Сталкер История НИИ-17

Мужчина задышал чаще.

— Лаборатория… Она…

— Что лаборатория?

— Там никого нет…

Баюн нахмурился.

— А кто тогда стреляет?

Раненый посмотрел ему прямо в глаза.

— Мы сами.

В этот момент из здания донёсся громкий удар.

Затем послышался голос Кефира:

— БАЮН!

Баюн мгновенно поднялся.

— Что там?!

— У НАС ГОСТЬ!

Из здания раздался ещё один удар, а затем короткая автоматная очередь.

Баюн посмотрел на раненого.

— Только не умирай. Я ещё вернусь, чтобы узнать, что за хрень здесь происходит.

Он поднял «Вихрь» и направился к входу.

Внутри здания было темно и сыро.

Баюн осторожно прошёл через дверной проём, держа оружие перед собой.

— Кефир!

— Здесь!

Голос доносился с лестницы.

Баюн поднялся на несколько ступеней и увидел напарника, стоявшего возле открытой двери второго этажа.

В руках Кефир держал ВСС.

— Что случилось?

— Посмотри туда.

Баюн заглянул в помещение.

Комната оказалась небольшой. Вдоль стен стояли металлические шкафы, на полу валялись бумаги и пустые упаковки от сухпайков.

В центре находилось старое кресло.

На нём сидел человек.

Точнее, то, что осталось от человека.

Тело было пристёгнуто ремнями. Голова опущена на грудь. Лицо скрывала старая медицинская маска.

Баюн осторожно приблизился.

— Давно здесь?

— Не знаю. Но посмотри на руку.

На запястье покойника находились часы.

Они продолжали работать.

Стрелки показывали 14:37.

Баюн посмотрел на свои часы.

14:37.

Он нахмурился.

— Совпадение?

— Вряд ли.

Кефир подошёл к столу и поднял лежавший на нём блокнот.

На обложке была надпись:

«ГРУППА № 4. ПЕРВИЧНЫЕ НАБЛЮДЕНИЯ».

— Кажется, это связано с пропавшими, — произнёс он.

Баюн осторожно снял медицинскую маску с покойника.

Под ней оказалось лицо молодого мужчины. Кожа была серой, губы посинели, а глаза широко раскрыты.

Но больше всего настораживало другое.

На лбу виднелась небольшая круглая отметина, похожая на след от электрода.

— Учёный? — спросил Баюн.

— Судя по одежде, возможно.

Кефир открыл блокнот.

Первые страницы содержали обычные записи: даты, координаты, описание аномалий и результаты измерений.

Но ближе к концу почерк становился всё более неровным.

«День третий. Обнаружены повторяющиеся звуковые сигналы. Источник установить не удалось».

Следующая запись:

«День четвёртый. Участники группы начали слышать собственные голоса по радиоканалу. Сообщения поступают с задержкой от нескольких минут до нескольких часов».

Кефир перевернул страницу.

«День пятый. Один из сотрудников утверждает, что видел себя в лесу. При попытке приблизиться фигура исчезла».

Баюн молча слушал.

Последняя запись была сделана крупными, неровными буквами:

«НЕ ОТВЕЧАТЬ НА СОБСТВЕННЫЙ ГОЛОС. ОНО УЧИТСЯ».

В комнате повисла тишина.

— Баюн, — тихо произнёс Кефир.

— Чего?

— Кажется, я начинаю понимать, почему эта группа пропала.

В этот момент на поясе Баюна ожил КПК.

Поступил входящий вызов.

На экране высветилось имя:

КЕФИР.

Баюн медленно посмотрел на напарника.

Тот стоял в двух шагах от него.

— Это ещё что за хрень?

Кефир достал собственный КПК.

Его экран тоже загорелся.

Исходящий вызов.

Адресат: БАЮН.

Оба одновременно посмотрели друг на друга.

— Не отвечай, — произнёс Кефир.

— Да я вроде не собирался.

В динамике раздался треск.

Затем голос Баюна:

— Кефир… Ты где?

Баюн застыл.

Голос был абсолютно идентичным его собственному.

— Кефир, ответь. Я нашёл лабораторию.

Кефир медленно убрал руку от КПК.

— Баюн…

— Слышу.

Голос продолжил:

— Он рядом со мной. Не верь тому, кто стоит возле тебя.

Несколько секунд никто не двигался.

Затем из динамика раздался тихий смешок.

И связь оборвалась.

— Ну что, — наконец произнёс Кефир, — теперь я официально ненавижу радио.

