Книга Спасти предавшего меня дракона-командора - читать онлайн бесплатно, автор Алекс Скай
Спасти предавшего меня дракона-командора
Спасти предавшего меня дракона-командора
Оценить:

Рейтинг: 4

Спасти предавшего меня дракона-командора

Спасти предавшего меня дракона-командора

Акт I. Возвращение преданной женщины

Глава 1. Приговор, которого она ждала

К воротам Вороньего Уступа Ивена подъехала с одной мыслью: сегодня человек, назвавший её предательницей, услышит собственный приговор в том же зале, где три года назад уничтожил её имя.

Эта мысль сопровождала её с самого рассвета, когда серые очертания крепости впервые показались между северными хребтами. Она повторяла её, пока дорога поднималась по каменному склону, пока над башнями кружили тяжёлые крылатые тени, пока ветер трепал край дорожного плаща и приносил знакомый запах нагретого драконьим дыханием камня.

Возмездие должно было согревать.

Вместо этого Ивена чувствовала лишь усталую пустоту.

За три года крепость почти не изменилась. Те же чёрные стены поднимались над ущельем, словно выросли из самой горы. Те же медные пластины закрывали верхушки башен, принимая на себя жар драконов. Даже цепи подъёмного моста звенели с прежней тяжёлой размеренностью.

Изменилось только то, как на неё смотрели.

Стражник у внешнего рубежа дважды прочитал имя в имперском предписании. Сначала губами, затем вслух, будто проверял, действительно ли женщина перед ним посмела назвать себя Ивеной Лорс.

— Коронный трибунал ожидает вас, госпожа, — произнёс он после короткого колебания.

Последнее слово прозвучало неловко. Три года назад в этих стенах её перестали называть госпожой ещё до вынесения решения.

Ивена забрала документ, не позволив пальцам задержаться на бумаге дольше необходимого.

— Тогда не будем заставлять трибунал ждать.

Стражник отступил. Его товарищ потянул рычаг, и створки ворот поползли в стороны. На медных полосах, вделанных в дерево, вспыхнули защитные знаки. Они признали имперскую печать, но на мгновение дрогнули рядом с её именем.

Ивена заметила это. Вероятно, никто другой не успел.

Когда-то её собственная клятва была вплетена в защиту Вороньего Уступа. После суда все связи должны были уничтожить. Советские хранители заверили трибунал, что от её полномочий не осталось ни следа.

Однако одна из линий на правой створке всё ещё изогнулась навстречу Ивене, словно узнала прикосновение, которого не было.

Она прошла под аркой, не замедлив шага.

Внутренний двор встретил её непривычной тишиной. Обычно здесь перекликались десятники, грохотали телеги, пахло кузней, а молодые драконы спорили за место на верхних площадках. Теперь военные двигались быстро и почти бесшумно. В центре двора стояли два пустых караула, развёрнутых лицом к главной башне.

На крышах несли службу лучники.

У лестницы, ведущей к Залу Знамён, лежала глубокая борозда. Камень будто провели огромным когтем от края площадки до основания стены. Крошка ещё не успела потемнеть.

Ивена остановилась всего на мгновение.

— Это случилось прошлой ночью.

Голос раздался справа. Мужчина, стоявший под сводом галереи, отделился от тени и направился к ней.

Высокий, сухощавый, в тёмной одежде без украшений, он держался с той спокойной уверенностью, которая заставляла окружающих заранее вспоминать всё, что они хотели бы скрыть. На воротнике блестел узкий знак Коронного дознания.

— Мальвер Дейс, — представился он. — Мне поручено сопровождать вас до зала.

— Я помню ваше имя из предписания.

— А я помню ваше из другого дела.

Он произнёс это без насмешки. Оттого слова прозвучали неприятнее.

Ивена перевела взгляд на борозду в камне.

— Чей дракон?

Мальвер не стал спрашивать, почему она решила, что след оставлен драконом. Для любого человека, жившего в крепости, ответ был очевиден. Но далеко не каждый отличил бы удар когтя от повреждения защитной печатью.

— Командора Равьера.

— Он напал на крепость?

— Если бы напал, мы беседовали бы у развалин.

