Двуликий Альбион и Колыбель Равновесия
Селена встала к ней лицом, с трудом сдерживая злость. В её глазах снова на мгновение мазнула пугающая чернильная темнота, но она тут же задавила её в себе — лишь рубленые руны на шее лениво тлели багровым.
— Они винят меня. Ведь это же я подставила Гринвич под удар, который рухнет пламенем на наши головы.
— Послушай, Селена, — негромко произнесла подруга, подходя ближе. — Мы вырвались из Цитадели только благодаря Вэйну. Это он снёс замки и выпустил нас всех наружу через лаз. Ты думаешь, ледяной ублюдок сделал это по доброте душевной? Или всё же по приказу своего вожака? — Мэйси уставилась на неё в упор. — Этот заносчивый кретин всегда на тебя не ровно дышал. Хочешь ты того или нет, подруга, но сейчас ты для нашей сотни — единственный щит, который может нас прикрыть. Эта крылатая зверюга хотя бы не станет плевать в нас огнём с неба, зная, что ты стоишь внизу на этих камнях вместе с нами.
— Мэйси, не обольщайся. Теперь он хищник, а я, возможно, мишень. Помеха, от которой нужно избавиться, убрать с дороги. Ему теперь не нужен мой холод.
— Я уверена, что у ящера ещё полно в голове всяких фокусов, но если раньше я была в ужасе от этой связи, то сейчас готова молиться, чтобы ты ошиблась в своих суждениях. Иначе мы трупы, — Мэйси качнула головой и развернула подругу лицом к костру в низине. — Тебе нужно вернуться и нормально поговорить с Кроном. Ему сейчас паршивее всех. Это Райан тащил тебя по штрекам из этого ада и вырывал зубами твою жизнь. Возвращайся к огню.
Селена закрыла глаза собираясь с мыслями, потом тяжело вздохнула и пошла по каменистому склону прямиком к костру. Она подошла к обледенелому бревну, на котором сидел Крон, и устроилась рядом с ним на сланцевых камнях. Райан застыл каменным идолом, продолжая смотреть на тлеющие угли.
Селена помедлила, а затем тихо опустила голову ему на широкое плечо. Каменная маска лица Крона дрогнула. Он шумно выдохнул морозный воздух, который серым паром растворился в темноте ущелья. Его пальцы запутались в её волосах, прижимая девчонку ближе, под свою защиту.
— Извини за это, Райан, — негромко, сквозь зубы бросила Селена, возвращаясь к костру. — Сорвалась.
Крон молчал, слушая её прерывистое дыхание и усыпляя чёрную дрожь ровными ударами своего пульса.
— Селена, это война, — глухо отозвался он, не отрывая взгляда от умирающего пламени. — Я уверен, что команда «не щадить», которую даст Локвуд своим бойцам, будет приговором нам всем.
— Значит, пусть подавятся этим приговором, — Селена повернулась и посмотрела Райану в глаза. — Мой холод они запомнят надолго. Если Локвуд думает, что мы послушно ляжем под его огонь, то он глубоко ошибается.
Хруст снега под чьими-то ботинками заставил их повернуть головы. Из темноты ущелья показался Марк. Он едва не оступился на обледенелых валунах известняка.
— Крон! Живее! — выдохнул Марк, перехватывая топор на плече. — Колин замерзает. Парень сидел в дальнем дозоре на выступе скалы. Мы только что сняли его с обледенелого карниза.
Райан мигом поднялся на ноги и пустился вперёд. Селена и Марк ринулись следом.
— Твою мать... — Дерек с глухим стуком опустил Колина на охапку ельника у огня. Гигант тяжело дышал, и его пепельные глаза горели бешенством. — Крон, дело дрянь. Парень харкает базальтовой крошкой. Мы опоздали. Тектоническое русло заблокировано к чертям, его кровь встала монолитом.
Двое гринвичей ожесточённо растирали его ладони, но пальцы уже заклинило известняковым налётом. Ноги в изодранной обуви застыли мёртвыми брёвнами, кожа на лице налилась пугающей синевой, а челюсти судорожно сошлись от спазма, разбив губы до крови. Парень едва заметно хрипел, и из его приоткрытого рта почти не шло тепла.
— Назад! Освободите место! — Крон навис над замерзающим юношей, бесцеремонно отталкивая магов своим широким плечом. Он рваным движением сбросил куртку, накрывая ею грудь Колина, и уставился на Томаса. — Где лекарка? Мэйси, тащите сюда этот чёртов тисовый отвар!