Баюн выключил КПК.

— Надо уходить.

— А раненый?

— Заберём. Сначала проверим, что снаружи.

Они быстро собрали найденные бумаги, забрали блокнот и направились к выходу.

Но едва спустились на первый этаж, как услышали знакомый голос.

— Баюн! Кефир! Вы где?!

Это был голос Баюна.

Только теперь он доносился с улицы.

Кефир остановился.

— Скажи, что это не ты.

— Это не я.

— Уже хорошо.

Из-за двери послышались шаги.

Затем кто-то постучал.

Три раза.

И произнёс:

— Откройте. Это я.

Баюн крепче сжал автомат.

— Похоже, у нас проблемы.

Кефир посмотрел на лестницу, затем на дверь.

— Есть идея.

— Какая?

— Очень простая. Мы не открываем.

— Гениально. И что дальше?

Кефир немного подумал.

— А дальше надеемся, что оно не умеет пользоваться дверными ручками.

В этот момент ручка медленно повернулась.

Дверь начала открываться.

А снаружи раздался голос:

— Ну что вы, мужики? Не узнаёте?

Баюн поднял оружие.

И впервые за весь день ему стало по-настоящему не по себе.

Потому что голос за дверью принадлежал не ему.

И не Кефиру.

Это был голос профессора Морозова.

— Я же говорил вам, что вы опоздали…

Дверь продолжала медленно открываться.

Сначала в щель просочился холодный воздух. Не обычный лесной холод, а какой-то сырой, затхлый запах, словно из давно закрытого подвала. Баюн поднял «Вихрь», направив ствол на дверной проём. Кефир стоял чуть позади, держа ВСС наготове.

— Морозов, значит… — тихо произнёс Кефир. — А он как сюда добрался? На вертолёте? Или у нас теперь научники научились телепортироваться?

— Заткнись и смотри.

Дверь остановилась.

За ней никого не было.

Только коридор, уходящий в туман. Странно, но туман теперь находился не снаружи здания, а прямо за порогом. Он стелился по полу, медленно переливаясь серыми слоями. На стене напротив висела старая табличка:

НИИ-17. СЕКТОР Б. ДОСТУП ОГРАНИЧЕН.

Баюн нахмурился.

— Мы же в этом здании уже были.

— Были, — подтвердил Кефир. — И этой таблички я точно не видел.

— Значит, либо она появилась, либо мы чего-то не заметили.

Кефир посмотрел на него.

— Знаешь, мне больше нравится первый вариант. Он хотя бы не заставляет сомневаться в собственной памяти.

Баюн шагнул к порогу, но Кефир схватил его за плечо.

— Погоди.

— Что?

Кефир указал на пол.

В пыли возле двери виднелись следы обуви. Они шли из туманного коридора прямо к ним. Несколько пар. Одни были похожи на армейские берцы, другие — на обычные ботинки. Но все следы обрывались в нескольких сантиметрах от порога.

И ни одного следа обратно.

— Кто-то сюда приходил, — прошептал Кефир.

— Или нас сюда кто-то приглашает.

— Очень гостеприимно. Даже тапочки не предложили.

Баюн осторожно выглянул за дверь. Коридор казался длиннее, чем должен был быть. На потолке мигала единственная лампа. В её свете на стенах проступали тёмные пятна, похожие на следы ладоней.

Вдруг из глубины коридора раздался знакомый голос:

— Баюн… Кефир…

Оба замерли.

Это был голос раненого сталкера.

— Помогите мне… Они идут…

Баюн быстро повернулся к Кефиру.

— Он же остался снаружи.

— Именно поэтому я и не собираюсь бежать ему на помощь.

Голос повторился. Теперь он звучал ближе.

— Пожалуйста… Я не хочу здесь оставаться…

Баюн сжал рукоять автомата.

— Надо проверить раненого.

— Ты сейчас серьёзно? — Кефир посмотрел на него так, словно тот предложил добровольно прыгнуть в аномалию. — Мы только что нашли человека, который сидит мёртвый, но с работающими часами. Получили звонок от самих себя. А теперь нас зовёт мужик, которого мы оставили за дверью. Может, сначала подумаем головой?

— Если он настоящий, мы не можем его бросить.

— А если нет?

— Тогда узнаем, что это такое.

Кефир тяжело вздохнул.

— Вот за что я тебя люблю, Баюн. С тобой даже обычная прогулка за хлебом превращается в экскурсию по аду.

Баюн сделал шаг назад и посмотрел на КПК. Экран светился, хотя устройство было переведено в режим ожидания.

На дисплее появилось новое сообщение.

НЕ ВЫХОДИТЕ В КОРИДОР.

Через секунду пришло второе.

ОН НЕ ЗА ДВЕРЬЮ.

Баюн почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Кефир…

— Вижу.

Экран мигнул. Появилась третья строка.

ОН УЖЕ ВНУТРИ.

В этот момент за их спинами скрипнула половица.

Оба резко развернулись.

В конце комнаты, возле лестницы, стоял человек.

Старая куртка свободовца. Кровавое пятно на груди. Повреждённое плечо. Тот самый раненый, которого Баюн оставил у входа.

Он смотрел на них неподвижно.

— Вы долго, — произнёс он.

Баюн медленно поднял автомат.

— Ты как сюда попал?

Мужчина не ответил. Вместо этого посмотрел на Кефира, потом снова на Баюна.

— Вы не должны были открывать дверь.

— А ты, значит, должен был остаться на улице, — процедил Кефир. — Но, видимо, у нас тут сегодня день открытых дверей.

Раненый сделал шаг вперёд.

Баюн заметил кое-что странное.

Кровавое пятно на его груди исчезло.

А плечо, через которое прошла пуля, было совершенно целым.

— Стой на месте! — приказал Баюн.

Мужчина остановился.

Несколько секунд он молчал, а затем тихо произнёс:

— Я ведь предупреждал вас…

Его лицо начало меняться.

Не резко. Не так, как меняется лицо мутанта перед броском. Просто черты будто стали расплываться, словно кто-то стирал их мокрой тряпкой. Глаза исчезли первыми. Затем нос и рот.

Но голос остался.

— Не верьте тем, кто стоит рядом с вами.

Кефир медленно повернул голову к Баюну.

— Скажи мне, что ты тоже это видишь.

— Вижу.

— Отлично. А то я уже начал думать, что у меня крыша поехала отдельно от всего остального.

Человек без лица поднял руку и указал на Баюна.

— Он уже научился твоему голосу.

Баюн крепче сжал автомат.

— Кто?

Фигура чуть наклонила голову.

— Ты.

И тут за спиной Баюна раздался его собственный голос:

— Кефир, стреляй! Это не я!

Кефир резко обернулся.

На лестнице стоял ещё один Баюн.

Точно такой же. Та же форма, тот же автомат, тот же рюкзак. Даже небольшая царапина на щеке, которую настоящий Баюн получил ещё по дороге к лаборатории.

Два одинаковых лица смотрели друг на друга.

Настоящий Баюн не двигался.

Двойник улыбнулся.

— Ну здравствуй.

И где-то глубоко под зданием раздался глухой удар.

Потом ещё один.

Будто кто-то огромный проснулся и начал медленно стучать изнутри по бетонным стенам.

Удар повторился.

На этот раз сильнее. С потолка посыпалась мелкая бетонная крошка, а где-то в глубине здания протяжно заскрежетал металл.

Кефир переводил взгляд с одного Баюна на другого. Палец лежал возле спускового крючка, но стрелять он не спешил.

— Так… — негромко произнёс он. — У меня предложение. Давайте оба положите оружие, назовёте пароль и расскажете, где мы познакомились. А потом я застрелюсь, потому что, похоже, уже не смогу жить с тем, что происходит.

— Не слушай его, — сказал настоящий Баюн.

— Не слушай его, — одновременно повторил двойник.

Кефир закрыл глаза на секунду.

— Господи, да вы даже перебиваете друг друга одинаково…

— Кефир, — настоящий Баюн говорил спокойно, но в голосе появилась сталь. — Вспомни, что было на складе Бабона.

— А что было?

— Ты утащил у него последнюю банку тушёнки.

— Я не утащил. Я её приобрёл по взаимному согласию.

— Ты сказал, что проверишь срок годности, и положил в рюкзак.

— Ну вот. Видишь? Память у тебя работает.

Двойник усмехнулся.

— Он врёт. Это я был с тобой на складе. Он даже не знает, что Бабон потом нашёл пустую банку у нас в рюкзаке.

Кефир медленно повернул голову к нему.

— А вот это уже интересно.

Баюн почувствовал, как внутри всё напряглось. Двойник знал не только то, что происходило на пути к лаборатории. Он знал вещи, которые случились раньше. И, судя по его уверенности, мог знать гораздо больше.

— Не разговаривай с ним, — приказал Баюн.

— Поздно, — ответил двойник. — Вы уже разговариваете со мной.

Фигура без лица возле двери вдруг издала тихий звук. Что-то среднее между кашлем и коротким смешком.

— Вы всё ещё думаете, что можете определить, кто из вас настоящий?

Оба Баюна одновременно направили на него оружие.

— Не двигайся! — рявкнул настоящий.

— Не двигайся! — повторил двойник.

— Да чтоб тебя…

Кефир сделал шаг в сторону, стараясь держать обоих в поле зрения.

— Ладно. Тогда проверим по-другому. Баюн, что ты сказал мне перед тем, как мы вошли в лес?

Настоящий ответил сразу:

— Что если найдём артефакт, ты не будешь трогать его голыми руками.

Кефир кивнул.

— А ты?

Двойник улыбнулся.

— Что если найдём артефакт, ты не будешь трогать его голыми руками.

— Замечательно. Просто замечательно.

Кефир перевёл взгляд на блокнот, который держал под мышкой. Потом посмотрел на дверь.

— Есть одна вещь, которую эта дрянь пока не учла.

— Какая? — спросил Баюн.

— Что я совершенно не обязан выбирать между вами.

Кефир резко поднял ВСС и выстрелил в лампу над головой.

Хлопок выстрела разорвал тишину. Комната погрузилась в темноту, и на мгновение стало слышно только звон в ушах.

— К стене! — крикнул Баюн.

В темноте раздался топот. Кто-то бросился по лестнице вниз. Что-то тяжёлое ударилось о стену. Затем послышался резкий металлический скрежет.

Баюн включил фонарь на оружии.

Луч выхватил из темноты лестничный пролёт.

Там никого не было.

Фигура без лица исчезла.

Но на стене, где только что стоял второй Баюн, остался отпечаток ладони. Тёмный, почти чёрный. От него вниз тянулась тонкая влажная полоса.

— Ну? — спросил Кефир, перезаряжая ВСС. — Кого из вас я только что спас?

— Того, кто стоит рядом.

— Убедительно. Почти поверил.

Баюн не ответил. Он смотрел на отпечаток.

Внутри тёмного пятна что-то шевельнулось.

Сначала ему показалось, что это просто капля воды стекает по стене. Но затем отпечаток медленно сжался. Пальцы согнулись, будто невидимая рука пыталась ухватиться за бетон.

— Кефир. Отходим.

— Уже давно пора.

Они двинулись к выходу из комнаты. Но стоило им спуститься на несколько ступеней, как за спиной раздался голос:

— Баюн…

Они остановились.

Голос звучал не из комнаты. Он шёл снизу, из темноты под лестницей.

— Баюн, не уходи…

Кефир направил фонарь вниз.

На нижней площадке лежал человек.

Тот самый мужчина, которого они видели в кресле на втором этаже. Медицинская маска, ремни на руках, та же одежда.

Только теперь он был жив.

Он лежал на боку и с трудом дышал. Рядом с ним валялся небольшой металлический предмет, похожий на старый лабораторный ключ.

— Помогите… — прохрипел мужчина.

Баюн медленно спустился на ступеньку ниже.

— Ты кто?

Человек приподнял голову.

— Не… не отвечайте…

— На что?

Мужчина попытался что-то сказать, но закашлялся. На маске выступило тёмное пятно.

— Когда услышите… свой голос… не отвечайте ему.

Кефир нахмурился.

— Мы это уже читали в твоём блокноте.

Мужчина резко схватил Баюна за рукав.

— Нет… Вы не понимаете… Блокнот написан не нами…

Баюн посмотрел на него.

— Тогда кем?

Человек медленно повернул голову в сторону коридора.

— Теми, кто остался здесь.

В глубине здания включился свет.

Одна лампа. Потом вторая. Третья.

За ними открылся длинный коридор, которого раньше не было.

На стенах висели фотографии.

Баюн узнал на одной из них себя и Кефира.

Они стояли возле склада Бабона. Снимок был сделан со спины, будто кто-то следил за ними ещё до выхода в лес.

На следующей фотографии они шли по старой дороге.

На третьей — стояли у ручья.

На четвёртой — Баюн оказывал помощь раненому свободовцу.

Но фотография была сделана с такого расстояния и под таким углом, что человек с камерой должен был находиться прямо перед ним.

На последней фотографии оба стояли в этой самой комнате.

Между ними находился человек в медицинской маске.

На обратной стороне фотографии была надпись:

«ГРУППА № 4. ПОПЫТКА ПОВТОРЕНИЯ. ДЕНЬ ТРЕТИЙ».

Кефир подошёл ближе, не опуская оружия.

— Баюн…

— Вижу.

— Скажи, что ты тоже заметил дату.

Баюн перевернул фотографию.

Внизу, под надписью, стояла дата.

Та самая дата, которая отображалась на их КПК.

Но рядом было ещё одно поле:

СТАТУС ГРУППЫ: НЕ ВЕРНУЛАСЬ.

Кефир медленно выдохнул.

— Значит, нас уже записали в пропавшие.

Мужчина на лестнице вдруг зашевелился.

— Нет… — прошептал он. — Вы ещё можете…

Он не договорил.

Из коридора донёсся звук шагов.

Медленных. Размеренных.

Кто-то шёл к ним, не скрываясь.

А затем раздался голос профессора Морозова:

— Господа, я надеюсь, вы сохранили блокнот.

Баюн поднял «Вихрь».

Кефир направил ВСС в коридор.

Из-за поворота показался человек в белом халате. В одной руке он держал папку, в другой — старый фонарь.

Профессор Морозов выглядел совершенно обычно.

Только вот на его груди висел пропуск.

НИИ-17. ГРУППА № 4.

Он остановился, увидев их, и устало улыбнулся.

— Наконец-то. А теперь, пожалуйста, не задавайте лишних вопросов. У нас осталось очень мало времени.

Баюн не опустил оружие.

— Докажите, что вы настоящий Морозов.

Профессор посмотрел на него с удивлением.

— Разумеется. Я ведь сам отправил вас сюда.

— Это не доказательство.

Морозов вздохнул и посмотрел на Кефира.

— Вы всегда были таким недоверчивым?

Кефир чуть усмехнулся.

— После сегодняшнего дня я даже собственному отражению паспорт предъявлю.

Профессор перестал улыбаться.

— Тогда слушайте внимательно. Если вы хотите выбраться отсюда живыми, вам придётся сделать одну вещь.

Он поднял папку и раскрыл её.

На первой странице была фотография Баюна.

На второй — фотография Кефира.

А на третьей…

На третьей был изображён тот самый человек, который сейчас лежал на лестнице.

Под фотографией стояла подпись:

«ПРОФЕССОР МОРОЗОВ. РУКОВОДИТЕЛЬ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ ГРУППЫ № 4».

Баюн медленно перевёл взгляд с бумаги на человека в белом халате.

Морозов закрыл папку.

— Теперь вы понимаете, почему я не хотел, чтобы вы приходили сюда.

Баюн ещё раз посмотрел на фотографию, затем на мужчину в белом халате.

— Значит, ты и есть Морозов?

Человек на лестнице попытался поднять голову. Его пальцы судорожно сжались на ступеньке.

— Не слушайте… его…

Морозов даже не взглянул в его сторону.

— Не тратьте время. Он давно уже не тот человек, которым был.

— А ты, значит, тот самый? — спросил Кефир. — Удобно устроился. Один профессор лежит на лестнице, второй ходит по коридорам. Скоро, глядишь, целый институт наберётся.

— Я понимаю ваше недоверие, — спокойно ответил Морозов. — Но сейчас оно может стоить вам жизни.

— А доверие, похоже, уже стоит нам нервов, — буркнул Кефир.

Баюн не опускал оружия.

— Объясняй. Что здесь происходит? Кто этот человек? И почему на фотографиях мы?

Морозов посмотрел на него с каким-то странным выражением. Не страхом и не удивлением. Скорее сожалением.

— Потому что вы уже были здесь.

— Мы впервые видим эту лабораторию.

— Для вас — впервые.

Баюн почувствовал, как холодеют пальцы на рукояти автомата.

— Хватит загадок.

— Хорошо. Тогда начнём с простого. Посмотрите на часы.

Баюн машинально взглянул на запястье.

14:37.

Стрелки не двигались.

Он постучал пальцем по стеклу. Никакой реакции.

Кефир проверил свои часы.

— У меня тоже.

Морозов кивнул.

— Именно. Время здесь не останавливается. Оно повторяется.

— Что это значит?

— Это значит, что вы находитесь внутри зоны пространственно-временного искажения. Мы обнаружили его несколько недель назад. Сначала всё выглядело как обычная аномальная область. Небольшие нарушения радиосвязи, повторяющиеся звуковые сигналы, визуальные искажения. Потом начались случаи дублирования людей.

Кефир покосился на Баюна.

— Значит, второй он не был моим воображением?

— Нет. Это была копия.

— Прекрасно. А я-то надеялся, что просто переутомился.

Морозов продолжил:

— Сначала копии повторяли движения оригиналов. Затем начали говорить. Позже они стали самостоятельно передвигаться и взаимодействовать с окружающей средой. Мы предположили, что феномен каким-то образом считывает информацию из сознания человека.

— Считывает воспоминания? — спросил Баюн.

— Возможно. Но это только часть проблемы. Он не просто воспроизводит то, что знает человек. Он учится на его реакциях.

Кефир посмотрел на блокнот.

— Поэтому там написано: «Оно учится».

Морозов медленно кивнул.

— Да.

— А что оно хочет?

Профессор впервые замялся.

— Мы не знаем.

С лестницы донёсся слабый хрип.

— Врёт…

Баюн опустил взгляд на человека в маске.

Тот пытался ползти вверх, оставляя на ступенях тёмные следы.

— Он знает… — прохрипел мужчина. — Он знает, что вы ищете…

Морозов резко повернулся.

— Замолчи!

И в этот момент свет в коридоре погас.

Не мигнул. Не ослаб.

Просто исчез.

Баюн услышал, как Кефир снял оружие с предохранителя.

— Стоять! — крикнул профессор.

Из темноты донёсся звук падающей папки.

Затем — быстрые шаги.

Кто-то пробежал мимо Баюна.

Он развернулся и ударил прикладом в сторону движения. Удар пришёлся во что-то мягкое. Послышался короткий вскрик, а следом — глухой удар о пол.

— Кефир!

— Живой!

Вспыхнул фонарь на ВСС.

Луч выхватил из темноты пустой коридор.

Морозова нигде не было.

Папка лежала на полу. Несколько фотографий разлетелись по бетонным плитам.

Баюн поднял одну.

На снимке был изображён он сам. Только не в лесу и не возле лаборатории.

Он стоял в каком-то помещении, перед массивной металлической дверью. В руках держал оружие, а рядом лежал Кефир.

На обороте было написано:

«ПОПЫТКА № 6. КОНТАКТ НЕ УДАЛОСЬ. ОБА ОБЪЕКТА ПОТЕРЯНЫ».

— Баюн… — позвал Кефир.

— Что?

— Ты только посмотри.

Кефир стоял возле лестницы и освещал человека в медицинской маске.

Тот больше не лежал.

Он сидел, прислонившись к стене, и смотрел на них.

— Профессор… — прошептал он.

Баюн присел рядом.

— Как тебя зовут?

Человек медленно повернул голову.

— Сергей…

— Сергей, кто ты?

— Сергей Климов. Старший научный сотрудник. Группа номер четыре.

Баюн вспомнил куртку с инициалами «С. К.», которую они нашли в лесу.

— Ты был возле ручья?

Климов кивнул.

— Мы нашли проход… там, где вода…

— Какой проход?

— Отражение. Оно показывало здание. Но его не было на берегу. Мы решили, что это портал в другую часть лаборатории. Морозов приказал проверить…

Климов закашлялся. Из-под медицинской маски показалась кровь.

— Мы вошли. А когда вернулись… нас стало больше.

Кефир присел рядом с ним.

— Больше — это сколько?

— Не знаю. Сначала один. Потом двое. Потом… мы перестали понимать, кто настоящий.

— А человек в белом халате? — спросил Баюн. — Кто он?

Климов закрыл глаза.

— Не человек.

В здании раздался протяжный скрип.

Где-то далеко хлопнула дверь.

— Он выглядит как Морозов, — продолжил Климов. — Говорит как Морозов. Знает всё, что знал Морозов. Но настоящий профессор погиб ещё в первый день.

Баюн медленно поднялся.

— Значит, тот, кто только что разговаривал с нами…

— Это его копия.

Кефир покачал головой.

— Да у нас тут целый цирк уродов. Только билеты, похоже, в один конец.

Баюн посмотрел на коридор, куда исчез Морозов.

— Сергей, где настоящий выход?

Климов поднял дрожащую руку и указал вниз, под лестницу.

— Нижний сектор. Там генератор. И центральный зал.

— Что там?

— То, из-за чего всё началось.

— Артефакт?

Климов не ответил сразу.

Затем тихо произнёс:

— Мы называли его «Сердцем».

Баюн и Кефир переглянулись.

— И где оно? — спросил Баюн.

Климов указал на металлическую дверь в конце лестничного пролёта.