Мальвер подошёл к краю борозды и носком сапога отодвинул кусок камня. На внутренней стороне обломка проступала тонкая чёрная линия.

— Дракон попытался добраться до хозяина, когда трибунал снял с командора знак власти. Защитные стены остановили его. Почти остановили.

Ивена присела, не касаясь камня. Чёрная линия шла не по поверхности, а внутри, будто трещина появилась прежде удара.

— Связь нарушилась до столкновения.

— Вы говорите это уверенно.

— Я говорю то, что вижу.

— Именно поэтому вас вызвали.

Она поднялась.

— В предписании сказано, что я должна исследовать приказ, подписанный печатью Остена Равьера. О его драконе там нет ни слова.

— Предписания редко содержат всё, что хочет знать получатель.

— Зато всегда содержат всё, что хочет скрыть отправитель.

На лице Мальвера появилось едва заметное выражение, которое могло быть одобрением.

— Вы всё ещё мыслите как хранительница.

— Я больше не хранительница.

— Знания не исчезают вместе со званием.

Нет, подумала Ивена. Они остаются, даже когда их превращают в орудие против тебя.

Она пошла к лестнице. Мальвер двинулся рядом, не пытаясь опередить её.

На первой площадке стояли двое военных. Один сразу отвёл глаза. Второй, совсем молодой, посмотрел на Ивену слишком открыто. В его лице читалось любопытство человека, который прежде слышал имя лишь в казарменных историях.

Предательница Лорс.

Женщина, из-за которой едва не пал северный рубеж.

Хранительница, продавшая военный приказ врагу.

Три года назад ей казалось, что самое страшное — услышать эти слова из уст Остена. Позже выяснилось, что гораздо труднее слышать их в молчании незнакомых людей.

— Гарнизону сообщили о причине моего приезда? — спросила она.

— Гарнизону сообщили, что вы выступите перед трибуналом.

— Значит, к вечеру половина крепости будет знать, зачем именно.

— Уже знает.

Ивена взглянула на него.

— Вы необычайно честны для дознавателя.

— Я честен там, где ложь ничего мне не даст.

Они миновали галерею, выходившую к западным площадкам. За высоким парапетом поднимались каменные насесты. На дальнем лежал огромный дракон с тёмной чешуёй. Его крылья были плотно прижаты к телу, а голова повёрнута к главной башне.

Даже издалека Ивена увидела натянутые цепи, закреплённые на площадке.

Дракон не метался. Не рычал. Он просто смотрел на окна Зала Знамён, и в этом неподвижном ожидании было больше угрозы, чем в ярости.

Она узнала его.

Рагн.

Когда-то он позволял Ивене подходить так близко, что её ладонь отражалась в гладких чешуйках возле глаза. Остен утверждал, что дракон терпит её лишь из уважения к командору. Рагн в ответ толкал его мордой так, что тот едва удерживался на ногах.

Воспоминание возникло целиком: вечерний ветер, смех Остена, тепло драконьего бока под её рукой.

Ивена отвела взгляд раньше, чем Мальвер успел проследить его направление.

— Его удерживают цепи?

— Цепи удерживают военных от желания подойти ближе. Рагна держит собственное решение.

— Пока держит.

— Поэтому заседание начали раньше назначенного срока.

Она остановилась.

— Остен уже в зале?

— Да.

Три года Ивена представляла их встречу.

Иногда она видела его постаревшим и одиноким. Иногда — таким же спокойным, каким он был в день её суда. В худшие ночи он улыбался и повторял перед собравшимися, что её вина не вызывает сомнений.

Ни в одном из этих воображаемых разговоров Ивена не чувствовала страха.

Теперь ладонь непроизвольно сжалась на ремне дорожной сумки.

Мальвер заметил движение, но ничего не сказал.

Перед дверями Зала Знамён стоял Элтан Ферр. Три года назад он был младшим офицером, слишком молодым, чтобы присутствовать на заседаниях командования. Теперь на его плече лежал знак временного начальника гарнизона.

Он вытянулся при появлении Мальвера, затем посмотрел на Ивену.

В отличие от стражников, Элтан не отвёл глаз.

— Госпожа Лорс.

