Крон подошёл к самому краю каменного навеса. Вожак долго, не мигая, смотрел на восток — на силуэты Мёртвых ущелий.
— На рассвете отправляемся к топям.
Глава 3
Пепельное утро едва цеплялось за свинцовые переплёты стрельчатых окон Главной башни. Внутри просторного зала этот скудный рассвет казался блеклым погребальным саваном. Замковые стены из потемневшего от времени дикого камня дышали могильной стужей. Они безуспешно пытались бороться с подступающим изнутри жаром. Колючий иней на рамах то таял, то снова замерзал, превращаясь в мутные, бугристые ледяные наросты.
Ардон сидел за столом, спокойно перебирая плотные листы алхимических расчётов. Эту груду бумаг штурмовики Верхнего яруса вытащили из разгромленной лаборатории Томаса Торна.
Испещрённые трещинами пальцы осторожно переворачивали страницы. От каждого прикосновения бумага сухо потрескивала, а чернила на строчках бледнели, выгорая от жара его кожи. Среди трофейных документов нашлись и личные записи Кэрингтона с безуспешной формулой перерождения — декан изучал архив Торна до последней ночи. Корявые, торопливые строки, перечёркнутые и переписанные заново. Бумаги, насквозь пропитанные чужой одержимостью и кровью.
Каспиан вошёл в зал Кварцевого Совета и с грохотом захлопнул за собой тяжёлую дверь.
— Ардон, наши долго не протянут, — в голосе ледяного дракона звенела паника. — Воздух на смотровых балконах уже раскалён до предела. Что им делать с этим пеклом?
Локвуд медленно поднял голову. Под его ладонями пергамент окончательно рассыпался серой трухой. Он прищурился, и уголок его губ пополз вверх.
— Нас веками учили одной и той же сказке, Кас, — Ардон поднялся, легко смахнув пепел со стола. — Вбивали в уши, что без заземления грязекопов мы — ходячие трупы, обречённые сгореть изнутри. Но когда каратели заперли меня в сырых казематах Гринвича, этот лживый миф разлетелся в щепки.
Он зловеще улыбнулся, глядя на тяжело дышащего друга:
— В кромешной темноте выработок всё видится иначе.
Ардон двинулся вокруг стола, его шаги гулко отдавались от каменных плит. На шее Локвуда вздулись потемневшие вены, уходящие под воротник пиджака.
— На мне висели окованные латунью обручи, — он вскинул содранные пальцы, заставляя Каспиана смотреть на них. — В сырости штрека, без всякого заземления, я должен был выгореть дотла. Но латунь приняла удар. Она сработала как автономный громоотвод — удержала пламя в узде. Латунь способна заменить нам целый Гринвич, Кас.
Ардон резко остановился у Кварцевого трона и положил ладонь на его подлокотник.
— Как Высший Совет, со всеми их алхимиками и архивами, умудрился этого не заметить? Они же веками держали эту латунь прямо перед носом! — Вэйн широко раскрыл глаза.
— Совет не сидел в казематах, Кас, — тихо сказал Локвуд, и от его спокойствия стало не по себе. — Высокомерие ослепляет лучше любой магии. Из-за своего презрения они так и не поняли, что инструмент для рабов — это наш ключ к спасению.
Каспиан усмехнулся и резко развернулся к выходу, пронзительно скрипнув подошвой по полу.
— Латунные обручи на запястья? Прелестно, Локвуд. Драконы в рабских кандалах — холёные лорды из Высшего Совета в гробах перевернутся от такой новой реальности. Пойду обрадую кузнецов, пока они сами не сгорели дотла.
Ардон опустил голову. Ровный, глубокий вдох — и бушевавшее внутри пекло неохотно отступило. Сила, веками губившая его предков, больше не требовала заземления. Перерождение превратило проклятие в оружие, но установило жёсткий физический закон.
Антрацитовое пламя подчинялось лишь абсолютному покою. Стоило поддаться эмоциям, как кровь закипала, грозя превратить тело в раскалённую печь или выпустить наружу бритвенно-острые когти.
В тишине пустого зала все его мысли, выжженные пеплом недавней бойни, сошлись в одну точку.
К Селене.
Ардон рванул к окну и с силой толкнул узкую свинцовую створку. Петли жалобно скрипнули. В лицо ударил резкий ветер, прилетевший со склонов Бен-Невиса, пропитанный запахом свежего снега и сосновой хвои.
Он прикрыл глаза, полностью сосредотачиваясь на внутреннем тепле. Там, далеко внизу, посреди промёрзшего шотландского бурелома, его огонь глухо отзывался в чужом теле. Ардон кожей чувствовал, как его собственная сила, запечатанная рунами на ключицах Селены, медленно борется с наползающим холодом недр. Каждый её судорожный вдох отдавался в его груди тупым толчком — точно далёкий взрыв в глубине заброшенной шахты.
— Беги, кройдонская, — леденящий шёпот сорвался с его губ вместе со струёй горького пара и утонул в свисте горного шторма. — Беги, пока можешь.
Ардон так и остался стоять у окна. Когда он наконец заставил себя отвести взгляд от горизонта и опустил голову, реальность обрушилась на него всем своим весом.
Локвуд усмехнулся, глядя вниз. Там, на самой высокой смотровой площадке замка, полыхал погребальный костёр. Штурмовики Каспиана успели натаскать старых брёвен и теперь крушили судейские кресла, бросая их в огонь и нещадно обливая вязкой смолой, чтобы пламя взялось быстрее. Коалиция Мэйфэйра горела прямо на его глазах.
Ардон оставил окно и стремительно покинул зал Совета. Тень от его фигуры ломалась на сырых камнях, пока он спускался по крутой винтовой лестнице. Миновав посты у тёмной галереи, он толкнул дверь в комнаты Вэйна.
Каспиан неподвижно сидел у дубового стола. Пока Ардон ловил отголоски чужого дыхания в буреломе, его ледяной соратник уже перевернул замок вверх дном. Стол был завален чертежами нижних переходов и латунными деталями оружия магов. Рядом, прямо на ящиках, громоздились первые готовые обручи. Оковы были грубыми и всё ещё пахли гарью горна.
На стук двери Каспиан даже не повернулся. Его пальцы продолжали методично сортировать латунные заклёпки по размерам, отсчитывая секунды чужих жизней.
— Сдавай весь этот хлам кузнецам. Пусть другие возятся с ломом, — с ходу отрезал Ардон.
Он подался вперёд и навалился ладонями на край стола. Толстая дубовая доска под его руками испуганно зашипела — по дереву поползли жирные обугленные полосы, исходящие серым дымом. Спокойное золото в глазах вожака бесследно растворилось, затопленное слепящим, яростным светом первородного пламени. Зрачки сузились, вытягиваясь в две тонкие вертикальные нити.
— Бери двоих самых верных парней из твоего отряда, — приказал Ардон. — Нужны те, кто умеет бесшумно скользить в тени и обходить завалы на перевалах.
Каспиан медленно поднял голову. Его пальцы замерли над латунной заклёпкой.
— Ищешь грязекопов? — ровно спросил он.
— Вы обязаны выследить, куда Крон тащит эту толпу. — От раскалённого марева, шедшего от рук Ардона, тонкие линии шахт на картах чернели и осыпались пеплом. — Их вожак увёл почти сотню испуганных щенков, которые даже заземляться толком не умеют. Метель быстро прячет следы. Мне нужно точно знать, где их лагерь. Засядут они в лесах Глен-Невиса или уйдут дальше, к Чёрным топям и Мёртвым ущельям.
Локвуд замолчал, тяжело дыша. Воздух в комнате сгустился от зноя. Свечи у стены исходили треском, стремительно плавясь и оседая уродливыми восковыми лужами на железо подсвечников.
— Никакого сближения, Кас. Никаких стычек с их дозорами, — хлёстко добавил новый правитель Цитадели. — Просто найдите точку их стоянки и возвращайтесь. Двигайся.
— Сделаю в лучшем виде, Ардон, — бросил Вэйн. — Мои парни умеют растворяться в метели быстрее, чем твоё пекло успевает растопить этот наст.
Каспиан миновал каменную галерею и спустился в самые нижние, заброшенные штреки. Здесь, в глубокой тени массивных известняковых опор, укрывавших от сквозняков, его уже ждали двое разведчиков. На парнях были плотные глухие комбинезоны, у пояса каждого звякало стальное лезвие, а дыхание вырывалось ровными клубами пара. На запястьях бойцов холодно поблёскивали латунные обручи — он лично проследил, чтобы кузнецы выдали им эти тиски первыми, перед выходом на шотландский мороз.
— Приказ короткий, — негромко проговорил Каспиан, обводя парней холодным взглядом. — Нужно отыскать этих копателей и их предводителя. Никакого шума. Наша задача — только найти лагерь и вернуться. Не герои. Призраки.
Вэйн подошёл к неприметному каменному выступу у стены и потянул на себя ржавый железный рычаг. Металл заскрежетал, осыпаясь рыжей крошкой, и плита потайного лаза со стоном поползла в сторону, открывая зев узкого вентиляционного штрека. Того самого, через который Райан Крон унёс Селену прочь из Цитадели.
Из чёрного проёма повалил сырой туман, пахнущий въедливой рудничной гарью и застоявшейся сыростью старых копей. Каспиан первым перешагнул через каменный порог. За ним, один за другим, бесшумно скользнули разведчики. Плита за их спинами встала на место с глухим стуком. Призраки Мэйфэйра вышли на охоту.
А далеко внизу, посреди промёрзшего шотландского леса, колонна Гринвича тяжело пробивалась сквозь завалы бурелома. Под яростный рёв шторма Райан Крон уводил свой обречённый факультет всё дальше на восток, в сторону Чёрных топей.
Селена упрямо оттолкнула руку Крона, наотрез отказавшись от помощи, как только горький тисовый отвар лекаря немного разогнал кровь. Мышцы всё ещё сводило судорогой, и каждый шаг по глубокому снегу отзывался тупой болью в коленях, но смертельный холод породы наконец отступал. Токсичный металл выходил медленно. Каждая микроскопическая капля ртути, покидавшая её жилы, оставляла после себя лёгкое, почти невесомое покалывание.
Тёмные руны на шее и ключицах проступали багровым сиянием лишь там, где тело всё ещё боролось с запертым внутри серебром.
Крон шёл плечом к плечу рядом с ней, хмуро контролируя каждый её вдох и готовый перехватить её в любую секунду.
Тем временем отряд Каспиана нагнал беглецов, двигаясь по верхним обледенелым кручам, не спускаясь в чащу леса. Вэйн вжался в самый край отвесного обрыва на головокружительной высоте, куда шквальный горный ветер заносил лишь редкие снежинки. Двое его разведчиков замерли чуть позади, укрывшись в глубоких расселинах между скальными зубцами. Их серая экипировка полностью сливалась с базальтом, делая драконов невидимыми для любого взгляда снизу. С этой верхушки весь раскинувшийся внизу заснеженный бор просматривался как на ладони, а растянувшаяся по дну ущелья цепочка Гринвичей казалась тонкими серыми тенями на ослепительно белом насте.
Вэйн прижался к промороженному камню. Его глаза сузились, отслеживая, как Крон упрямо ведёт свою сотню на восток.
Селена внезапно оступилась на обледенелом корне и замерла, судорожно хватая ртом воздух. Райан тут же перехватил её за плечо, но девчонка упрямо рванулась, сбрасывая его ладонь. Каспиан на вершине обрыва едва заметно дёрнул уголком рта.
Она подняла лицо, устремив взгляд вверх, на неприступные скальные кручи. Её глаза на мгновение затопила беспросветная, глянцевая чернота. Сквозь пелену метели Селена физически почувствовала направленный на неё хищный взор.
Вэйн бесшумно скользнул назад, сливаясь с тенью базальтовых зубцов, полностью исчезая из виду. Один из разведчиков, высокий дракон по имени Брент, осторожно пригнулся рядом.
— Уходят к болотам, Кас, — негромко проговорил он, не отрывая взгляда от ущелья. — Крон тащит их в самую топь.
— Брент, дуйте обратно к Цитадели. Доложи Ардону, что Крон встанет лагерем на старых гатях у Чёрных топей. Пусть Локвуд знает точный квадрат.
Разведчик хмуро переступил по насту, поудобнее перехватывая рукоять клинка.
— А ты? Останешься здесь?
— Девчонка что-то почуяла. Похоже, её обсидиановый холод реагирует на наше присутствие, — Каспиан зло усмехнулся. — Я остаюсь и прослежу, чтобы этот упрямый вожак рудокопов не свернул с маршрута в последний момент. Живее, Брент. Одна нога здесь, другая — в Кварцевой башне.
Брент коротко кивнул, натянул глубже капюшон походного комбинезона и две тени бесшумно растворились в снежной крупе, уносясь обратно к винтовым штрекам Цитадели.
Наконец измученный отряд достиг цели. Колонна Гринвича замерла у самого края Чёрных топей — огромной, заваленной буреломом низины. Замёрзший болотный мох чередовался с опасными проталинами, из которых поднимался густой, удушливый пар. Именно здесь, у входа в Мёртвые ущелья, скальные стены из потемневшего известняка резко взмывали вверх, образуя узкий проход.
Крон вскинул ладонь, приказывая магам остановиться и начать обустраивать лагерь прямо под защитой отвесных круч. Дальше в темноту они не пошли.
Каспиан вжался в снег за широким валуном на вершине скалы. Неторопливо окинув взглядом стоянку магов, Вэйн признал: Крон оказался расчётливым, жёстким тактиком. Мёртвые ущелья начинались прямо у беглецов за спинами, готовые в любой момент укрыть сотню людей на своих узких, недоступных для крыльев тропах. Вэйн хмыкнул — коротко, сухо, без тени улыбки. Он дождался, пока в лагере под скалами затеплились первые робкие костры, и только тогда двинулся в обратный путь.
Ледяной дракон вернулся в замок, когда багровые, угасающие отсветы шотландского заката уже окрашивали вершины Кварцевых башен. Стряхивая с плеч ледяную крошку, он миновал посты штурмовиков и сразу разыскал Ардона.
Вожак обнаружился на самой высокой смотровой площадке. Он стоял на пронизывающем вечернем ветру в одной лишь тонкой глухой рубашке. Огромный погребальный костёр, который ревел здесь с рассвета, уже почти полностью прогорел. Жадное пламя сожрало брёвна и дерево судейских кресел, оставив после себя лишь гору серой, дымящейся золы.
Каспиан подошёл ближе, останавливаясь у самого обледенелого края. Он скрестил руки на груди, ловя лицом пепельную взвесь.
— Крон дошёл до цели, Ардон, — перекрывая свист ветра, доложил Вэйн. — Маги разбили лагерь прямо в Чёрных топях, у самого входа в Мёртвые ущелья. Они забились под отвесные скалы.
Ардон медленно повернулся к Каспиану.
— Ты видел Селену? Она шла сама?
— И шла, и огрызалась, Ардон, — ровно ответил Кас. — Твоя кройдонская слишком гордая, чтобы подыхать лёжа. Но важно другое: девчонка интуитивно всматривалась в вершины круч, выискивая нас на высоте. Её обсидиановый холод реагирует на наше присутствие. Она чует это пекло даже через километры зимнего леса.
Ардон посмотрел на Вэйна, и на его губах проступила усмешка — медленная, хищная, полная того холодного удовольствия, которое бывает у охотника, когда добыча сама поворачивает голову в его сторону.
— Я не понимаю, чему ты улыбаешься, Локвуд. Это ломает все наши планы, — Кас хмуро переступил по золе, и пепельная крошка захрустела под подошвами. — Эта девчонка станет для Крона живым щитом. Из-за этого проклятого драконьего тепла в её груди копатели прочуют наше приближение ещё до того, как штурмовики успеют затянуть ремни на походных сумках.
Ардон тихо, одними губами рассмеялся, и из его рта вырвалось едва заметное облако озонового пара. Он лениво отделился от каменного парапета, шагнул ближе и хлопнул друга по плечу.
— Остынь, Кас. Пусть Крон знает, что сама смерть ходит за ним по пятам.
Каспиан на секунду замер, затем шумно выдохнул сквозь зубы скопившийся в лёгких морозный воздух, который серым шлейфом растаял над углями.
— Тебе виднее, вожак. Пойду проверю, как продвигается работа у наковален. Латунные обручи сами себя не согнут.
Вэйн повернулся и быстрыми шагами покинул площадку, скрывшись за дубовой дверью башни. Ардон остался один. Пепел отца кружился над Цитаделью, уносимый на север, и последняя искра костра мигнула и погасла, оставив после себя лишь серую, остывающую пустоту.
Глава 4
Ритмичный гул молотов вибрировал сквозь толстые известняковые плиты переходов. С каждым шагом этот глухой рокот, поднимавшийся из нижних мастерских, становился всё оглушительнее, отдаваясь дрожью в подошвах.
Ардон стремительно пробирался к кузням. Широкие ремни его кожаной разгрузки звенели железными пряжками в такт быстрому шагу, а ботинки отбивали жёсткий ритм по выщербленному камню замка. Каспиан держался чуть позади, на ходу зубами затягивая ремешок кожаной перчатки на левой руке и привычно щурясь от долетавшего снизу жара горнов.
— Переплавка идёт вовсю, Ардон, — доложил Кас, когда они миновали караул штурмовиков у галереи. — Первые сорок бойцов уже надели латунные обручи и зажимы на запястья. Металл сдавливает перегрев.
Ардон сошёл с каменного уступа и толкнул дверь, ведущую на смотровую площадку башни. Он замер у края парапета и окинул взглядом выстроившихся внизу на заснеженном плацу штурмовиков.
— Трясите парней сильнее, Кас. Объяви штурмовикам: с этого часа натаскивать всех на ближний бой. Тяжёлое железо, топоры, короткие клинки и рукопашная грызня. Хваленое пламя нас больше не защитит.
Каспиан спрятал лицо от ветра в глубокий воротник и удивлённо сощурил глаза:
— Решил лишить парней главного козыря перед самой резнёй?
— Крон упрям, он увёл свой выводок в Мёртвые ущелья не просто так, — Ардон сплюнул под ноги. — Эти суки веками обживали здешние скалы. Мы понятия не имеем, какую ловушку они высекут из гранита против нашего огня. Что, если их магия сожрет наше пекло как обычный громоотвод? Мы обязаны выжить. Если в узких щелях каньонов магия откажет или захлебнётся, штурмовики должны уметь ломать хребты этим копателям голыми руками. И резать им глотки холодной сталью.
Каспиан молча переварил его слова. Серебристый взгляд упал вниз, на заснеженный плац.
Ардон рывком сорвал с плеч разгрузку и швырнул её под ноги Вэйну. Развернувшись, он размашистым шагом спустился по крутым ступеням в самый центр площадки. Там бойцы как раз вскрывали ящики с арсеналом. Ломы со скрежетом выдирали ржавые гвозди из крышек, обнажая тусклый блеск заточенной стали.
— Сюда, парни! Живее! — его низкий рокот разорвал гул сотен голосов.
Шеренги штурмовиков замерли. Драконы затаили дыхание, ловя каждое движение вожака.
— Клинки в руки! — прорычал Ардон, хищно подавшись вперёд. Он выхватил из открытого ящика первый попавшийся тесак. — Хватит вымораживать жилы на этом ветру! Если мы не научимся ломать хребты в тесноте, эти твари закопают нас в первой же канаве Мёртвых ущелий!
Промороженная сталь обожгла пальцы, но Локвуд лишь крепче вдавил содранную ладонь в кожаную обмотку рукояти. Золото в его глазах закипело, зрачки сузились в бритвенные лезвия.
— Маркус, вперёд! — Локвуд сделал выпад, указывая остриём на лучшего бойца из отряда Каса. Тот уже держал в руках длинный нож. — Покажи этому стаду, как ты собираешься резать копателей вплотную, когда их проклятое кайло застрянет в твоём плече!
Высокий, широкоплечий дракон двинулся вперёд. Он ушёл в низкую стойку, провернул сталь в пальцах и стремительным броском ринулся в атаку, целясь остриём прямо под левое ребро вожака.
Ардон замер, дожидаясь финала выпада. В самую последнюю долю секунды, когда сталь Маркуса уже должна была прошить ткань, Локвуд ушёл с траектории удара слитным, нечеловечески быстрым движением, от которого воздух вокруг него пошёл волнами.
Железо его тесака со звоном встретило лезвие противника. От жёсткого столкновения во все стороны брызнули искры, на миг осыпав обледенелый наст плаца, а сам нож Маркуса со скрежетом переломился пополам.
Локвуд не дал ему опомниться. Пользуясь змеиной скоростью, он сократил дистанцию до рукопашной, рванул Маркуса за воротник куртки на себя и жёстко подсёк ботинком. Штурмовик с размаху впечатался спиной в слежавшийся сугроб. Острие клинка, раскалённое ладонями Ардона, замерло у самого горла бойца. Кожа под лезвием мгновенно покраснела.
— Слишком медленно, Маркус! — негромко бросил Ардон прямо в лицо затихшего штурмовика, выдыхая короткую струю озонового пара.
Он отпрянул и разжал хватку, обращаясь к замершей на площади толпе драконов:
— В бою у вас не будет времени на красивые выпады! Грязекопы не станут фехтовать с вами по правилам Советов. Они будут ломать вам колени и вбивать сталь под рёбра из-за каждого дерева. Если к утру ваши руки не привыкнут к железу, вы останетесь гнить в этих каменоломнях. За работу!
Ледяной буран, который терзал вершину горы, докатывался до низины лишь глухим воем. На самом краю Чёрных топей, прямо у входа в Мёртвые ущелья, царила тишина полевого лагеря. Гринвичи окончательно превратились в изгнанников, забившихся под защиту этих угрюмых отвесных круч и расселин ради одного — выжить и зализать раны после сокрушительной резни в замке.
Селена сидела на промёрзшем сланцевом валуне у затухающего костра, кутаясь от пронизывающей стужи. Куртка была застёгнута до самого подбородка, надёжно скрывая от чужих глаз тёмные рубленые руны дракона. Чуть поодаль, не выпуская из рук рукоять кайла, устроилась Мэйси. Оцепенение от лихорадки отступило — обсидиановый лёд Селены окончательно вытолкнул остатки чужеродного ртутного яда. Райан устроился напротив.
— Локвуд придёт сюда, — Крон хмуро подбросил сухую ветку в угасающие угли. — И ты это знаешь.
Селена медленно подняла голову, и её серо-зелёные глаза впились в лидера Гринвича.
— За нами следили, — процедила она. Её пальцы непроизвольно легли на ключицы сквозь плотную ткань куртки. — Я чую их зной, когда они близко.
— Да, — голос Райана упал до глухого рокота, от которого заложило уши. — И тебе придётся выбрать сторону.
— Сторону? — Селена застыла, и воздух между ними натянулся, как струна.
— Ты готова видеть его смерть? — спросил Райан, посмотрев на неё в упор.
Селена выпрямилась, сбрасывая оцепенение. Её ладони судорожно сжались в кулаки глубоко в карманах, а человеческий взгляд полностью исчез. Глаза затопила беспросветная, глянцевая чернота.
— Я не уверена, что он умрёт, — Селена сделала шаг вперёд.
— Да, — хладнокровно, без лишних эмоций произнёс голос из темноты. — Он не умрёт. Если ты окажешь ему милость и защитишь своей магией.
Томас Торн показался у огня, увязая ботинками в снежной крошке. Он замер рядом с Кроном и исподлобья посмотрел на Селену своим колючим взглядом.
— Вы мне не доверяете? — оборвала она аналитика, и из её груди вырвался глухой, первобытный рык породы, от которого температура вокруг мгновенно упала ниже нуля. — Считаете меня изменницей?
— Селена, пойми, я должен защитить свой народ, — попытался осадить её Райан.
Селена повернула мертвенно-бледное лицо с чёрными глянцевыми провалами глаз в сторону Райана.
— А я уже не твой народ? — Селена подалась вперёд, наступая прямо в костёр. Угли под её подошвой испуганно зашипели и мгновенно превратились в мёртвую, остывшую золу.
Райан и Томас отпрянули. Замёрзший сланец болотной гати под её ботинком завибрировал, со скрежетом расходясь глубокими, рваными трещинами.
Селена прерывисто глотнула разреженный морозный воздух. Глянцевая чернота медленно хлынула обратно, отливая от зрачков, и зеркальные провалы глаз снова начали светлеть, возвращая ей человеческий взор. Девушка вытащила ногу из костра.
— Похоже, мне нужно прогуляться, — отрезала она.
Не глядя на ошарашенную, испуганную Мэйси, Селена быстрым шагом пошла вперёд, задев плечом Крона. Райан даже не дёрнулся. Его тёмные глаза застыли, превратившись в два непроницаемых, бездонных базальтовых колодца.
Метель на обледенелом насте встретила её яростным шквалом, но она пробиралась сквозь сугробы, глубже забиваясь в жёсткую ткань куртки.
Шаги за спиной заставили Селену остановиться у самого подножия отвесной скалы. Мэйси нагнала подругу и упрямо преградила ей путь, окинув взглядом из-под глубокого капюшона.
— Далеко собралась, кройдонская? — выдохнула Мэйси, и её слова унёс шторм. — На дворе ночь, лютый холод, а в ущелье скалы сходятся так, что там только волкам выть. Самое время для променада в сугробах.
Селена замерла, всматриваясь в чёрную теснину Мёртвых скал сквозь плотную пелену летящего снега.
— Оставь меня в покое, Мэйси. Мне нужно побыть одной.
— Одной? Отлично, — лицо Мэйси ожесточилось, а чёрные кудри окончательно припорошило крупой. — Нас тут сотня голодных изгнанников, у нас нет ни единого укрытия, мы сидим задницей на голых валунах и ждём, когда Локвуд придёт выпускать нам кишки железом. А наша главная ведьма хочет уединения. Располагайся, тут как раз отличные сугробы.