Лекарка растолкала парней и взглянула на Колина.
— Жгите огонь! Больше дров! — хрипло закричала Селена, перехватывая у Мэйси глиняный кувшин. Её взгляд бешено метался от лица парня к угасающим углям.
Девушки быстрыми движениями освободились от курток, оставаясь на ветру в одних рубахах. Вместе они принялись укутывать замерзающего Колина в ворох тёплой одежды, до самого подбородка. Томас ломал и бросал сосновые ветки прямо в костёр. Над углями в помятом котелке уже клокотал свежий отвар, наполняя морозный воздух горьким, вяжущим запахом.
Старуха попыталась втиснуть между его зубами черешок железной ложки, которую Мэйси выудила из походной сумки, но металл лишь со скрежетом скользнул по сомкнутым челюстям. Парень каменел прямо на глазах. Свинцовая синева на его лице потемнела, превращая кожу в холодный известняк, который больше не мог сопротивляться стуже. Мышцы окончательно превратились в неподвижный монолит породы. Колин выдавил последний, судорожный вздох, и изо рта парня в ледяную темноту ущелья вырвался слабый белый пар. Дыхание оборвалось.
Глава 5
Лезвие топора с треском вгрызалось в промороженные сосновые чурбаки. Крон работал ожесточённо, не сбавляя темпа. Рубаха на его спине давно взмокла, а от широких плеч на лютом утреннем ветру поднимался густой белый пар. Очередное полено разлетелось надвое, обнажая жёлтую смолистую сердцевину. Крон тут же отпихнул обрубки ботинком, вогнал в колоду новый обледенелый пень и снова замахнулся.
Селена подошла к нему со спины. Холодный ветер бил ей прямо в лицо, но девушка даже не поёжилась.
— Райан, остановись, — негромко произнесла она, глядя, как сталь со свистом рассекает морозный воздух. — Люди продолжают каменеть. Магия Колина сдалась стуже за считанные минуты, и ты знаешь, что к ночи известняк заберёт ещё. Наш лагерь замерзает.
Железо раскололо чурбак до самого основания. Райан даже не повернул головы, его лицо оставалось неподвижным. Не останавливаясь ни на секунду, он упрямо потянул из кучи следующее полено, с силой грохнул его на колоду и снова взметнул топор над головой.
Селена сделала шаг вперёд, перекрывая ему замах. Она перехватила Крона за предплечье, силой осаживая его руки вниз. От её горячих пальцев по мокрой рубахе поползла струйка лёгкого пара. Голос девушки прозвучал с леденящей ясностью:
— Посмотри на меня. Вспомни свои же собственные слова, Крон, и слова Томаса. Не вы ли говорили: нужно пропустить этот холод через себя, а не бороться с ним. Земля не ломается, она принимает удар. Перестань колотить это чёртово дерево и послушай! Если они продолжат сопротивляться, к утру у нас здесь будет кладбище из каменных изваяний.
Ржавое лезвие с глухим стуком вошло в колоду, и Райан наконец повернулся к ней всем телом. Он тяжело дышал. Его взгляд, хмурый и усталый, замер на её бледном лице, а затем опустился на пальцы, которые всё ещё сжимали его мокрое предплечье. От этого прикосновения суконная рубаха продолжала вяло дымиться.
— Легко говорить, Селена, — хрипло произнёс Крон, и его голос прозвучал тише, заглушаемый свистом ветра в расселинах скал, — когда тебя греют руны дракона. Забыла, где мы? Тут тебе не Академия. Там, в Кварцевых башнях, мы могли часами играть со своей горой, потому что за стенами чертогов всегда горел первородный зной Мэйфэйра. Наша магия земли постоянно грелась у чужого очага. А в этих проклятых топях драконов нет. Здесь ребятам придётся пропускать через себя настоящий, живой шотландский холод. Каждый день. Каждую чёртову ночь. И далеко не все из этой сотни смогут удержать баланс. Половина просто захлебнётся гранитной стужей и превратится в надгробия.
Селена медленно разжала пальцы, отпуская его руку. Она отступила на полшага назад и посмотрела прямо в его потемневшие глаза.
— А если не придётся?
Он не убрал ладони с топорища, но его глаза сузились, пристально вглядываясь в Селену.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Крон.
Селена заставила свой голос звучать ровно:
— Есть способ проверить, Райан. Вспомни: наши люди веками сидели на поводке у Коалиции и Мэйфэйра. Нам говорили, что мы всего лишь рабы, удобные заземлители и расходный материал для их пламени. Мы никогда не уходили за грань собственной магии. Мы не знаем, что произойдёт, если перестать сопротивляться шотландской стуже. Что будет, если холод не выталкивать из себя известняком, а просто пропустить его сквозь тело, позволив себе стать его частью?
Крон нахмурился, его пальцы сильнее сжали обледенелое дерево топорища, но Селена не дала ему вставить ни слова:
— Мы маги земли, Крон. Скалы Бен-Невиса и эти Мёртвые ущелья — наша родная плоть, а не враг. Мы должны питаться от этой земли, брать её силу из самых недр, а не костенеть от страха на её поверхности. Если я права — наши люди перестанут умирать в сугробах. Если нет… мы хотя бы попробуем что-то изменить.
То, что предлагала Селена, походило на безумие — вскрыть вены скалы и впустить её дикую, необузданную кровь прямо в свои капилляры. Но другого выхода Крон не находил. Он кивнул ей в знак одобрения и воткнул топор в колоду.
— Собирай людей, Дерек, — глухо, не оборачиваясь, бросил он парню.
У костра захрустели тяжёлые ботинки. Гринвичи подходили молча, кутаясь в грубые суконные куртки, от которых пахло сыростью и торфяным дымом. На их лицах читался один и тот же вековой, застывший страх перед наступающей зимой. Они костенели. Прямо здесь, на поверхности своей земли.
Крон медленно повернулся к ним лицом и вышел в самый центр:
— Слушайте сюда. Мы стоим на открытых камнях, и лютый холод шторма сжирает наши силы. Ночью мы потеряли Колина, и вы все видели, как быстро его жизнь сдалась стуже, — он взглянул на Селену. — Если мы продолжим сидеть и ждать, к утру известняк заберёт ещё половину этой сотни. Нам нужно изменить правила игры.
Райан обвёл людей взглядом:
— Селена предложила план, и я согласен с ней. Мы должны открыть свои Истоки настежь. Пустить мороз в кровь. Мы уйдём за грань и заставим недра питать нас силой изнутри.
— Ты с ума сошёл, Крон?! — хрипло выкрикнул из толпы Сэм, делая шаг вперёд. — Пропустить холод через Исток? Колин этой ночью до последнего не пускал стужу в себя — и всё равно его тело лежит за валунами, серое как надгробие! А ты предлагаешь распахнуть ей наши жилы?! Ты хочешь, чтобы мы все превратились в каменных истуканов?
— Колин боролся с морозом, Сэм, — спокойно ответила Селена, выступая из-за плеча Райана. Её голос разнёсся над поляной, заставив магов замолчать. — Его Исток рвал мышцы изнутри. Он замёрз, потому что защищался. Я же предлагаю сдаться этой земле. Мы рождены в недрах, а не на поверхности.
— А если наши Истоки не выдержат этого холода? — подал голос Сэм, утирая обветренное лицо грязным рукавом. — Если порода внутри нас просто треснет от шотландского шторма? Кто ответит за наши жизни, Крон?
— В ущельях у нас нет выбора, — отрезал Райан, заставляя Сэма отступить на шаг назад. — Либо мы рискнём и уйдём за грань, открыв в себе силу земли, либо к рассвету нас станет ещё меньше. Мы начнём эксперимент сейчас.
— Я буду первый, — Марк протолкнулся сквозь строй, небрежно отпихнув Сэма плечом.
Ботинки парня хрустнули по обледенелому известняку. Воздух Мёртвых ущелий вокруг них казался застывшим железом. Ни озона, ни тепла — только сырой, промерзший насквозь сланец и запах торфяного дыма от затухающего костра. Община замерла. Ни один человек не шевелился, не кашлял, словно малейший звук мог обрушить нависающие над головой стофутовые карнизы скал. Каменный закон сейчас проходил проверку на излом. Крон перевёл тяжёлый, давящий взгляд на Селену, стоявшую чуть поодаль, и желваки на его лице заходили с новой силой.
Марк вплотную подошёл к обледенелой, выветренной стене Мёртвых ущелий и постоял несколько секунд, собираясь с духом. Рванув воротник рубахи, он вдохнул ледяной шотландский воздух и прижал обе ладони к голому, покрытому настом граниту.
Толпа гринвичей широко раскрыла глаза и с ужасом уставилась на парня.
Пальцы Марка мгновенно свело яростной, скрючивающей судорогой. Мороз извечной тени ущелья хищным зверем вгрызся в плоть, пробивая Исток настежь. Он позволил этой ледяной лавине хлынуть прямо в кровь.
И тогда произошло то, ради чего Гринвич веками рубил шотландский камень.
Боль пришла сразу — дикая, изламывающая, заставившая Марка глухо и страшно взвыть сквозь намертво сомкнутые челюсти, из углов которых толчком брызнула темная вязкая масса. Но это не было привычным окоченением. Острые гранитные иглы, которые еще минуту назад болезненно резали сосуды, вдруг перестали колоть. Ломкая, хрупкая известь внутри вен исчезла. Вместо неё Марк физически почувствовал, как его кровоток стремительно теряет человеческую легкость, наливаясь неподъемной тяжестью недр. Кровь внутри сосудов стала весомой, гудящей взвесью — она перекатывалась по руслам плотным, упругим потоком, который больше физически не мог замерзнуть.
Жилы на предплечьях вздулись плотными свинцовыми жгутами. Сердце парня, пропустив удар, забилось как тяжелый кузнечный молот, с каждым натужным толчком проталкивая эту весомую, гудящую породу по сосудам и транслируя тектонический гул горного основания прямо в подошвы ботинок. Мышцы налились чудовищным гидравлическим давлением горы, возвращая телу негнущуюся, но несокрушимую прочность монолита.
Земля под его ногами со скрежетом просела. На глазах у оцепенелой сотни Марк упрямо заставил каменную крошку на отвесной скале подчиниться. Мелкие обломки базальта под его ладонями зашевелились, намертво въедаясь в его кожу и заживо срастаясь с предплечьями в единый монолитный щит. Он оторвал руки от скалы и развернулся к лагерю. Из его разбитых губ вылетело плотное облако ледяного крошева. Уставившись на свои ладони, которые на глазах обрастали серой сланцевой коркой, вдруг хрипло, безумно рассмеялся, отчего из трещин на губах снова толчком брызнула багровая кровь.
Он поднял дикий взгляд на вожака:
— Крон, а ведь чешуйчатые нас нагло обсчитали, — просипел Марк, выплевывая на наст серую известняковую пыль. — До тошноты свежо, Райан, но эта горная дрянь держит удар получше любого их пекла.
Зрачки его на мгновение потемнели, зафиксировав онемевший строй, и Марк резко рявкнул уже в толпу:
— Чего застыли, как побитые псы? Грелки кончились, Мэйфэйр остался вверху! Зубы расколются от боли, зато костенеть в сугробах сразу перехочется. Распахивайте Истоки, рудокопы, или к рассвету я лично пущу вас на щебень!
Селена облегчённо выдохнула. Грань была пройдена. Девушка сделала быстрый шаг вперёд и подошла к Райану.
— Работает, Крон. Теперь наши люди выживут.
Райан повернул к ней голову. Бросил короткий взгляд на Марка, а затем на Томаса и глухо отрезал:
— Собери всех наших у центрального костра. Надо поговорить. С этой секунды планы полностью меняются.
Через пятнадцать минут совет магов был в сборе у центрального очага.
— Защита ущелья не отменяется, — без предисловий, хлыстом отрезал Райан. — Но мы больше не добыча.
Крон развернулся к притихшему Дереку, указав остриём кайла на завалы у подножия кручи:
— Дерек, забирай мальцов. Твоя задача — гнать парней к обломкам базальта. Пусть таскают самые крупные валуны, какие только смогут оторвать от земли. До изнеможения. Будешь гонять их точно так же, как делал это сам на плацу Бен-Невис. Они должны выработать выносливость.
Дерек перехватил поудобнее ремни, принимая суровый приказ вожака без лишних слов.
— Марк, Томас, вы помогаете Дереку, — Крон замер, и его глаза приковали к месту остальных гринвичей, а голос упал до рокота, от которого закладывало уши. — Следите за новичками. Кто падает — поднимайте. Кто каменеет от холода — заставляйте впускать его в кровь силой. До рассвета каждый маг должен научиться держать удар камня. Мы выжмем из этих скал всё, что сможем.
Райан сильнее сдавил пальцами рукоять кайлы. Его челюсти судорожно ходили желваками, а сам он перешёл на заговорщицкий шёпот, едва различимый в свисте шотландского шторма:
— Валуны известняка дадут парням силу породы, но голыми руками против ящеров мы долго не протянем. Нам нужно железо. Тесаков и кайл на всю сотню щенков не хватит. Ночью мы сделаем вылазку обратно к штрекам за клинками. Пойдут самые крепкие бойцы, умеющие бегать быстро. Дерек, Марк — вы со мной.
Мастер Стоунхарт, сидевший на бревне, удивлённо вскинул голову:
— Райан, штурмовики Локвуда наверняка перевернули все кладовые на Нижнем ярусе. Оружейные ячейки скорее всего под замком или забиты его дозором. Как вы туда попадёте?
— Я знаю как, — Томас поднялся со своего места у очага. — Я пойду с вами в качестве проводника, Крон. Я работал на нижних уровнях. Я знаю старый тайный лаз в глубоких штреках, про который головорезы Локвуда давно забыли. Там, в тупиковой выработке под завалами породы, до сих пор хранится три ящика стали. Я проведу вас прямо к тайнику.
Селена шагнула вперёд, сокращая расстояние между ними.
— Я иду с вами, Крон.
Райан даже не повернулся. Он продолжал проверять крепление на кожаной разгрузке. Его лицо оставалось неподвижным.
— Нет, — отрезал вожак. — Ты остаёшься в лагере у ущелья.
— Крон, послушай меня! — Селена встала прямо перед ним, перекрывая обзор.
Райан перехватил её за запястье. Хватка была железной, но не жестокой.
— Я не буду рисковать тобой, Селена. Хватит. Ты остаёшься здесь. Ты не просто один из наших бойцов. Ты и есть главная защита наших людей. Оберегай юнцов. Мы вернёмся до рассвета.
Остаток дня прошел в тягостном ожидании. Когда сумерки окончательно сгустились, отряд затушил очаг и приготовился к выходу. Селена опустила руку, провожая их взглядом. Тёмные силуэты стремительно растворялись в сплошной, ревущей белизне ночного бурана. Шорох их шагов затих, поглощённый глухим воем ветра.
Девушка осталась стоять у края поляны под раскидистыми лапами елей. Ледяная крупа била прямо в лицо, но жар под её рёбрами продолжал яростно бурлить, растапливая снежинки на щеках.
Селена прижала ладонь к груди, чувствуя, как под курткой сердце сжалось в тугой комок. Древняя магия недр внутри неё глухо стонала. Крон ушёл во тьму прямо в логово хищника.
Глава 6
Глубокая ночная тьма полностью затопила просторный зал Кварцевого Совета. Скупые отсветы умирающего пламени в огромном камине едва дотягивались до высоких колонн, отбрасывая на потемневшие стены тени.
Ардон стоял у самого края стола, низко опустив голову. Каспиан сидел в глубоком кресле, вытянув ноги.
— Все дозорные на местах, Кас?
Вэйн даже не посмотрел в его сторону.
— Мышь не проскочит, Ардон. Мои люди перекрыли переходы.
Ледяной дракон наклонился над картой, скользя длинным пальцем по тёмным линиям заброшенных выработок, и негромко заметил:
— Твоя паранойя, как всегда, масштабна, вожак. Без нашего пекла эти землерои наверняка уже харкают базальтовой крошкой на голых валунах. Им не до вылазок.
Ардон упрямо качнул головой.
— Я не уверен в этом, — леденящим тоном ответил Локвуд, и из его приоткрытого рта вырвался тонкий шлейф озонового пара. — Крон упрям как скала, под которую забился. Он не так прост, как кажется, и не станет послушно каменеть в сугробах. Он что-нибудь да придумает, чтобы спасти свой выводок.
Вэйн встал и ровным, размеренным шагом направился к дверям чертога, бросив напоследок через плечо:
— Уговорил. Пойду лично проверю, не заснули ли наши доблестные стражи.
Лидер ящеров остался в абсолютном одиночестве посреди огромного зала. Он откинулся на широкую скамью из потёртой кожи и прикрыл глаза, пытаясь усыпить бушующий в венах зной.
Внезапный шорох шёлка и приторный запах дорогого мускуса заставили его проснуться. Золото зрачков-лезвий мгновенно прошило темноту.
На его бёдрах, бесцеремонно оседлав сверху, сидела Милена. Она наклонилась ниже, и её лицо замерло в паре сантиметров от его подбородка. Тонкие пальцы девушки лениво опустились на его грудь, сминая тонкий джемпер.
Ардон даже не шелохнулся. На его разбитых губах проступила брезгливая усмешка:
— Какая честь, Милена. Неужели ты наконец пересчитала всё золото в подвалах, и у тебя появилось время для ночных визитов в чужие чертоги? Ты явно перепутала двери. Алтарь для нашего брачного пакта сгорел на плацу вместе со старым уставом.
Милена издевательски рассмеялась.
— Брачный пакт подождёт, наследник. Я просто пришла проверить, как поживает наш новый, великий вожак Цитадели. Только почему-то этот грозный хищник спит в одиночестве, пока его штурмовики копаются в латунном ломе в кузницах.
Ардон криво усмехнулся, упрямо удерживая её взгляд. Золото его глаз оставалось обманчиво спокойным, но по спине Милены уже ощутимо поползло опасное, удушливое тепло. Наследник лениво перехватил пальцами золотую цепь на её шее, слегка потянув вниз, заставляя металл врезаться в кожу:
— Моя постель тебя волновать не должна, Милена. Уж лучше спать одному на холодном мраморе, чем делить ложе с выжившей девчонкой, чья фамилия чудом уцелела после того, как Кэрингтон пустил под нож весь ваш Совет. Поблагодари, что ты вообще дышишь в этих стенах.
— Так я и пришла благодарить, Ардон. Прямо из Трапезного зала. Каждую минуту помню, кому обязана своей жизнью в этой Цитадели.
В то же мгновение девушка быстрым, уверенным движением руки сдёрнула тонкую лямку со своего правого плеча. Дорогой чёрный шёлк соскользнул вниз, полностью оголяя её грудь под бледным светом луны. В этом жесте сквозило откровенное желание забрать то, что когда-то принадлежало ей по праву.
На лице Ардона проступила холодная усмешка. Он перехватил её пальцами за талию, жёстко удерживая на месте.
— Твой напор делает тебе честь, — негромко, прямо в её губы выдохнул Локвуд. — Но я тебя не хочу. И тратить свой зной на растопку твоих амбиций у меня нет никакого желания. Избавь меня от этой комедии.
В ту же секунду Ардон мёртвой хваткой перехватил её за шею. Его пальцы сомкнулись на горле железным кольцом, пресекая любое движение и заставляя девушку задохнуться на полувздохе. Изнутри его ладони плеснул сухой, обжигающий драконий зной. Локвуд приподнял её над собой, заставляя судорожно выгнуться, и его тон упал до шёпота хищника:
— Убирайся, Милена. Пока я не выжег твою спесь вместе с этой красивой шеей.
Девушка тяжело рухнула спиной на холодный мраморный пол. Она судорожно ловила ртом воздух, прижимая ладонь к багровому следу от пальцев, а её грудь тяжело вздымалась. Ардон возвышался над ней неподвижной, грозной тенью.
В этот момент дубовая створка зала с грохотом распахнулась. Каспиан влетел внутрь, на ходу вытирая с лица крупицы подземной сырости, но замер на пороге. Он бросил быстрый взгляд на Милену, затем на Локвуда и прикрыл глаза ладонью в кожаной перчатке. На его лице проступила привычная, издевательская мина циника.
— Прости, вожак, — выдохнул Кас, не убирая руки от лица. — Я явно выбрал чертовски неподходящее время для доклада. Не знал, что у тебя здесь своя суровая переплавка.
— Говори дело, Каспиан, — оборвал его Ардон. От его тихого голоса Милена на полу невольно вздрогнула.
Вэйн сразу посерьёзнел. Он опустил руку, и его взгляд стал острым:
— Явились копатели, Ардон. Ты как в воду глядел. Дозор засёк их у вентиляционного лаза нижнего уровня. Крон и его люди уже внутри: эти твари пробивают ржавые шлюзы и прут к тайным складам стали. Мои парни ушли перехватывать их в штреке. Похоже, ублюдки не хотят дохнуть в своих сугробах без боя.
Ардон рванулся с места и выскочил из зала, на ходу накинув на плечи пальто. Парадные двери с грохотом ударились о мраморные косяки.
Каспиан бросил быстрый взгляд на Милену, которая всё ещё тяжело дышала на холодном полу, придерживая рукой шёлк на груди, и выскочил следом за вожаком, растворяясь в темноте переходов Главной башни.
Они стремительно сбегали вниз по крутым лестницам, срезая пролёты. Ардон физически чувствовал, как прямо под их ногами, в заброшенных вентиляционных штреках Нижнего яруса, Крон и его люди уже пробираются к выходу.