Книга Пепел на орбите. Книга 1 - читать онлайн бесплатно, автор Роман Бадалашвили
Пепел на орбите. Книга 1
Пепел на орбите. Книга 1
Оценить:

Рейтинг: 4

Пепел на орбите. Книга 1

Роман Бадалашвили

Пепел на орбите. Книга 1

Пролог.

Ей снился полёт.

Не полёт человека. Полёт чего-то огромного, что не знало слова «тело» — потому что телом было всё: и чёрная вода пустоты, и миллионы голосов, поющих одну ноту. Она летела вдоль края галактики и видела то, чего не должен видеть никто: как из Великой Пустоты поднимаются огни. Не звёзды. Звёзды не двигаются с намерением.

Пение оборвалось.

Тысяча лет тишины.

А потом — тепло. Узкое, тесное, тёплое, как чужая ладонь на стекле капсулы. Кто-то стучал по оболочке снаружи. Осторожно, почти вежливо. Так стучат не спасатели. Так стучат те, кто пришёл проверить, можно ли продать содержимое.

Элиа открыла глаза.


Акт I.

Глава 1


Орбитальное кладбище кораблей «Сортировка-9» висело на краю зоны отчуждения, как выброшенная на мель туша. Семь квадратных километров мёртвого металла: остовы грузовиков, разрезанные пополам лайнеры, военные корветы с выжженными бортами. Федерация называла это место «объект утилизации». Местные называли его Кладбищем — и были честнее.

Кай Даррен висел в трёх метрах от обшивки транспортника «Морская свинья» и слушал, как под его перчатками стонет ржавый металл.

— Иллюмина, статус, — сказал он.

«Призрак» отвечал молчанием. Иллюмина всегда отвечала молчанием. Голос в корабле был старой легендой, которую Кай сам же и сочинил, чтобы продавать заказчикам «судно с экипажем из двух душ». Динамики молчали, навигация работала через раз, а автопилот Кай лично проколол отвёрткой в час ярости три года назад — и не жалел ни секунды.

Корабль был просто коробкой. Как и всё в этом секторе.

— Молчишь. Значит, всё по плану, — сказал Кай.

Он работал в перчатках с заплаткой на левом мизинце — заплатку он поставил сам, из куска скафандра предыдущего владельца, который в этой заплатке уже не нуждался. Кислородный баллон показывал четыре с половиной часа. Шестьдесят процентов от нормы. Двадцать шесть кредитов экономии, которые однажды его убьют — но не сегодня, а сегодня у него был заказ, и заказ был странный даже по меркам людей, которые платят за странные заказы.

Голос в наушнике был доброжелательным, как банковский терминал:

— Капсула герметичная, серия «А-7», без опознавательных знаков. Дрейфует в секторе Дельта, привязана к остову танкера «Кребс». Вытащить. Не вскрывать. Доставить на станцию «Кордон», док четырнадцать. Двадцать тысяч. Половина сейчас.

Двадцать тысяч. За такие деньги в этом секторе продавали почки, предателей и правду — и, по опыту Кая, все три товара стоили примерно одинаково.

Он добрался до танкера «Кребс» через двадцать минут, продираясь по шахте техобслуживания, которая когда-то предназначалась для людей поменьше ростом. Здесь не было звука — только собственное дыхание в шлеме, громкое и тупое, как чужой сосед. Кай ненавидел кладбище именно за это: мёртвые корабли не шумят. Они ждут. И слушают.

Капсула нашлась там, где обещали. Она висела в грузовом трюме, зажатая между контейнерами, — белая, покрытая инеем, аккуратная, как ящик с дорогим оружием. На корпусе — только серия и маленький значок: круг, разделённый вертикальной чертой.

Кай такой значок не знал. А он знал все значки в секторе, включая те, которые не существуют.

— Не вскрывать, — повторил он себе под нос. — Ага. Сейчас.

Он провернул крепления. Капсула оторвалась от контейнеров с тихим хлопком — и тут же ожила: по корпусу пробежала волна света, тонкая, холодная, серебристая. Индиго сменилось алым. Алый — жёлтым.

Капсула мигала. Не как лампа. Как глаз, который моргнул.

Кай замер. За девятнадцать лет в этом секторе он видел, как взрываются топливные баки, как умирают от кислотных ожогов, как человек расчленяет человека за ящик с патронами. Он думал, что его уже ничем не удивить.

Капсула мигнула ещё раз. И заговорила.

Не голосом. Не динамиком. Ей это было не нужно. Слова возникли прямо в шлеме Кая, в наушнике, в костях черепа — женский голос, тёплый и совершенно неуместный здесь, среди мёртвого металла:

— Осторожнее. Я почти договорила.

Кай отлетел к переборке, вцепившись в гравикрюз. Ничего не происходило. Капсула стояла. Мёртвый трюме стоял. Только свет на корпусе больше не мигал — он горел ровным, терпеливым жёлтым.

— Ты кто? — спросил Кай. Голос вышел хриплым.

— Товар, — сказал голос. — Судя по контракту. Тебя зовут Кай Даррен, тебе двадцать девять, ты задолжал сорок три тысячи кредитов человеку по имени Грекус и ты единственный за последние девять месяцев, кто согласился лететь сюда в одиночку. Я выбрала тебя. Не обольщайся: кандидатов было четверо. Трое умерли по дороге.

— Кого… кого «я выбрала»?

— Открыть меня. И поторопись. Ресурс капсулы — восемьдесят один час. Потом мне придётся сделать то, чего мы оба не хотим.

Кай посмотрел на расплавленный резак в руке. Потом на капсулу. Потом на счётчик кислорода: четыре часа пять минут.

Цинизм — это не черта характера, думал он, разрезая пломбу. Цинизм — это когда сорок три тысячи долга важнее голоса из мёртвой капсулы.

— Ладно, — сказал он. — Двадцать тысяч. Ты уже окупила себя наполовину.

Крышка капсулы отошла с шипением стравленного воздуха.

Внутри лежала девушка. Лет девятнадцати, может двадцати. Бледная, с тёмными волосами, прилипшими к вспотевшему лбу. Голая, если не считать серой медицинской ткани. На её ключице, под кожей, светился тонкий, едва заметный узор — как трещины на тонком льду, только светился он изнутри.

И узор пульсировал. В такт её сердцу. Нет, подумал Кай. Не сердцу. Сердце стучит быстрее, если в трюме стоит чужой человек. А узор стучал медленнее. Спокойнее. Так, будто ждал его уже давно.

Глаза девушки открылись. Карие, огромные, совершенно человеческие и совершенно потерянные.

— Где я? — прошептала она. — Кто вы?

— Груз, — сказал Кай. — Вопросы потом.

Он перекинул её руку себе на плечо. Она была лёгкой — слишком лёгкой, как будто её специально собрали так, чтобы было удобно нести. И тёплой. Слишком тёплой. Через скафандр Кай почувствовал это тепло так ясно, будто приложил ладонь к включённому двигателю.

— Меня зовут Элиа, — сказала девушка. — Пожалуйста. Я не помню, как здесь оказалась. Я ничего не помню.

— Так это даже лучше, — Кай направил её к шахте. — Дешевле обходится.

И тут наушник ожил сам. Впервые за три года — сам, без команды. Сквозь помехи пробился голос — сухой, чужой, с той особой армейской вежливостью, за которой прячется ствол:

— Транспортник на стоянке Б-4, слышу вас, неопознанный контрабандист. Это Риза Торн, служба безопасности Синдиката. Вы только что взяли то, что принадлежит нам. Приказываю: оставить груз и стоять на месте.

Кай медленно повернул голову. В иллюминаторе шахты, за срезом корпуса танкера, из тени мусорного течения выходили три десантных челна. Матово-чёрные. Тяжёлые. Со включёнными прожекторами.

— Иллюмина, — сказал Кай в пустоту, самому себе, старому суеверному прозвищу своего корабля. — Время становиться легендой.

Из динамиков его собственного, проколотого отвёрткой, трижды чиненого корабля прозвучал ответ. Впервые за три года. Женский голос — но не тот, что в капсуле. Тот был тёплым. Этот был холодным, как внешняя обшивка, и старым, как сама пустота:

— Сядь, примат. Управление беру я.


Глава 2


Кай не успел даже выругаться — «Призрак» дёрнулся так, будто его пнули в бок. В рубке вспыхнули аварийные лампы, и сразу погасли: система экономила остатки энергии, как скупой хозяин экономит последнюю монету.

— Ты что творишь?! — рявкнул Кай, хватаясь за поручень. — Я сам веду!

— Веди, — сухо ответила Иллюмина из динамиков. — Только не мешай. Три челна заходят с разных векторов. Если мы пойдём прямо, нас снимут на выходе из мусорного течения.

Он хотел возразить, но в этот момент по обшивке ударило — не взрыв, а тяжёлый, вязкий удар, как будто кто-то швырнул в борт кусок мокрого бетона.

— Это что, плазма? — выдохнул Кай.

— Нет, — голос Иллюмины звучал ровно, без паники. — Это кислотные заряды. Старые, но эффективные. Они разъедают броню, а потом добивают остатками энергии. У нас есть три минуты, пока кислота не прожжёт второй слой.

Кай посмотрел на Элиа. Она стояла, прижавшись к стене, и смотрела на него так, будто он был единственным, кто мог объяснить, почему мир вдруг начал стрелять.

— Держись за что-нибудь, — бросил он. — И не отпускай.

«Призрак» снова дёрнулся — на этот раз не от удара, а от резкого манёвра. Корабль нырнул вниз, в узкую щель между двумя остовами кораблей. Кай почувствовал, как его вдавило в пол, а потом швырнуло к потолку. В ушах звенело.

— Мы летим в стену! — закричала Элиа.

— Не в стену, — спокойно сказала Иллюмина. — В технологический зазор. Там магнитные поля искажены, и сенсоры челнов нас не видят. Три секунды… две… одна.

Корабль проскользнул между корпусами с таким скрежетом, что Кай подумал: «Всё, теперь точно развалится». Но «Призрак» выдержал.

— Теперь вверх, — скомандовала Иллюмина.

И снова манёвр — резкий, почти невозможный. «Призрак» взмыл, цепляя днищем край остова, и вылетел в открытое пространство. Только вместо открытого космоса перед ними была стена из мусора — куски обшивки, контейнеры, обломки двигателей, всё это кружилось в медленном, смертельном танце.

— Мусорное течение, — пробормотал Кай. — Мы в нём.

— Да, — подтвердила Иллюмина. — И это наш щит. Челны не могут войти туда без риска быть раздавленными. Но и мы не можем долго здесь оставаться — течение несёт нас прямо к зоне дезактивации.

— К той, где кислота? — переспросил Кай.

— Именно. Но у нас нет выбора. Либо кислота, либо плазма.

В этот момент по связи снова раздался голос Ризы Торн — спокойный, уверенный, будто она не вела бой, а читала лекцию:

— Кай Даррен, ты думаешь, что спрятался в мусоре. Но ты забыл одну вещь: я знаю этот сектор лучше тебя. Ты сейчас летишь прямо в зону дезактивации, где твоя броня сгорит за минуту. Сдавайся, пока ещё можешь дышать.

Кай стиснул зубы. Он знал этот голос. Знал эту тактику. Торн не просто запугивала — она просчитывала каждый шаг.

— Откуда она знала про капсулу? — спросил он, скорее сам у себя.

— Потому что кто-то её продал, — ответила Иллюмина. — Тот, кто дал тебе заказ. Он знал, что СБС следит за этим сектором. И знал, что ты пойдёшь туда, потому что ты всегда берёшь рискованные заказы.

Кай почувствовал, как внутри поднимается злость — холодная, горькая, как пепел. Его подставили. Опять.

— Грекус, — прошептал он. — Это он.

— Возможно, — согласилась Иллюмина. — Но сейчас это не самое важное. Важнее то, что через сорок секунд мы войдём в зону дезактивации. И если мы не сделаем что-то прямо сейчас, кислота сожрёт нас раньше, чем челны.

Элиа вдруг шагнула вперёд, к панели управления. Её пальцы дрожали, но она всё равно потянулась к рычагу.

— Стой! — крикнул Кай. — Ты не знаешь, что делаешь!

— Я знаю, — тихо, но твёрдо сказала она. — Я чувствую.

Кай замер. В её голосе было что-то новое — не страх, а какая-то странная уверенность.

— Что ты чувствуешь? — спросил он.

— Течение, — ответила она. — Оно… поёт. Я слышу его.

И в этот момент панель перед ней вспыхнула. Не загорелась — именно вспыхнула, как будто её коснулось что-то горячее. На экране появились линии — не схемы, не карты, а какие-то странные узоры, похожие на те, что светились у неё на коже.

— Она подключилась, — сказала Иллюмина, и в её голосе впервые прозвучало что-то похожее на удивление. — Элиа — А-терминал. Она видит потоки данных как физические объекты.

— Вижу, — прошептала Элиа. — Вот здесь… если мы повернём вот так… течение само нас вынесет.

Она потянула рычаг. «Призрак» снова дёрнулся, но на этот раз манёвр был плавным, почти изящным. Корабль скользнул вдоль потока мусора, как нож по маслу.

— Отлично, — сказала Иллюмина. — Теперь держим курс. Через десять секунд мы выйдем из течения. И тогда начнётся самое интересное.

Челны СБС ждали их на выходе. Три силуэта, чёрные, острые, как ножи. Они не стреляли — пока. Они ждали, когда «Призрак» выйдет на чистую орбиту, чтобы взять его в клещи.

— Они хотят взять нас живыми, — пробормотал Кай.

— Или мёртвыми, — добавила Иллюмина. — Но я не позволю ни тому, ни другому.

Из динамиков раздался новый голос — не Торн, а чей-то другой, более жёсткий:

— Цель обнаружена. Огонь по готовности.

И тут же по «Призраку» ударили. На этот раз не кислота, а плазма. Корабль содрогнулся, в рубке погас свет, и только тусклые аварийные лампы освещали лица Кая и Элиа.

— Держи штурвал! — крикнул Кай, хотя знал, что штурвал сейчас бесполезен.

— Уже держу, — спокойно ответила Иллюмина. — И у меня есть план.

На экране появилась схема — не обычная, а какая-то древняя, с пометками на языке, которого Кай не знал. Линии сходились в одной точке — прямо перед ними.

— Что это? — спросил он.

— Зона дезактивации, — сказала Иллюмина. — Но не та, о которой говорила Торн. Другая. Старая. Её давно не используют, но она всё ещё работает. Если мы войдём туда на полной скорости, кислота сожжёт следы нашего корабля. Челны не смогут нас отследить.

— А мы? — спросила Элиа. — Мы тоже сгорим?

— Нет, — ответила Иллюмина. — Если я всё правильно рассчитала. Но есть риск.

— Какой? — спросил Кай.

— Кислота разъест внешнюю обшивку. Но внутренняя защита выдержит. Если повезёт.

— Если повезёт, — повторил Кай. — Это мой любимый план.

— Тогда держись, — сказала Иллюмина. — Мы идём.

«Призрак» рванулся вперёд, прямо в стену кислоты. Кай почувствовал, как по корпусу пробежала дрожь — не от удара, а от чего-то другого, как будто корабль вдруг понял, что умирает. Но он не останавливался. Он летел.

Кислота ударила по обшивке, как жидкий огонь. В рубке запахло горелым металлом и чем-то ещё — чем-то едким, что разъедало лёгкие. Элиа закашлялась, но не отпускала панель. Её пальцы светились — не ярко, но достаточно, чтобы Кай увидел, как узоры на её коже стали ярче.

— Держи, — прошептала она, будто разговаривала не с Каем, а с кораблём. — Держи.

И «Призрак» держал. Он прорезал стену кислоты, как нож масло, и вылетел на другую сторону. За ним тянулся шлейф дыма и пара, но следов не было — кислота сожгла их.

Челны СБС замерли. Они не могли понять, куда делся «Призрак». Они кружили, сканировали, искали. Но не находили.

— Мы сделали это, — выдохнул Кай.

— Пока да, — сказала Иллюмина. — Но это только начало.

В рубке снова загорелся свет — тусклый, дрожащий, но настоящий. На экране появилась карта. И на ней — одна точка, которая мигала красным.

— Что это? — спросил Кай.

— Станция «Кордон», — ответила Иллюмина. — Наш пункт назначения. Но теперь я не уверена, что нам туда стоит идти.

— Почему? — спросил Кай.

— Потому что там нас ждёт Грекус, — сказала она. — И я думаю, он уже знает, что мы живы.


Глава 3


Станция «Кордон» висела в космосе, как ржавый зуб. Её корпуса были покрыты шрамами от стыковок, пробоин и ремонтов, которые делали не инженеры, а те, кто просто хотел, чтобы станция не развалилась прямо сейчас.

«Призрак» подходил к доку медленно, осторожно, как зверь, который чует ловушку. Кай сидел в кресле, сжимая и разжимая кулаки. Он знал это место. Знал эти коридоры. Знал, кто здесь живёт.

— Ты уверен, что хочешь туда? — спросила Иллюмина.

— Нет, — честно ответил Кай. — Но у меня нет выбора. Мне нужно топливо. И мне нужно понять, кто меня подставил.

— Грекус, — повторила Иллюмина.

— Да, — кивнул Кай. — Он единственный, кто знал про заказ. И единственный, кто мог продать меня Торн.

— Тогда будь осторожен, — сказала она. — Он не один.

Они вошли в док. Свет был тусклым, мерцающим, как будто станция сама не хотела, чтобы её видели. По стенам бежали тени — не от ламп, а от чего-то другого.

Кай открыл шлюз. Воздух снаружи был холодным, влажным, с запахом ржавчины и чего-то сладкого — как будто где-то рядом гнили фрукты.

— Останься здесь, — сказал он Элиа. — Не выходи.

— Но я могу помочь, — возразила она.

— Помочь? — Кай усмехнулся. — Ты даже не знаешь, как работает шлюз.

— Знаю, — тихо сказала она. — Я… чувствую.

Кай посмотрел на неё. В её глазах было что-то новое — не страх, а решимость.

— Ладно, — вздохнул он. — Но держись позади. И не говори ни с кем.

Они вышли в коридор. Он был узким, низким, с трубами, которые свисали с потолка, как корни старого дерева. Каждый шаг отдавался эхом, и Кай чувствовал, как это эхо разносится по всей станции.

В конце коридора стояла фигура. Высокая, худая, в длинном плаще. Лицо было скрыто тенью, но Кай знал, кто это.

— Привет, Кай, — сказал Грекус, выходя на свет. — Давно не виделись.

— Слишком давно, — ответил Кай.

Грекус улыбнулся. Улыбка была широкой, но в ней не было тепла.

— Ты выглядишь уставшим, — сказал он. — И твой корабль… он выглядит ещё хуже.

— Спасибо за комплимент, — сказал Кай. — Мне нужно топливо. И мне нужно знать, кто продал меня Торн.

— Продал? — Грекус поднял брови. — Кто сказал, что тебя продали?

— Тот, кто знал про заказ, — сказал Кай. — И ты единственный, кто знал.

— О, Кай, — вздохнул Грекус. — Ты всегда видишь предательство там, где его нет. Может, это просто совпадение.

— Совпадений не бывает, — сказал Кай.

— Бывает, — возразил Грекус. — Особенно в этом секторе. Но… если ты так уверен, я могу тебе помочь.

— Чем? — спросил Кай.

— Информацией, — сказал Грекус. — Есть один человек… он интересуется твоей находкой. Очень интересуется. И он готов заплатить больше, чем двадцать тысяч.

— Кто? — спросил Кай.

— Маркус Халид, — ответил Грекус.

Кай почувствовал, как внутри всё сжалось. Халид. Один из самых опасных людей в секторе. И один из самых богатых.

— Зачем ему Элиа? — спросил он.

— Не знаю, — пожал плечами Грекус. — Но он готов дать за неё столько, что ты сможешь купить себе новый корабль. Или даже два.

Кай посмотрел назад, на Элиа. Она стояла в тени, и её лицо было бледным, почти прозрачным.

— Я не продаю людей, — сказал он.

— Даже если это спасёт твою жизнь? — спросил Грекус.

— Особенно если это спасёт мою жизнь, — ответил Кай.

Грекус снова улыбнулся, но на этот раз улыбка была другой — злой, хищной.

— Жаль, — сказал он. — А я думал, мы снова будем работать вместе.

— Мы никогда не работали вместе, — сказал Кай. — Ты просто брал мои деньги.

— И давал тебе заказы, — напомнил Грекус. — Без меня ты бы не выжил.

— Без тебя я бы жил спокойнее, — сказал Кай.

— Может быть, — согласился Грекус. — Но спокойнее — не значит лучше.

Он сделал шаг вперёд. И в этот момент из тени вышли ещё двое — крупные, мускулистые, с оружием в руках.

— Прости, Кай, — сказал Грекус. — Но я должен был убедиться.

— В чём? — спросил Кай.

— В том, что ты не пойдёшь к Халиду сам, — сказал Грекус. — Потому что он хочет не просто купить её. Он хочет её забрать. И он не любит, когда кто-то стоит у него на пути.

Кай понял: он попал в ловушку. И выхода не было.


Глава 4


Риза Торн не любила орбитальные кладбища. Они пахли не космосом, а страхом — ржавчиной, горелой изоляцией и запахом людей, которые слишком долго дышали одним и тем же воздухом.

Она стояла в рубке «Острия», фрегата Службы Безопасности Синдиката, и смотрела на голограмму сектора. На ней мигали точки: мусорные течения, мёртвые корабли, зоны дезактивации. И одна точка, которая исчезла.

— Он ушёл в старую зону, — сказала Риза, не оборачиваясь. — Ту, что не числится на картах.

Рядом стоял её помощник, лейтенант Кел. Он был молод, аккуратен и верил, что правила можно соблюдать даже здесь.

— Старая зона дезактивации? — переспросил он. — Но она же… нерабочая.

— Нерабочая для нормальных кораблей, — поправила Риза. — Для «Призрака» Кая Даррена — это дом родной.

На экране вспыхнул отчёт: кислотные заряды, следы плазмы, аномалии магнитного поля. Всё сходилось. Кай сделал невозможное: протащил корабль через зону, где даже дроны сгорали за секунды.

— Значит, он жив, — сказал Кел.

— Да, — кивнула Риза. — И это плохо.

— Почему? — спросил Кел. — Мы же этого и хотели. Найти цель.

— Мы хотели найти груз, — уточнила Риза. — А Кай — это осложнение. Он знает этот сектор лучше нас. И он не сдаётся.

На соседнем экране появилось лицо — жёсткое, с тонкими чертами, в дорогом, но неброском костюме. Маркус Халид. Официально — глава логистической корпорации «Горизонт». Неофициально — один из тех, кто решает, кому в этом секторе жить, а кому нет.

— Риза, — голос Халида был спокойным, почти дружелюбным. — Ты потеряла след.

— Я его не потеряла, — ответила Риза. — Он ушёл в мёртвую зону. Следов нет.

— Следы появятся, — сказал Халид. — Когда он выйдет. И когда он выйдет, я хочу знать первым.

— Зачем она вам? — спросила Риза. — Эта девушка.

Халид помолчал. Его лицо на секунду стало жёстче, будто маска чуть сползла.

— Она не просто девушка, Риза. Она — ключ. И если этот ключ попадёт не в те руки, весь сектор сгорит. Даже твой фрегат не успеет уйти.

— Мои руки — те, — сказала Риза. — Я работаю на Синдикат.

— Синдикат платит мне, — напомнил Халид. — А Синдикат не любит сюрпризов.

Связь оборвалась. Риза посмотрела на Кел.

— Протокол «Осьминог», — сказала она. — Активируй.

Кел замер.

— «Осьминог»? — переспросил он. — Это же… это значит, что мы берём под контроль все станции в радиусе трёх секторов. Это вызовет панику.

— Паника — это цена порядка, — сказала Риза. — Если Халид прав, и эта девушка — ключ, то мы не можем позволить ей исчезнуть. Ни на час. Ни на минуту.

Кел кивнул и начал вводить команды. На голограмме сектора начали загораться новые точки — станции, доки, торговые узлы. Все они получали один и тот же приказ: «Сканировать каждый входящий корабль. Докладывать немедленно».

Риза подошла к окну. За ним был космос — чёрный, равнодушный, полный мусора и мёртвых кораблей. Где-то там, среди этого хлама, прятался Кай Даррен. И где-то рядом с ним была Элиа.

«Прости, Кай, — подумала Риза. — Но в этом секторе нет героев. Есть только те, кто выполняет приказ, и те, кто мешает».


Глава 5


Кай стоял в полутёмном коридоре «Кордона», чувствуя, как холод металла пробирается сквозь куртку. Двое громил Грекуса держали оружие так, будто делали это каждый день. Сам Грекус улыбался, но в этой улыбке не было ни капли веселья.

— Ты всегда был упрямым, Кай, — сказал Грекус. — Даже когда это тебе не помогало.

— Это не упрямство, — ответил Кай. — Это нежелание быть чьей-то разменной монетой.

— А ты думаешь, ты не монета? — Грекус сделал шаг вперёд. — В этом секторе все монеты. Просто у кого-то номинал выше.

Элиа стояла позади Кая, прижавшись к стене. Её пальцы слегка дрожали, но она не отводила взгляда.

— Не трогайте её, — тихо сказал Кай.

— О, я и не собираюсь, — сказал Грекус. — Я собираюсь её… передать. Халид готов заплатить столько, что ты сможешь купить себе целую флотилию. Или, если хочешь, просто исчезнуть. Уехать на край сектора, где никто не будет тебя искать.

— И жить в долг? — усмехнулся Кай. — Спасибо, я уже пробовал.

В этот момент в наушнике Кая раздался голос Иллюмины — холодный, расчётливый, будто она смотрела на всё это со стороны:

— У нас есть три минуты, пока они не перекрыли все выходы. Если мы не сделаем что-то сейчас, они возьмут нас живыми. Или мёртвыми.

Кай посмотрел на Элиа. В её глазах был страх, но не тот, который парализует. Это был страх, который заставляет искать выход.

— Ты говорила, что чувствуешь течение, — сказал Кай. — Можешь почувствовать станцию?

— Да, — прошептала она. — Она… поёт. Как корабль. Только громче.

— Покажи, — сказал Кай. — Покажи мне, куда можно уйти.

Элиа закрыла глаза. Её пальцы на мгновение засветились, и на стене перед ними вспыхнули тонкие линии — как трещины, но они двигались, пульсировали, складываясь в узор.

— Здесь, — сказала она, указывая на одну из линий. — Вентиляционная шахта. Она ведёт к старому грузовому шлюзу. Он не используется уже десять лет.

— Старый шлюз? — переспросил Кай. — Там нет атмосферы.

— Зато там нет и охраны, — сказала Иллюмина. — И если мы успеем, мы сможем уйти через него.

Грекус нахмурился.

— Что ты делаешь? — спросил он.