Она помнила его смутно: широкоплечий юноша, который однажды спорил с писарем из-за неверно составленного приказа. Теперь в его лице появились резкие линии, а в движениях — привычка отвечать за людей.

— Господин Ферр.

Он положил ладонь на створку, но не открыл её сразу.

— Я не знаю, что именно вам сообщили.

— Меньше, чем хотелось бы, и больше, чем вы предпочли бы.

Элтан посмотрел на Мальвера.

— Это ваше выражение?

— Нет, — ответил дознаватель. — Иначе оно было бы длиннее.

Уголок рта Элтанa дёрнулся, но взгляд почти сразу вернулся к Ивене.

— Командор не просил о вашем вызове.

Она почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Вы боитесь, что я решу иначе?

— Я боюсь, что трибунал хочет использовать вашу историю как доказательство его вины.

— Моя история уже однажды послужила доказательством. Почему бы не использовать её снова?

Элтан выдержал эту фразу.

— Потому что в первый раз это было несправедливо.

Ивена не ожидала услышать такое у дверей того самого зала. На мгновение ей стало трудно понять, что ответить.

Мальвер спас её от необходимости.

— Откройте дверь, господин Ферр. Трибунал не любит, когда его заставляют ждать, даже если сам заставляет ждать остальных.

Створки разошлись.

Зал остался почти таким же, каким Ивена помнила его после суда.

Под сводами висели знамёна северных подразделений. На стенах мерцали медные круги клятв, связывавшие гарнизон с имперской властью. Длинные окна пропускали холодный свет, который падал на тёмный каменный пол ровными полосами.

Изменилось расположение кресел. Там, где прежде сидели представители командования, теперь возвышался стол Коронного трибунала.

Перед ним стоял Остен.

Ивена увидела его сразу, хотя в зале находилось около тридцати человек.

Он был без плаща, без оружия и без командорского знака. Тёмная форма сидела на нём так же безупречно, как прежде, однако на груди остались следы от снятой цепи. Волосы у висков посветлели. На правой скуле тянулась тонкая линия старого шрама, которого она не помнила.

Он не выглядел побеждённым.

Именно этого Ивена боялась больше всего.

Если бы Остен был сломлен, ей было бы проще. Если бы просил милости, она могла бы презирать его. Если бы бросился оправдываться, она нашла бы слова, чтобы заставить его замолчать.

Но он стоял прямо и спокойно, как человек, заранее принявший цену любого решения.

Когда дверь открылась, Остен повернул голову.

Его взгляд нашёл Ивену без поиска.

На несколько мгновений зал исчез из её внимания. Остались только знакомые серые глаза и странная неподвижность его лица. Остен словно заранее запретил себе проявлять то, что могло быть воспринято как просьба.

Он не сделал шага навстречу.

Не назвал её по имени.

Лишь опустил голову в коротком формальном приветствии.

— Госпожа Лорс.

Голос почти не изменился. Всё тот же низкий спокойный тон, который когда-то убеждал военных идти за ним в огонь и заставлял Ивену верить, что рядом с этим человеком ей нечего бояться.

Она остановилась на расстоянии нескольких шагов.

— Господин Равьер.

В зале кто-то тихо выдохнул.

Остен услышал. Ивена поняла это по тому, как едва заметно напряглась его челюсть. Раньше он всегда сохранял неподвижность, когда хотел скрыть гнев или боль.

Она всё ещё умела читать его.

Осознание оказалось неприятнее самой встречи.

— Благодарю, что приехали, — сказал он.

— Благодарить следует трибунал. Я приехала по его приказу.

— Разумеется.

Его взгляд на мгновение опустился к её дорожной сумке, затем вернулся к лицу. Остен знал, что Ивена никогда не расставалась с рабочими инструментами, даже после лишения права пользоваться ими. Когда-то он смеялся, что она скорее забудет плащ, чем набор пластин для чтения клятв.

Она действительно однажды забыла плащ. Остен отдал ей свой и полдня мёрз на перевале, утверждая, что командоры не чувствуют холода.

Ивена оборвала воспоминание.

— Госпожа Лорс, — позвал человек за столом трибунала. — Займите место эксперта.

Ведущий судья был широколицым мужчиной в тёмно-синей мантии. Его имя Ивена видела в предписании, но сейчас не стала искать в памяти. Он представлял не себя, а власть, которая однажды уже решила её судьбу.

Место эксперта находилось справа от стола. Три года назад там сидел седой хранитель, подтверждавший, что поддельный приказ действительно отмечен почерком Ивены.

Теперь его кресло предназначалось ей.

Ивена прошла через зал, чувствуя взгляды. На некоторых лицах читалась настороженность, на других — сочувствие, которое она переносила хуже неприязни. Люди любили сочувствовать чужому падению, когда оно уже не могло коснуться их самих.

Остен отступил, освобождая проход.

Они оказались ближе, чем Ивена рассчитывала. На его форме не было привычного запаха дыма и металла; только холодный воздух с верхних площадок. Она заметила едва различимое движение его пальцев, словно он собирался поддержать её локоть по старой привычке, но вовремя остановился.

Остен убрал руку за спину.

Ивена прошла мимо.

Это было первое правильное решение, принятое им рядом с ней за три года.

Она села, положила сумку на стол и достала тонкие медные пластины. Судья дождался, пока она разложит их перед собой.

— Коронный трибунал возобновляет разбирательство по делу Остена Равьера, временно отстранённого командора Северного легиона. Госпожа Лорс приглашена для независимого исследования магических следов, обнаруженных на приказе седьмого уровня.

— Независимого? — переспросила Ивена.

Судья нахмурился.

— У вас есть возражение против формулировки?

— Моя личная история с обвиняемым известна всему залу. Если вы называете меня независимым экспертом, кто-нибудь впоследствии непременно использует это против результата.

Мальвер занял место у стены.

— Госпожа Лорс права, — сказал он. — Предлагаю зафиксировать, что она выступает как специалист с заявленным конфликтом интересов.

Судья не скрывал раздражения.

— Зафиксируйте.

Писарь склонился над листом.

Ивена посмотрела на Остена. Он не выразил ни благодарности, ни недовольства. Только чуть расслабил плечи, будто ожидал, что она укажет на слабость процедуры.

Трибунал представил приказ.

Его вынесли в плоском каменном футляре, запечатанном тремя знаками. Молодой писарь открыл крышку и отошёл. Внутри лежала узкая пластина командорской стали.

На поверхности проступали слова:

«Открыть восточный контур столичной защиты по знаку северного командования».

Под текстом горела печать Остена.

Даже без инструментов Ивена почувствовала исходящее от неё давление. Настоящая командорская воля всегда стремилась к исполнению. Она не убеждала и не просила; она соединяла право приказа с обязанностью подчиниться.

— Когда обнаружили пластину? — спросила Ивена.

— Два дня назад, — ответил Мальвер. — В хранилище приказов Вороньего Уступа.

— Кто имел доступ?

— Командор Равьер, его заместитель и хранитель архива.

— Где хранитель?

— Под стражей.

Элтан у двери сжал губы.

Ивена надела на пальцы тонкие медные кольца и коснулась первой пластины к краю приказа. Металл ответил слабым гулом.

Перед внутренним зрением развернулась структура клятвы.

Обычный человек увидел бы лишь светящиеся линии. Для Ивены каждая имела направление и вес. Одни шли от имени Остена к его званию, другие связывали приказ с имперской защитой. Третьи должны были подтверждать свободную волю человека, поставившего печать.

Именно там находилось первое несоответствие.

Воля была.

Но она двигалась в обратную сторону.

Ивена переставила пластину, проверяя, не исказил ли футляр направление связи. Ничего не изменилось.

— Госпожа Лорс? — напомнил о себе судья.

— Мне необходимо время.

— Заседание уже задержано.

— Тогда не следовало вызывать человека, который проверяет доказательства, вместо того чтобы соглашаться с ними.

Кто-то из военных опустил голову, скрывая улыбку.

Ивена взяла вторую пластину. Она усиливала след создателя, не раскрывая его имени. Командорская печать засветилась ярче.

Остен стоял неподвижно, однако Ивена заметила, что Рагн за стенами крепости издал низкий протяжный звук. Камень под ногами едва ощутимо дрогнул.

— Дракон реагирует на приказ? — спросила она.

Элтан ответил прежде судьи:

— Он реагирует на любую попытку исследовать печать командора.

— С какого момента?

— После отстранения.

— Раньше подобное случалось?

— Никогда.

Ивена посмотрела на Остена.

— Вы чувствуете его?

— Да.

— Что именно?

Он мог бы ответить уклончиво. Когда-то Остен считал, что командор не должен показывать слабость перед подчинёнными.

— Он пытается понять, почему связь велит ему одновременно подчиниться мне и отвергнуть мой приказ.

Несколько судей переглянулись.

Ивена снова посмотрела на структуру.

Вот оно.

Печать выглядела настоящей, потому что содержала волю Остена. Однако эта воля не исходила от него в момент создания приказа. Кто-то не подделал его знак, а заставил старую часть связи двигаться в новом направлении.

— Командор Равьер, — произнесла она, — когда вы в последний раз отдавали приказ восточному контуру столичной защиты?

— Никогда.

— Вы когда-либо имели такое право?

— Только в случае падения центрального командования.

— Этот случай наступал?

— Нет.

Судья наклонился вперёд.

— Обвиняемый уже отвечал на эти вопросы.

— Я спрашиваю не ради протокола.

Ивена сместила третью пластину. Внутри печати показался едва заметный разрыв. Чужое вмешательство было выполнено слишком тонко, чтобы считаться обычной подделкой.

— Приказ не создавали заново, — сказала она. — Его собрали из существующей командорской связи.

— Это доказывает вину обвиняемого? — спросил судья.

— Это доказывает, что человек, составивший приказ, имел доступ к уже действующей клятве Остена Равьера.

— Таким доступом обладает прежде всего сам командор.

— А также тот, кто получил право действовать от его имени.

Взгляды обратились к Элтану.

Он побледнел, но не двинулся.

— У заместителя есть ограниченный доступ, — продолжила Ивена. — Его воля оставила бы собственный след рядом с командорской. Здесь такого следа нет.

— Значит, приказ мог создать только Равьер?

— Я этого не сказала.

— Но вы не можете назвать другого человека.

— Пока не могу.

Судья откинулся в кресле.

— Ваше заключение подтверждает подлинность печати.

— Печать подлинна. Намерение, заключённое в ней, противоречит направлению воли. Это важное различие.

— Различие, которое не отменяет факта: приказ связан с командором.

Ивена сняла кольца.

— Если вы уже решили, что именно должен означать каждый факт, моё присутствие здесь излишне.

Судья открыл рот, но Мальвер заговорил первым:

— Воля в печати принадлежит обвиняемому?

Ивена посмотрела на дознавателя. Вопрос был сформулирован точнее.

— Частично.

По залу прошёл шум.

— Объясните, — потребовал судья.

— Здесь есть его право, его имя и часть прежнего намерения. Но конечная цель добавлена кем-то другим. Представьте приказ, в котором сохранён голос человека, однако слова выбраны не им.

— Такое возможно?

— Не должно быть возможно.

Мальвер скрестил руки.

— Но произошло.

— Да.

Ивена вновь коснулась пластины. Гул усилился. Теперь он отзывался не только в металле, но и в костях пальцев.

Остен едва заметно повернул голову к восточной стене.

— Что там? — спросила она.

— Рагн поднялся.

Через секунду это услышали все. Снаружи ударили цепи, затем раздался тяжёлый грохот крыльев.

Защитные круги на стенах зала вспыхнули один за другим.

Судья поднялся.

— Укрепить внешний контур.

Элтан не двинулся.

— Я не имею права отдавать такой приказ в присутствии трибунала без подтверждения командования.

— Командор отстранён.

— Именно поэтому я жду официального решения.

Судья посмотрел на Остена.

Тот оставался на прежнем месте.

— Рагн не атакует, — сказал он. — Он требует ответа.

— От кого?

Остен посмотрел на Ивену.

Она почувствовала, как медные кольца на её пальцах нагрелись.

— От печати, — произнесла она.

Слова ещё звучали в зале, когда линия командорского знака на пластине изменилась. Чёрная трещина, которую Ивена заметила во дворе, появилась теперь внутри металла.

Она направилась к имени Остена.

— Уберите приказ в футляр, — велела Ивена.

Писарь шагнул вперёд.

— Не касайтесь руками.

Он остановился.

Ивена схватила край каменного футляра и попыталась закрыть крышку. Пластина будто приросла к основанию. Чужая воля внутри неё набирала силу, питаясь реакцией дракона.

— Разорвите внешний круг, — сказала Ивена. — Иначе печать использует защиту зала как продолжение приказа.

— Разорвать защиту во время заседания? — судья посмотрел на неё так, словно она предложила открыть ворота врагу.

— Если не разорвёте, через несколько мгновений она свяжется со всей крепостью.

Мальвер первым подошёл к стене и сорвал узкую пломбу с ближайшего круга.

— Выполняйте.

Двое служителей бросились к остальным знакам.

Защитный свет погас на одной стене, затем на другой. В зал ворвался холодный воздух из приоткрывшегося верхнего окна. Рёв Рагна стал громче.

Ивена накрыла приказ второй пластиной, пытаясь удержать связь в пределах футляра.

Чужая воля сопротивлялась.

Она ощущалась странно знакомой. Не по силе, не по построению, а по способу обходить сопротивление. Создатель клятвы не ломал чужое решение. Он находил внутри него старое согласие и заставлял работать на новую цель.

Ивена знала этот принцип.

Хранители использовали его только в одном случае: когда человек добровольно передавал другому право говорить от своего имени.

Она подняла взгляд на Остена.

Он смотрел на пластину, и впервые за всё заседание его спокойствие дало трещину.

— Вы узнали структуру? — спросила Ивена.

— Нет.

Он ответил без задержки. Раньше она поверила бы ему сразу.

Теперь проверила клятвенным слухом.

Ложь всегда оставляла в речи малую неровность: разрыв между сказанным и намерением. В голосе Остена разрыва не было.

Он действительно не узнавал структуру.

Однако что-то почувствовал.

— Тогда почему вы изменились в лице?

Судья резко посмотрел на неё, вероятно считая вопрос неподобающим.

Остен ответил:

— Потому что Рагн перестал слышать меня.

В тот же миг дракон ударил по внешней стене.

Зал качнулся. С потолка посыпалась каменная пыль. Несколько человек отступили от окон. Элтан рванулся к двери, но остановился, ожидая распоряжения.

Остен поднял руку по старой командирской привычке.

Военные замерли.

Он увидел их реакцию и медленно опустил ладонь.

— Я отстранён, — напомнил он. — Решение принимает господин Ферр.

Элтан словно получил удар. Затем расправил плечи.

— Закрыть внутренние проходы. Увести людей с западных площадок. Не приближаться к Рагну и не отвечать силой, пока он не напал на гарнизон.

Военные пришли в движение.

Ивена заметила, как Остен отступил на полшага, отдавая Элтану пространство. Для любого другого это было бы незначительно. Для человека, который всю взрослую жизнь держал крепость в своих руках, такой шаг стоил многого.

Пластина под ладонями Ивены дрогнула.

По поверхности приказа пошёл серый узор.

— Отойдите от стола, — сказала она.

— Вы тоже, — возразил Мальвер.

— Если я отойду, связь раскроется.

— Вы можете её остановить?

— Нет.

В зале стало тише.

Ивена продолжила, не отрывая взгляда от узора:

— Я могу читать направление и удерживать границу. Чтобы уничтожить клятву, необходимо знать её источник, условия и волю, которая поддерживает связь. Ни одного из этих ответов у меня пока нет.

— Тогда что вы предлагаете? — спросил судья.

— Не мешать мне не дать ей стать сильнее.

Серые линии выползли за пределы текста. Они пересекли печать Остена и потянулись к краю футляра.

Остен сделал шаг.

— Что вам нужно?

Ивена хотела ответить, что от него ей ничего не нужно. Эта фраза годами жила в ней, готовая к первой встрече.

Но сейчас речь шла не о прошлом.

— Назовите вслух своё полное имя и откажитесь от приказа.

Судья резко вмешался: