Совершенно некстати.
Тихо прочистив горло, Дэвид остановился на глазах Ноэль. Лучше от этого не стало: светло-карие, по краю радужки сгущалась тень, а ближе к зрачку проступали золотистые волокна. Даже здешнее мертвенное освещение не сумело вытравить из них тепло. Впрочем, к самому взгляду это не относилось. Умный, чуть прищуренный, он оставался внимательным, не обещая Дэвиду ни малейшей поблажки.
Дэвид мысленно повторил, зачем он, собственно, здесь. Его вызвали сюда не затем, чтобы он стоял и разглядывал чужие глаза.
Ноэль тем временем тоже рассматривала его.
Представший перед ней сотрудник безопасности выглядел так, будто до клиники добирался вплавь: мокрые пряди прилипли ко лбу, по шее стекали капли воды. Спортивный костюм совершенно не вязался ни с должностью, ни с этим этажом. Ни форменной рубашки, ни брюк, только потемневшая от дождя ткань, собравшаяся складками у локтей, да спортивные штаны. По всему выходило, что человека выдернули прямо из дома, не оставив времени даже переодеться.
Не объясняло только, зачем Ноэль продолжала его разглядывать, уже все поняв.
Толстовка натягивалась на широких плечах. Намокнув, ткань местами прилегала плотнее, обозначая крепкую грудь. Когда Дэвид поправил съехавший манжет, под рукавом напряглось предплечье. В этом движении, лишенном всякого намерения произвести впечатление, оказалось что-то особенно отвлекающее. Ноэль невольно проследила взглядом от запястья к плечу и лишь потом, с небольшой досадной задержкой, снова посмотрела ему в лицо.
У Дэвида были удивительно открытые глаза для человека, пришедшего представляться службой безопасности, и упрямо сомкнутые губы, мешавшие счесть эту открытость простодушием. Ноэль поймала себя на том, что ей хочется услышать собственное имя, слетевшее с этих губ, только без должностей, вопросов и всего остального, неизбежно следовавшего за формальным появлением. Даже успела представить, как изменятся чужие губы, если Дэвид улыбнется. Но это было слишком неправильной мыслью. Поэтому Ноэль вернулась к тому, что действительно имело значение.
— На этот этаж сотрудники безопасности обычно не спускаются, — устало-терпеливо выговорила Ноэль, опуская руку с планшетом, на поверхности которого виднелся обрывок детской улыбки. — Значит, пришли вынюхивать что-то.
Дэвид мысленно усмехнулся: вынюхивать — его работа.
— Сегодня умер Пак Чинхо. Его сон собирали вы, — бесстрастно озвучил Дэвид всем здесь известные факты, всматриваясь в лицо Ноэль. — Обязан опросить.
— Я не допускала ошибок.
— Но клиент мертв.
— Я услышала вас с первого раза, — оскорбленно процедила Рош. — По моей части всё было выполнено безупречно.
Безупречно.
Это слово встало у Дэвида поперек горла.
Безупречный сон, завершившийся остановкой сердца.
— Безупречная история — первый повод её проверить, — несколько надменно произнес Дэвид.
— Проверяйте.
— Именно этим я и занимаюсь.
— Пока вы занимаетесь моим лицом.
Дэвид, стиснув зубы, ощутил предательский жар в щеках: замечание унизительно точно попало в цель. Он действительно успел изучить каждую черточку на чужом лице, искусанную губу и родинки, к которым взгляд возвращался с недопустимым для расследования постоянством.
— У вас кровь на губе, — придирчиво обронил Дэвид, указывая подбородком на ранку, к которой Ноэль тут же потянулась кончиком языка. Терзать губы, видимо, было у неё вредной привычкой.
— Внесите в свой рапорт, — издевательски посоветовала Рош, касаясь рта тыльной стороной пальца, на которой осталась алая точка. — Пусть от осмотра моих губ будет служебная польза.
