
Дана Спаркл
Венок из вереска
Венок из вереска
Синопсис
В своем мире Элара Вейн была Магистром Убийц — холодной, рациональной и мёртвой для эмоций. Она приняла контракт на устранение кронпринца враждебной северной империи, но наниматель подставил её под удар имперской инквизиции. Умирая в пламени, Элара активировала запретный артефакт «Сердце Эфира» и перенесла свое сознание в тело юной леди из опального дворянского рода в мире, где правит Эфирная Матрица.
Теперь её зовут Изольда ван дер Берг. Её семья лишена земель и живёт в нищете на окраине Золотой Марки.
Чтобы вернуть себе безопасность и найти того, кто предал её в прошлой жизни, ей нужно власть. Абсолютная. Путь к ней лежит через Магистериум — главную академию империи, выпускающую дипломатов, магов и королевских консортов.
Проблема одна: единственный, кто может дать ей рекомендательное письмо в Магистериум — это кронпринц Рейнард Готхольд. Тот самый, чье сердце она пронзила стилетом в прошлой жизни.
Рейнард узнает её ауру. Он помнит свою смерть и ледяное спокойствие убийцы. Вместо дыбы и костра он предлагает сделку: она становится его тайным клинком в стенах академии, а он прикрывает её происхождение. Изольда соглашается, планируя использовать принца как трамплин.
Глава 1. Интерфейс в золе
Запах жжёной полыни въелся в лёгкие. В прошлой жизни Элара Вейн умерла от заклинания «Пекло Инквизитора» — оно выжигало ману, превращая кровь в кипящую ртуть. Сейчас же она просто не могла сделать вдох. Тяжелая, влажная ткань мешка душила её.
Она открыла глаза.
Вместо дымящихся руин гильдии над ней нависал потолок из почёрневших дубовых балок. Сквозь единственное окно-бойницу пробивался серый свет дождливого утра.
Агония исчезла. Осталась только звенящая пустота и чужое, истощенное тело, дрожащее от холода. Изольда пошевелила пальцами. Ногти были обломаны, а на подушечках тёмнели чернила, а не порох.
[Статус: Изольда ван дер Берг. Возраст: 16 лет. Социальный статус: Наследница дома ван дер Берг (опальный)], — вспыхнула полупрозрачная руническая вязь прямо перед её зрачками.
Изольда моргнула. Руны остались висеть в воздухе.
Матрица. Ходили слухи, что миры Старой Империи работают по законам Древних, превращая жизнь в жестокую симуляцию.
Изольда села одним рывком, скидывая с себя отсыревшее шерстяное одеяло. На ней была льняная рубашка, штопаная в трёх местах. В углу тесной комнатушки на коленях стояла девочка-служанка и тихо выла, закрыв лицо передником.
— Хватит скулить, — голос Изольды прозвучал ровно, без единой слезинки. — Вина. И открой ставни, здесь пахнет мёртвечиной.
Служанка замерла с открытым ртом. Изольда ван дер Берг была известна в этом доме как плаксивая, вечно больная истеричка, падающая в обморок при виде мыши. Она никогда не говорила таким тоном — сухим и острым, как осколок стекла.
Изольда встала. Босые ноги коснулись ледяных досок пола. Она подошла к окну. За мутным стеклом лежал Альтдорф — столица Золотой Марки, город шпилей, банков и вечных туманов. Там, в Императорском квартале, жил тот, кто был ее врагом в прошлой жизни.
Чтобы добраться до него, нужен был статус.
Скрип несмазанных петель прервал её расчёты.
В комнату вошёл человек. Черный бархат его дублета был расшит серебряной нитью в виде скрещённых мечей. Он не носил доспехов, но от него веяло запахом стали, кожи и озона — запахом грозы.
Рейнард Готхольд, Кронпринц Золотой Марки.
Тот, чье горло она перерезала три года назад по летоисчислению этого мира.
