И делать то, что сделал ты?

– Перечисли, что плохого я натворил? Кроме обряда? М?

Хочу его уколоть побольнее, обвинить во всех бедах, но теперь мне возразить нечего. Я в ступоре, в растерянности. Перебираю в голове варианты и ничего не нахожу… Мотнула головой и мысленно поправилась – пока не нахожу.

Облизываю губы, надо признать этот раунд за ним. Но сдаваться я не умею, гляжу исподлобья.

– Допустим, вредить мне невыгодно… Тайна крови и всё такое… Но чего ты так упорно отмалчиваешься касательно обряда, дел в клане… Мы ведь должны были убраться из Кельна… Но я всё ещё дома.

– М-м-м, – вампир улыбнулся. – Вот это уже похоже на диалог, и я расскажу, но прежде… – Франц потопал прямиком в ванную.

Вот чего его именно туда понесло? Я на ногах стоять не могу, что я в душе буду делать?

Обвожу взглядом комнату – возле окна стоит мраморная ванна. Раньше я любила тут поваляться с бокалом первой отрицательной.

Франц направился прямиком к ней, открыл вентиль.

– Ты чего делаешь?

Догадываюсь, что он ответит, и – нет, я на такое не подписывалась! Я не вещь и не рабыня, чтобы он меня мыл, как игрушку.

– Ясмин, ты пропахла лекарствами… Неужели тебе самой не хочется искупаться?

– Ключевое слово – самой! – заявила, а пальчики сами собой сжались на конце одеяла. Если попытается забрать одежду, то только с боем. – За то, что принес, так и быть, спасибо. Теперь – уйди!

– Ну и к чему упрямство? Ты на ногах не стоишь! Вдруг упадешь и ударишься, нет, водные процедуры исключительно под присмотром… Или стесняешься?

Негодование полыхнуло в душе.

– Мне шесть сотен…

– Было… А сейчас сколько? Двадцать или двадцать два?

– Шестьсот двадцать два! – выпалила и попыталась испепелить наглеца взглядом.

Мужчина лишь пожал плечами и выдал:

– Тем более, чего упрямишься? Обещаю, не трону, пока сама не попросишь! – но на дне наглых глаз виднеется предвкушение.

Несносный кровопийца.

– Сама раздеться сможешь? – голос упал до хрипа, от которого табун мурашек пробежал по коже. – Вода набралась… Пока искупаешься, обсудим дела клана…

Смотрит и не двигается, а взгляд голодный, будто его целый век женщины прелестями не баловали.

Оглядываюсь на воду, на вампира и крепче прижимаю одеяло к груди. А в голове бьется мысль – может, обморок изобразить?

– Франц, я не…

– По законам детей ночи, ты моя жена, – припечатал мужчина и взялся за край одеяла.

Замираю восковой фигурой, а в голове мелькают картинки из прошлого. Сырой подвал, слабость и боль. Иногда такая, что нет силы пальцем пошевелить. А вампиры, они ведь любят чистеньких, свеженьких. Вот нас, рабынь, тоже купали. Разденут, словно не человек, а кукла, потом опускают в бадью и про тёплую воду речи никогда не шло. Следы от укусов не успевали заживать, и в горячей воде могли начать кровоточить…

– Ясмин? Что такое? Ты чего побледнела? – Франц отпустил ткань покрывала и обхватил ладонями мое лицо, заставил смотреть в глаза.

– Я не могу… Не при тебе! Пожалуйста…

Глава 4. Откровенный разговор

Думала, Франц сейчас ухмыльнется и просто стащит одеяло силой, а потом будет упиваться властью. Но мужчина удивил, он даже не коснулся ткани, осторожно провел пальцами по щеке, затем спросил:

– Почему? Назови причину!

Что? Назвать? Он рехнулся? И что потом? Капер посочувствует и перейдет к сладенькому? Закутываюсь в одеяло по самую шею.

– Ясмин, ты не представляешь, насколько ты сейчас слабая и уязвимая. Я волнуюсь, а ещё знаю, тобой никогда не управляют эмоции. Но я вижу страх, ясно и отчетливо. И хочу понять, чем он обусловлен!

Понять?

Руки начинают подрагивать. Рассказать – всё равно что вернуться в прошлое. Не хочу, чтобы об этом кто-то знал. Особенно Франц. Во рту застрял липкий комок, пальцы заледенели. В фокусе остались только глаза мужчины, серьезные, внимательные и без насмешки.

– Ясмин, поговори со мной, не закрывайся… Помоги понять… – вампир осторожно погладил мои дрожащие пальцы, подбираясь к запястью, потом провел по татуировке. – Теперь мы – пара, помнишь?

Смотрю на него, и мне странно видеть капера таким… Заботливым. Где самоуверенная ухмылка, где тонна наглости! Передо мной будто совсем другой вампир. Но я помню его настоящим – жутким кровопийцей, который убивал и не мог остановиться. И я должна довериться ему? Довериться пирату с лицензией? С другой стороны – какие есть варианты. Без ответа он не отступит или, того хуже, начнет давить.

Облизываю губы, кажется, будто я ступаю на хрупкий лед, под которым пропасть. Смогу пройти или разобьюсь? Непонятно.

– Хочешь правду, ладно. До того, как стала вампиром… Я была их пленницей… Рабыней для утоления голода… – сказала и поежилась, голос предательски скатился до шепота, будто в чем-то мерзком сознаюсь. – То, что здесь сейчас происходит, напомнило о тех днях… Думала, я забыла… Но нет…

Дыхание рваное, я дрожу, словно котенок, и презираю себя за это.

– Нас купали, как кукол, а потом запирали в подвале, наспех вытерев. И я не хочу… Снова испытать это…

Франц вздохнул, а потом притянул меня к своей груди, уткнулся носом в волосы.

– Так вот почему ты так дёргано реагируешь на прикосновение к шее, – выдохнул на грани слышимости.

Невольно сжимаюсь в комок, сердце тарахтит, мне жарко до дурноты. Проклятый капер таки выпытал самый старый и мерзкий секрет. Что теперь? Неужели уйдет? Или всё же надавит?

– Ясмин, давай сделаем так… – наконец говорит он, затем усаживает на бортик, придерживая за плечи. – Я отвернусь, а ты сама залезешь в воду… Обещаю тебя не трогать и даже не смущать взглядом. А ты обещай, что будешь… – он умолк и задумался, потом глаза сделались хитренькие. – Ты будешь разговаривать, хорошо?

– Разговаривать! Зачем? Ты слышишь стук моего сердца и точно знаешь, в порядке я или нет.

– А это, моя очаровательная женушка, называется – взаимные уступки! – заявляет и глаза сверкают в предвкушении.

Он правда согласен? Или это уловка, чтобы я сама разделась? Хочется поддаться страху, убежать, но… Нельзя. Иначе Франц постоянно будет использовать эту слабость против меня. Делаю вдох и поднимаю на него взор. Сейчас проверим, как далеко простирается его честность.

– Ладно, компромисс, так и быть, уговорил!

Наконец-то улыбка Франца отражается не только в глазах, но и на лице. Кивком указываю на шкафчик.

– Достань оттуда желтый флакон и плесни в воду.

Франц медленно убрал руки от моих плеч, подождал несколько секунд, будто опасался, что я без его поддержки рухну, как срубленное деревце. А вот фиг ему индусский!

Не упала, даже дышать легче стало. Не успела выдохнуть, как вампир растворился в воздухе. Хлопнула дверца, спустя секунду Франц опять стоял рядышком, только уже с флаконом в руке.

Пена для ванны.

– Наливай побольше! – приказываю и смотрю, как он откручивает крышечку и выливает сразу половину флакона. Такой послушный, что страх потихоньку отпускает, и я наблюдаю за каждым движением. Как мужчина взбалтывает воду, как достает из шкафа полотенце и кладет на угол ванной. Следом добавляет туда же мочалку.

Воздух потихоньку пропитывается умопомрачительным ароматом жасмина, нежным и чуть сладким, как я люблю, а на воде появляются первые пузырьки. Поглядываю на воду, от которой поднимается пар, вместе с тем внутри любопытство разгорается.

Чувствительность у вампиров настолько сильно снижена, что раньше я не ощущала разницу – с пеной купаюсь или без. Да что там, я в кипяток могла залезть, не почесавшись. Но теперь-то я человек, и мне до безумия любопытно, какие они, блага цивилизации.

– Все готово.

Не терпится попробовать, но утыкаюсь взглядом в капера.

– Ты обещал не смотреть!

– А ты – разговаривать!

Смотрим в глаза друг другу! Так можно ещё долго в гляделки играть, а водичка-то стынет.