Я кивнул. Это было хорошо. Очень хорошо. Когда я только начинал, я сам едва справлялся с одним зверем. А они — пятеро — убили сорок восемь. Прогресс был налицо.
— Молодцы, — сказал я. — А где они сейчас?
— В секте, — ответила Лань Сюэ. — Отдыхают. Восстанавливаются. Они... — она помолчала. — Они очень устали. Но они счастливы. Они чувствуют, что стали сильнее. И они хотят ещё.
— Хорошо. Очень хорошо. — Я повернулся к Гуань Хаю. — Теперь ты.
Гуань Хай поднялся. Его лицо было спокойным, но в глазах блестело что-то, похожее на восторг. Он был на среднем уровне Ядра, и его аура была плотной, уверенной.
— Великий старейшина, — сказал он. — Марионетки... — он замялся, подбирая слова. — Они великолепны. Я управлял ими все эти три недели. Патрулировал секту. Следил за порядком. И я могу сказать... — он сделал паузу. — Я научился управлять ими филигранно. Каждое движение. Каждый жест. Каждый удар. Я чувствую их. Как продолжение своих рук. Как часть себя.
Он посмотрел на меня.
— Я готов управлять ими и дальше. Если нужно. Это... это честь для меня. Настоящая. Я никогда не думал, что смогу работать с такими марионетками. С творением такого уровня.
Я усмехнулся.
— Хорошо. Очень хорошо. Значит, они не зря были созданы. — Я обвёл взглядом старейшин. — Лао Цзы?
— Всё ещё в медитации, — сказал Гуань Хай. — Уже три недели. Мы ждём его со дня на день. Он должен выйти с новым уровнем.
— Хорошо. Очередь движется по расписанию?
— Да, — сказал Мо Юань. — Следующий — я. Через месяц. Потом — Чжан Мин. Потом — остальные. Всё по плану. Мы готовимся заранее. Пилюли. Артефакты. Время. Всё есть.
— Хорошо, — сказал я. — Очень хорошо. Значит, секта работает. Секта живёт. Секта меняется.
Я сделал паузу. Отпил чай. Поставил чашку. И посмотрел на них.
— А теперь — мои новости.
Рассказ о стариках:
Я начал с главного.
— Вы помните стариков? Тех, кого я выгнал? Мин Лао, Дзя Мо, Чжао Синь, Сунь Вэнь, Линь Чжэнь?
Старейшины кивнули. Их лица стали серьёзными.
— Они мертвы, — сказал я. — Все пятеро.
Тишина.
Я видел, как их лица меняются. Кто-то побледнел. Кто-то нахмурился. Кто-то сжал кулаки. Но никто не сказал ни слова. Они ждали. Ждали продолжения.
— Я навестил их, — сказал я. — В секте Теней Ветра. В их пагоде. Они жили там как приглашённые старейшины. Ели чужую еду. Пили чужое вино. Рассказывали чужие секреты. Наши секреты.
Я сделал паузу.
— Я убил их. Всех пятерых. Тихо. Без боли. Они не сопротивлялись. Они приняли это. Как должное. Как судьбу. Мин Лао... — я усмехнулся. — Мин Лао даже рассказал мне историю. Про драконов. Про то, как он сопоставил факты. Как понял, что это я убил посланников. Как понял, что это я стравил две секты. Он был умён. Очень умён. Но слишком стар и слаб. Слишком... книжный червь.
Старейшины молчали. Потом Лань Сюэ заговорила.
— Ты убил их? — спросила она тихо. — Всех?
— Всех, — сказал я. — Они предали секту. Они продали её. За пояса и пилюли. За обещания, которые никто не собирался выполнять. Они получили то, что заслужили.
Она кивнула. Медленно. Задумчиво. Потом посмотрела на меня.
— А.… как они? — спросила она. — Они... страдали?
— Нет, — сказал я. — Я не хотел, чтобы они страдали. Мин Лао... он сам попросил. Чтобы тихо. Без боли. Я выполнил его просьбу. А остальные... — я помолчал. — Они испугались. Очень испугались. Но не сопротивлялись. Линь Чжэнь даже улыбалась. Она понимала и сказала, что это правильно. Что им пора уходить.
Лань Сюэ медленно кивнула. Её лицо было задумчивым. Печальным. Но не осуждающим.
— Хорошо, — сказала она. — Это... это правильно. Они предали нас. Они заслужили. И я рада, что ушли тихо и поняли за что.
Рассказ о Лунь Мо:
— Это не всё, — сказал я. — Был ещё один. Мастер Лунь Мо. Из секты Теней Ветра. Тот самый, который вёл переговоры со стариками. Который метил в старейшины.
Я сделал паузу.
— Я убил его. Но перед этим... — я усмехнулся. — Перед этим я с ним поговорил. Он рассказал мне много интересного. О планах Теней Ветра. О их войне с Громовым Клинком. О том, что они хотят договориться. Избежать второго фронта. Сосредоточиться на других врагах.
Я посмотрел на старейшин.
— Он думал, что я его отпущу. Думал, что если расскажет всё, то останется жить. Он ошибался.
Тишина.
Потом Гуань Хай заговорил.
— Ты... — начал он, и его голос был хриплым. — Ты убил мастера секты Теней Ветра? В их собственной секте?
— Да.
— И.… — он сглотнул. — И они не узнали?
— Не узнали, — сказал я. — Я оставил улики. Одежду учеников Громового Клинка. С кровью. Пусть думают, что это были они. Пусть гадают и ищут. Пусть воюют друг с другом.
Я сделал паузу.
— Я стравил их снова. Теперь уже точно. Они будут воевать. Долго. Жестоко. Они будут тратить силы. Ресурсы. Учеников. Мастеров. И они будут заняты друг другом. А мы... — я усмехнулся. — Мы будем спокойно развиваться. Расти. Становиться сильнее. Пока они грызутся, мы будем готовиться.
Старейшины переглянулись. Их лица были разными. Кто-то был шокирован. Кто-то — впечатлён. Кто-то — испуган.
Но никто не сказал ни слова против.
Главное:
— И главное, — сказал я, и мой голос стал серьёзным. — Я ухожу в долгую медитацию. Буду готовиться к пику уровня Ядра. А потом — к переходу на Зародыш.
Тишина.
— Как долго? — спросила Лань Сюэ.
— Не знаю, — сказал я. — Может, год. Может, больше. С переходом всегда неясно. Никто не знает, сколько времени это займёт. Никто не знает, что ждёт внутри.
Я обвёл их взглядом.
— Пока меня не будет, секта на вас. Вы справитесь. Я знаю. Вы уже доказали это. Вы работаете. Вы растёте. Вы становитесь сильнее. И вы продолжите. Без меня.
Старейшины молчали. Потом Лань Сюэ заговорила.
— Мы справимся, — сказала она. — Обещаю. Секта будет в порядке. Мы будем работать. Мы будем расти. Мы будем ждать тебя.
— Хорошо, — сказал я. — Очень хорошо.
Сокровища:
Я встал. Подошёл к столу. И вытащил сумки. Шесть штук. Пять от стариков. Одна от Лунь Мо. Я вытряхнул их содержимое на стол. То, что произошло дальше, я не забуду никогда.
Сначала на стол легли камни. Малые камни душ. Много. Очень много. Они текли, как вода. Как река. Как водопад. Они заполняли стол, и их становилось всё больше. Потом — пилюли. Флаконы. Свёртки. Мешочки. Они падали на стол, и их было так много, что они начали скатываться на пол.
Потом — ядра. Тысячи ядер. Высокого уровня. Низкого. Среднего. Они лежали в кучах, и их свет был таким ярким, что резал глаза. Потом — травы. Редкие. Древние. Светящиеся. Они пахли горами и дождём. Они пахли силой.
Потом — артефакты. Мечи. Кольца. Кулоны. Браслеты. Серьги. Они блестели, и их свет был разным. Голубым. Золотым. Серебряным. Потом — одежды. Ткани. Шёлк. Парча. Всё это падало на пол, и вскоре он был завален.
Когда места на столе не хватило, ресурсы стали сыпаться на пол. Они погребали под собой пол пагоды. И только когда они дошли нам до щиколоток, поток прекратился.
Все смотрели на это. Как на чудо. Я смотрел на их лица. На их глаза. На их открытые рты. И улыбался.
— Здесь всё, — сказал я. — Всё, что скопили за десятилетия бывшие старейшины. Всё, что смог урвать себе за десятки лет службы Лунь Мо. Всё, что они так хотели, но не успели потратить.
Я сделал паузу.
— Здесь десяток миллионов камней. Тысячи пилюль. Тысяча ядер высокого уровня. И много тысяч ядер низкого. Редкие травы. Редкие семена. Всевозможные артефакты. Украшения. Одежды. Ткани. Всё, что душе угодно.
Старейшины молчали. Их лица были удивленными. Их руки дрожали от предвкушения.
— А теперь, — сказал я, — слушайте внимательно.
Раздача:
— Все старейшины получают по пятьсот тысяч малых камней душ. По пятьдесят пилюль среднего качества. По тридцать пилюль высокого. По сто ядер среднего уровня. По пятьдесят ядер высокого. И по пять артефактов на выбор. Для вашего усиления.
Я сделал паузу.
— Выбирайте. Остальное — под опись. Строго. Чтобы секта, пока меня нет, развивалась быстро и по плану. Ясно?
— Ясно, — ответили они хором.
И начали разбирать.
Это было... забавно. Смотреть, как взрослые, серьёзные практики, старейшины секты, роются в куче сокровищ, как дети в корзине с конфетами. Они выбирали артефакты. Менялись. Спорили. Смеялись. Кто-то хватал меч, кто-то — кольцо, кто-то — кулон. Они примеряли их, вертели в руках, проверяли ци.
Лань Сюэ выбрала серебряный браслет, который усиливал скорость. Гуань Хай — кольцо, которое помогало управлять марионетками. Мо Юань — кулон, который защищал от ядов. Хэ Цин — меч, который светился голубым. Дзя Мин — серьги, которые усиливали слух.
Они менялись. Кому-то не хватало камней. Кому-то — пилюль. Кому-то — ядер. Они торговались. Договаривались. Помогали друг другу.
Через час все были довольны. У каждого было то, что нужно. У каждого было то, что поможет ему стать сильнее.
— Хорошо, — сказал я, когда они закончили. — Очень хорошо. Теперь — остальное.
Опись:
Я вызвал мастеров. Двенадцать человек. Они вошли в пагоду и замерли. Увидели гору сокровищ на столе и на полу. Их лица побледнели. Их руки задрожали.
— Это... — начал один из них. — Это...
— Это ресурсы для секты, — сказал я. — Соберите всё. Опишите. Унесите. Всё должно быть под учётом. Каждая монета. Каждая пилюля. Каждое ядро. Понятно?
— Да... да, великий старейшина, — пробормотали они.
И начали работать.
Двенадцать человек. Час. Они собирали камни. Складывали пилюли в ящики. Ядра — в мешки. Травы — в корзины. Артефакты — в сундуки. Они описывали каждый предмет. Каждую вещь. Каждую монету.
Это было долго. Утомительно. Но необходимо.
Когда они закончили, пагода снова была пустой. Чистой. Аккуратной. И только списки — длинные, подробные списки — лежали на столе.
Я взял один. Пробежал глазами. Улыбнулся.
«Теперь у секты есть всё, — подумал я. — На год. Может, на два. Может, больше. Они не будут нуждаться. Они будут расти. Они будут становиться сильнее.»
Прощание:
Мастера ушли. Старейшины остались.
Лань Сюэ подошла ко мне. Её лицо было задумчивым.
— Вэй Кан, — сказала она тихо. — Как надолго тебя не будет, точно год?
— Не знаю, — сказал я. — Не ждите в ближайшее время. Скорее всего — больше года.
Она кивнула. Медленно. Печально.
— Мы будем ждать, — сказала она. — Мы справимся. Обещаю.
— Знаю, — сказал я. — Вы справитесь. Вы уже доказали это.
Я обвёл взглядом старейшин. Всех. Каждого.
— Действуйте, как мы договорились. Марионетки — ваши, Гуань Хай. Пусть охраняют. Очередь на медитацию — известна. Лао Цзы выйдет скоро. Мо Юань — следующий. И так далее. Когда я выйду... — я улыбнулся. — Хочу услышать хорошие новости.
Они поклонились. Низко. До земли. Так, как кланяются не старейшине, а предку. Так, как кланяются тому, кто сделал для них больше, чем они могли себе представить.
— Мы не подведём, великий старейшина, — сказал Гуань Хай, и его голос был твёрдым.
— Знаю, — сказал я. — Идите. У вас есть дела. А у меня — медитация.
Они вышли. Медленно. Неохотно. Но вышли.
Я остался один.
Пещера:
Я вернулся в свою пещеру на закате. Внутри было тихо и прохладно. Марионетки работали. Первая мыла пол. Вторая поливала травы.
Я разложил вещи перед собой. Себе я забрал самое ценное, это был котёл высокого уровня с названием «Горящий дракон», а также тысяча сто двадцать продвинутых камней. И две техники уровня Зародыша. Одна называлась «Луч Света». Вторая — «Демон Преисподней». Я пока был слаб для них. Слишком слаб. Оставил их на потом. Когда буду готов.
Я сел в центре пещеры. Скрестил ноги. Закрыл глаза.
Ци потекла по меридианам. Золотое ядро тихо загудело. Я подошёл к пределу Ядра так близко, как никогда. Ещё немного — и я смогу прорваться. И похоже время пришло.
Я погрузился в медитацию. И в этот раз — надолго. На год. Может, больше. Пещера погрузилась в тишину. Только капли воды где-то в глубине горы отсчитывали время. Медленно. Ровно. Как сердцебиение спящей горы.
А за окном шумел ветер. Где-то далеко кричали журавли. Их крики падали в долину вместе с эхом. И в этом эхе было что-то новое. Что-то, чего не было раньше.
Перед тем как полностью уйти в медитацию, я в последний раз открыл глаза. Посмотрел на пещеру. На марионеток. На свою жизнь.
«Прощайте, — подумал я. — На год. Может, больше. Не подведите меня. И я не подведу вас.»
Я закрыл глаза. И погрузился в медитацию.
Уход в медитацию:
Я закрыл глаза, и мир вокруг начал исчезать.
Сначала ушли звуки. Ветер за стенами пещеры. Капли воды, падающие где-то в глубине горы. Шорох трав, которые поливала вторая марионетка. Всё это стало тише. Дальше. Нереальнее. Потом ушли запахи. Камень. Пыль. Сухие травы на полках. И осталось только дыхание.
Вдох. Выдох.
Ци потекла по меридианам. Медленно. Плавно. Как вода в глубокой реке. Как кровь в жилах. Как время в песочных часах. Я не торопился. Я слишком хорошо знал цену спешки. Слишком много раз видел, как нетерпеливые практики сгорали, пытаясь прыгнуть выше своего предела. Я не собирался повторять их ошибок.
Первый месяц прошёл в очищении.
Я гнал ци по кругу — снова и снова, — и она вымывала из меридианов всё лишнее. Шлаки. Остатки животной ци от убитых зверей. Микроскопические трещины, оставшиеся после бесчисленных боёв. Я чувствовал, как каналы становятся чище. Глаже. Прочнее. Как стены меридианов наливаются светом изнутри.
Золотое ядро в глубине даньтяня тихо гудело. Оно росло. Медленно. Упорно. Как дерево, которое тянется к солнцу. Я кормил его ци. Поил его пилюлями. Наполнял его силой. И оно отвечало. Светилось ярче. Пульсировало сильнее. Становилось плотнее.
Второй месяц прошёл в накоплении.
Я собрал столько ци, что меридианы начали дрожать. Они были переполнены. Натянуты. Как струны перед ударом. Как парус перед бурей. Я чувствовал, как внутри меня растёт давление. Как что-то готовится. Что-то большое. Что-то важное.
Третий месяц прошёл в ожидании. На пятый месяц я был у предела.
Я подошёл к пику пределу. К самой грани. К той тонкой линии, которая отделяет высокий уровень Ядра от перехода. И остановился. Замер. Как охотник перед прыжком. Как воин перед ударом. Я ждал. Ждал момента. Ждал знака. Ждал, когда моё тело само скажет: «Пора».
И этот момент пришёл.
Прорыв:
Это началось с боли.
Не резкой. Не острой. А тупой. Глубокой. Как будто внутри меня что-то сжалось. Сжалось в точку. В крошечную. В бесконечно плотную. Я почувствовал, как золотое ядро задрожало. Как его свет начал мерцать. Как его форма начала меняться.
Оно сжималось.
Медленно. Постепенно. С каждым ударом сердца. С каждым вдохом. Оно становилось меньше. Плотнее. Тяжелее. И в то же время — ярче. Гораздо ярче. Свет, который оно излучало, становился не просто светом. Он становился... чем-то другим. Чем-то большим. Чем-то живым.
Я почувствовал, как внутри меня открывается дверь. Дверь, которая была закрыта всю мою жизнь. Дверь, за которой ждало что-то новое. Что-то, чего я никогда не чувствовал. Что-то, что было старше меня. Старше гор. Старше самого времени.
Я толкнул эту дверь. И она открылась.
Ци хлынула через меня, как река, прорвавшая плотину. Она была зелёной. Изумрудной. Живой. Она текла по меридианам, и они расширялись. Укреплялись. Становились шире, чем когда-либо. Она наполняла каждую клетку моего тела. Каждую кость. Каждую мышцу. Каждый нерв.
Я почувствовал, как моё тело меняется. Как оно становится... другим. Не просто сильнее. Не просто быстрее. А именно другим. Более живым. Более настоящим. Более... мной.
Золотое ядро исчезло.
На его месте был Зародыш.
Маленький. Зелёный. Пульсирующий. Живой. Он сидел в центре моего даньтяня, и от него исходило такое тепло, такая сила, такое спокойствие, что я едва не заплакал. Это было... прекрасно. Это было... правильно.
Я открыл глаза.
Вспышка:
Сначала я не понял, что произошло.
Я сидел в пещере. Всё было как обычно. Камень. Тишина. Марионетки, замершие у стен. Но что-то было не так. Что-то было... другое.
Воздух. Он был другим. Плотным. Насыщенным. Живым. Он светился изнутри. Мягким. Зелёным. Светом. И этот свет шёл от меня.
Я посмотрел на свои руки. Они светились. Слабо. Едва заметно. Но светились. Зелёным. Изумрудным. Живым. Я встал. Подошёл к выходу из пещеры. Открыл печати. И вышел наружу.
И тогда это случилось. Вспышка.
Яркая. Ослепительная. Зелёная. Она вырвалась из меня, как взрыв. Как удар. Как крик. Она взметнулась в небо, и её было видно за сотни километров. За горы. За леса. За реки. Она окрасила небо в изумрудный цвет, и этот цвет не исчезал. Не растворялся. Не гас. Он висел в воздухе. Как радуга. Но не радуга. Радуга была бы слишком простой. Слишком обычной. Это было... чудо.
А потом появилась радуга.
Огромная. Многокрасочная. Она перекинулась через долину, и её цвета были ярче, чем что-либо, что я видел раньше. Красный. Оранжевый. Жёлтый. Зелёный. Голубой. Синий. Фиолетовый. И ещё какие-то цвета. Которых не было в обычной радуге. Которые не имели названия. Которые были... новыми.
И дождя не было. Не было туч. Не было грозы. Просто радуга. В ясном небе. В солнечный день. Как знак. Как символ. Как обещание.
Воздух вокруг горы стал другим. Насыщенным. Ярким. Живым. Он пах цветами. Травами. Снегом. Чем-то ещё. Чем-то, что я не мог назвать. Чем-то, что было... прекрасным.
И растения.
Они начали расти. Быстрее. Ярче. Сильнее. Цветы распускались прямо на глазах. Травы тянулись к небу. Деревья покрывались листвой. Всё вокруг оживало. Прямо на моих глазах. Это было... чудо.
Я стоял и смотрел. И не мог поверить.
«Это я? — подумал я. — Это моё? Это... моё?»
Я поднял руку. Посмотрел на неё. Она всё ещё светилась. Слабо. Едва заметно. Но светилась. И я чувствовал... силу. Настоящую. Глубокую. Бесконечную. Силу, которая была старше меня. Старше моих воспоминаний. Старше моей прошлой жизни.
«Зародыш, — подумал я. — Я создал Зародыш. Я.… я сделал это.»
Я улыбнулся. Широко. Искренне. Впервые за долгое время. Впервые за... сколько? Год? Больше?
Я не знал. Я потерял счёт времени. Но это было неважно. Важно было только одно. Я сделал это. Я прорвался. Я стал сильнее.
Секта видит чудо:
Старейшины почувствовали это первыми.
Лань Сюэ стояла на террасе своей пагоды, когда небо вспыхнуло зелёным. Она замерла. Её рука легла на рукоять меча. Её ци вспыхнула, готовая к бою. Но потом она увидела радугу. И растения. И воздух. И поняла.
— Он сделал это, — прошептала она. — Он... он сделал это, семь месяцев — закричала она.
Гуань Хай стоял на площади, окружённый учениками. Он как раз показывал им новую формацию, когда вспышка ударила в небо. Его ученики упали. Их отбросило назад. Они не понимали, что происходит. Но Гуань Хай понимал. Он знал и чувствовал ци своего старейшины.
— Великий старейшина, — прошептал он. — Вы... вы прорвались, так быстро.
Мо Юань стоял в полях, среди трав, которые он выращивал. Он смотрел, как они растут. Как они оживают. Как они тянутся к небу. И он улыбался. Широко. Искренне. Впервые за долгое время он по-настоящему искренне улыбался.
— Он сделал это, — сказал он вслух. — Он сделал это. Значит и мы однажды сможем.
Хэ Цин сидел в пагоде, просматривая списки учеников. Он поднял голову, когда свет ударил в окно. И его лицо озарилось. Не светом. Улыбкой.
— Зародыш, — прошептал он. — Он создал Зародыш. Наш Великий старейшина смог создать Зародыш!
Лао Цзы, который только что вышел из медитации на среднем уровне Ядра, стоял у входа в свою пещеру. Он смотрел на радугу. На растения. На воздух. И он знал. Он понимал. Он чувствовал.
— Вот это да, — сказал он тихо. — Вот это... великий старейшина. Силен!
Гигант:
А потом появился он. Человек из частиц света.
Он поднялся из земли. Из воздуха. Из самой горы. Огромный. Необъятный. Сотканный из миллиардов частиц света. Зелёного. Изумрудного. Живого. Он встал во весь свой гигантский рост, и его голова коснулась облаков. Его плечи закрыли небо. Его руки раскинулись над долиной.
Он повернул голову. Медленно. Величественно. И посмотрел на секту. На учеников. На мастеров. На старейшин. Он видел их всех. Каждого. Он знал их всех. Каждого.
И они увидели его.
Ученики замерли. Их лица были бледными. Их руки дрожали. Они не понимали, что происходит. Но они знали. Они чувствовали. Это был он. Их великий старейшина. Их защитник и их сила.
И они встали на колени.
Все. Одновременно. Как один. Ученики. Мастера. Старейшины. Они опустились на землю, и их головы склонились. Их руки сложились в почтительном жесте. Их глаза были полны слёз. Слёз благоговения. Слёз восторга. Слёз гордости.
Они впервые в жизни увидели мощь своего великого старейшины. Всю его силу. Всё его великолепие. И они знали. Они понимали. Они были свидетелями чуда.
Гигант постоял. Посмотрел на них. И улыбнулся. Медленно. Тепло. Как отец, смотрящий на своих детей. Как учитель, смотрящий на своих учеников. Как великий старейшина, смотрящий на свою секту.
А потом он рассыпался.
На мириады частиц. На миллиарды искр. На бесконечное множество огоньков, которые взмыли в небо и растворились в воздухе. И всё пропало. Только цвет воздуха остался. Красочный. Яркий. Живой.
И дышалось очень легко.
Три месяца спустя:
Секта жила своей жизнью.
Ученики тренировались на центральной площади. Гуань Хай руководил ими, и его голос был твёрдым, уверенным. Он учил их формациям. Он учил их техникам. Он учил их думать. И они росли. Быстро. Намного быстрее, чем раньше. Воздух вокруг горы был насыщен ци, и каждый вдох приносил силу. Каждый день приносил прогресс.
Три команды добывали ядра. Они летали в леса и горы, и мастера присматривали за ними. Они убивали зверей. Собирали ядра. Возвращались с добычей. И снова уходили. И снова возвращались. С каждым разом они становились сильнее. Опытнее. Увереннее.
Старейшины следили за всей сектой. Они работали, решали проблемы и помогали ученикам. Они готовились к переходам. Очередь двигалась.
Лао Цзы взял средний уровень Ядра. Мо Юань взял высокий уровень Ядра. Чжан Мин взял средний уровень Ядра. Старейшина Ван Ху сейчас медитировал у себя, брал свой уровень. Остальные ждали очереди и готовились. Собирали силы.
А война разгоралась.
Секта Теней Ветра и Секта Громового Клинка схлестнулись с новой силой. Их стычки стали чаще. Жёстче. Кровопролитнее. Обе секты стягивали силы. Готовились к большому сражению. И никто не хотел уступать.
А потом появился новый игрок.
Остров Трёх Лун с его главой Лоу Ван, заключили союз с Сектой Громового Клинка. И начали давить Секту Теней Ветра по всем направлениям. Их корабли блокировали торговые пути. Их практики нападали на караваны. Их мастера устраивали засады.
Секта Теней Ветра оказалась между двух огней. С одной стороны — Громовой Клинок. С другой — остров Трех Лун. Они теряли ресурсы. Теряли учеников. Теряли мастеров. Они слабели с каждым днём.
А здесь, в Секте Парящих Журавлей, пока было относительно спокойно.
Ученики учились. Мастера работали. Старейшины следили за порядком. И все ждали. Ждали, когда их великий старейшина вернётся. Когда он выйдет из медитации. Когда он снова будет с ними.
Глава десятая. Демон сердца.
Демон сердца и путь перемен:
Я сидел в центре пещеры, скрестив ноги, и смотрел на свои руки.
Они светились. Слабо. Едва заметно. Зелёным. Изумрудным. Живым. Свет шёл изнутри. От Зародыша. От моего Зародыша. Маленького. Плотного. Пульсирующего. Живого.
Я не мог поверить. До сих пор не мог. Прошла очередная неделя с того момента, как я открыл глаза и увидел, что изменился. Что изменился мир вокруг меня. Что изменилось всё.
Я смотрел на свои руки и вспоминал. Это началось с боли.
Не резкой. Не острой. А тупой. Глубокой. Как будто внутри меня что-то сжалось. Сжалось в точку. В крошечную. В бесконечно плотную. Я почувствовал, как золотое ядро задрожало. Как его свет начал мерцать. Как его форма начала меняться.
Оно сжималось. Медленно. Постепенно. С каждым ударом сердца. С каждым вдохом. Оно становилось меньше. Плотнее. Тяжелее. И в то же время — ярче. Гораздо ярче.
Я толкнул дверь. И она открылась.
Ци хлынула через меня, как река, прорвавшая плотину. Она была зелёной. Изумрудной. Живой. Она текла по меридианам, и они расширялись. Укреплялись. Становились шире, чем когда-либо.