Изольда рефлекторно встала так, чтобы стол оказался между ними — плохая тактическая позиция, но тело Изольды ван дер Берг хотело упасть в обморок. Тело Элары Вейн искало глазами тяжёлые серебряные подсвечники.
Принц медленно обвел взглядом комнату, задержавшись на брошенном одеяле. Его губы изогнулись в улыбке, от которой у менее опытных людей стыла кровь.
— Я смотрю, «Тень» сменила шёлк на мешковину, — его голос был глубоким, с лёгким северным акцентом. — Интересный выбор аватара, Изольда. Спящий дар, родовое имя в долговых книгах. Ты всегда выбирала хардкорный режим.
Изольда присела в идеальном, отточенном годами поклоне, пряча лицо в тени.
— Ваше Высочество ошибается. Я Изольда ван дер Берг. Дочь обнищавшего барона. Я не знаю, о ком вы говорите.
Принц тихо хмыкнул. Звук был похож на скрежет точильного камня. Он сделал шаг вперед, входя в зону поражёния.
— Три года назад, в охотничьем домике в Шварцвальде. Ты подошла со спины. Твой стилет был смазан ядом василиска. Ты смотрела мне в глаза, пока я захлебывался кровью. У тебя был шрам на правом боку.
Он протянул руку и, прежде чем Изольда успела отшатнуться, рывком задрал край её рубашки. На бледной коже действительно виднелся старый, побелевший шрам — след падения с лошади в детстве Изольды. Но принц смотрел не на него. Он смотрел на то, как едва заметно дрогнула жилка на её шее.
— А ещё, — он наклонился к её уху, — ты всегда считаешь стражников у входа. За дверью двое. Под окном — один. Ты в мышёловке, моя дорогая убийца.
Изольда медленно выдохнула.
В прошлой жизни она бы уже метнула в него вилку для писем. Но на столе Изольды не было ничего тяжёлее гусиного пера.
— Если вы пришли меня казнить, —спокойно ответила девушка, выпрямляясь, — то выбрали крайне негигиеничный способ. Почему бы просто не передать меня Святой Инквизиции?
Принц Рейнард обошёл её, как волк обходит раненую лань и остановился сбоку.
— Потому что казнить тебя — значит признать, что три года назад лучший убийца континента прошёл мою личную охрану, и никто этого не заметил. Это полный крах. А вот если ты просто исчезнешь... или, ещё лучше, станешь моей верной собачкой... это можно выгодно продать Совету.
Он щёлкнул пальцами. Из-за спины выступил паж с бархатной подушкой, на которой лежал не указ о казни и матово-чёрный значок адепта Магистериума, выкованный из гномьей стали.
— Испытания через три дня, — сказал принц. — Твой дар не даст тебе пройти барьер, но у меня есть эликсир, который поднимет твой Резонанс до пятидесяти на один час. Хватит, чтобы пройти теоретическую часть и испытание иллюзий.
Изольда наконец подняла на него взгляд.
— Какова цена вашей милости? — спросила она. — Моя кровь? Моя честь?
Принц наклонился и поднял со стола сломанное перо, которое обронила рыдающая служанка. Он задумчиво покрутил его в пальцах.
— Я потребую лояльности, Изольда. Абсолютной. Ты станешь моим клинком в стенах Магистериума. Твои навыки из... прошлой жизни, пригодятся мне. В Совете Пэров зреет заговор. Они наняли тебя однажды, чтобы убить меня и будут в ярости, когда увидят, что оружие теперь направлено на них самих.
Принц выпрямился и протянул ей стальной значок.
— А взамен, — голос стал жёстким, как закаленная сталь, — я назову тебе имя твоего настоящего врага. И подскажу способ до него добраться. Мы в одной лодке, убийца. Ты хочешь мести, я хочу трон. Не разочаруй меня.
Изольда посмотрела на значок.
— У меня есть условие, — сказала она.
Принц вопросительно склонил голову.
— Если вы меня обманете, — тихо продолжила Изольда, и в её серых глазах впервые с момента пробуждения полыхнул опасный, ртутный огонь, — я не стану ждать следующей реинкарнации. Я убью вас снова. И в этот раз — без яда. Голыми руками.
Рейнард запрокинул голову и рассмеялся. Смех был искренним и пугающим.
— Узнаю свою Тень, — выдохнул он, вытирая выступившую слезу. — Добро пожаловать в Большую Игру, Палач. Фигуры только выходят на доску.
Глава 2. Эликсир из пепла феникса
Смех принца ещё звенел под низкими балками потолка, когда Изольда сделала то, чего никогда не сделала бы Элара Вейн. Она улыбнулась в ответ.
Это была не та вежливая, дрожащая улыбка, которой Изольда ван дер Берг привыкла умилостивлять кредиторов отца. Это была холодная усмешка Магистра Убийц, от которой у пажа за спиной принца подкосились колени.
— Голыми руками — это вульгарно, Ваше Высочество, — Изольда опустила значок в потайной карман нижней юбки. — Но я ценю вашу веру в мои способности. Где эликсир?
Рейнард перестал смеяться. Его взгляд стал тяжёлым, оценивающим. Он только что понял, что девушка перед ним — не просто испуганная дворянка с памятью убийцы. Она уже приняла правила игры и требовала плату вперед.
— Он у меня, — принц кивнул пажу. Тот с видимым облёгчением сунул руку за отворот дублета и извлек на свет маленький флакон из чёрного вулканического стекла. Внутри переливалась жидкость цвета застывшей крови. — «Сердце Искажения». Выпьешь за час до экзамена. Твой резерв станет равен уровню младшего магистра.
Он не протянул флакон ей, а зажал его в кулаке.
— Но есть побочный эффект, — продолжил Рейнард, делая шаг вплотную. Изольда почувствовала, как по коже прошёл разряд статики — признак высокого Резонанса. — Когда действие закончится, ты рухнешь без сил. Если к тому моменту у тебя не будет доступа к моим личным целителям, твой дар снова уснет. На этот раз — навсегда. Ты станешь овощем, Изольда. Твои прекрасные планы мести закончатся в грязном приюте для душевнобольных.
Это была не угроза. Он проверял, способна ли она мыслить стратегически, когда на кону стоит её собственная шкура.
Изольда не моргнула. Она посмотрела на флакон, затем прямо в серые, как зимнее море, глаза принца.
— Значит, мне нужно продержаться ровно час, — констатировала она. — И найти способ украсть у вас формулу эликсира до того, как он мне понадобится. Или стать достаточно полезной, чтобы вы не позволили мне умереть.
Рейнард моргнул. А затем снова улыбнулся — на этот раз медленно, одобрительно.
— Узнаю почерк, — он наконец разжал пальцы и вложил флакон ей в ладонь. Стекло было ледяным. — Формулы у меня нет. Его варят алхимики Ордена Пепла. Но я ценю твой деловой подход.
Он отступил на шаг, возвращая себе дистанцию.
— Твой новый дом, — принц обвел взглядом сырые стены с пятнами плесени. — Дом ван дер Бергов. Опозорен тридцать лет назад, когда твой дед попытался отравить короля. Вы лишены титула, земли проданы за долги. Твой отец пьет, мать молится, а младший брат торгует собой в доках, чтобы купить хлеба. Милое семейство.
Каждое слово било точно в цель, вскрывая биографию тела, в котором она оказалась. Изольда почувствовала глухое, чужое отчаяние — отголоски памяти настоящей Изольды, которая умерла от чахотки неделю назад, не выдержав позора.
У неё не было времени на скорбь по чужой девочке.
— Я в курсе состояния своих финансов, — ровно ответила она, пряча флакон в рукав. — Именно поэтому мне нужен Магистериум. Дипломатическая неприкосновенность — лучший щит от кредиторов.
— Это не щит, — Рейнард покачал головой. — Это золотой поводок. В Магистериуме учатся дети тех, кто предал тебя. Сын того самого заказчика, графа фон Альбрехта, учится на факультете Права. Дочь инквизитора, который шёл по твоему следу в Шварцвальде — на факультете Теургии. Они узнают тебя. Не по лицу. По манере двигаться. По тому, как ты считаешь углы в комнате.
— Пусть попробуют, — Изольда позволила себе хищный оскал. — Я знаю семнадцать способов убить человека серебряной вилкой.
Принц тихо фыркнул.
— Вилками займешься позже. Сейчас — сборы. Ты не можешь явиться в Магистериум в этих обносках. Тебя засмеют ещё на воротах.
Он щёлкнул пальцами снова. На этот раз из коридора шагнула не служанка, а высокая, статная женщина в строгом сером платье старшей гувернантки. Её лицо было бесстрастным, а руки — в нитяных перчатках.
— Магда, — бросил Рейнард. — Оденьте леди Изольду. Строго, но богато. Черный бархат, серебряное шитье. Никаких рюшей. Она должна выглядеть как вдова-торговка, которая пробивается в высшее общество, а не как нищенка.
— Слушаюсь, Ваше Высочество, — гувернантка склонилась в поклоне, но её взгляд, брошенный на Изольду, был полон холодного неодобрения. Старая знать презирала выскочек.
— У вас есть три часа, — принц посмотрел на карманные часы с репетиром. — Затем я пришлю за вами карету. Мы едем в город.
— Покупать платья? — приподняла бровь Изольда.
— Покупать связи, — отрезал Рейнард. — На приёме у герцогини фон Левенхафт будет половина попечительского совета Магистериума. Ты должна очаровать их. Или напугать. Мне все равно, какой метод ты выберешь, пока результат — твое зачисление.
Он развернулся, собираясь уходить, но замер в дверях.
— И, Изольда, — он не обернулся, говоря в полумрак коридора. — Старая Изольда ван дер Берг была слаба. Она умерла от того, что её лёгкие сгнили в этом подвале. Если ты позволишь хоть одной живой душе увидёть в тебе ту плаксивую девочку... я скормлю твое сердце ритуальному кругу. Это понятно?
— Предельно, Ваше Высочество, — ответила она в его спину.
Когда звук тяжёлых сапог принца стих на лестнице, Изольда позволила себе выдохнуть. Она подошла к мутному зеркалу в бронзовой раме.
На неё смотрело осунувшееся лицо с лихорадочным румянцем на скулах. Темные волосы, которые настоящая Изольда всегда прятала под чепцом, сейчас грязными сосульками падали на плечи. Но глаза... Элара Вейн смотрела на себя из этой чужой, больной оболочки.
— Магда, — позвала Изольда, не отрывая взгляда от своего отражения. — Горячую воду. Много.
Гувернантка замерла с ворохом чёрного бархата в руках.
— Простите, миледи? Вы собираетесь... Мы должны дождаться лекаря, ваш кашёль...
— Не горло, — Изольда повернулась, и её голос лязгнул сталью. — Волосы. Срежьте это все. Под корень.
Магда побледнела. В Золотой Марке женщины не стриглись коротко, это считалось признаком либо публичной женщины, либо еретички.
— Но леди, ваш отец...
— Мой отец сейчас лакает кислое вино в таверне «Свинья и Корона», — перебила Изольда. — И если он посмеет открыть рот в моем присутствии, я за себя не ручаюсь. Делайте, что сказано. И принёсите мне ту ржавую кольчугу, что висит в чулане. Ту, что принадлежала моему деду.
— Миледи, это же исторический доспех...
— Это мой новый корсет, — Изольда вытащила из рукава флакон «Сердца
Искажения», посмотрела на него на свет и убрала обратно. — Рейнард хочет, чтобы я выглядела как торговка. Он получит торговку. Но такую, под платьем которой звенит сталь и прячется эликсир, способный сжечь этот город дотла.
Спустя два часа, когда Рейнард Готхольд прислал за ней закрытый экипаж, в холл спустилась не Изольда ван дер Берг, а женщина-воин.
Её волосы были острижены, по-мужски коротко, открывая длинную, изящную шею. Черное бархатное платье было лишено корсета и сидело свободно, как туника, но тяжёлый серебряный пояс, снятый с боевого доспеха, перехватывал талию.
Магда ахнула. Кучер у экипажа удивлённо замер.
Изольда поднялась в карету, где её уже ждал принц. Он окинул её фигуру долгим взглядом
— от босых, но идеально чистых ног до дерзко поднятого подбородка.
— Коротко, — хмыкнул он.
— Меньше площади для захвата в ближнем бою, — парировала Изольда, усаживаясь напротив. — И удобнее прятать ножи.
Рейнард протянул ей тяжёлый бархатный кошёль звякающий металлом.
— Пятьдесят золотых монет. Твой стартовый капитал. Твой отец должен ростовщикам сто. Отдай им половину, пусть подавятся.
— А остальное?
— Купишь нормальные туфли, — принц брезгливо покосился на её ноги. — И перчатки.
Карета качнулась и тронулась с места, увозя их из трущоб в сияющий центр Альтдорфа. За окном замелькали фонари и витрины ювелирных лавок.
— Куда мы едем на самом деле? — спросила
Изольда, поглаживая пальцами флакон в рукаве. — Герцогиня Левенхафт принимает гостей днем. Сейчас почти ночь.
— Мы едем в Нижний город, — Рейнард откинулся на подушки. В полумраке кареты его лицо казалось высеченным из камня. — К алхимику по имени Кривой Ганс. Он торгует запрещёнными катализаторами Эфира.
Изольда напряглась.
— Зачем? У вас же есть «Сердце Искажения».
— Одно зелье — это костыль, — принц посмотрел на неё в упор. — Мне нужно, чтобы в Магистериуме ты не просто прошла барьер. Мне нужно, чтобы ты сожгла его дотла. Я хочу, чтобы архимагистр Кроуфорд, глава приёмной комиссии, лично спустился к воротам, чтобы посмотреть на девчонку, чей Резонанс фонит сильнее, чем у стихийных драконов.
Он наклонился вперед, глаза опасно блеснули.
— А для этого, моя дорогая Тень, понадобится не один флакон. А лавка Ганса целиком. И ты выпьешь всё.
Изольда почувствовала, как по жилам разливается знакомый, пьянящий азарт охоты.
— Если я сгорю изнутри, Ваше Высочество, — медленно проговорила она, — то заберу вас с собой. Прямо из вашей ложи на выпускном экзамене.
— Постарайся не сгореть, — усмехнулся Рейнард.
Карета нырнула в тёмные, вонючие переулки Нижнего Альтдорфа, где закон Золотой Марки переставал действовать, и начиналась территория голой силы и алхимического безумия.
Глава 3. Нижний Альтдорф и Кривой Ганс
Нижний Альтдорф пах дегтем, нечистотами и жжёным сахаром. Экипаж принца, казавшийся в Верхнем городе величественным, здесь выглядел как сундук с золотом, брошенный посреди болота. Рейнард опустил шторку, отсекая тусклый свет газовых фонарей.
— Жди здесь, — бросил он кучеру. — Если через час не выйду — уезжай.
Кучер, ветеран имперской кавалерии, лишь молча кивнул и положил руку на рукоять тяжёлого пистолета, торчащего из-за пояса.
Изольда выпрыгнула из кареты первой. Мостовая Нижнего города была покрыта скользкой пленкой, в которой отражались вывески алхимических лавок: «Слезы русалок», «Печень дракона», «Истинный философский камень».
Рейнард, сбросивший с плеч всю царственную небрежность, двигался сквозь толпу как нож сквозь масло. Его Резонанс, обычно сдержанный, сейчас едва заметно давил на плечи — примитивная, но эффективная техника устрашения, заставляющая карманников и шлюх шарахаться в стороны.
Они остановились у лавки, которая не имела названия. Только ржавая железная дверь с заклепками и небольшое окошко, забранное решеткой в виде тернового венца. Из-под двери тянуло запахом формалина и сладковатым ароматом гниения.
— Кривой Ганс не берёт учеников, — тихо сказал принц, берясь за чугунное кольцо двери. — И ненавидит аристократов. Твоя задача — не дать ему убить меня в первые три секунды.
— Я думала, вы здесь покупатель, — Изольда проверила, лёгко ли выходит стилет из крепления на предплечье.
— Я покупатель его лояльности, — Рейнард толкнул дверь. — А Ганс лоялен только к тем, кто может сжечь его лавку быстрее, чем он успеет произнести заклинание щита.
Звякнул дверной колокольчик, сделанный из человеческой бедренной кости.
Внутри лавка напоминала анатомический театр после бомбежки. Под потолком на медных крюках висели заспиртованные химеры. На полках стояли банки с плавающими в мутной жидкости глазами, сердцами и чем-то, подозрительно напоминающим фей в разной степени расчленения. В углу, скрючившись над тигелем, в котором пузырилось нечто ярколимонное, стоял человек.
Он был горбат, лыс, а его левую половину лица скрывала кожаная маска. Правый глаз — мутный, белесый — смотрел не на вошедших, а куда-то сквозь. Настоящий Ганс, должно быть, давно умер. Этого же звали Гансом просто по привычке.
— Опять ты, Готхольд, — проскрипел алхимик, не оборачиваясь. Его голос был похож на звук трения наждака о стекло. — Пришёл забирать мой последний «Громобой»? Я же сказал, для твоей коронации скидка не предусмотрена.
— Мне нужно кое-что посильнее, — Рейнард прошёл вглубь, небрежно смахнув со стола мумифицированную кисть гарпии, чтобы поставить на него локоть. — Мне нужен «Предел».
Ганс наконец повернулся. Его единственный зрячий глаз дернулся, фокусируясь на принце, а затем скользнул по фигуре Изольды. Алхимик прищурился.
— «Предел»? — он хрипло рассмеялся, и смех перешёл в удушливый кашёль. — Мальчик, «Предел» не варят. Его собирают по капле из крови тех, кто умер, разорвав свой собственный Эфир. Если твоя подружка его выпьет, её каналы сгорят, а душа вылетит через уши. В лучшем случае.
— Она не моя подружка, — ровно ответил принц. — Она мой инструмент. И точно выживёт. Я гарантирую это своим словом.
— Твое слово стоит меньше, чем эта заспиртованная крыса, — Ганс ткнул скрюченным пальцем в банку. — Убирайся. Или плати авансом. Я хочу стать бароном, с землей.
Изольда сделала шаг вперед, выходя из-за спины принца. И, не произнося заклинаний, позволила своей ауре Элары Вейн, Магистра
Убийц — просочиться сквозь плоть Изольды ван дер Берг.
Температура в лавке упала на десять градусов. Жидкость в банках пошла рябью. Засушенные бабочки на стенах осыпались пеплом.
Ганс схватился за сердце и медленно, очень медленно опустился на колени, стукнувшись лбом о грязные доски пола. Его единственный глаз был полон животного ужаса.
— Палач... — выдохнул он. — Ты привела Палача в мой дом.
— Встань, Ганс, — голос Изольды был лишен эмоций. — Мы не за твоей душой. Сегодня. Нам нужен «Предел». Весь, что у тебя есть. И катализатор «Белая Смерть» к нему.
Алхимик, не смея подняться, пополз на коленях к массивному сейфу, вмурованному в стену. Его пальцы так тряслись, что ключ несколько раз падал на пол.
— «Белая Смерть» выжжет ей гортань, — прохрипел он, возясь с замком. — Она не сможет говорить. Не сможет глотать. Будет только кричать.
— Я не собираюсь устраивать званый ужин, — Изольда подошла ближе. Рейнард наблюдал за ней со смесью научного интереса и садистского удовольствия. — Давай сюда.
Ганс извлек из сейфа два флакона. Первый — из чёрного вулканического стекла, точная копия того, что дал ей принц, но этот был втрое больше. Второй — крошечная ампула из горного хрусталя, внутри которой билась, как живая, серебристая искра.
— Дозировка, — Ганс говорил, не поднимая глаз. — «Предел» — три полных глотка. Не больше. Если выпьет всё — взорвётся.
«Белую Смерть» — влить в горло сразу после первого глотка «Предела». Это запечатает каналы, чтобы Эфир не вырвался наружу раньше времени.
Рейнард бросил на стол тяжёлый кожаный мешок. Звук удара был густым, металлическим.
— Здесь пятьсот монет серебром, — сказал принц. — И расписка. Если с ней что-то случится, или если ты продашь рецепт «Предела» кому-то ещё... я найду тебя даже в Бездне. И поверь, то, что делает Палач, покажется тебе милосердием.
Ганс лишь судорожно кивнул, сгребая золото.
Когда они вышли под холодный моросящий дождь, Рейнард забрал у Изольды флаконы.
— Ты его напугала, — заметил он, пряча стекло во внутренний карман своего дублета. — Я думал, придётся ломать ему пальцы.
— Страх эффективнее, — Изольда потерла запястье. Давление Палача требовало колоссального контроля, чтобы не убить цель. — И дешевле. Что такое «Предел» на самом деле?
— Концентрат чистой маны, выжатый из Эфирных разломов, — Рейнард накинул капюшон. — Обычно он убивает носителя, потому что человеческое тело — это глиняный кувшин. Мы собираемся превратить тебя в адамантиновый сосуд. На один час.
Карета тронулась. Обратная дорога в Верхний город казалась бесконечной. Изольда смотрела на профиль принца. В колеблющемся свете фонарей его лицо казалось высеченным из мрамора, но она видела трещину — тонкий, белесый шрам, идущий от виска вниз, под воротник.
— Шварцвальд? — спросила она, кивнув на шрам.
Рейнард коснулся пальцами виска.
— Твой кинжал. Ты оставила его в кости, когда инквизиторы ворвались в окно. Пришлось вырезать.
— Плохая работа лекаря, — констатировала Изольда.
— Хорошая работа для того, кто умирал, — принц отвернулся к окну. — Мы почти приехали. Соберись. Герцогиня Левенхафт — ядовитая гадина. Она попытается унизить тебя, чтобы выслужиться перед моим отцом.
— Как именно она попытается меня унизить? — Изольда поправила короткий рукав платья, проверяя доступ к стилету.
— Она предложит тебе чашу с пуншем, — усмехнулся Рейнард. — И скажет, что ты можешь помыть в ней руки, раз уж у тебя нет служанки, чтобы тебя разуть.
Изольда холодно улыбнулась.
— В таком случае, Ваше Высочество, будьте готовы ловить свою будущую невесту. Потому что герцогиня фон Левенхафт уронит свой пунш. И он будет очень горячим.
Карета остановилась у парадного входа в особняк Левенхафтов. Мраморные ступени были залиты светом, а наверху, под колоннадой, уже собралась толпа расфуфыренной знати.
Рейнард посмотрел на Изольду. Его взгляд был жёстким, оценивающим.
— Помни наш уговор, Тень. Сегодня мы продаем им сказку. Сказку о бедной, но невероятно талантливой сиротке, которую приютил добрый кронпринц.
— Поняла, — кивнула Изольда.