Дэвид почувствовал желание улыбнуться — здесь, посреди разговора о смерти, под нахальным взглядом архитектора, чью работу следовало разобрать до последнего перехода. И, немедленно возненавидев свое желание за несвоевременность, поспешно перевел тему:
— Вернемся к вашей ошибке.
— Я не допускала ошибок, — взглядом Ноэль можно было испепелить весь город. — Аномалия появилась сама.
— Значит, ошибка всё-таки была, — торжествующе хмыкнул Дэвид, цепляясь за оговорку, в которой услышал долгожданное признание.
— Не ошибка, а аномалия, — повторно подчеркнула Ноэль, для особо одаренных, и раздраженно выдохнула, понимая: её собеседник — полный профан в сфере разработок, а ещё по совместительству твердолобый баран.
— Поясните.
— Во сне не может появиться то, чего клиент никогда не видел, — терпеливо издалека начала Ноэль, сложив руки на груди. — Мы не настолько продвинулись, чтобы система додумывала без нашего участия. Но аномалия есть, и отрицать ее бессмысленно.
Дэвид, нахмурившись, почувствовал, как первоначальное удовлетворение уступает место досаде: объяснение требовало новых вопросов, а ему до злости хотелось получить хотя бы один окончательный ответ, вписать его в рапорт и свалить домой — доживать свой отпуск, похожий на день сурка.
— Для чего вообще нужен сон, если в нем только то, что уже было? — кажется, этот вопрос он задал скорее себе, чем Ноэль. Но та поспешила поддержать разговор.
— Чтобы попрощаться, — Ноэль всматривалась в чужое лицо, на котором скепсис приобретал упрямое, личное выражение. — Или произнести то, на что когда-то не хватило времени. Иногда… смелости, — Ноэль, заметив презрительную полуулыбку, ощутила неприятный укол обиды: Дэвид уже судил и клинику, и её клиентов, и каждое чужое возвращение к дорогому голосу. — Сон не дарит новую жизнь, господин Рейн. Он дарит ещё один разговор с прошлым. Для кого-то этот разговор значит очень много.
— Сон, дарующий утраченное, — это ловушка, — беспощадно отчеканил Дэвид, задерживая взгляд на планшете, от которого по пальцам архитектора растекался бледный свет. — Каждое утро там превращается в новое прощание. Каждая ночь — в соблазн остаться навсегда. Вы возвращаете им дорогое на несколько часов, а потом предлагаете добровольно его отпустить. Снова и снова.
Неприязнь, прорвавшаяся в последней фразе, неприятно царапнула Ноэль слух, и она вдруг отчетливо поняла, насколько бессмысленно сейчас защищать перед Дэвидом право клиентов скучать по умершим.
— Это ваше мнение, — с лживой учтивостью отозвалась Ноэль. — У клиентов оно другое. И обсуждать его вместо случившегося мы можем до рассвета.
Дэвид, услышав в этой вежливости явный упрек, недовольно поджал губы, но Ноэль уже вернулась к вопросу, ради которого терпела допрос:
— Вернёмся к аномалии. Подойдите ближе. Я всё вам покажу.
Дэвид, помедлив перед светящейся стеной, всё же приблизился и остановился в полушаге от Ноэль, которая провела пальцами по экрану и ввела код, где символы перемежались цифрами.
Улица с аптекой погасла, уступив место другой картине.
— Это последняя минута его сна, — сосредоточенно проговорила Ноэль, не отрывая глаз от пластин, на поверхности которых медленно проступало изображение. — Слева то, что собрала я. Справа то, что возникло во время сеанса. Смотрите внимательно, господин Рейн. Разница заметна не сразу.
Дэвид, услышав в последней фразе учительскую интонацию, недовольно выдохнул, однако промолчал: экран уже притягивал взгляд.
На левой половине экрана открывался берег, каким он уцелел в памяти клиента: неширокая река, обмелевшая к концу лета, песчаный брод, ивы, опустившие ветки к самой воде, тропинка, вытоптанная до белизны. По ней, спиной к наблюдателям, шли двое: Пак Чинхо в светлой рубашке с закатанными рукавами и темных брюках и мальчик лет пяти, босой, в выгоревших шортах и линялой футболке. Мальчик, цепляясь за его руку, что-то говорил и запрокидывал голову, а Чинхо, не сбавляя шага, наклонялся к нему с родительской нежностью.
Дэвид, всматриваясь в спины, которые дрожащий зной размывал по краям, с досадой уловил в груди непрошеный укол. Он тут же мысленно напомнил себе, что перед ним улика, а не чья-то утраченная жизнь, и всё-таки взгляд упрямо возвращался к маленькой босой ступне, ступавшей точно в унисон со взрослой.
Сразу было понятно, что ребенок умер очень давно, и Чинхо пожелал прожить момент с сыном ещё хотя бы раз.
— Теперь направо, — вполголоса подсказала Ноэль, заметив, что внимание Дэвида застряло на левой пластине.
На правой половине экрана был тот же берег, тот же песок, те же две фигуры в трех шагах от воды. Та же ива, та же тропинка, тот же мужчина и тот же мальчик, державшийся за его руку. Только вода была другая: светлая, безграничная, выходящая за край, где у любой реки давно закончился бы противоположный берег. Дэвид, переводя глаза с одной половины экрана на другую, ощутил, как волоски на затылке встали дыбом: одинаковые ивы, одинаковые фигуры, одинаковый зной, и бесконечная, равнодушно спокойная вода там, где память клиента отчетливо хранила берег на другой стороне.
— Это один и тот же кадр. Только вместо реки — море, — озадаченно произнес Дэвид, не отрывая взгляда от правой стороны экрана, за краем которой безмолвная, бесконечная вода продолжала растекаться в никуда.
— Верно, — кивнула Ноэль. — Но Пак Чинхо никогда не видел моря.
— Даже на фотографиях?
— Видел, конечно. Но здесь мы работаем с личными воспоминаниями. Он никогда не стоял на берегу, не слышал прибоя, не чувствовал запаха соленой воды. Мне не из чего было собрать для него море.
— И всё-таки оно здесь.
— Именно, — Ноэль тоже посмотрела на правый экран. — Я не художник. Скорее реставратор. Могу восстановить то, что сохранилось в памяти, соединить фрагменты. Но не написать поверх них что-то свое.
— Но написали, — кивнул сам себе Дэвид и повернулся к ней.
— Вам так хочется сделать меня виновной во всем? — приподняла бровь Ноэль.
— Пока вы — единственный, кто имел полный доступ к сознанию клиента. И копаться в мозгах вы умеете лучше, чем кто-либо в этой клинике.
Дэвид, шагнув ближе, сократил расстояние, которое до этого удерживал нарочно, и навис тенью над Ноэль, которая назло не отступила. В её спокойствии не было ни вызова, ни попытки понравиться, и почему-то именно это сбивало с толку. Вблизи от неё пахло белыми цветами. Дэвид вдохнул чуть глубже и с неудовольствием осознал, что запомнит этот запах надолго. Запомнит этот кабинет и эти светло-карие глаза, в которых отражались две разные водные глади.
— Я ничего не делала, — упорно, по слогам проговорила Ноэль, настырно и вупор глядя в глаза, в которых открыто читалось недоверие.
— Считаете, что кто-то изменил сон уже после утвержденного вами сценария? — спросил Дэвид, заставляя себя вновь посмотреть на экран. Теперь он искал в изображении следы вмешательства, хотя и не знал, как они должны выглядеть.
— Возможно, — Ноэль задумчиво провела пальцем по экрану, повторяя контур волны, подступавшей к переднему плану. — Но в одном я уверена точно: при сборке фрагментов все было в порядке. Иначе чужой след я бы заметила сразу. Изменения начались во время сеанса.
— Техник мог такое провернуть? — Дэвид следил за её пальцами, остановившимися у самой кромки воды.
— Нет, — уверенно ответила Ноэль. — Никто из работающих здесь не смог бы.
Дэвид напрягся, обдумывая услышанное. Каждое новое пояснение лишало его очередной зацепки, размывая представление о возможном подозреваемом. Сама аномалия, существовавшая вопреки техническим ограничениям клиники, ставила под сомнение всё, на что он рассчитывал опереться в расследовании. Кто-то создал артефакт, появление которого установленное здесь оборудование попросту не допускало.
«Замкнутый круг какой-то, твою мать», — мысленно выругался он.
— А что начальство ваше говорит?
— Они знают о том, что в записи есть отклонение, — ответила Ноэль.
— Отклонение, — хмыкнул Дэвид. Какое удобное слово. За ним можно спрятать и необъяснимое море, и смерть человека. — Так вы это называете?
— Так это назвало руководство, — уточнила Ноэль, выделив последнее слово.
— Вы вообще упоминали в отчете аномалию?
— Конечно, нет, — покачала головой Ноэль, продолжая наблюдать за чайками, парящими над морем.
На берегу искусственного мира сидел Чинхо со своим сыном. Запись шла дальше, сохраняя безмятежность, а у Дэвида скулы невольно сводило от осознания, насколько высокой оказалась цена за сновидение.
— Основатели клиники никогда не позволят поставить под сомнение то, что строили годами, — продолжила архитектор. — Официально признав, что в этих стенах возникла аномалия, приведшая к смерти клиента, они собственными руками запустят скандал. Начнут уходить клиенты. Следом придут проверки, вопросы, журналисты. Репутацию придется восстанавливать по кускам.
Она ненадолго умолкла, дав Дэвиду обдумать перечисленное, а после безрадостно усмехнулась:
— Им проще замять дело. Сделать вид, что ничего особенного не произошло, свалив вину за смерть Чинхо на него самого. Мол, не учел свой возраст, намеренно скрыл диагноз, из-за которого ему бы отказали в услугах. Подписал согласие, принял риски. Какие могут быть претензии к клинике?.. Так что… — Ноэль улыбнулась и окинула снисходительным взглядом Дэвида. — Я бы на вашем месте не кичился должностью и статусом в этом деле. От вас ждут вполне определенной услуги: законно стереть кровавые следы. А «правду» они напишут без вас.
Дэвид перевел взгляд с экрана на архитектора. В этих рассуждениях ему отвели унизительную роль, даже не потрудившись выяснить, согласен ли он ее исполнять. Подобная самоуверенность требовала ответа, и раздражение уже подсказывало слова:
— А у вас длинный язык, — выдал Дэвид, не сдержавшись.
Ноэль заметила, как переменилось чужое лицо, и ощутила злое удовлетворение. Все-таки задел. Часто люди охотно считают себя неподвластными чужим оценкам, пока кто-нибудь небрежной репликой не доберется до того, что они привыкли в себе уважать.
— Согласна, — Ноэль без стеснения опустила взгляд к паху Дэвида, задержала его там с оскорбительной обстоятельностью и вновь посмотрела ему в глаза. Теперь двусмысленность была подготовлена, оставалось произнести ее вслух. — Длиннее вашего достоинства точно.
Вот так выдала.
Они знакомы меньше часа, а уже такие оскорбления.
«Нахальная».
Дэвид позволил себе взять паузу, подавив желание ответить столь же оскорбительно. Перепалка доставляла Ноэль явное удовольствие, и потакать ей он не собирался. К тому же за этой дерзостью угадывалась давняя неприязнь ко всем, кто обладал властью. Сам Дэвид, успевший заслужить лишь несколько минут чужого внимания, уже расплачивался за свою должность. Любопытно, кто обеспечил ему такой прием задолго до знакомства.
На самом деле Ноэль тоже не могла себе объяснить, откуда взялось в ней это презрение. Она просто чувствовала его без видимой причины.
— Вы не очень-то жалуете начальство, — заметил Дэвид, возвращая разговор к тому, с чего началась перепалка.
Ноэль усмехнулась. Сдержанность Дэвида её слегка разочаровала: она рассчитывала на более горячий ответ. Хотелось выплеснуть эмоции куда-то дальше, чем экран с дефектной записью сна.
— Они сидят на вершине золотой пирамиды, свесив ножки, и грызут семечки. А шелуху сплевывают на головы тем, кто внизу, — произнесла Ноэль. — За что их любить?
— Если вы уже уверены, что дело будет закрыто, зачем решили показать мне сборку сна, которая явно указывает на вашу виновность? — Дэвид прищурился. — Вы могли бы промолчать или стереть улику.
— Потому что я тоже хочу узнать, откуда там взялось море, — понизив голос, ответила Ноэль и вернула взгляд к экрану. — Я уверена: аномалия вызвала резкое перенапряжение организма, и сердце не выдержало. Но не могу это доказать.
Судя по уверенности, прозвучавшей в чужом голосе, та возвращалась к этому выводу уже не раз, — подумал Дэвид.
Никто из них больше не произносил ни слова, рассматривая изображение на экране и каждый думая о своем. Дэвид — о том, что никогда бы не решился лечь в капсулу. Ноэль же прислушивалась к мерному дыханию мужчины и думала о себе, о своих ощущениях, причиняющих неприличный дискомфорт.
Её необъяснимо тянуло к Дэвиду, стоящему рядом и почти касающемуся своим плечом её плеча. Хотелось продолжить разговор, задержать его ещё хоть на несколько минут. Даже недоверие, с которым тот смотрел на неё прежде, не вызывало желания отстраниться. Ноэль вдруг осознала, что ей почему-то хочется встать к Дэвиду вплотную, лицом к лицу, и, протянув руку, зачесать тому мокрые волосы назад, так словно она всегда делала этот нежный жест заботы.
Наверное, всё дело в парфюме.
Уловив приятный запах, Ноэль невольно вдохнула глубже.
Где-то она уже слышала этот аромат…
Поначалу повеяло апельсиновой кожурой, словно её только что надломили пальцами. А после за этой свежестью проступило что-то более теплое: древесная нота, немного корицы и табака. Резкого сигаретного дыма в нем не было, оставался сладковатый запах свежих листьев. Ближе к коже оставалась мягкая ваниль, — Ноэль была уверена, — чуть заметная, чтобы смягчить горечь, не превращая её в сладость. На Дэвиде этот запах согревался, становился уютнее, но сохранял сдержанную терпкость. От него пахло очень вкусно, до абсурдного желания оказаться близко к его шее под каким-нибудь благовидным предлогом.
— Знаете… Мне кажется, я вас знаю, — внезапно задумчиво протянула Ноэль, прищурившись и посмотрев на профиль Дэвида с озадаченным вниманием. — Это так странно.
Она произнесла это скорее для себя, не рассчитывая, что Дэвид подтвердит её догадку. Никаких воспоминаний не было: ни места, ни хотя бы обрывка разговора. Только странная легкость, с которой она представляла, как касается этого человека, хотя обычно сама мысль о подобной близости с незнакомцем показалась бы ей нелепой.
— Мы не встречались.
— Оттого и странно, — пробормотала Ноэль, пожав плечами.
Спорить она не стала. Но это ничего не объясняло и не меняло. Ноэль продолжала смотреть на него с прежним интересом, пытаясь понять, что именно заставляет её так настойчиво искать знакомое в чужом лице.
Дэвид не знал, что ответить на это спокойное признание, в котором не чувствовалось ни попытки расположить его к себе, ни желания уйти от вопросов. И разбираться, почему оно его ощутимо задело, сейчас тоже не собирался.
Мысленно отмахнувшись от чужих слов, Дэвид вернулся к спасительной служебной определенности. Здесь всё было понятно: материалы и показания. Здесь от него требовалось только задавать вопросы.
— Мне нужны все материалы по этому сну, — потребовал он, прочистив горло. — Всё, что у вас есть. А, и чуть не забыл, — он почесал бровь указательным пальцем. — Джон Харт просит вас не посещать комнату с капсулой Чинхо.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов